Текст книги "Кровь ведьмы (СИ)"
Автор книги: Влад Гора
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)
Глава 15. Последний путь
Несколько часов спустя, тело королевы аккуратно лежало, замотанное в белоснежную простыню на отмытых от крови полах. Останками убийцы занялся Батор. Сначала выволок в садок, через заднюю дверь, безногое, безрукое туловище. Даже у бывалого воина это зрелище едва не вызвало тошноту ведь туловище назвать целым язык не поворачивался. Помимо отсутствия конечностей вся брюшная полость была похожа на винегрет из внутренностей – поработал Люцифер на совесть. Затем Батор собрал все отделенные останки в мешок и вынес туда же.
Элизабет тем временем домывала пол в коридоре, время от времени умываясь слезами. Она могла воспользоваться магией, но хотела как следует выплакаться и подумать. Никто из них явно не ожидал такого конца для Катерины, такого непредсказуемого и внезапного. За шесть с половиной лет жизни на этом холме, она не могла припомнить ни одного подобного случая, хотя отказывать приходилось. Обыватели считали, что возможности ведьм безграничны, но это было совсем не так. Случались нападения бродячих разбойников, но как правило, их было достаточно припугнуть, каким-либо не замысловатым фокусом, как они убирались восвояси, для особо настырных был Люцифер, или же амулет, с помощью которого можно было творить поистине страшные вещи. У Катерины не было амулета, и по абсолютно идиотскому стечению обстоятельств не оказалось рядом Люцифера. А может ей просто было предначертано погибнуть? Не от проклятия, так от топора, главное итог. Элизабет этого не знала, да и если бы знала, что толку? Катерины больше нет, а она – Элизабет, оказалась в кошмарной ситуации, в которой каждый неверный шаг мог привести к казни.
В кухню вошёл вымазанный в кровь, печальный Батор. Он оперся о стену, сложил руки на груди и уставился в никуда. Лицо его было столь несчастным, что Элизабет захотелось пожалеть мужчину, прижать к себе, и сказать, что все будет хорошо. Она бросила тряпку в красную от крови воду и поднялась с колен. Осмотрела себя, платье было безвозвратно испорчено, но сейчас это волновало меньше всего.
– Может чаю? – предложила ведьма. – У меня есть очень хорошие, успокаивающие травы, думаю они нам сейчас точно не помешают.
Батор молча кивнул не отвлекаясь от раздумий. Увиденное его не слишком шокировало, за жизнь повидал много насилия и смертей. Он скорбел по королеве, хотя был один фактор, который способствовал относительному спокойствию мужчины – внешность королевы. После смерти Катерина так и осталась в облике ведьмы, это сильно портило восприятие. Причина его раздумий удивительным образом совпадала с тревогами Элизабет – он не знал, что делать. Батор не часто попадал в ситуации, когда от его действий ничего не зависело, но эта была именно такой. Ввязавшись в эту аферу с подменой королевы он пересек черту, которую определенно не стоило пересекать. Погряз во лжи перед Ричардом, не сберёг королеву, да ещё и Мари… Он чувствовал, что идёт по тропе, которая рано или поздно приведет на эшафот, и даже многолетняя дружба с Ричардом не спасет от петли на шее.
– Вот, – Элизабет протянула ему кружку с душистым отваром.
Батор взял ее и невольно вдохнул аромат, неизвестных ему трав, полной грудью. Голова внезапно закружилась и он еле заметно пошатнулся. По телу пробежала волна маленьких иголочек одновременно приятных и не очень.
Элизабет заметила шаткое состояние рыцаря и любезно, поставив стул на ножки, предложила сесть, тот в свою очередь не отказался. Ведь если от одного запаха голова идет кругом, что будет от глотка или целой кружки?
– Почему она не обернулась собой после смерти? – озвучил Батор не дающий ему покоя вопрос.
– Думаю дело в том, что мертвые ткани не умеют трансформировать. Да и действие зелья не ограничено. Хотя, я тоже считала, что она станет собой после смерти, – честно призналась Элизабет присаживаясь рядом.
