Текст книги "Гость из будущего. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Влад Порошин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)

Глава 25

В субботу 7-го ноября, в красный день календаря, я и Нонна вместе с «Поющими гитарами» дали два хороших концерта на арене новенького горьковского цирка. И только за этот день мы заработали больше, чем по тысяче рублей на человека. Лично меня эти деньги после вчерашних баталий с советскими академиками и двух творческих встреч, снова в ДК «Железнодорожников», не особенно радовали. Так как нужно было переключать голову на съёмки звёздной саги, нужно было довести сценарий до звенящего состояния, когда отпадают последние сомнения – какие сцены нужны, а какие нет. Поэтому, когда в горьковской гостинице «Россия» мы всей компанией собрались на маленький вечерний фуршет, я больше думал о том, чтоб завалиться спать.

Кстати, в гостиничный ресторан мы не пошли. Уже в цирке было понятно, что нам не дадут спокойно посидеть многочисленные поклонники и поклонницы. Из-за чего дядя Йося предложил посидеть в просторном четырёхместном номере, и музыканты с этим согласились. Правда барабанщик нашего доблестного ансамбля Сергей Лавровский всё-таки привёл на вечеринку нескольких девушек, которые оказались сотрудницами этой же гостиницы.

– Феллини, скажи тост! – загомонили парни, когда мы наконец-то уселись за общий стол.

Нонна присела поближе ко мне. Девушки очень быстро и слаженно разобрали парней, и теперь сидели у них коленях. А дядя Йося Шурухт устроился на кровати в самом отдалении.

– Расскажи, что у вас там, в кино, нового происходит? —усмехнулся Женя Броневицкий.

– Много чего происходит, – ответил я, взяв в руку стакан сока. – Первое, наш диск гигант очень хорошо продаётся в странах соцлагеря. И правительство уже приняло решение – послать нас в январе следующего года на гастроли в Варшаву, Прагу, Берлин, Будапешт, Бухарест, София и Белград.

– Урааа! – обрадовались все собравшиеся и принялись чокаться бокалами.

– Но это ещё не всё! – повысил я голос. – Второе, со следующего года будет принято ряд новых законов, которые разрешат частую трудовую деятельность. Поэтому, дядя Йося, все бумаги нужно будет грамотно оформить, зарегистрировать наше концертное агентство и спокойно, без партизанщины, колесить по всей необъятной Родине и даже загранице.

– А чем ещё разрешат заниматься? – спросила одна из девушек.

– Шить, вязать, чинить ботинки, делать причёски, мебель, сувениры, – пожал я плечами. – Правительство сейчас озабочено поднятием уровня жизни. Нужно наполнить полки магазинов полезными товарами.

– Завтра разрешат, послезавтра запретят, – неожиданно сказала одна серьёзная гостья. – Был же у нас уже НЭП, здесь в Горьком проходила большая ярмарка. Сами знаете, чем всё закончилось.

– Дело в том, что уже весь мир занимается мелким частным бизнесом, – хмыкнул я. – Этот бизнес решает много социальных проблем. И если всё сделать аккуратно, постепенно, без перегибов, то поворота назад больше не будет. Предлагаю за это и выпить. Теперь только вперёд!

За «только вперёд» вся компания выпила с большим желанием. Дальше включили магнитофон и начались танцы, а дядя Йося потащил меня в коридор для приватной беседы.

– Мне тут целый тур предлагают, – зашептал мой дальний родственник, – Челябинск, Свердловск, Пермь, Уфа и Казань. Площадки подобные этой. За день по тысяче рублей на брата. Ты как, с нами или в кино? И какие планы у Нонны?

– Весь ноябрь кино, – буркнул я. – В декабре монтаж и съёмки новогодней программы, где мы, «Поющие гитары» – главные действующие лица. Не думаю, что я с вами. Вот у Нонны время будет.

– Значит отпочковываешься?

