Текст книги "Имперская стража (СИ)"

Автор книги: Владимир Атомный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

– Я держу своё обещание и любую помощь буду оплачивать самым щедрым образом, – склонил голову Гузам. – Что же, теперь мне пора. Прошу не забывать об ещё одной награде – вы сделали уже много для её получения, осталось всего чуть-чуть. До свидания.

Вероника помотала головой, отказываясь говорить здесь, поэтому сначала доели завтрак.

Рынок гомонит как обсаженное воробьями дерево. Мы отошли чуть подальше, встав под тканевый навес одной из лавок. По улице гуляет приятный ветерок, да и большое стриодеальское солнце просто припекает, а не жжёт. И всё же разговор предстоит важный – не до нежностей на солнышке.

– Сладко поёт толстый соловей, – заключила Вероника. – И дарами умасливает, как кокосовый орех.

– Эх, вот бы сейчас молочка… – протянула Валентина и мне тоже вспомнился дивный аромат и жирный вкус.

– Мастер Гильдии сильно старался нам понравится, – заметила Агния.

У меня невольно вырвался глубокий и тяжёлый выдох.

– Я добавлю, что у нас действительно есть выбор, – не скрывая горечи, сообщил я. – Помню как в одной из игр, проходил сюжет сначала за одну из сторон конфликта, а потом за другую, но спустя долгое время – и не мог понять, почему в прошлый раз мне казалось, что они плохие… понимаете? Более того, не думаю, что Рейвиоллу шибко заботит судьба таракашек типа Лин и её отца. Спасибо хотя бы этот выбор, а не так, чтобы сюжетные ветки все как одна стягивались в воронку желаемого ею итога. Как в чёрную дыру какую-нибудь.

– Что нам делать, Матус? – посмотрела на меня Вероника.

– Всё просто, на самом деле, – вернул я взгляд, а потом оглядел остальных членов отряда, – найдём всех трёх лидеров бедняков и выслушаем их. Скорее всего, у них будет альтернативные условия для заданий.

Так и сделали. Первым, ожидаемо оказался отец Лин, мы снова сели чаёвничать и он изложил требования победы над Гильдией: изгнать колдуна Валида. Представителей этой профессии на землях Стриодеала не много, за каждого идёт борьба, поэтому они не знают проблем с деньгами. Каждый колдун – личность, поэтому и склонности у них всяческие. Кто-то падок на земные удовольствия: любит покушать, чем-нибудь одурманиться, послушать бродячие ансамбли музыкантов и предаться любовным утехам. Жителям Захолменской, в некотором смысле, повезло с Валидом, раз построив башню больше они никаких плат не вносили, если не считать ими же, в общем-то, заработанных денег в казне, что регулярно тратятся на Валида. Отец Лин дважды возвёл глаза к небу и поблагодарил Рейвиоллу, что ни юных дочек, ни сыновей водить к колдуну не приходится.

Но, тем не менее, сердце его продолжает болеть:

– По деревне ходят упорные слухи, что нас ждёт горе. Что не праведным делом занят колдун, а тишина эта и мерцания башни его – перед бурей затишье, – оглядел нас пожилой мужчина, а две маленькие дочки прижались плотнее к его бокам, да и Лин взбледнула. – Знаю, болтать можно всё, что угодно, а уж фантазии нашему люду не занимать, но вот тут прям совсем неспокойно, господа Герои.

Я перевёл взгляд на потемневшую от работы и солнца ладонь, кою он приложил к груди.

– Кто ещё на нашей стороне? – спросил я. – Гузам сказал, что таких человека три.

– Одноглазый кузнец Козьма, чья кузница недавно горела, – поведал отец Лин, – и бабка-травница Ильса – она живёт на отшибе, к северу отсюда. Её считают сумасшедшей, но будьте уверены – это нет так.

Система тут же высыпала на нас обновлений вкладки заданий. Над столом повисла тишина, пока разбираемся что к чему. Я посмотрел на Веронику и встретил взгляд ожидания.

– Поручение отца Лин основное. Давайте сходим сначала к другим и узнаем, чего хотят?

– К бабке-травнице! – подняла указательный палец Валентина.

Разницы особой нет – направились к ней.

