Текст книги "Дети ночных цветов. Том 2"

Автор книги: Виталий Вавикин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 23 страниц)

Глава четырнадцатая

– Я поеду с вами! – запротестовала Гвен, когда поняла, что шериф хочет оставить ее в отеле.

– Исключено, – отрезала Нэтти. – Это может быть опасно. Я не хочу, чтобы на моей совести оказалась еще и твоя жизнь.

– А мне плевать, чего ты хочешь, а чего нет! – разозлилась Гвен, выдерживая гневный взгляд шерифа. – Там мой брат, и значит, я поеду с вами. Тем более что я все равно знаю адрес. Не возьмете меня с собой – поеду одна.

– Вот, значит, как? – прошипела Нэтти, раздраженная, что кто-то пытается спутать ее планы.

– Я не буду мешаться, – пообещала Гвен примирительно.

Повисла неловкая пауза, которую нарушил Пайпер Коулд, предложив заехать в отель и взять Стэнли Донована.

– Никто не знает, что нас там ждет, – сказал он, понимая, что Нэтти предпочла бы сделать все это вдвоем с ним, максимум, взяв с собой Энди Ханнигана. И то лишь потому, что последний когда-то служил в полиции.

– Да, Донован бы нам пригодился, – поддержал решение Коулда Грегори Палермо.

Нэтти наградила его раздраженным взглядом и спросила, с чего он взял, что его тоже берут с собой.

– Сейчас пригодится любая адекватная помощь, – подытожил Ханниган. Гвен увидела, что Коулд согласно кивает, выругалась, вышла на улицу, зная, что они правы, но все еще не готовая согласиться.

«Хватит с меня и Джона Грэнни», – говорила она себе, однако, когда собравшиеся в участке люди вышли следом за ней на улицу, не высказала ни одного возражения.

Донован встретил их на стоянке у отеля. Рядом с ним стояла Сэнди. Увидев ее, Нэтти снова выругалась – это были первые слова, которые она сказала за время поездки.

– Она была рядом, когда Ханниган позвонил и сказал, что вы знаете, где находятся дети, – буркнул Донован, садясь на заднее сиденье в машину шерифа.

– Надеюсь, это последний сюрприз? Больше никто не придет? Камила? Франческа? Нам только истерик новоиспеченных матерей не хватает.

– Больше никого, – сказал Донован. – Я и сам не рад, что она едет с нами, но…

– Я понимаю, – поморщилась Нэтти, вспоминая Гвен.

«А с Сэнди, наверное, было еще сложнее», – решила она.

– Осторе собрал нам еды и крепкого кофе, – поспешил сменить тему разговора Донован, показывая свою походную сумку. Шериф кивнула.

Какое-то время они ехали молча, затем Донован осторожно спросил ее о дочери.

– Откуда ты знаешь ее имя? – растерялась Нэтти.

– Мы говорили о ней, когда в отеле еще был Бадди Хоскинс. – Донован помолчал и добавил: – Порой мне казалось, что это единственное, о чем ты можешь, говорить. Тиффани и Джек.

– Да… – задумчиво протянула Нэтти и неожиданно улыбнулась. – А знаешь, тебе когда-нибудь это тоже нужно будет попробовать? Я имею в виду семью.

– У меня была семья.

– У тебя была девушка, с которой ты встречался, а это не одно и то же.

– Она ждала ребенка, – Донован помрачнел.

– Так вот почему ты уехал, – Нэтти критично качнула головой. – А я все думала, в чем причина.

– Дело было не в этом… Не только в этом.

– Да ладно! Многие мужчины сбегают, как только слышат о том, что их женщина беременна! Все дело в страхе перед ответственностью. Скажешь, не так?

– Нет.

– Хорошо. В чем тогда была причина у тебя? Плохая работа? Отсутствие перспектив? Другая женщина? Нет, Стэнли. Все дело в ответственности! Вы боитесь, думаете, что ребенок изменит всю вашу продуманную жизнь, и бежите от этого, как от огня.

– Твой муж тоже бежал, когда ты была беременна?

– Еще как! – Нэтти рассмеялась. – Не признавался, конечно, что боится, но я-то видела его насквозь!

– Но он ведь не убежал.

– Не убежал… – Нэтти помрачнела, вспоминая оставшийся позади дом.

Донован откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза, давая ей возможность немного подумать. Ближе к обеду Нэтти разбудила его, сунула в руки чашку кофе из термоса и велела садиться за руль.

– А я пока немного посплю, – пробормотала она, щурясь от ярких лучей восходящего солнца.

Когда Донован вернулся в машину, шериф уже спала. Он наблюдал за ней около минуты, затем включил зажигание, выехал на дорогу, стараясь держаться за машиной помощника шерифа. Жара выжигала все мысли, но Донован чувствовал, как нарастает волнение по мере приближения к Милвиллу.

«Может быть, это просто страх?» – спрашивал он себя, но не находил ответа. «Я не боюсь. Не боюсь сейчас и не боялся, когда жил с Марлой». Ему захотелось разбудить шерифа и просто о чем-нибудь поговорить. «Значит, боюсь», – признался себе Донован ближе к вечеру. Признание это ничего не изменило. «Я всего лишь пилигрим, – сказал себе Донован, вспоминая Сэнди. – Я уеду отсюда, как только все закончится».

