Текст книги "Гость из будущего. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Влад Порошин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Глава 14

После пятничной съёмочной смены я себя чувствовал человеком, который отпахал в угольном забое от звонка до звонка. Поэтому вечернюю зарядку для парней из технической бригады я провёл за десять минут и без особого энтузиазма.

– Если сегодня будет как вчера, то завтра будет как сегодня, – прорычал я, погрозив кулаком всем нарушителям производственной дисциплины.

– А что у нас планируется на завтра? – спросил техник Сашка. Здоровый парень, который сегодня целый день катала киносъёмочную тележку и, судя по всему, даже не запыхался.

– На завтра запланирована тяжёлая съёмка в песчаном карьере – перестрелка экипажа «Сокола» и имперских штурмовиков, – рыкнул я и тут же прикрикнул, – разойдись!

И парни очень шустро посеменили к своим домикам.

«Сейчас опять за вином в деревню побегут, – отчего-то подумал я. – Зря я на них свои силы трачу. Бесполезно. Мне бы лучше со своей личной жизнью разобраться». Я покосился на Нонну, которая вместе с костюмершей Галиной Васильевной пошагала в административный корпус, и решил тряхнуть стариной, как это не дико звучит в моём молодом теле – прибегнуть к самому банальному пению серенад. А что нам мужикам ещё остаётся, если женщины любят ушами?

– Феллини, иди к нам! – окликнул меня оператор Дмитрий Месхиев.

Он в данный момент сидел за длинным столом летней кухни в обществе второго режиссёра Левона Кочаряна и художника-постановщика Юрия Ивановича. В лагере же очень быстро потемнело и зажглись немногочисленные уличные фонари. Лично я после Ленинграда всё никак не мог привыкнуть, что здесь вечереет буквально за считанные минуты.

– Есть пару вопросов по поводу завтра, – пробасил Кочарян.

«Ладно, серенада несолнечной долины пока подождёт», – проворчал я про себя и направился к своим коллегам. Мои старшие товарищи пили чай и заедали его местным печеньем, похожем на классический хрустящий хворост.

– На завтра массовки в десять человек будет достаточно? – спросил Левон.

А когда я молча кивнул головой, посыпались дельные идеи от оператора и от художника-постановщика. Один предлагал на съёмках задействовать киношный кран, а другой, чтобы было где героям перестреливаться, подал хорошую мысль – наставить на площадке несколько больших ящиков.

– И где мы здесь возьмём эти ящики? – буркнул я, также налив себе чаю.

– Так в лагере есть фанерные листы и деревянные бруски, – зашептал художник Юрий Иваныч. – Мы их на пару гвоздей посадим, а потом аккуратно разберём и вернём на место. Главное, чтобы их пиротехника не зацепила.

Под пиротехникой художник имел в виду шесть запланированных пиротехнических взрывов. Мы здесь же на «Узбекфильме» нашли одного такого специалиста, бывшего фронтовика, который работал на кинокартинах, связанных с военной тематикой.

– Давайте без партизанщины, – поморщился я. – Мы эту фанеру завтра возьмём, а взамен купим новую. Кстати, один из ящиков можно будет и подорвать.

– А что? Это мысль, – обрадовался главный оператор, уже представляя с какого ракурса лучше запечатлеть данный взрыв. – Мне, Феллини, только одна вещь пока не ясна – как мы потом вставим игрушечные макеты в реальные пейзажи? Вот у тебя в сценарии написано, что появляется транспортный корабль, из которого на песок выпрыгивают штурмовики. Как мне это снимать?

– Это гениальная идея, – улыбнулся я. – Ты, Давыдыч, когда снимаешь проезд автомобиля по дороге на длинном фокусе, что видишь?

– Вижу дорогу, вижу смазанный задний фон и вижу, как крутятся колёса автомобиля, и то как его немного потряхивает на кочках, – ответил Месхиев.

– А у транспортного корабля штурмовиков даже колёс нет, – усмехнулся я. – Здесь в песочном карьере ты снимешь только панораму, которую мы потом совместим с неподвижным макетом корабля, добавив ему небольшое движение. Причём совмещать можно не только панораму, но и съёмку с камеры, которая движется назад и облетает разные холмы. Мы таким образом вставим в эпизод два воздушных мотоцикла.