Тропинка идёт торная, почти не виляет. С края деревни домик действительно не видно, а вот стоило немного отойти, как показались тёмные стены сруба, под заросшей травой односкатной крышей. Ильсу мы нашли за домиком, на грядке.

Один глаз у старой женщины оказался затянут бельмом. Волосы носит распущенными – тянутся до пояса, седого, с тёмно-серыми прожилками, цвета. Платье по колено видало виды, но тщательно заштопано.

– Догадываюсь зачем вы здесь, юные Герои, – неожиданно мягким голосом проговорила она, лишь немного разбавленным старческой слабостью. – Мне был вещий сон – дорога Священной наготы привела вас. О, можете не спрашивать о моём отношении к Гильдии и пьянице Исуку – я же помню его вот таким, – показала она рост себе по пояс. – Горе пришло к нам, тёмная сила владеет умами. Золото подмывает духовный остов. Я буду вершить большую волшбу и не обойтись мне без вашей помощи, юные Герои. Разыщите в подземельях Золотистую поганку.

Система только-только показала нам голограммку уведомления, как раздался голос Валентины:

– Вот такая есть, – вытянула она ладонь и там возник необычный гриб: сам чёрный, со средней величины шляпкой и золотистой юбочкой. Окаёмка шляпки тоже золотистая.

Травница ахнула и споро схватила грибок. В единственном видящем глазу замерцал огонь. Нам тут же добавилось двести опыта и, к удивлению, увеличился процент доверия Гузама.

– Вы ж мои умнички! Какая удача, что отыскали такую редкость.

– Да ничего сложного – надо под трупами искать и скелетами, – отмахнулась Валентина.

– Вот, мои хорошие, – протянула Ильса мешок, набитый, как подушка, – это вам травок разных.

Я стою ближе, но Валентина мгновенно оказалась рядом и приняла подарок, улыбаясь, как тигр вылизавший двухсотлитровую бочку сметаны. К нашему хохоту, есно.

Пока идём обратно, время по-удивляться:

– Надо же как повезло с поганкой, – с уважение посмотрел я.

– Ты, Матус, – патетически заговорила Валентина, успевшая перебрать все травы в мешке, – человек обречённый закончить жизнь совершенно бесславно.

Я поймал быстрый взгляд от Валентины, мол, впечатлился ли?

– Это ещё почему?

– Говорю же, – явно переигрывая, заключила Валентина, отчего на лице Вероники появилось скептическое выражение, – ты совершенно не умеешь различать шансы в жизни. Я предлагала тебе стать во главе Империи, а ты называл меня дурочкой и не ценил. Тут же, нашла какую-то поганку под полуразложившимся трупом и вдруг такое уважение в глазах.

Повисла тишина и как-то само собой мы остановились. Признаться, мысли заметались в голове, словно молекулы газа из рисунков школьных учебников. Не потому, что шуточная мораль дошла до деревенских мозгов, а что непосредственность Валентины сейчас втапливает всех, кроме неё, в болото смущения от смыслов, прозвучавших за главной темой. И теперь или бормотать какую-нибудь несуразицу, или смеяться…

Предавшись смеху, я, к новому взрыву хохота, отыскал интересную ответную мысль:

– А почему не Веронику?

– Матус! – тут же откликнулась она.

– Ой, предлагала уже, – отмахнулась Валентина и даже поморщилась, – говорит, что мы обязаны соответствовать высшим идеалам общества, которое возглавляем. А я…

– Мы знаем, что бы ты предпочла, Лиса, – оборвала её Вероника.

– Вы не против, если я длинно порассуждаю на тему? – поглядел я на девушек.

– Не думаю, что кто-то из нас имеет возражения, – заметила Вероника.

– Да, – кивнула Агния, – так и есть.

– Ой, ну понятно всё, – махнула рукой Валентина, – опять увиливаешь – говори давай.

Слегка смутившись, я начал:

– Просто мысли интересные пришли. Как бы, если взять не реальное положение в Империи, а словно бы наложить фантастическое, из комиксов, то имперский трон сулили бы мне много всего крутого. Понимаете же?

– Так, – непонимающе посмотрела Валентина, – а что не так-то?