– Что поделать? Жизнь такая. – Я пожал плечами. – Кстати, чуть не забыл. В следующую пятницу в московском кинотеатре «Ударник» состоится показ французского фильма «Фантомас». И мы на закрытой вечеринке там должны выступить.

– На какой ещё закрытой вечернике? – проворчал дядя Йося.

– «Фантомаса» привезут французские гости, вот для них и выступим.

– «Фантомас», – захихикал дядя Йося, – неплохое название для ансамбля.

– Сегодня и для вас играет ВИА «Фантомас», – улыбнулся я. – Что касается оплаты, то это правительственное мероприятие, и там будут присутствовать все сливки советского общества и деньги на таком концерте не главное.

– Понимаю, – кивнул Шурухт.

В этот момент из номера вышла Нонна и предложила мне пригласить её на медленный танец. «Лёд тронулся, господа присяжные заседатели! – обрадовался я про себя. – Лёд тронулся! Давно пора начать вторую серию нашего романа». Я чуть нагло приобнял Нонну и повёл её в гостиничный номер, где звучала красивая медленная мелодия. И Нонна не вскрикнула, не отстранилась и не устроила мне ещё один скандал.

* * *

Во вторник 10-го ноября в 5-м мосфильмовском кинопавильоне я и моя команда наконец-то приступили к студийной части «Звёздных войн». Оператор Дмитрий Месхиев первым делом снял общие, средние и крупные планы того, как в большом имперском корабле за компьютерами работают сотрудники имперского боевого флота. Это часть корабля чем-то смутно напоминала рубку гигантского самолёта. Рядовые служащие работали, рассевшись по краям, а по центру прохаживался ситх Дарт Мол и зло зыркал своими зверскими глазами.

Затем мы перешли к репетиции боя на световых мечах между Дартом Молом и королевой ситхов Дарт Люмии. Хотя в моих планах значились съёмки в 10-ом кинопавильоне, где был сооружён антураж «Сокола тысячелетия». Однако Левон Кочарян вчера съездил поиграть в баскетбол и сегодня явился на студию заметно хромая на правую ногу. И чтобы не терять драгоценное время я и назначил репетицию боя на мечах.

– С крана снимаем или с тележки? – спросил Месхиев, пока осветители устанавливали свет.

– Я думаю попробуем и так, и так, – пробурчал я. – И вот ещё что – нужно настроить кинокамеру на 18 кадров в секунду. Чтобы потом движения стали более стремительными. И плёночку не трать, это всего лишь репетиция.

– Что-то я, Феллини, не понимаю логику эпизода? – спросил Володя Трещалов, который играл Дарта Мола. – Зачем мы, ситхи, друг с другом дерёмся?

– Я тоже не понимаю, – поддакнула ему актриса Валентина Титова, коей досталась роль Дарт Люмии.

– Ребят, ну тут всё просто, – улыбнулся я и вышел на центр съёмочной площадки. – Операция по поимке джедая Джарруса оказалась проваленной. По сценарию «Соколу» удалось прыгнуть в подпространство, то есть мгновенно переместиться в другую часть Вселенной. Дарт Люмия имеет более высокий социальный статус и желает проучить своего подчинённого. К тому же Люмия подозревает, что Дарт Мол специально не убил своего бывшего друга детства, джедая Джарруса.

– То есть я здесь «отхватываю» за своего друга? – усмехнулся Трещалов. – Знакомая жизненная ситуация.

– В принципе – да, – кивнул я.

– Тогда у меня есть такое предложение, – актёр сунул деревянный клинок за широкий пояс своего чёрного похожего на кимоно костюма. К слову сказать, актриса Титова тоже была одета в нечто похожее на чёрное кимоно. – Давай я потом переметнусь на светлую сторону силы. Вытащу из головы эту саму электронику, а ты снимешь как с неё стекает кровь. Нормально? Кинематографично? А потом вместе с Джаррусом начну бить проклятых ситхов. Как тебе сюжетный поворот? – хохотнул Трещалов.