– Вы только тень потом не забудьте подставить, – проворчал художник-постановщик.

– Это само собой, – кивнул я, сделав несколько глотков чая.

– Чтобы камера летала между холмов, мне понадобится два или тря дня подготовки, – задумчиво пробормотал Месхиев. – Кстати, у Бондарчука при съёмке Бородинского сражения камера летала на натянутых тросах.

– Вот и мы будем летать на тросах столько, сколько потребуется. Нам главное актёров за субботу и воскресенье отснять и отправить домой, – буркнул я и недовольно покосился на Саву Крамарова.

Актёр в эту секунду вышел из административного корпуса с магнитофоном в руках и направился к нашему столу. Следом за ним появились Олег Видов, Фрунзик Мкртчян, Виктория Лепко, блондинка Мила и девчонки гримёрши. В том, что сейчас начнётся очередная дискотека, лично у меня не было никаких сомнений. И этот ежедневный праздник уже начинал раздражать.

– В общем так, дорогие друзья, – прошипел я, – всю эту весёлую компанию нужно через два дня отослать обратно в Москву, в Ленинград и в Ереван.

– Жаль, что без актёров кино снимать нельзя, – захохотал Левон Кочарян.

Я же, по-быстрому допив чай, пошёл петь серенаду. Насколько мне было известно, то этими серенадами развлекали своих возлюбленных трубадуры из эпохи Возрождения. Примерно в 15-ом веке история человечества сделала очередной крен – тёмные века постепенно сошли на нет и люди вновь вспомнили, что они люди, и что человеку разумному жить, прозябая в дикости не пристало. И на базарных площадях снова зазвучали весёлые песни, и бродячие артисты принялись разыгрывать сценки из жизни принцев, принцесс и королей, а элементы сценического искусства стали преподавать в школах и университетах.

К окну комнаты, где проживала наша художница по костюмам, и где временно разместилась Нонна, я пришёл с гитарой в руках примерно через пятнадцать минут. В отдалении звучал магнитофон и в свете уличного фонаря мои коллеги уже отплясывали твист и рок-н-ролл. И только тут я задумался над тем, а что, собственно говоря, мне сейчас спеть? Репертуар нашего ВИА Нонне был известен не хуже меня. А завернуть что-нибудь из Шекспира, мне не позволяло плохое знание его трагедий и комедий.

«Шекспир тоже переделывал старинные сюжеты», – буркнул я про себя и стал бренчать на гитаре всё, что заблагорассудится. И сначала в окно посмотрела Нонна, улыбку которой быстро сменило рассерженное выражение, а затем вместо неё высунулась Галина Васильевна. Магнитофон в отдалении кто-то выключил, наверное, моих коллег заинтересовал мой вечерний концерт, а я вдруг вспомнил замечательную песню из мультфильма про Бременских музыкантов «Луч солнца золотого» за авторством Юрия Энтина и Геннадия Гладкова. Поэтому через секунду, подражая неподражаемому Муслиму Магомаеву, запел:

 
Луч солнца золотого
Тьмы скрыла пелена.
И между нами снова
Вдруг выросла стена.
А-а-а, а-а-а -а.
 

Ближе к припеву к месту, где я пел серенаду, стянулись любопытные зрители: Видов, Крамаров и прочие обитатели этого пионерского лагеря «Акташ». Только вместо Нонны я всё ещё видел улыбающееся лицо нашей художницы по костюмам.

 
Ночь пройдет, наступит утро ясное,
Знаю, счастье нас с тобой ждет.
Ночь пройдет, пройдет пора ненастная,
Солнце взойдет!
Солнце взойдет!
 

И тут наконец в окне появилась Нонна. Она в открытую форточку швырнула, метя в меня, букет полевых цветов, который я подложил к её двери сразу после ужина. И громко крикнула:

– Если вы, товарищ режиссёр, сейчас не заткнётесь, то я на вас спущу злого и дикого кота.

В подтверждении своих слов Нонна показала нашего домашнего Чарли Васильевича, который растерянно крутил своей чёрно-белой мордочкой и недоумевал, чего от него все эти люди хотят. Поэтому он в свою очередь громко и возмущённо мяукнул, потребовав немедленно оставить его в покое и покормить.