На какое-то время в комнате воцарилась тишина. Батор молча пил чай не решаясь задать вопрос, так волнующий его, но в скором времени смелости ощутимо прибавилось. Мужчина удивлённо посмотрел на кружку с душистым отваром, его воздействие оказалось куда более существенным, чем можно было представить.
– Элизабет, как вы собираетесь поступить? В свете скоропостижной кончины королевы, меня очень тревожит этот вопрос.
– Я не знаю. Наверное подамся в бега, возможно даже покину королевство. Вариантов у меня не много.
– В бега? Вы понимаете, что от ваших действий зависят судьбы многих людей?
– Я понимаю, что вы заботитесь о своей шкуре, а я должна позаботится о своей.
– Не нужно так говорить. Мне не безразлична ваша участь, но ещё больше мне не безразлична участь Ричарда. Он сойдёт с ума от горя, если его супруга пропадет без вести. А что будет с маленьким Вильямом? Вы подумали? Как он переживет потерю?
– И что вы мне предлагаете?! Вернуться в замок?
– Да! – Батор немного повысил голос. – Именно так. Станьте нашей королевой во благо всего государства.
– Не нужно этих речей, Батор. Вы хотите уберечь свою голову, не делайте вид будто беспокойтесь о судьбе государства.
– Я сам принял решение помогать королеве, и если мне придется отвечать за свой поступок перед Ричардом, я отвечу.
Элизабет спрятала лицо в ладони, в душе бушевал ураган.
– Вы понимаете о чем просите меня? Если обман вскроется, что со мной будет? Я боюсь, Батор, просто боюсь и не знаю как поступить.
– Я понимаю, и не собираюсь вас принуждать, тем более у меня и не вышло бы. Принимать решение только вам.
Батор ни сказал больше ни слова, осознав, что уговоры бесполезны.
Ведьма тоже молчала, внутренне борясь со своими сомнениями и обдумывая сказанное. Она мысленно представила маленького принца, которому сообщают, что его мама умерла и от этой картины ее сердце сжалось. За эти несколько недель в замке она успела привязаться к мальчику. Потеря матери может сломать жизнерадостного, доброго и отзывчивого ребенка. А Ричард? С какой любовью и теплом в глазах он смотрел на нее, как был счастлив исцелению. Что будет с ним если он потеряет свою королеву? Батор скорее всего прав, что он потеряет разум. Но самое главное, чего же хотела сама Элизабет? Да, возвращаться в замок по прежнему страшно, но это всего одна причина которая выступала против, в то время когда «за» было все ее женское естество. Там, в замке она обрела любовь, заботу, семью. Элизабет была и сама шокирована этим открытием, но это было так. Да, она присвоила себе чужую семью, испытывала на себе заботу и любовь адресованную не ей, но это все было и могло остаться у нее на всю оставшуюся жизнь. Элизабет стало стыдно за свои мысли перед покойной подругой и самой собой. Она допила отвар, опустила кружку на стол и встала.
– Несите Катерину во двор, любезный, пора прощаться.
Батора на мгновение прошибла молния, нахлынули воспоминания, ведь именно так его частенько называла королева – любезный.
– Все таки это все так странно, – буркнул он поднимаясь.
– Что? – поинтересовалась ведьма.
– Ваша трансформация, она путает мысли похлеще крепкого рома.
– Поверьте, не только вам, – печально ответила девушка и вышла на задний двор.
Батор хмыкнул, и взяв на руки тело королевы понес вслед за ней.
Люцифер, на которого сегодня мало кто обращал внимания, как всегда лежал у очага. Он слышал весь разговор между Элизабет и Батором, и в какой-то момент даже хотел вмешаться и поведать о предсмертных словах королевы, но передумал. Он видел как тяжело сейчас хозяйке, как ее терзают неопределенность и сомнения и совсем не хотел все усугублять. Люциферу казалось, что решение Элизабет должна принять сама, без давления со стороны. И пусть ему было страшно, что любимая хозяйка, его спасительница, решит вернуться в замок и бросит его одного – он готов был принять этот выбор. Как бы не сложилась его судьба, он будет всегда любить и помнить Элизабет.