«Аха, сейчас, разбежался, – усмехнулся я про себя. – Если вам, актёрам, доверить режиссуру, то всё экранное время и все роли вы перепишете на своего героя. И получится на выходе: ситх Дарт Мол и кто-то ещё сбоку-припёку».

– Хорошая идея, – соврал я. – Обещаю её обдумать. Теперь давайте репетировать тот сценический бой, который мы вчера с вами вместе разобрали. Двигаемся в среднем темпе.

Сказав эти слова, я хлопнул два раза в ладоши и вышел за пределы интерьера рубки управления имперского корабля. Осветители к этому времени уже поставили общий наполняющий свет, а оператор Месхиев залез на стрелу киношного крана. Я показал знаком, чтобы оператор снял крохотный эпизод тренировки. А Трещалов и Титова встали как шпажисты на соревновании, заняв самый центр рубки космического корабля.

Титова медленно кивнула головой и, выхватив деревянный клинок, рубанула им по Трещалову. Володя вовремя принял этот удар на своё «световое оружие». После чего актриса стала со всей силы колотить его то справа, то слева. И Трещалов сначала уверенно защищался и грамотно отступал назад. Как вдруг деревянный клинок актрисы прошёл чуть ниже защиты и зацепил Дарта Мола по бедру.

– Бл…ть! – заорал Трещалов и тут же отмахнулся и шарахнул свою сценическую партнёршу по плечу.

– Придурок! – взвизгнула Титова и, отбросив свой «световой меч» в сторону, схватилась за больную руку. – Дурак! Идиот!

– Стоп! – заорал я. – Володя, ты чего⁈

– У меня нога тоже не казённая, – прошипел актёр.

– Вы чего тут устроили⁈ – загудел Владимир Басов, который незаметно пришёл на съёмочную площадку и смотрел на репетицию из-за спин осветителей. – Вы мне так жену покалечите! Оставите её без глаза или ещё без чего-нибудь! Да я сейчас в профком пойду! Я буду жаловаться в ЦК!

– Извините, я не хотел, – пошёл на попятную Трещалов. – Зачем же сразу в ЦК?

– Перерыв 5 минут, – обречённо махнул я рукой. – Владимир Павлович, это кино. Не надо в ЦК, – обратился я к Басову.

– А куда надо? – продолжал кипеть кинорежиссёр. – Свою-то ты палками не заставляешь махать.

– Я, между прочим, в Узбекистане сама бегала, прыгала и стреляла из бластера, – возразила Нонна, которая тоже смотрела репетицию. – Один раз упала, ударилась, и ничего страшного – перетерпела.

– Мы завтра щитки достанем и всё будет хорошо, – вмешался Левон Кочарян.

– А сразу нельзя было щитки достать? – успокоился Басов.

«Мне и без щитков геморроя хватает, – прорычал я про себя. – Сказано же им было, что работаем в полсилы, в среднем темпе. Куда махаться пошли, когда весь бой расписан по шагам? А может убрать Титову, раз она такая „неженка“? В конце концов у нас хоть и сказочно-космический, но всё же боевик».

– Даю слово, что завтра будет 'всё в ажуре – начиная от щитков и заканчивая бригадой скорой помощи, – пробурчал я вслух и обратил внимание на новеньких актрис, которые вошли в кинопавильон.

Наш художник по костюмам Галина Васильевна сегодня устроила примерку сценической одежды экипажу аликонского крейсера. В этот экипаж в данную секунду входили: Марианна Вертинская, которая играла роль командира Астры Шеран, бортпроводники: актрисы Наталья Селезнёва и Нина Шацкая, и рядовые члены экипажа, манекенщицы из Дома моды на Кузнецком Мосту: Мила Романовская, Регина Збарская, Елена Изергина и Лилиана Баскакова. И когда эти высокие, стройные и красивые девушки, одетые по моде 80-х годов, в брюках бананах и в ярких оранжевых жакетах с широкими ватными плечами, подошли к съёмочной площадке, то я невольно пробормотал, что именно так и должны выглядеть инопланетянки.