– Хе-хе! – торжествуя, рассмеялся я. – Самая беспечная и сытая жизнь у меня была в Тохе. Останься я там – продолжалась бы, а чем ближе к трону, тем больше будет ответственности и обязанностей. Мне посчастливилось понаблюдать как живут ваши отцы с Вероникой, ну и как приходиться тебе работать на посту председателя.

– Приходилось, – мягко поправила Вероника.

– Да-да, – кивнул я, – так что если я себе не враг, то буду держаться подальше от таких нагрузок.

– Ой всё! – выдохнула Валентина. – Подумаешь, ответственность и обязанности. Если у тебя есть большой торт и ты его не ешь, – бросила она на меня раздосадованный взгляд, – его съест кто-то другой! А тебе мухи достанутся.

Я нервно рассмеялся, точно не зная, можно ли опять смеяться в голос или Валентина действительно обиделась.

– Лиса, – взяла её за руку Вероника, – мы и так вместе. Постарайся не распоряжаться троном, как стулом из гостиной. В конце концов твой папа ещё жив и полон сил.

Валентина нахмурилась, а следом уже виновато посмотрела на подругу.

– Ладно. Что-то я не подумала об этом.

Неловкость быстро забылась, да и мы снова вернулись в деревню. Как было и с Комаринской, люди реагируют на нас иначе: улыбаются, здороваются, благословляют и благодарят. Мне подумалось, что можно, наверное, и в минус так уйти – наделать всяких плохих дел, но Героям это не пристало.

А фантазия понесла дальше: что если на землях лорда Гомокла есть свои поселения – там мы будем врагами и если в прямой конфликт жители не пойдут, то опосредовано вполне. Посмотрим как всё сложится…

Козьма не стал противоречить шаблонам: высокого роста и с вместительным пивным животом, рыжей бородищей, голубыми глазами спрятанными за подпаленными кустиками бровей. Впрочем, нашли мы его в совершенно пьяном виде, безвольно сидящим на деревянном коробе. В воздухе сильная вонь недавнего пожара, а от кузницы осталась только печь и обгоревшие брёвна.

– Агния, – задумчиво посмотрел я на белокурую девушку, – а ты можешь снять с него это ослабление?

Она приняла серьёзный вид и выставила вперёд посох.

– Попробую…

Магия пришла в действие, воздух вокруг кузнеца заискрился золотистым цветом и, вдруг, иконка «Опьянение» пропала над его головой.

– Акх-хе! – прочистил Козьма горло. – Кто вы?

– Герои, – весело отозвался я.

– Уже утро? – растерянно завертел он шароподобной головой.

– Позднее. Скорее день.

– Кажется, как будто, вот, час назад эль выхлестал, но в голове аж звенит от трезвости…

Я решил воздержаться от комментариев и сразу же спрашиваю:

– Вам нужна помощь?

– А хрен его знает! – с отчаянием выдохнул он. – Много чего было нужно, пока мне кузницу не сожгли…

– Уважаемый Козьма, а кто её сжёг? – робко поинтересовалась Агния.

– Да кто, кто… они! – со злостью в глазах, посмотрел он в сторону зажиточной части деревни.

– А зачем?

– Я единственный кузнец, отказавшийся жить по новым правилам, – гордо заявил Козьма и я наяву увидел отблески кузнечного огня в глазах. – Я сказал простым жителям, что буду как раньше чинить и ковать для них, а не выполнять заказы Гильдии. На каждом сборе спорил с головой и Гузамом, а они разными способами пытались склонить на свою сторону. Уверен, кузницу сожгли по их приказу.

– Это точно не могло быть случайное возгорание? – спросила Вероника.

Козьма потемнел.

– Они так и говорят, что я напился и не удержал огня.

– Простите, не в обиду вам, – поднял я руки, – но с выпивкой и вправду есть проблемы?

– Да вы чего!.. – полыхнул гневом Козьма, поднимаясь, но потом вдруг осел, глаза потухли и почти шёпотом он вымолвил: – Может и я…

– Выходит, вам нужно помочь её отстроить? – рассудил я.

Он обернулся и во взгляде промелькнула острая надежда, но почти тут же погасла:

– Никто не станет помогать.

– Мы берём это задание, – бодро отозвался я и посмотрел на девушек.

«Помочь Козьме отстроить кузницу, уровень сложности два».