– Давайте сначала избавимся от этого мяса, – с неприкрытым презрением бросила Элизабет, и указала взглядом на труп убийцы.
На заднем дворе был разбит небольшой огород, которого вполне хватало для того, чтобы обеспечить свежими овощами одного человека, в летний период, и запастись на зиму. Пустовала земля исключительно на узеньких тропках, оставленных для удобства.
Ведьма окинула огород взглядом и с грустью вздохнула осознавая, что никто больше не спасет его от сорняков, не польет студеной водой из колодца и своим потом. Он просто погибнет, закончит существование так же как Катерина закончила свое.
– У вас тут имеется лопата? – спросил Батор как бы напоминая о себе, и обо всей ситуации в целом, задумавшейся ведьме.
– Есть, но она нам не пригодится, – бросила она в ответ отрываясь от мыслей.
На лице мужчины застыл немой вопрос, но уже через несколько секунд он получил на него ответ. Ведьма вскинула перед собой руки, выставляя вперед раскрытые ладони – земля под ногами откликнулась мелкой дрожью. Батор знал, что она ведьма, но не уставал удивляться каждому увиденному совершенному ею чуду, и этот случай не стал исключением. Он застыл в предвкушении чего-то не обычного, едва сдерживаясь чтобы не разинуть рот, словно мальчишка впервые смотрящий выступление бродячего фокусника.
Элизабет медленно разводила руки в стороны отворачивая ладони друг от друга. Земля вспучилась и неспешно расползлась в стороны. Черные, зернистые волны, поглощая кусты не созревших томатов, катились по огороду до тех пор, пока не образовалась яма подходящего размера. На лбу ведьмы выступили бисеринки пота, заметив это Батор не вольно подумал, что магия даётся ей совсем не легко.
– Я же говорила, что лопата не пригодится, – сказала девушка немного переведя дух, – Теперь бросайте этого негодяя вниз.
Мужчина сбросил в яму окровавленный мешок с останками и конечностями убийцы, затем уцепился за одежду, точнее за то, что от нее осталось после разъяренных когтей Люцифера, и поволок к яме туловище. Глядя на изуродованное тело очередной раз, он задумался, в кого же пришлось превратиться оборотню на сей раз чтобы сотворить такое. Но вспомнив медведя, который некогда отшвырнул его как пушинку, решил, что хватило бы и его. Тело глухо шваркнулось на дно уготованной ямы, которая на вскидку была около семи футов глубиной. После чего Батор подхватил на руки королеву и видимо собирался сделать с ее телом тоже самое, но Элизабет его остановила.
– Вам не кажется, что она достойна намного большего чем быть закопанной в огороде на заднем дворе одинокой хижины?
– Да, вы правы. Давайте отвезем ее во дворец и похороним на кладбище за замком со всеми подобающими почестями. Ах да, и не забудьте сказать Ричарду, что она его настоящая жена, а вы лишь ведьма в ее облике, – пыша скепсисом, язвительно ответил рыцарь. – У нас нет другого выбора и вы понимаете это не хуже меня.
– Есть, – немного подумав ответила Элизабет, – Мы предадим ее тело огню, а прах развеем на кладбище при замке, так чтобы этого никто не видел. Это будет правильно.
Батор нашел эту идею действительно хорошей и даже испытал чувство стыда за свою насмешливую тираду, но виду не показал. Безусловно он хотел отдать должное уважение королеве при погребении, разумеется в рамках сложившихся обстоятельств, но идея с сожжением не посетила его голову даже мельком.
– Хорошо, но нам понадобится много хвороста. Тело человека не так легко обратить в пепел.
– Не понадобится. Просто доверьтесь мне.
Элизабет похожим жестом рук, только в обратном порядке, приказала земле вернутся на свое место, и она так и поступила, мощными потоками стекаясь в яму. Через минуту от импровизированной могилы не осталось и следа, только теперь томатные культуры лежали хаотично корнями на поверхности.