К сожалению, данный наряд не оценил модельер Вячеслав Зайцев, когда эти модели ему показали Нонна и Марианна. «Ничего, снимем кино, вся Москва и весь мир так оденется», – улыбнулся я и попросил Дмитрий Месхиева потратить на проходку девушек под светом софитов несколько метров дефицитной киноплёнки, чтобы позже оценить то, как они буду выглядеть на экране.

– Вы хотите забрать у меня роль? – вдруг спросила актриса Валентина Титова.

– Не хочу, но думаю, – откровенно ответил я. – Дело в том, что в этом кино синяки и ушибы неизбежны. Щитки не панацея. А если я откажусь от поединка на световых мечах, то от роли совсем ничего не останется. Кстати, каскадёру я пожалуй приглашу. С акробатическими прыжками поединок будет смотреться лучше.

– Тогда я согласна потерпеть, – упрямо произнесла актриса.

– Тогда сработаемся, – кивнул я.

– Хороши? – с гордостью в голосе спросила меня наша художница по костюмам.

– Теперь я просто уверен, что красота – это страшная сила, – усмехнулся я и обратился к «инопланетянкам». – Девушки, сейчас отрепетируем выход вашего космического экипажа к экипажу «Сокола». Представьте, что большие раздвижные двери растворились. Зазвучала космическая музыка и первой вперёд вышла командир Астра Шеран, а вы, выстроившись косяком, за ней. Вас как раз семеро. Всё ясно?

– Нужно попробовать, – ответила за всех Марианна Вертинская.

– Работаем по команде, – громко произнёс я. – Все на исходную!

Далее я присел на режиссёрский стул чуть в стороне от киношного крана и, когда «инопланетянки» выстроились на противоположной стороне съёмочной площадки, дважды хлопнул в ладоши. Стрела крана, на которой была установлена камера и сидел Месхиев, медленно поползла вниз, а «инопланетянки» пошагали навстречу кинокамеры.

– Хороши, – восторженно шепнул за моей спиной Лев Збарский.

Как попал в кинопавильон он и его товарищ, испанский художник Рубен Гомес, я в принципе догадался – пришли с манекенщицами. Однако меня немало раздражало нахождение на площадке посторонних людей. И так как этот бардак требовалось прекратить, я покрутил головой в поисках своих помощников, Генки Петрова и его жены Анюты, с которой они то расходились, то снова сходились. Но ребята в данную минуту где-то пропадали.

– Есть в этом космическом антураже что-то завораживающее, – добавил Збарский.

– Колосаль, – кивнул Гомес, не отрывая взгляда от «инопланетянок». – Это есть бомба.

– Товарищи художники, у меня к вам большая просьба, – прорычал я.

– Уходим, старик, уходим, – закивал головой Збарский. – Только тут слух прошёл, что тебе дали хорошую квартиру? Может быть есть желание приобрести и хорошую машину?

О личном автомобиле я задумывался уже несколько последних месяцев. Не то чтобы меня напрягало метро и прогулки по Москве, но всё же хотелось иметь большую мобильность.

– Есть такое желание, – шепнул я.

– Тогда пошли на проходную, – усмехнулся Лев Збарский.

– Давыдыч, – обратился я к оператору, который в данную секунду смотрел в объектив кинокамеры, – сделай пару дублей и всем можно идти на обед. Я исчез на полчаса. Лично мне всё нравится, – сказал я имея ввиду «инопланетянок».

* * *

Автомобиль, который мне предлагали Лев Збарский и художник Рубен Гомес однозначно стоил моего внимания. Это был Rambler Custom 1956 года выпуска. Для американцев такая «ласточка» являлась средним классом, но для СССР это было самое настоящее элитное авто. Его продал советскому журналисту из АПН какой-то американский дипломат. А журналист уступил машину товарищу Гомесу. Однако теперь сын испанского народа горел желанием вернуться на Родину, вследствие потепления дипломатических отношений между СССР и Испанией. Поэтому машина ему стала не нужна, а деньги напротив требовались. Правда испанец просил за неё 14 тысяч рублей. У меня же имелось только 4.