– Ладно! – рявкнул я. – Не будем нервировать животное! Спасибо за внимание, – сказал я, поклонившись актёрам и актрисам, которые меня искупали в аплодисментах.

* * *

Уже перед сном эту не совсем удачную серенаду я всё же занёс себе в актив. Нонна начинала постепенно оттаивать. И это подтверждала шутка с котом. Кстати, её придумал именно я, когда мы жили в ленинградской коммуналке. Если меня там кто-то начинал доставать или отвлекать от работы, то я как правило грозился натравить злого и дикого кота.

«Ничего, вода камень точит», – буркнул я, открыв собственный сценарий.

Конечно, это было немного безрассудно, но я начал снимать картину, не имея чёткой и проработанной предыстории первого эпизода звёздной саги. Дело в том, что в оригинальных «Звёздных войнах» джедаи противостоят ситхам. И те и другие применяли некую вселенскую силу. Только джедаи использовали светлую сторону силы, а ситхи тёмную. Светлая сторона – это покой, знание, безмятежность и гармония. Тёмная – это гнев, ярость, ненависть, страх и прочие негативные эмоции.

В итоге получалась какая-то адская белиберда и большая логическая нестыковка, которая раньше не бросалась в глаза. В реальном поединке ненависть и ярость плохие помощники. И вообще, чтобы прейти к покою, к знанию, безмятежности и гармонии как раз требуется усмирить негативные эмоции. В этом и заключается понятие Дао в восточной философии. То есть в реальности ситх – это тот же джедай, только молодой и неопытный, который использует в бою ярость и гнев, а не холодный ум, знание и расчёт. И для меня такая наивная детская концепция ситхов и джедаев по Джорджу Лукасу категорически не годилась. Нужна была иная концепция тёмной силы.

Поэтому я открыл записную книжку, куда делал заметки для будущей книги и набрасывал разные интересные мысли и написал: «Тёмная сторона силы – это нечто иное, это не про эмоции. Переход на тёмную сторону вообще не сопряжён с каким-либо негативом. Тёмная сторона начинается там, где ты перестаёшь верить в себя и прибегаешь к помощи техники, электроники и искусственному интеллекту. Когда писателю или сценаристу не хватает своего интеллекта и таланта, то он генерирует текс в ИИ и кормит этим фуфлом наивных людей. А воин со световым мечом в руках чтобы из подмастерья быстро прыгнуть в мастера подвергает свой мозг чипированию и вживляет в организм микроэлектронику. Мои ситхи – это киборги, которым не ведомы ни сострадание, ни любовь, ни сердечная привязанность. Они холодные как машины. И хоть они быстрее и сильнее джедаев, и их гораздо больше, но их талант пользоваться силой ограничен. Им не хватает интуиции и дара предвидения будущего. И с годами эта малая толика таланта неминуемо испаряется».

На этих словах в мою дверь кто-то постучал.

– Не заперто, – буркнул я.

– Я тут из деревяшек бластеры настругал, – сказал Генка Петров, заглянув в мою комнату. – Издалека – как настоящие. Посмотришь?

– Верю, – кивнул я. – Слушай, Геннадий, я пообещал с твоей Анюткой поговорить. Но мне в последние дни всё было как-то не с руки.

– Не надо разговаривать, – усмехнулся мой армейский дружок, войдя внутрь комнаты. – Мы уже помирились. В этом году точно не разведёмся. Кстати, а ты-то чё теряешься?

– Не понял?

– Ноннка, конечно, девочка красивая, но у тебя и без неё поклонниц полно, что в Москве, что в Ленинграде, – полушёпотом затараторил он. – Чё ты перед ней унижаешься? Придёшь на «Мосфильм» там к тебе очередь из молоденьких актрис выстроится.

– Так ты меня успокоить перед сном зашёл? – усмехнулся я. – Спасибо, дружище. Ха-ха. Запомни, мой боевой товарищ, серенадой влюблённый джигит себя унизить не может. А что касается старлеток, то с Нонной у меня душевное родство, а с ними что? Ничего. Поверь – всё будет хорошо, и через недельку всё устаканится, – сказал я, сладко потянувшись. – Давай-ка, Геннадий, на боковую. Завтра сложный съёмочный день.