Кузнец остался горевать на развалинах, но не трезвым – к неудовольствию Вероники, Валентина сунула ему бутыль с вином.

– Мы же всё равно сможем отрезвить, – широко улыбнулась она.

– Как была дурочкой, так и осталась, – посетовала Вероника.

– Каждый цветочек хочет вырасти и распуститься, Ника. Здесь для меня лучшие условия.

Я усмехнулся резонности ответа, но сразу же взял серьёзную ноту:

– Жители наверняка помогут ему. Давайте зайдём сначала к Лин, а потом куда скажут?

Сердце кузницы – печь и наковальня. Огонь им не страшен, а дерево можно легко остроить – так и вышло: без всякой раскачки, вся беднота поднялась помогать Козьме, словно ждала сигнала. Мы наслушались сплетен досыта, что выпивоха он, но как человек – хороший. Очень много помогал по ведению хозяйства, да и не сложно догадаться, что весь инвентарь постоянно требует ремонта, а когда и замены. Козьма – кузнец с золотыми руками и любит это ремесло. Нашлась и жена с шестью детьми и если бы не Валентина, – большая любительница развесить уши, – мы не стали бы погружаться в историю их семьи, однако, спустя несколько минут, из глаз дородной женщины побежали слёзы, а вскоре вообще пошли признания в любви к горе-мужу и хвалебные оды мастерству. Валентина так прониклась, что в два счёта уговорила её вернуться.

Удивительное зрелище – смотреть как всем скопом люди занялись строительством: в руках появились плотницкие инструменты, на лицах решимость и радость, а сам Козьма среди первых порхает, если так можно выразиться при его габаритах, среди сельчан. Возвращение жены стало событием – он воспрял и распрямился, от былой апатии не осталось и следа.

Признаться, мы приготовились к реакции Гильдии: встали поодаль и с опаской поглядываем на выходы с улиц. Что стоит Гузаму снарядить отряд перебежчиков для, скажем, подтверждения их лояльности? Или вообще попросить Валида навести ужаса магией? Будь я на месте злодеев, то так бы и сделал: сбить пламя воодушевления, что царит сейчас в сердцах жителей – это гарантированная победа. Печально будет, если Гузам решиться, но мы готовы дать бой.

Видимо, Рейвиолла тоже не хочет тянуть с выполнением задания – кузница строиться как в играх быстро. Не только пока мы не смотрим, но и буквально на глазах. Эффекта ускоренной перемотки нет, просто работа спорится. Валентине стало скучно и она присоединилась к жителям.

Я даже рассмеялся, когда вместе с появившимся дымком над трубой, нам упал опыт – пятьсот единиц! Хочется быть предвзятым к миру Богини, но всякий раз он подкупает своей продуманностью и намёками.

Не сговариваясь, мы подошли к свеженькой кузнице. В печи полыхает багровое пламя и манит к себе. Сгущаются сумерки и воздух наполняет вечерняя свежесть. Вместо того, чтобы разойтись, жители стали стаскивать столы и накрывать на них. Валентина радостно подключилась, поделившись немерянными запасами.

Козьма подошёл трезвым. На руках мелкая девочка, возле ног крутится мальчик постарше.

– Хотел спасибо сказать, – смущённо пробасил он. – Я тут решил – завяжу с выпивкой. Хочу слово дать: отныне больше ни глотка этого зелья не сделаю. Хватит уже горе плодить.

Валентина заметно скисла. Я же кивнул и протянул ему руку – у самого большие, но Козьма отличается просто гигантскими лапищами. Давить не стал, просто сжал покрепче.

– В моём доме и кузнице вы всегда желанные гости. За работу брать денег не буду, только материалы. А если со своими придёте, то вообще бесплатно.

Переглянувшись, мы поблагодари Козьму. В целом, за помощь трём лидерам бедняков система выдала ещё двести опыта – это более чем в два раза меньше, чем за помощь конкретно Козьме. Странно, похоже задание было особым или мы выполнили его необычным образом.

Нас затянул праздник, повеяло лёгкостью и вся хмарь от обстановки в Захолменской развеялась. Козьма стойко отказывался от предложений немного выпить, предлагавшего тут же начинали увещевать и стыдить, но само дело заканчивалось тостом. Мы на особом счету: Валентина с радостью принимает участие в пьянке, а нам остаётся наблюдать и закусывать нехитрой едой.