– Если ты находить ещё десять до зима и до ёлка, то машин твоя, – Рубен протянул мне ключи.

– То есть до Нового года? – догадался я и сразу подумал про концертный тур, что предлагал мне дядя Йося. – Ладно, беру, – проскрежетал я, ещё раз усевшись за руль. – Хороший агрегат.

– Поехать, я покасать караш, – с облегчением вздохнул испанский художник.

– А я вам получается не нужен, – пожал плечами Забрский. – Я пошёл обедать. И предлагаю эту покупку обмыть сегодня вечером.

– Можно и обмыть, – улыбнулся я, всё ещё не веря своей удаче и представляя, как на этой чудесной «ласточке» встречу французских коллег.

Кстати, гараж, куда вёл автомобиль испанский художник находился недалеко от «Мосфильма». Мимо протекла маленькая речушка Сетунь, а напротив неё стоял целый ряд основательных кирпичных гаражей.

– Можно мыть машина, – захохотал Рубен Гомес. – Идём смотреть караш. Там есть яма. Мне говорить, что в яма можно садить картошка. Только я не понимать – зачем?

– Яма – это хорошо, – обрадовался я. – Коммунизм ведь ещё не скоро построиться. Значит место, где можно хранить соленья, варенья, картошку и морковку лишним быть не может.

Испанец открыл массивный навесной замок и пригласил меня войти в тёмное и просторное помещение. Затем он мне показал, как здесь включается одинокая жёлтая лампочка. И вдруг мне стало немного нехорошо. Я с детства не любил запах бензина. А в этом месте попахивало будь здоров.

– Что ж ты тут, товарищ художник, развёл какое-то болото? – проворчал я. – Пол мыть не про…

Последнее слово я не договорил, так как Гомес выскочил на улицу и захлопнул за мной дверь этого капитального кирпичного строения. Кстати, и сама дверь была выполнена из толстой прочной стали.

– Слушай, испанец, ты лучше так не шути, – прорычал я и, вдруг осознав, что попал в ловушку, с разбега шибанул ногой по стальной двери.

Однако ничего не добился. Гомес снаружи запер меня на задвижку. «Твою так! – прокричал я про себя. – Как же я сразу не заметил, что нелепая задвижка сделана с той наружной части! Вот теперь я капитально вляпался. Обрадовался, дурак, хорошему приобретению и заглушил голос разума и интуиции».

– Ну что притих, Феллини, – прошептал с той стороны испанский художник, мгновенно утратив иностранный акцент. – Заставил же ты меня побегать. И маньяка я на тебя натравил, и пьяного мужа манекенщицы Милы тоже. Ловко ты от топора увернулся.

– А манекенщица Галя, которая меня с Нонной поссорила, это тоже твои рук дело? – прошипел я, понимая, что нужно договариваться, в данную секунду дзюдо и карате совершенно бессильно.

– Чуть-чуть промыл ей мозги, – хмыкнул Гомес. – Обычный гипноз и никакого мошенства. Я и тебя хотел взять гипнозом. Жаль у тебя голова оказалась крепкая.

– А мужик с лицом покойного маньяка, который на меня скинул бетонную лепёшку, это кто?

– Это очень прогрессивная силиконовая маска, – захихикал испанец. – Ты, Феллини, очень серьёзным людям испортил жизнь. Вмешался в прошлое и кардинально переделал будущее. Я первый раз, когда мне предложил это дело, ха-ха-ха, принял их за идиотов. Но потом оказалось, что это не шутка. При помощи гипноза действительно можно путешествовать в прошлое. Ладно, у меня скоро самолёт. И давай без обид, это не убийство, это всего лишь бизнес.

– Подожди, – заколотил я кулаком по стальной двери, – давай договоримся! И меня денег так-то куры не клюют! – ляпнул я заведомую глупость.