– Положите Катерину на землю, – сказала Элизабет, закончив погребение убийцы.
Батор без возражений перенес тело и опустил на землю перед ведьмой. Сейчас, когда он не видел лица, скрытого под белой простыней, осознать смерть королевы стало значительно проще и боль утраты нахлынула с большей силой. Он задержался у неподвижного тела, делая вид, что поправляет простынь, вытирая при этом катившиеся по щекам слезы. Не годится мужчине его статуса показывать чувства, но уж слишком долго он держался. Батор почувствовал как на плечо опустилась рука.
– Не нужно прятать от меня своих слез, они не делают вас слабее. Катерина много для вас значила, так что не бойтесь быть живым.
Батор прикрыл лицо рукой и тихо заплакал. Ему было чуждо это состояние, он чувствовал себя неловко и даже стыдился, но ничего не мог с этим поделать. Элизабет за его спиной тоже плакала, не убирая руки с его плеча. Человеческое тепло и поддержка нужна была ей не меньше чем Батору. Она боялась, что вновь начнется истерика, но ее не случилось. Это были последние, самые горькие слезы, которые принесли осознание, что все это правда, а не страшный сон, и Катерины больше нет.
Пять минут спустя, когда слезы отступили оставляя лишь головную боль, Элизабет щелкнула пальцами и по ладони медленно разлилось пламя превращая ее в своеобразный факел. На этот раз Батор совсем не удивился, видимо слишком много чудес повидал он за последние пол часа – привык. Девушка подошла к телу и подпалила край белоснежной ткани, местами обильно пропитанной кровью несчастной. Она могла бы воспламенить ее дистанционно, с помощью все той же магии амулета, но посчитала этот вариант не уважительным по отношению к покойной.
Они присели на хлипкую с виду скамейку, под небольшим навесиком и уставились на бушующий огонь, который провожал Катерину Форингей в последний путь. Батор отметил для себя не естественно большое пламя, жар от которого ощущался на добрых девять футов, и это на вскидку, может и дальше. Полыхало так, будто предварительно ткань тщательно пропитали горючим маслом. Но объяснив себе это все той же магией, мужчина отогнал эту мысль. Тем более его отвлекло движение, которое он уловил боковым зрением. Рыцарь незамедлительно отреагировал резко повернув голову вправо, рука при этом рефлекторно потянулась к мечу, но это был всего лишь Люцифер. Оборотень уселся на одной линии со скамейкой, уставив взгляд в огонь. Батор был не из тех, кто верил в наличие разума у животных, даже магических, но сейчас он буквально видел скорбь в огромных, желтых глазах черного, как сама тьма, кота. На мгновение ему даже показалось что кот плачет, а может и нет. В этом он был не уверен, но крохотная, сверкающая на свету, капелька определенно скользнула по мохнатой щеке. Вероятно он успел привыкнуть к новой хозяйке, или даже полюбить. Кто знает? Но определенно точно Люциферу было жалко королеву. А если все же верить в наличие у него разума, то можно было подумать, что его гнетет чувство вины. Но это Батору показалось совершенной глупостью, в которую поверить он не мог.
– Я поеду с вами, – нарушила вдруг тишину ведьма.
– Что? Вы вернётесь со мной в замок? – удивлённо спросил Батор.
– Да. Я займу место Катерины. Буду матерью Вильяму и женой Ричарду.
– Спасибо, – мужчина явно воспрял духом.
– Вы верно рады, что все так сложилось?
– Рад? Чему именно? – уточнил мужчина с абсолютно растерянным лицом.
– Королева мертва, а значит вашей супруге – Мари ничего не угрожает. Теперь просто незачем пытаться снять проклятие, нет больше смысла. Можете и дальше жить и радоваться жизни, – ведьма выдержала небольшую паузу, – если она конечно вас вообще когда-либо радовала, – она говорила сухо и безразлично уставив взгляд куда-то в даль, будто минуя пламя, грядки с овощами и невысокий деревянный заборчик.