Пришла ночь, а с ней речи жителей начали менять настрой. Наконец, поднялся Козьма и попросил тишины:

– Вот сижу и думаю: а чего мы терпим всё это? Ну ладно, Иссука мы выбирали, а Гузама-от – мастера вхожие в Гильдию. Я разве кому глаза открою, если скажу, что Иссук ничего не решает? Нет. А выходит нами правит тот, кого мы не выбирали. Так и что теперь, сидеть? Терпеть будем или попросим ответа?

К небу взвились кулаки и голоса. Не осталось никого, кто бы хотел возразить. Завозилось людское море и плеснуло по улице вверх…

На пороге

– Ой! – вскрикнула Агния, глядя на это. – А что теперь будет?

– Хорошего – ничего, – ледяным тоном отозвалась Вероника, – но и избежать этого было нельзя.

– Будет весело, – в свою очередь отозвалась Валентина. – Пошлите скорее!

Делать нечего – это же мы активно помогали бунту вызреть. Я спешно повёл группу в обход по другой улице. Над деревней начинает подниматься шум. Послышался бой стекла, отчего Агния опять вскрикнула.

Я обернулся к ней с улыбкой и говорю:

– Всё будет хорошо. Не переживай сильно. Сейчас попробуем уладить конфликт.

Площадь – место лобное, а потому там и только там суждено случаться столь массовым делам. К моменту, когда мы подбежали, пьяного Исука уже выволокли из дома и немного поколотили. Рядом бьётся дородная женщина – кто-то из родни, а вот со стороны мастерских слышен мат и звон железа. Гильдейские отреагировали как-то уж слишком споро, словно готовились. Вчерашние соседи разбирают отборное оружие, чтобы дать отпор беднякам.

Признаться, я растерялся от масштаба действия. Валентина за бедных – хочет побольше огня и крови. Вероника явно не ожидала такого развития событий и сторону принимать не будет. Агния в панике, но нашей ответственности никто не снимал и мы обязаны что-то сделать.

– За мной, – бросил я и потянул меч. – Вероника, Агния – страхуйте нас, но если будут окружать – отступайте. Валентина – делай как я говорю, хорошо? Права на ошибку у нас нет.

Тут я немного лукавлю, есть такое право – просто уверен, что для Рейвиоллы пожертвовать хоть всей Захолменской не проблема, но как потом друг другу в глаза смотреть?..

На площади всё смешалось: торговые палатки и навесы большей частью уже поломали и опрокинули; стащив это к центру, подожгли огромный костёр; в зажиточных домах идёт разбой и насилие, а спереди, с улицы, что огибает главный трактир, уже сформировался ударный отряд. Вооружены хорошо, есть даже пластинчатая броня. Я попытался высмотреть Гузама, показалось, что силуэт мелькнул за рядами экипированных жителей.

– Козьма! – окликнул я. – Останови разбой! Сначала нужно поговорить. Уже ясно, что вы просто так не разойдётесь.

Он сильно взволнован и я понял, что тоже не ожидал подобного. Утерев пот и сажу, кивнул. Начал выкрикивать сельчан.

– Так это что, – раздалось сбоку, – теперь Герои будут жирную сраку Гузама защищать?

Я обернулся: трое мужиков в ветхой одежде, с палками и одним мечом, четвёртый уровень.

– Дураки, что ли⁈ – зло отозвался я. – Тут всё сгорит из-за вас. Что потом делать будете? Это выход⁈

– У меня четверо детей по лавкам! – выбежала вперёд женщина с полусумасшедшими глазами. – Голодают! Это всё они виноваты.

Толпа взвыла. Я зло оглянулся, выхватив растерянные взгляды Лин и её отца. Вдруг над головами взвился фейерверк и с хлопком разорвался. Многие присели.

– Тихо вы! – услышали мы голос Ильсы. Травница оттолкнула селянина с вилами и вышла к нам. – Ну, чего собрались⁈ Герои верно говорят – кровавая баня лучше не сделает.

– Гузам не дурак, – добавил я, – если уже не отправил гонца, то обязательно сделает. Наместник снарядит карательный отряд и тогда всё будет зря.