И в это мгновенье в щель под железной дверью проникла огненная дорожка, которая за секунду распространилась по всему помещению гаража. Как вдруг я заметил, что огонь обуял большой газовый баллон. Затем я беспомощно зажмурился, мысленно попросил прощение у всех людей, кого ненароком или намерено обидел. И тут прозвучал громкий и мощный хлопок, который разорвал на части моё бренное тело.

Далее что-то замельтешило перед глазами, я почувствовал необычайную легкость и увидел черный коридор, устремлённый к жёлто-оранжевому светящемуся пятну. И вот уже моя душа неслась по этому коридору навстречу свету. Неожиданно для себя, я осознал, что коридор – это космос, а несёт мою бессмертную душу прямиком на Солнце, где миллиарды бестелесных человеческих душ, ждут нового воплощения. И не было ни страха, ни боли, ни тревоги о своём будущем.

* * *

В сентябре 2008 года в Москве на Цветном бульваре моросил противный и нудный дождь. В принципе этот дождь моросил вообще над всей Московской областью, но осознание данного факта не делало жизнь 65-летнего пенсионера Иннокентия Петровича Морозова легче. Этот низенький коренастый старичок, медленно шагал по аллее, опираясь на прочную металлическую палочку и с удивлением всматривался в окружающий его пейзаж. Пенсионер удивлённо пялился на грязные ларьки, где продавали дешёвое пиво, сигареты и алкоголь. Его удивляли раскуроченные и исписанные краской скамейки и перевёрнутые урны, вокруг которых валялись семечки, окурки и пустые бутылки. А когда он остановился напротив здания цирка и рассмотрел блёклую афишу с конями и клоунами, то невольно произнёс: «Что за хрень здесь твориться? Это сон или не сон?».

– Это не сон, – услышал он другой старческий голос за спиной.

Иннокентий Петрович развернулся и его рот расползся в непроизвольной улыбке, так как на него смотрел старый друг и товарищ Андрей Григорьевич Семафоров. Высокий худой и сутулый 67-летний Семафоров всё ещё был бодр, а самое главное глаза, которые прятались за стёклами больших квадратных очков, выражали ясный и пытливый ум.

– Семафор, – пролепетал Иннокентий, – сколько лет, сколько зим?

– Много, Кеша, много, – кивнул его товарищ. – Пошли где-нибудь посидим, пока мы под этой противной моросью не подхватили воспаление лёгких.

– Куда тут идти? – по-стариковски закряхтел Морозов. – Ты смотри, что я сегодня обнаружил на своём столе. – Он показал своему друг старый кнопочный сотовый телефон фирмы «Nokia». – Где мой нормальный смартфон фирмы «Электроника»? Куда он испарился? Я в нём смотрел новости и читал книги из электронной библиотеки. И что мне теперь прикажешь с этим ужасом делать? – Морозов сжал в кулаке «Нокию». – Кнопочки нажимать? И почему всё вокруг такое старое и облезлое? Почему у нас в центре Москвы стоять эти жуткие и вонючие ларьки?

– Дааа, время никого не щадит, – хмыкнул Семафоров. – Ты голову-то включи. Помнишь в 90-е годы у нас было то одно настоящее, то другое?

– Девяностые-девяностые? – проскрежетал Иннокентий. – Да не помню я, что было в девяностые. Куда делся мой смартфон?

Тут мимо пенсионеров прошла шумная компания молодёжи, которая громко материлась и, распив бутылку какого-то суррогатного вина, выбросила её под дерево, что росло на облезлой аллее Цветного бульвара. А из одного ларька заиграла противная блатная песня: «Нынче злой сушняк от селёдочки / А на воле-то как: бабы, водочка / Не тому видать богу молимся / Чтоб звонка не ждать – пьём до колемся».

– Не пора ли на кладбище, деды⁈ – гаркнул один из молодых людей, и вся компания дружно загоготала.

– Дебилы, – прошипел Семафоров.