Ответил Батор не сразу. Он не смотрел на ситуацию с этой точки зрения, но теперь задумался.
– Да. Вы правы, – не охотно произнес мужчина в подтверждение, лукавить не хотелось да и не было смысла – ведьма видела его насквозь, – Но это совсем не говорит о том, что я желал королеве смерти, или что я не скорблю о ней, – добавил он в свое оправдание.
Элизабет промолчала. Да и что тут еще скажешь? Каждый должен правильно расставлять приоритеты в жизни, и на ее взгляд у Батора с этим был полный порядок.
– Скажите мне Элизабет, – начал было рыцарь но прервался не на долго, подбирая нужные слова, – почему вы согласились на эту аферу? Подругами вы перестали быть больше десяти лет назад. Власть и хорошая жизнь? По началу я так и думал, но ведь вам это в тягость верно?! Я много думал об этом и в итоге так и не нашел ответа.
– Клятва. Мы никогда не прекращали быть подругами, – бросила Элизабет в ответ, невольно потирая ладонь с шрамом.
– Клятва? О чем вы? – переспросил Батор не понимая о чем речь.
– Когда мы были маленькими, и наша дружба с Катериной казалась такой крепкой, почти не рушимой, мы поклялись на крови. Тогда, в те далёкие времена, я даже не подозревала к каким последствиям это может привести.
Батор все еще не понимал о чем речь, это отчетливо читалось на его лице.
– Мы поклялись, что будем дружить до конца жизни и помогать друг другу в любой сложившейся ситуации. Будь я человеком – эти слова просто канули бы в небытие. Глупая, по детская наивная клятва просто забылась бы, после того как наши жизненные пути разошлись, но увы. Кровь ведьмы текущая в моих жилах крепко запечатлела все сказанное в тот вечер, и не позволила нарушить данное обещание, – она тяжело вздохнула и в этом вздохе Батор услышал нотки сожаления, – Когда она вошла в мой дом, в тот самый день прося помощи, я просто не могла отказать. В нашем мире, мире магии, у таких поступков страшные последствия. Сейчас когда она мертва – заклинание потеряло силу, клятва разорвана.
– Тогда почему вы все же согласились вернуться со мной? Если так, то вы не обязаны больше помогать королеве, хотя я уверен, что она хотела бы этого.
– Да, она бы хотела. Катерина сильно переживала за свою семью. И пусть клятвенного заклинания больше нет, подругой она останется для меня навсегда, – сказано с теплом и болью.
В этот момент Батор осознал в полной мере насколько самоотверженный поступок она совершила по отношению к королеве. Ощутил всю тягость ноши свалившейся на Элизабет. Он робко взял ее за руку и сказал:
– Отныне я ваш верный слуга, и не смотря ни на что, сохраню секрет – будьте уверены. Простите меня за сомнения, за все простите.
– Ничего, – отмахнулась ведьма, – я все понимаю. Такова ваша работа. Ну, а вы, Батор, неужели сможете и дальше жить с Мари после всего, что узнали?
– Не знаю, – тяжело вздохнув ответил мужчина. – Она не ведала, что творит.
– Это не оправдание, – парировала Элизабет, – Магия лишь воплотила ее ненависть, сделала более ощутимой.
– Да понимаю я! – слегка повысив голос воскликнул Батор и тут же отдернул себя, – Понимаю. Просто я не представляю жизнь без нее, поэтому скорее всего просто смирюсь и буду продолжать окутывать ее любовью и заботой, – он хмыкнул, найдя глупой мысль, которую хотел озвучить, но все же сделал это, – Быть может, когда-нибудь, она полюбит меня так же сильно как Ричарда.
– Вы были правы тогда, – по философски задумчиво произнесла ведьма, – теперь мы очень похожи – люди проживающие чужие жизни в надежде на хотя бы малую долю счастья, – мужчина лишь кивнул в ответ.