* * *

В субботу утром в песочном карьере, что находился недалеко от села Сайлык сторонний наблюдатель мог лицезреть очень необычную картину. Между огромных киношных ДИГов, между рельсов для тележки долли, стрелой киношного крана и нескольких кинокамер прогуливались странные существа. Один был похож на огромного прямоходящего пса с железной перевязью и пистолетной кобурой. Трое других носили на себе головы птиц, а все остальное тело этих инопланетян скрывали плотные чёрные одежды, дополненные длинными развивающимися плащами. Кроме пса и птиц по съёмочной площадке перемещались пятеро штурмовиков в белых пластмассовых доспехах и бегали ребятишки в серебристых трико, в длинных перчатках и с телом больше похожем на кабачок. Дизайн этих роботов я позаимствовал из мультфильма «Тайна третьей планеты». В нём именно такие железные балбесы осуществляли погрузку космического корабля капитана Зелёного.

– Дети не порвите костюмы! – кричала на них Галина Васильевна. – У меня запасных трико и перчаток нет!

– В этой маске дышать невозможно, – пробасил Левон Кочарян, стянув с головы лохматую морду большого пса. – Когда снимать-то начнём? Жарко же!

– Лёва, подожди, – отмахнулся я. – Сейчас грим наложат экипажу «Сокола» и начнём.

«Что так долго?» – прошипел я про себя и направился в палатку, где разместились наши гримёры. Впрочем, когда я, откинув полог, вошёл внутрь, то Сава Крамаров и Нонна Новосядлова к съёмкам были готовы. Сава в светло-серой рубахе, тёмной жилетке и ремнём с большой кобурой чем-то напоминал ковбоя с дикого запада. Для полноту образа ему не хватало только ковбойской шляпы. А Нонне для съёмок пошили тёмно-коричневый комбинезон, который мы дополнили налокотниками, наплечниками, наколенниками и поясом для бластера.

– Вы почему не на площадке? – буркнул я. – Там дети сейчас костюмы роботов в клочья порвут.

– Похоже съёмка на сегодня отменяется, – «обрадовал» меня Савелий Крамаров.

После чего одна из наших гримёрш развернула крутящийся стул с Олегом Видовым, и я мысленно выругался. По щеке нашего киноплейбоя шла длинная и глубокая царапина. То-то он сегодня к завтраку не вышел и на площадку приехал одним из последних. А его подруга Виктория Лепко меня уверила, что Олег очень ответственно учит роль. Насвистела однако.

– Я вчера вечером на сук напоролся, – пролепетал он. – Споткнулся на ровном месте. Я больше так не буду, – добавил он жалобным голосом.

– А если заклеить пластырем, а сверху замазать пудрой? – пробормотал я, схватившись за голову. – Хотя кого я обманываю? На крупных планах такое не спрячешь.

– Феллини, там сейчас дети всё порвут! – крикнула Галина Васильевна, заглянув в грим-палатку.

– Значит так, в первом кадре будем снимать тебя только с одной здоровой стороны, – затараторил я. – А когда начнётся бой с имперскими штурмовиками, то сразу же наклеим на больную щеку кровавую ошмётку. И запомни, Сава, у меня съёмки состоятся в любую погоду и при любых обстоятельствах, – я ткнул пальцем в Крамарова. – Пошли на площадку, пока роботы не разбежались! Давайте, братцы, сделаем классное кино.

Глава 15

При съёмке Бородинского сражения под Дорогобужем Сергей Бондарчук вместо запланированных трёх недель проработал целых три месяца. Ему впервые пришлось командовать 15-тысячной массовкой. Из-за чего каждая батальная сцена выстраивалась по несколько часов, прежде чем Бондарчук командовал: «Камера! Мотор!». У меня слава Богу на съёмочной площадке такой массы народа не было. Под моей рукой находилось всего четыре члена экипажа «Сокола» и пять имперских штурмовиков. На большее количество бойцов элементарно не хватало белых пластмассовых доспехов. И даже при такой скромненькой массовке в песчаном карьере вместо запланированных двух дней мы проработали почти пять суток. Начали в субботу 17-го октября, а закончили в среду 21-го числа.