– Скажи, Семафор, мы с тобой попали в ад? – пролепетал Морозов. – Ещё вчера всё вокруг было чистое и красивое. Дома отремонтированные. По дорогам шуршали электрокары, а не эти вонючие трещалки. – Пенсионер кивнул в сторону дорожной пробки, которая урчала, гудела и дымила выхлопными газами. – Мы же метро до Урала открыли. А это что такое?

– Это уже склероз, – покачал головой Семафоров и, взяв своего товарища под руку, повёл подальше от вино-водочных ларьков. – Ты помнишь, как мы мотались в прошлое и спасали кинорежиссёра Феллини? Не того итальянского, а нашего русского Яна Нахамчука?

– Феллини? – пробормотал Иннокентий Морозов. – «Звёздные войны», красавица актриса Нонна Новосядлова, «Поющие гитары» и песня: «Не было печали просто уходило лето».

– Да ты, дружище – небезнадёжен, – усмехнулся Семафоров. – Смотри, что я отыскал в библиотеке.

Пенсионер показал своему другу кусок газеты, где было написано, что режиссёр Ян Нахамчук трагически погиб 10-го ноября 1964 года во время взрыва газового баллона в гараже по такому-то адресу. Следствие установило, что смерть наступила в результате несчастного случая. Партия и правительство выражают глубокое соболезнование близким и родным кинорежиссёра.

– Значит кто-то убил Феллини и поменял наше нормальное настоящее на эту вот гадость? – Морозов указал палкой на валяющийся вокруг мусор. – Нужно срочно отправляться в прошлое, пока мы с тобой, Семафор, ещё живы.

– Куда в прошлое? В какой конкретно день? Вмешиваться в смену Хрущёва нельзя, – задумчиво пробормотал Семафоров. – Мы ведь тогда помогли устранить психованного Егора, лучшего ученика доктора Чернова.

– То есть ты предлагаешь доживать свои дни в этом свинарнике? – разгорячился Морозов и тут же схватился за больное сердце.

– Тихо, Кеша, тихо. Дыши-дыши, – успокоил товарища Семафор. – Ты читал книгу, которую написал Феллини в той нормальной жизни? Она, кажется, называлась – «Как снималось великое кино?».

– Да не помню я ничего, – отмахнулся Кеша. – Ничего не помню. Хотя, – пенсионер на несколько секунд задумался и произнёс, – у тебя же День рожденья скоро.

– Ну да, ну да, это сейчас самая важная информация, – засмеялся Семафоров. – Мир катится в тартарары, а мы купим бутылку вина и будем праздновать моё 68-летие. Кстати! – пенсионер вскрикнул от неожиданности. – Ну конечно же – бутылка!

– Тебе бутылка нужна? – почесал затылок Морозов. – Да тут их полно валяется. Тебе какую – беленькую или тёмненькую? С отбитым горлышком или целую? Нет, но как можно так за один день зарастать всю страну?

– Подожди, не перебивай, – прорычал Семафоров. – В книге Феллини одна глава как раз была посвящена бутылке с вином. Он что-то там снимал в Узбекистане и с кем-то поругался. Он ещё написал, что вино не решает проблему, оно как обезболивающее даёт лишь временный эффект, а потом к старой проблеме добавляет новые неприятности.

– Ну и что⁈ – рявкнул Кеша, снова схватившись за больное сердце.

– Он эту бутылку нашёл на антресолях в пионерском лагере, она там с лета провалялась, – улыбнулся Семафоров. – Значит с этой бутылкой мы можем отправить письмо в прошлое. Соображаешь? Мы можем вернуть обратно нашу нормальную жизнь.

– Кажется я вспомнил что-то ещё, – вдруг лицо Иннокентия Морозова просветлело. – Никогда не бойтесь мечтать и никогда не сворачивайте на пути к своей мечте, и тогда вы обязательно попадёте в Страну Удач. Кажется, что-то такое было в той книге.

– Правильные слова, – захохотал Андрей Григорьевич Семафоров. – Вперёд, мой друг, вперёд в Страну Удач.