Я чуть не заулыбался от собственной догадливости и тут же поймал взгляд одобрения от Вероники.

Пыл людей поугас. Зашелестели испуганные разговоры, но я не дал нерешительности укрепиться:

– Мы за вас и тоже хотим справедливости. Нам уже всё известно: и про то, как Гильдия поставила вас бедственное положение, и про колдуна Валида. Не бойтесь, сегодня мы со всем разберёмся.

– Люди! – басовито вскричал Козьма. – Хватит разбойничать. Герои дело говорят. Кто нам помогал? Они! Это же посланники самой Рейвиоллы, так чего мы? Хотите с ними схватиться, а тогда на нас проклятие ляжет и уже ни мы, ни дети наши жизни не увидят. Все помрём.

Толпа одобрительно загудела. Вперёд вышла Лин:

– Люди, миленькие, – едва не плача, взмолилась она, – я же ещё не успела рассказать – папеньку моего, думаете, кто с одра поднял? Не Валид. Сами знаете, что мы ему серебро собирали, но не работает его магия на доброе дело. Вот эта жрица Золотистой хоругви вылечила папеньку! А сами они спасли добро наше от разбойников, ну да про это вы знаете. Я вас очень прошу, – упала она на колени, – послушайте что говорят Герои. Как они скажут, так и сделаем.

С людей спала пелена гнева. Гул одобрения стал громче, а на лицах появились улыбки. Я ответил тем же.

– Вот и хорошо. А теперь давайте думать, – оглядел я окруживших нас людей. – Эти вон, серьёзно намерены биться. Ваши братья и друзья. Хотят сохранить своё положение и это в нас тоже вызывает гнев, но они выполняют приказы Гильдии. Так давайте спросим с Гузама и гильдейских, а не будем зря лить кровь.

Я развернулся и повёл отряд к рядам вооружённых жителей. Толпа последовала следом, немного отстав. В руках факелы и простецкое оружие. Нам же противостоит довольно сильный отряд, от первого до четвёртого уровня, да и защищены лучше. Справиться можно, если использовать зелья, да и поддержка будет. Так что разговор может состояться.

– Зовите Гузама, – крикнул я. – И всех гильдейских.

Вперёд вышел воин четвёртого уровня в пластинчатой броне. Тоже с двуручником. Взгляд из под железного шлема полон ненависти, как и голос:

– Чего командуешь? Мы служим только Гузаму. А вам советую разойтись.

Валентина не выдержала:

– Слышь ты, червяк, если не завалишь пасть, я выпотрошу тебе кишки, но перед этим ты, мразь, увидишь как я убью всех твоих детей! – выплюнула слова она с такой яростью, что воин отступил на полшага. – Чё смотришь, козёл⁈ Быстро пошёл Гузама звать! Матус! – повернулась она ко мне, трясясь от гнева. – Дай мне его убить!

Я медленно перевёл взгляд на их командующего.

– Повторяю ещё раз: мы приглашаем на переговоры всех представителей Гильдии. В противном случае вы будете убиты, а что будет с вашими домами и близкими я не знаю, но их, – показал рукой назад, – отговаривать мстить больше не буду. Думаешь нам не хватит сил справится с вами.

По коже пошёл мороз, кровь вскипела от предвкушения боя. Я даже готов разрешить Валентине устроить то, что она обещала.

С рук Вероники сорвалась молния и ударила в ноги предводителю. Тут же трескучее пламя возникло над левой ладонью и сжалось в огненный мяч. По строю вооружённых жителей прошла волна испуганных возгласов.

– Ой, а кто это у нас тут магией балуется? – едким голосом проговорил некто в плаще – мужчина вышел из-за спины командира и откинул глубокий капюшон.

– Валид… колдун… – выдохнула толпа сзади.

Пятый уровень! Опасный противник.

– Отойдите все назад, – бросил я людям, а потом уже отряду: – Агния, всё внимание на ваши жизни! Валентина, перекинь всем ещё зелий.

«Победить Валида» – подоспело уведомление и начался бой.

– Рывок! – выкрикнул я и со злой радостью обрушил удар на колдуна.

Блокировано двадцать пять урона, а самих жизней восемьсот. В меня вонзилась острая льдина, сотворённая Валидом – минус восемьдесят пять!