За эти дни из лагеря в Москву улетели Нонна, Сава Крамаров и его подруга блондинка Мила, а из Москвы к нам присоединился актёр Владимир Трещалов. Специально под него пошили костюм чем-то смутно напоминающий чёрное кимоно и этот высокий статный красавец, которому подрисовали под глазами чёрно-красные тени сыграл роль ситха Дарта Мола. Я ещё в субботу понял, что одной перестрелки с штурмовиками для полноценной батальной сцены будет недостаточно. Раз по новой концепции ситхов в звёздной саге будет много, то они просто обязаны самолично охотится за повстанцами.

Кстати, поединок ситха Дарта Мола и джедая Кэнана Джарруса снимали два дня – вторник и среду. Махать палками, окрашенными серебристой краской, оказалось не так-то просто. Кроме того, для большей волшебности поединка добавили высоченные прыжки и невероятно длинные пролёты, сделанные за счёт тросов. И в четверг вечером в просмотровом зале киностудии «Узбекфильм» я показал своим коллегам смонтированный черновой материал начала наших советских «Звёздных войн». На просмотр собралась вся съёмочная бригада: и техники, и актёры, и гримёры и конечно же главный оператор Дмитрий Месхиев со вторым режиссёром Левоном Кочаряном.

– Сразу предупреждаю, что шумовые спецэффекты, выстрелы бластеров, светящиеся ореолы световых мечей, летающие транспортные аппараты, дополнительные взрывы и музыкальное сопровождение будет добавлено значительно позже, – сказал я перед началом киносеанса. – Поэтому большая просьба не судить по первым кадрам о том, что зритель в реальности увидит на экране.

– Да всё понятно, командир, включай уже кино! – хохотнул техник Сашка, которого я пару раз вместо Кочаряна переодевал в костюм инопланетянина Чуббаки. Так как на жаре и в душном костюме Левон Суренович несколько раз почувствовал себя нехорошо.

– Тишина на галёрке! – прикрикнул я. – Фильм начинается с безмятежного звёздного неба и текста, который словно звёздная дорога медленно уходит в даль. Товарищ киномеханик, включай! – махнул я рукой в сторону аппаратной.

В зале погас свет, затарахтел киноаппарат и на экране появилось звездное небо, которое мы сняли в один из вечеров прямо в пионерском лагере. Я же при этом принялся читать заранее заготовленный текст: «Давным-давно в далёкой-далёкой галактике – „Звёздные войны“. Эпизод первый. Прошло пять лет после разгрома Галактической Республики и преобразования её в Галактическую Империю. Орден джедаев, который стоял на страже законности и порядка, почти полностью уничтожен и его место занял подконтрольный императору Палпатину орден ситхов. Однако на окраинах галактики всё ещё тлеют очаги сопротивления. Джедай Кэнан Джаррус при помощи группы контрабандистов закупает оружие на маленькой песчаной планете Тет. И он ещё не знает, что угодил в ловушку, которую расставил лучший ученик Палпатина ситх Дарт Мол».

Далее звёздное небо сменилось общим планом нашего песчаного карьера, где между больших ящиков зрители увидели комично шагающих маленьких серебристых роботов. Затем на среднем плане появился Сава Крамаров в костюме контрабандиста Хана Соло. Он скорчил смешное и в тоже время недовольное лицо и гаркнул:

– Двигай клешнями, чучело железное! Шевели шестерёнками, железяка бестолковая! Мы тут с вами не на курорте и не в смазочном цеху. С минуты на минуту штурмовики нагрянут.

Тут к нему подошёл Чуббака с коробкой в руках и замычал:

– Эээээ ыыыы.

– Что ыыыыы? – огрызнулся Хан Соло. – Я коробки носить не нанимался.

– Ээээ, – пропел Чуббака.

– Да ну тебя, – отмахнулся Соло и пошагал в левую сторону.