К тому времени яростные и беспощадные языки пламени уже наполовину обглодали свою жертву. Ждать оставалось не долго. Некоторое время Батор и Элизабет сидели не проронив слова. Мужчину поглотили размышления о его дальнейшей семейной жизни, а девушка пристально следила за процессом кремации, поддавая жара с помощью амулета стихий. На душе скребли кошки из-за утраты пусть и давней, но все же подруги. По возвращению в замок Элизабет конечно наденет маску «все хорошо, ничего не произошло», но пока она смотрела на тающее в огне тело и в сознании всплывали счастливые и беззаботные картины прошлого. Слез больше не было, их попросту не осталось, но сердце разрывалось от печали.
– Кстати, – заговорил Батор, – этот Себастьян Моро, – имя он произнес как-то небрежно, будто с презрением и одновременно опаской, – на ваш взгляд, не представляет опасности?
– Он опытный ведьмак, который в добавок, неплохо разбирается в артефактах – одна из главных угроз нашему секрету. Тем более он уже начал что-то подозревать и разнюхивать, так что рано или поздно он все же докопаешься до правды, вопрос времени, не больше, – равнодушно произнесла ведьма.
– И что мы будем с ним делать? – озадачено спросил Батор, в голосе промелькнула частица паники, что конечно не свойственно ему.
– Не хочу сейчас даже и думать об этом. Что-нибудь придумаем, – столь же безучастно ответила Элизабет.
– Да, конечно, – с пониманием сказал мужчина.
И снова повисла тишина, которая как плодородная почва взрастила новые мысли в голове Батора. Он захотел немедленно их обсудить и уже было открыл рот чтобы озвучить, но передумал и лишь тяжело вздохнул. Элизабет это заметила.
– Что ещё?
– Мари… Я бы хотел, чтобы вы все же лишили ее силы. Не хочу всю жизнь наблюдать как растут чужие дети не имея при этом своих. Может маленький разбойник или прелестная девчушка сможет сблизить нас. Укрепить семью, – с мечтательным лицом закончил мужчина.
«А может эта ведьма будет ненавидеть и его», – подумала Элизабет вкладывая в слово «ведьма» иной, оскорбительный смысл.
– Хорошо, сделаю все что смогу, – сказала она и встав со скамейки направилась в дом.
Батор лишь посмотрел ей вслед благодарным взглядом в котором появилась крупица надежды.
Вернулась Элизабет на задний двор быстро, в руках она держала прозрачную банку. Прощальный костер угас, оставляя после себя кучку пепла. Ведьма склонилась на колени перед тем местом, где совсем недавно лежало тело подруги, сняла крышку, и пепел тонкой струйкой стал наполнять емкость. Он буквально вздымал в воздух и послушно опускался в банку по воле ведьмы, ровно до тех пор пока весь не оказался внутри. Девушка вернула крышку на место и повернувшись сказала:
– Нам пора.
– Да, но прежде, – Батор решительно подошел к ней и забрал прах королевы, – вам стоит привести себя в порядок.
Элизабет была слишком подавлена обстоятельствами чтобы помнить, что платье как и руки, были сильно запачканы кровью.
– Разумеется.
Она пошла в дом и тщательно осмотрела себя перед зеркалом. Несколько высохших, коричневатых капель оказалось даже на лице.
Тщательно отмыв кожу ведьма принялась за платье, и вот тут магия была кстати. Она зачерпнула ладонью воду, хотя уместнее было бы сказать взяла кусочек. В ее руке жидкость будто поменяла свойства, походя больше на овальное желе, медленно перетекающее из одной стороны в другую. Затем Элизабет поднесла ладонь к загрязненным участкам ткани и растерла этот густой комок воды. Жидкость все еще продолжала вести себя странно, и даже разумно. Она вцепилась в ткань, вгрызлась на мертво, не впитываясь и не стекая на пол, так и висела небольшими сгустками. В тот момент Батор подумал, что ведьма все еще способна удивить его своими фокусами. Он следил за происходящим как очарованный, не в силах отвести взгляд. Привычный мир рушился прямо здесь и сейчас. Вдруг, как по указу, вода стала двигаться. Не течь по платью вниз как должна бы, а именно двигаться расползаясь в разные стороны, будто слизняк оставляя за собой влажный след. Прозрачные сгустки буквально съедали подсохшие пятна крови. Мужчина невольно посмотрел на Люцифера, сидевшего в нескольких шагах у двери ведущей в сад. Наверное, он хотел увидеть удивление на его пушистой морде, но коту видимо было безразлично происходящее. Он мирно умывался, тщательно вылизывая лапку и проводя ей против шерсти по мордашке.