Рядом с колдуном возникло два здоровенных призрачных волка, но они стали оббегать нас Валентиной и я сразу понял кого будут атаковать. Валид – не тупой гоблин, мне надо быть вдвойне внимательным.

Ещё одна льдина, а на Валентину стала опускаться замораживающий вихрь. Она заметно замедлилась и сразу начала отборно ругаться, поминая Валида самыми грязными эпитетами и вспоминая все расхожие стереотипы про стариков.

Морщинистое вытянутое лицо перекосило от злости. Меня от очередной сосульки взяло ослабление Заморозка – на две секунды обездвижен и по двадцать жизней в минус.

– Удар силы! – успел выдохнуть я, прежде чем получить очередную Заморозку.

Валид сыплет заклинаниями каждую секунду. Маны, похоже, у него в раза три больше нашего. Вероника не отстаёт в напоре, но ей надо отбиваться от волков, коих уже четыре. Мана стремительно кончается, хорошо хоть у Агнии больше половины. Она заботливо укрыла нас Щитом божественной помощи – хиленький пока, но лучше чем ничего.

У Валида не стало двух третей здоровья, тут он вздел руки, воздух засветился красным, а вокруг тощих старческих рук начал сгущаться воздух. Секунда и они превратились в лапы монстра с длинными острыми когтями. Я тут же получил удар на сто очков – мерзкий гад!

– Удар силы!

Атаки магией прекратились, вот только лапищами он орудует с двойной скоростью – два удара в секунду. По сто!

Агния сколдовала лечение, я дважды выжал фиал с зельем исцеления. Ещё удар!

Валентина рубит остервенело. Заморозка совершенно вывела её из себя. Не обращает внимание на полоску жизней, в которой осталось меньше половины.

– Агния! – крикнул я. – Лечи Валентину.

И снова удар.

– Рывок! – ушёл я за спину Валида. Урона не дал, но атаки сзади должны ранить сильнее.

И точно – критический урон с кровотечением. Ещё два удара.

– Удар силы!

С криком полным боли, Валид завалился на бок и упал. Тело осталось лежать, а не исчезло как это обычно бывает.

На площади повисла тишина. В пылу боя не особо обращал внимания, но с обеих сторон была поддержка: бедняки подбадривали нас, а вооружённый отряд болел за Валида. Робко загавкала собака, а за ней другие. Послышались первые голоса.

– Да расступитесь вы! – устало прикрикнул Гузам и вышел на место боя. С горечью на лице посмотрел на поверженного колдуна, потом перевёл взгляд на нас. Я напрягся, всем видом показывая, что готов бороться дальше, но на лице Гузама читается только обречённость. Он тяжело вздохнул и выдохнул. – Вы победили. Очень жаль, что не удалось переманить вас на сторону прогресса, но суд истории состоялся. Чего вы хотите?

Потребовалось время, чтобы выстроить диалог: люди за нашими спинами наперебой начали кричать каждый своё, а те, что вооружены, возмущаться решением Гузама. В итоге, собрались в главном зале трактира: мы, Гузам, гильдейские, Исук, Козьма, Ильса и Лин с отцом. Начался совет…

Представители бедняков заметно растерялись, разве только Ильса хитро посматривает на всех. Гильдейские мастера в равной доле опаляют ненавистью и нас, и затейщиков бунта. Гузам с грустным ожиданием переводит взгляд с Козьмы на отца Лин.

– Ну это… – прочистил горло кузнец, – мы посовещались и решили безобразие прекратить. Вы тут винище пьёте, жрёте от пуза, а мы в долгах, как в дерьме. Надоело нам.

– А сам-то вино не пьёшь? – тут же вернул Исук, пьяно икнув. По его лицу расплываются синяки, а левый глаз полностью заплыл.