Камера, сделав панораму, проследила движение контрабандиста и остановилась на фигуре Олега Видова. Олег был одет в костюм похожий на светло-серое кимоно и медленно из стороны в сторону водил световым мечом, то есть палкой, покрытой серебристой краской. И хоть эта палка выходила из узорной металлической рукоятки, на экране это смотрелось смешно. Поэтому в зале парни из технической бригады громко загоготали. По моей задумке здесь Джаррус тренировался, отбивая атаки маленько энергетического шарика. Этот спецэффект мне предстояло дорисовать на этапе постпродакшна в рабочих павильонах «Союзмультфильма». Именно с ними я подписал договор.

– Ну что, Кэнан Джаррус, всё балуешься своим световым мечом? – хмыкнул Крамаров.

– Балуюсь помаленьку, Хан Соло, – ответил ему с невозмутимым лицом Видов, не поворачиваясь к камере поцарапанной щекой. – Один мудрец как-то сказал, что человек должен учиться всю жизнь.

На этих словах Джаррус резко дёрнул световым мечом, отбив условные атаки шарика.

– И много тебе твоя наука дала? – хохотнул контрабандист. – Что-то не очень-то твой световой меч помог, когда Республика рухнула? Возьми бластер и не пудри людям мозги.

Тут к этой парочке подошёл Чуббака с коробкой в руках.

– Ыыыы ээээ, – промычал он.

– Даже Чуви и тот понимает, что вы, джедаи, против ситхов не тяните, – затараторил Хан Соло. – Кишка тонка. У ситхов в черепушку электроника вшита. – Он постучал себя пальцами по голове. – Поэтому они сильнее и быстрее вас. А вы всё ещё надеетесь на авось. Пойми, примитивный ты человек, ваше время прошло.

– Тогда что ж ты нам помогаешь? – опять невозмутимо спросил Кэнан Джаррус.

– Во-первых, я это делают не за здорово живешь, – прошипел Соло и, подтолкнув Чуви в бок, добавил, – иди-иди, работай. Дай с джедаем на умные темы пообщаться. А во-вторых, мне, как честному контрабандисту, с Империй не по пути.

– Так тебе и с Республикой не по пути, – улыбнулся Джаррус. – У контрабандистов вроде как свои потайные тропы. А знаешь, чего нет у ситхов из того, что есть у нас, джедаев?

– Ну? – скривился Соло.

– Ситхи, вмонтировав себе электронику в мозг, потеряли возможность любить и сострадать, – эти слова Джаррус произнёс на крупном плане. Мы этот фрагмент специально пересняли, когда у Олега Видова зажила рана на щеке. – Они ради силы и власти потеряли связь со Вселенной и обрекли себя на вырождение и тлен.

Далее на общем плане к Хану Соло и Кэнану Джаррусу подошла Нонна в костюме командира корабля Сабины Верен. «Здесь нужно пририсовать „Сокол тысячелетия“», – отметил я про себя.

– Хватит спорить, парни, – сказал Сабина. – Тотты не хотят принимать плату в республиканских кредитах.

– Уже и дикари не верят в вашу Республику. Ха-ха-ха, – на крупном плане захохотал Хан Соло.

– Но мы-то не дикари, мы не полагаемся на одну слепую веру, – тоже на крупном плане ответил ему Джаррус. – Хорошо, я расплачусь за оружие каламарскими фланами.

Затем пошла склейка, на которой в грузовой отсек самолёта АН-12 дети в костюмах роботов заносили коробки и вместе с ними трудился косматый инопланетянин Чуббака. «Тут надо добавить ещё один план „Сокола“ с высоты птичьего полёт», – буркнул я про себя. И далее на экране появились существа с головами птиц – тотты с планеты Тет.

– Почему вы не хотите брать оплату в республиканских кредитах? – спросил Джаррус.

– Ви-ви, а ву-вэ? – перевела вопрос Сабина Верен.

– Вау-ууу у-вуа, вуа-вау-у, – ответил вождь людей-птиц.

– Они говорят, что Республика больше никогда не возродится. Империя в галактику пришла навсегда, – перевела его речь Сабина.

– Я понимаю язык всех живых существ Галактики, – произнёс джедай и, протянув серебристый чемоданчик, добавил, – здесь 10 тысяч каламарских фланов. Надеюсь, этого будет достаточно.

– А клювы у них не треснут от десяти тысяч? – усмехнулся Хан Соло.