«Наверное он и не такое видел» – подумал Батор и усмехнулся от того, какая глупая была мысль. Удивляющийся кот – это в целом противоречило его убеждению об отсутствии разума у животных.
Тем временем водяные слизни завершили свой путь, вычистив все имеющиеся загрязнения на платье ведьмы, и послушно собравшись в одного, большого вернулись в ее ладонь. Только теперь вода была темно бордовая. Элизабет поднесла руку к бочке и слизняк, снова превратился в жидкость, проскочил сквозь растопыренные пальцы и был таков.
– Да уж, – восхищённо пробубнил Батор, но так тихо, что сам едва ли услышал.
Ведьма направилась к выходу, минуя кухню, а затем и коридор. Батор торопливо обмыл руки, осмотрел себя на наличие пятен крови и последовал за ней. На пороге Элизабет остановилась, с тоской обвела взглядом комнаты, и закрыла дверь.
– Выньте пожалуйста меч из ножен, – попросила она вдруг.
Батор вопросительно посмотрел на нее, но не задавая лишних вопросов, выполнил просьбу. Девушка провела указательным пальцем по лезвию, морщась от боли, на коже выступили алые бусины крови. Элизабет поднесла палец к двери и нарисовала замысловатый символ на дереве, обведя его в конце не замыкающимся кругом. Рисунок вспыхнул алым светом и тут же почернел.
– Что это? – с любопытством спросил Батор.
– Печать сокрытия. Дом будет без присмотра – не хочу чтобы разбойники или бродяги проникли внутрь. Тут остается много дорогих мне вещей, которые я просто не могу взять с собой, по известным причинам.
– А как же оборотень, он не может охранять дом?
Элизабет опустила глаза на Люцифера, который ласково терся о ее ноги. Он поднял голову вверх и жалобно мяукнул.
– Да, разумеется, – ответила она ему, а затем посмотрев на Батора, – Он поедет с нами в замок.
– В замок? – Батор с недоверием посмотрел на кота, – Не думаю, что это хорошая идея.
– Он едет и точка, – сказала Элизабет тоном не терпящим возражений.
– Ну едет и едет. И действительно, не бросать же его тут одного.
Они, все вместе, направились в низ по холму, где их ожидала карета. Печать начала действовать и дом медленно растворялся, как растворяются люди в густом тумане, при одном только условии – тумана не было. И в конце концов, Батор мог наблюдать в окно кареты пустующий холм, без скромной хижины и даже покосившейся изгороди…
Я прервался. На последних словах в голосе проступила легкая хрипотца. Налил воды в стеклянный стакан и взяв его в руку на мгновение застыл, всматриваясь в него.
«Жидкая. Никаких слизняков» – подумал я и уголки губ направились вверх рисуя едва заметную улыбку на лице.
– Должен отметить – у вас замечательная память. То в каких деталях вы рассказываете, не имея под рукой записей – восхищает, – отпустил комплимент Морриган.
– Это моя жизнь, – серьезно ответил я.
Морриган пронзительно посмотрел на меня, прищурив глаза и я почувствовал себя не в своей тарелке. Начал судорожно вспоминать, что такого я сказал.
– Не стоит так сильно цепляться за прошлое, мистер Филлипс. Ваша жизнь здесь и сейчас.
– Называйте меня Тревор, уже допекли эти «мистеры».
– Хм… Не могу не согласиться. Хорошо, тогда вы… Ты называй меня Френсис, – я утвердительно кивнул опустошая стакан. – Итак, на этом история ведьмы владеющей амулетом обрывается?