Козьма смутился, но заговорил отец Лин:

– Упыри вы! Сколько крови попили уже, а всё мало. Ссуды эти… проще в петлю залезть, чем отдавать. С каждым годом всё больше, а ведь честно отдаёшь. А Валида когда привели в деревню – хоть медяк мужики получили за восстановление башни? Ты, Исук, что нам плёл, пьяный бес? Надо потерпеть, колдун в деревне – это к добру, это урожаи и лечение хворей. Вылечил он мою хворь? А коровы мёрли прошлой весной – пришлось покупать втридорога, но с чьих денег⁈ – в гневе вскричал он. – С гильдейских скажете? Ваши трудолюбивые ручки это золото заработали? Хрена лысого, вот я что скажу. Да, когда-то вы сами работали в своих мастерских, честно обращались с подмастерьями, но сейчас наши дети делают всю чёрную работу, а получают копейки. Салим, ты жирный, как боров, хочешь сказать, что от трудов праведных⁈

– Пошёл к чёрту в зад, – гулко отозвался один из мастеровых.

– Это ты раньше мог сказать, свинья, – в гневе рыкнул отец Лин, – а сейчас, если будешь так обращаться ко мне – повесим! Выберем получше брусок в твоей мастерской и повесим.

– Так-так! – встал Исук. – Нам надо всем немного успокоиться. Собрались же поговорить.

Повисло молчание. Первой заговорила Вероника:

– Гузам, а вы что скажете?

Он пожевал губами и отвечает:

– Я пока не услышал деловых предложений. Не понимаю что нужно сделать Гильдии – раздать все деньги беднякам? По-выгонять всех глав мастерских с деревни, а что останется? Каждый из них доказал свою эффективность. Продукция каждого ремесла приносит высокий доход, какая разница – работает ли хозяин мастерской сам или всю работу делают подмастерья и помощники? Мы можем поднять им оплату. Но не делать же её равной главным мастерам – таких средств просто нет. Из отчислений в казну мы развиваем деревню, улучшаем нашу жизнь. Прискорбно, что некоторые наши жители уже не помнят какой была Захолменская до общего, замечу, решения создания Гильдии.

– Вот-вот, – отозвался Исук. – Так и было. То есть, так и есть.

– Ах ты ж… – вырвалось у отца Лин. – Хитрый лис!

– Вы бы это, – мрачно заговорил Козьма, – дальше рынка почаще бывали. Давно вас там видно не было. Может быть, про хорошую жизнь людей меньше бы говорили.

– В каких домах живут гильдейские? – ввернул отец Лин. – Двухэтажные, окна какие большие, а мы зимой возле печи с трудом согреваемся. Какие там окна – шкурами завешиваем. Если бы не Козьма, то и работать было бы нечем. Жрём один хлеб, да тыкву с репой. Соль не на каждом столе есть. Скажешь, работаем меньше чем вы? А чего ж тогда свадьбы и пиршества не закатываем как у Салима? Ты, Гузам, говоришь о казне – а где она? Почему люди в нищете прозябают?

– Просто у вас всё, – отвечает Гузам. – Мне жаль, что не понимаете. Объясню на примере Валида, которого вы с такой радостью убили. Там, в Маркеле, сидят не дурни, вроде вас. Они внимательно смотрят чего мы тут делаем. Вам, конечно, невдомёк, но торговые пути из Маркела, как бы это сказать, слиняли, утекли. Поближе к столице, где нет постоянного разбоя, как у нас. Почему перестали грабить наши обозы по пути в Маркел? Потому что я сумел заручиться поддержкой наместника. Без Валида сделать это было бы намного труднее, если вообще возможно. Деньгами знать в Маркеле не удивишь. Поэтому, траты на его, скажем, содержание уже многократно окупились. Но вы будете вменять мне в вину, что мы ни копейки не заплатили работникам. А что если казна была пуста на тот момент? Даже потратив всё, заманить его к нам было большей удачей.

– Да, – буркнул Исук, – именно так. Заботишься о вас, заботишься, а никакого уважения нет. И понимания.

– Как распределяется прибыль с продаж изделий Гильдии? – спросила вдруг Вероника.

– Половина принадлежит хозяину мастерской, пятнадцать процентов в пользу Гильдии, остальное в казну деревни.

Исук победно посмотрел на нас, но Вероника невозмутимо продолжает:

– Почему большая часть достаётся гильдейским?

– Им же ещё оклады платить, поддерживать мастерские и материалы закупать. Особенно на стороне, – ответил Гузам.

– И много материалов приходится закупать вне деревни?

– Достаточно.

– Какая часть золота на это уходит? – надавила Вероника, внимательно смотря на Гузама.