Люди-птицы взяли чемодан и в этот самый момент грохнул взрыв. И на следующей склейке зрители увидели всю картину происходящего со стрелы киношного крана. На этом общем плане повторился взрыв пиротехники и люди-птицы, не открывая чемоданчика, очень резво бросились к стоящим чуть в стороне коням. И третий пиротехнический разряд застал необычных скакунов, когда они уже покидали песчаный карьер. Кстати, эти пиротехнические взрывы по мере съёмок пришлось докупать ещё дважды.

– Уходим! – прокричала Сабина Верен и на крупном плане вытащила из-за пояса бластер.

– Штурмовики, чтоб им пусто было, – прорычал Хан Соло. – Это тотты нас сдали, клянусь своим верным бластером!

– Спасайте груз, я их задержу! – рявкнул Кэнана Джаррус и поднял свой световой меч.

Дальше захлопали новые взрывы, и камера выхватила момент как улепётывают маленькие роботы, побросав коробки. Песчаный карьер очень быстро заволокло дымом. И наконец в бой первым вступил Чуббака. Он высунулся из-за какого-то большого ящика и принялся палить из бластера. К сожалению, без звука и соответствующего спецэффекта это выглядело немного нелепо, поэтому в зале снова раздался гогот.

Тут из-за дымовой завесы выбежала первая пятёрка имперских штурмовиков. Хон Соло произвёл по ней несколько выстрелов и один из имперских солдат красиво шлёпнулся, совершив в воздухе сальто. И этим бойцом был именно я. Падать и прыгать за неимением бригады каскадёров за время съёмок мне пришлось пару десятков раз.

– Чуви, уводи роботов! – закричала Сабина Верен и тоже выстрелила.

И ещё один имперский штурмовик с разбега влетел в фанерный ящик и, пробив его головой, так и застыл с одними ногами наружу. Затем Чуббака пробежал прямо на камеру с двумя роботами под мышками. А на другом участке боя Джаррус, размахивая мечом, отражал атаки новой пятёрки имперских солдат. И на экране это смотрелось очень комично, так как актёры воевали словно в дети в детском саду. Джаррус отмахивался мечом, как теннисной ракеткой, а штурмовики падали не пойми по какой причине. «Ничего, со спецэффектами будет совсем другой эффект», – пробурчал я про себя.

– Саби, смотри – обходят слева! – прокричал Хан Соло, когда выскочил рядом с Сабиной Верен и тоже стал отстреливаться. – Давайте с Чуви на «Сокол»! Поддержите нас огнём из корабельных пушек.

– Будь осторожней, Хан, – буркнула Сабина.

И на следующем общем плане она вместе с Чуббакой побежала к «Соколу тысячелетия». Оставалось только дорисовать этот космический корабль и аккуратно вставить его в этот песчаный пейзаж. Затем снова стали красиво падать имперские штурмовики, а один, пробежав пять метров, вдруг подлетел вверх и отлетел далеко назад, скрывшись в дымной завесе. Это меня так отнесло при помощи привязанных за спиной верёвок. Буквально тут же на крупном плане джедай Джаррус сделал короткое толкающее движение свободной левой рукой. И подобным образом отлетел ещё один штурмовик.

А в следующей монтажной склейке сильный взрыв накрыл Хана Соло. Он рухнул на землю и схватившись за голову прошипел:

– Чтоб вам пусто было, мазилы. Ну, я до вас доберусь, все шестерёнки пообломаю, – погрозил он кулаком.

– Уходи! – прокричал Джаррус и, выпрыгнув на линию огня, отбил мечом несколько мощных выстрелов из пушки шагающего имперского броневика.

Кстати, этот шагаход и сами выстрелы всё ещё предстояло дорисовать. Но тут случилось кое-что пострашнее шагающей боевой машины. Из-за черного дыма, между двух огней на песчаное поле боя вышел в чёрном кимоно ситх Дарт Мол. Мол криво усмехнулся и совершил несколько разминочных движений световым посохом. И под этой зверской улыбкой лично мне было непросто распознать актёра Владимира Трещалова, настолько хорошо он вжился в роль, что даже лицо изменилось до неузнаваемости.