– На этом обрывается история королевы, но история Элизабет только начинается.
– Отлично, я с нетерпением буду ждать завтрашнего дня, а на сегодня думаю хватит. Вы явно устали, а мне как-никак необходимо управлять большой корпорацией.
– Завтра уже понедельник, у меня лекции в университете, не забыли?
– Филлипс, я плачу хорошие деньги, за то, что мы прекрасно проводим время в дорогом ресторане. Возьми больничный, отгул, отпуск или что-то там ещё.
– Я не собираюсь пропускать работу из-за того, что какой-то толстосум так решил за меня, – воскликнул я резко вскочив со стула.
Охрана за моей спиной пришла в движение, я услышал напряжённые перешептывания.
– Тревор, я считал, что мы наконец пришли к необходимому взаимопониманию, – разочаровано произнес Морриган.
– Пришли, – согласился я, – но наше взаимопонимание не должно мешать моей работе.
На мое плечо опустилась чья-то ладонь и крепко его сжала. Я не задумываясь резко отклонил плечо назад, вырываясь из цепких пальцев, вскинул правую руку и ухватив незадачливого охранника за запястье завел его ему за спину. Саша невольно крякнул от боли. От входа начали быстро приближаться ещё двое.
– Хватит! – рявкнул Морриган. Все замерли, – Да что на вас нашло?
– Не люблю когда меня трогают.
– Саша погорячился, но это же не означает, что нужно ломать ему руку. Да отпустите же его в конце концов.
Я отпустил. Саша выпрямился, продемонстрировал злобный оскал выпрямляя руку, но промолчал.
– Я готов с вами работать как и прежде, но если это не скажется на моей личной жизни. А Саше своему объясните, что не стоит распускать руки хорошо не подумав.
Человек с лицом кинозлодея буквально сверлил меня взглядом, но оно стоило того. Мне было просто необходимо расставить все точки.
– Хорошо, будь по твоему, Филлипс, – Морриган вынул чековую книжку, вписал сумму, оторвал лист и добавив к нему визитную карточку протянул мне, – Вот, позвонишь когда будешь готов.
Я молча взял чек и визитку подхватил со стула куртку и вышел из ресторана.
Дорога домой была долгой, на шоссе водитель сбросил скорость почти до двадцати миль в час. Снова начался ливень, а с учётом встречного ветра видимость стала практически нулевой.
Я пытался упорядочить мысли в своей голове, но выходило так себе. Сейчас бы с Бреддоком пообщаться, старый черт точно смог бы разложить все по полкам. Сомнений и вопросов становилось только больше, или может это я искал подводные камни во всем? Бреддок говорил о моем жизненном предназначении, и поначалу я считал таковым охрану колец от подобных Морригану, но оказалось, что нам с ним уготована иная миссия. Хотя вопрос «почему именно сейчас?» остаётся открытым. Артефакту тысяча лет, не меньше. И раз уж камни в кольцах действительно оказались глазами, то почему демоны не потребовали их назад раньше? Что изменилось? Ведь просто так ничего не случается, должна быть причина. А ещё что-то должно произойти, если мы не вернём глаза, и не понятно угроза это либо предостережение.
Я ломал голову на протяжении всего пути домой. Мысль о великой цели, любезно помещенная в мою голову умирающим стариком, настолько сильно пустила корни, что я начал испытывать реальное чувство страха перед неверным решением. Ведь у ошибки на пути к великой цели, могут быть не мене великие последствия, верно? И не обязательно безвредные. Может из-за этого я и сорвался на Сашу? От элементарной неопределенности мои нервы стали совсем негожие, добавим щепотку давление и получим чистую, необоснованную агрессию. Хотя, было ещё что-то. Да, определенно было, но я не предал этому значения сразу из-за суматохи и адреналина в крови, не обратил пристального внимания, а стоило. Когда Саша коснулся моего плеча, меня обуял приступ паники, я почувствовал опасность. И это никак не связанно с его скверной рожей, видал и пострашнее. Наверное это было на уровне животных инстинктов.