– Ноги, Джаррус, делай ноги, – пролепетал Хан Соло. – Это же ситх! – рявкнул он.

– Запомни, Соло, на будущее – нужно уметь легко относиться к делам большой важности, – усмехнулся Кэнан Джаррус и пошагал навстречу своему злейшему врагу.

И далее зрители увидели высоченный прыжок ситха. Правда за спиной актёра легко можно было рассмотреть пару крепких верёвок, и эти вещицы тоже требовалось потом заретушировать. А затем начался очень эффектный поединок на покрытых сребристой краской палках. Видов и Трещалов бились, не жалея ни палок, ни краски на них. Прыжки и перекаты сочетались с кувырками и полётами. На крупных планах лицо Олега Видова с кровавым шрамом смотрелось очень кинематографично. И гримёрши, сидевшие у меня за спиной, стали шёпотом друг перед другом хвастаться – у кого грим получился эффектней.

Внезапно Дарт Мол провёл стремительную атаку и за счёт невероятной скорости свалил Кэнана Джарруса хитрой подножкой.

– Здравствуй, Джаррус, – усмехнулся ситх, прежде чем добить соперника. – Помнишь, как мы вместе пришли в школу юнлингов? Мы даже, кажется, были дружны?

– Я всё помню, Дарт Мол, – улыбнулся джедай. – Только я свои принципы не предал.

– Какие ещё принципы? Бред! – прорычал Дарт Мол. – В школе мы учились владеть вселенской всепроникающей силой. И теперь я ей владею лучше, чем ты. Переходи на нашу сторону, Джаррус. И я сохраню тебе жизнь.

– Воткнуть себе в голову электронный чип и стать наполовину машиной – это хуже, чем смерть. Кстати, настоящий джедай всегда готов умереть, – Джаррус ещё раз улыбнулся.

И вдруг на общем плане рядом с Владимиром Трещаловым взорвался пиротехнический заряд и наш Дарт Мол, покачнувшись, рухнул на землю. Его световой посох отлетел на пять метров и на крупном плане превратился в простую железную рукоятку. Джаррус резко вскочил, но добивать своего бывшего друга не стал. Он махнул левой рукой, и рукоятка улетела ещё дальше, куда за ящики. После чего джедай побежал в «Сокол тысячелетия». Он пронёсся в грузовой отсек самолёта АН-12. И последний кадр этого боевого эпизода закончился стремительной панорамой, снятой с киношного крана, на которой камера проследила путь «Сокола» с земли в синее небо. И этого «Сокола» само собой на плёнки пока ещё не было.

Киноаппарат в аппаратной будке перестал трещать. На экране вместо картинки осталось только светлое пятно и в просмотровом кинозале «Узбекфильма» зажегся свет.

– Что скажете? – спросил я всю съёмочную бригаду. – Как вам первый начальный эпизод кинокартины?

– Живенько, – смущённо буркнул Левон Кочарян.

«Леве значит не понравилось, – догадался я. – И Давыдыч молчит. Значит и ему наше кино пришлось не по вкусу».

– Смешно, – брякнул техник Сашка.

– Грим получился хорошо, – похвалили свою работу гримёрши.

– Я всё отлично понимаю, – процедил я сквозь зубы. – В данный момент без хорошего звука, без музыкальной темы, без спецэффектов это выглядит как детский утренник среди взрослых тётенек и дяденек, которые впали в маразм. Поэтому прямо сейчас я вам покажу ещё один короткий фильм, чтоб вы не думали, что мы полторы недели занимались какой-то глупостью. Товарищ киномеханик, заводи!

Я махнул рукой в сторону аппаратной и в кинозале снова погас свет, и на экране народ увидел полёт «Сокола тысячелетия» среди звёзд и обломков астероидного пояса. Две минуты зрители сидели молча и, открыв от изумления рты, смотрели то кино, после которого товарищ Брежнев по тревоге поднял авиацию Московского военного округа. Леонида Ильича напугало это американское секретное оружие. Кончено же, прямо сейчас я чётко осознавал, что снять космическую фантастику на уровне нулевых годов следующего 21-го века без навороченной компьютерной графики просто нереально. Но повторить уровень первых «Звёздных войн» Джорджа Лукаса моей команде ничего не мешает.