Он попытался развлечь себя, планируя будущие маршруты. Страх и волнения отступили до тех пор, пока Донован не увидел далекое призрачное зарево в ночном небе. Находящаяся впереди машина помощника шерифа снизила скорость. Красные фонари вспыхнули. Донован заметил их в последний момент. Скрипнули тормоза. Нэтти Стибингс что-то заворчала сквозь сон, но не проснулась.

Пайпер Коулд свернул к обочине, остановился. Следом за ним остановился и Донован. Зарево манило, звало, словно что-то родное, близкое, потерянное, но не утратившее возможность возвратиться. Коулд увидел съезд с дороги и осторожно нажал на акселератор.

– Что вы делаете?! – растерянно воскликнула Гвен, но никто не обратил на нее внимания. – Я думала, мы едем, чтобы забрать моего брата, – пробормотала она, поворачиваясь к Ханнигану, надеясь найти у него поддержку, увидела далекое зарево над туманной дымкой, снова попыталась возразить, но уже как-то вяло.

– Вы чувствуете этот запах? – спросил Пайпер Коулд, жадно втягивая носом воздух. – Что-то сладкое и цветочное. Как пахло в отеле, когда там жил Хоскинс.

– Цветочное? – начал тревожно озираться Палермо. – Не думаю, что это хорошо, если вспомнить, что с нами было прежде… – он замолчал, очарованный вспышками на небе.

Машина, в которой они ехали, подпрыгнула на ухабе. Задние фонари моргнули в темноте.

– Какого черта они делают?! – проворчал Донован, съезжая следом за помощником шерифа с дороги.

Далекое зарево приближалось. Туман сгущался вокруг машин. Сначала робкий и почти незаметный, он набрался сил и стал напоминать густую пелену, где можно задохнуться. Туман, в плоти которого то тут, то там вспыхивали призрачные всполохи света.

– Вы видели?! – оживилась Сэнди. В машине Коулда было просторно, кондиционер работал исправно, но она чувствовала, что вспотела. – Нужно остановиться! – Сэнди протянула руку, тронула Коулда за плечо. Он вздрогнул, обернулся.

– Осторожней! – крикнула ему Гвен, увидев яркую вспышку света прямо перед машиной.

Коулд машинально вдавил педаль тормоза в пол. Машина остановилась. Донован едва успел среагировать, в последний момент увидев красные фонари идущего впереди внедорожника. Машина остановилась. Донован осторожно сдал назад, открыл дверь, собираясь выйти. Клочья тумана, извиваясь, поползли в салон. Всполохи света стихли. Или же затаились?

– Что за… – Донован нахмурился, чувствуя знакомый запах.

Он вышел из машины. Липкие лохмотья тумана окружили его, заключили в свои объятия. Где-то впереди мелькнула неясная тень. Слабое свечение разрезало туман. Донован почувствовал сладкий цветочный запах, шагнул вперед. Мысли спутались. Где-то за спиной он услышал, как хлопнула дверь машины. Туман, казалось, поглощал не только свет, но и звуки. Все стало каким-то нереальным, призрачным. Цветочный запах усилился.

Донован сделал еще один шаг вперед. Теперь источник запаха был прямо перед ним – хрупкое, сотканное из воздуха существо парило перед его лицом. Его прозрачные конечности переливались, тянулись к незнакомцу. Донован осторожно протянул руку, прикоснулся к центру существа. Оно замерло на мгновение, затем задрожало, разделилось. Донован услышал где-то рядом завороженный голос Сэнди, но не обратил на это внимания. Все перестало иметь значение, только лишь диковинные творения ночи, парящие перед ним, и густой туман, оберегавший, словно утроба матери оберегает младенца. Туман, прокравшийся в незакрытые машины.

Нэтти почувствовала его липкие прикосновения, проснулась, растерянно огляделась. Призрачные, воздушные существа окружили седан. Нэтти почувствовала исходивший от них сладкий запах, спешно захлопнула дверку, но туман уже заполнял салон машины. Нэтти нажала на клаксон. Звук утонул в тумане. «Ответа не будет», – поняла Нэтти.

Туман продолжал заполнять салон машины. Нереальность происходящего сводила с ума. «Где я? Как мы оказались здесь? – Нэтти на мгновение закрыла глаза. – А может быть, это сон?» Она снова огляделась. «Сон, в котором меня скоро не станет». Мысли начали путаться. Нэтти вспомнила разговор с Донованом о семье. Такой недавний разговор. «Почему бы и нет?» – подумала она, доставая телефон. Мысли снова спутались, но Нэтти смогла набрать номер мужа. Ей хотелось позвонить дочери, но имя Джека находилось намного ближе в телефонной книге, чем имя Тиффани. Знакомый голос в телефонной трубке заставил улыбнуться. Ей хотелось сказать так много… Так много…

Джек замолчал, растерянно слушая бессвязный голос жены. Затем все стихло. Гудков не было, лишь размеренное шипение. Какое-то время он пытался докричаться до Нэтти, потом понял тщетность попыток, отключился. Гостиничный номер показался катастрофически крохотным. Джек мерил его нервными шагами, пытаясь решить, что должен делать.

«Позвонить Тиффани? Но что это даст? Я лишь напугаю дочь. К тому же есть вероятность того, что Нэтти увидела просто дурной сон, позвонила и заснула раньше, чем дождалась ответа», – думал Джек, прокручивая все варианты, но так и не определив, на чем остановиться. Лишь в одном он был уверен – заснуть ему больше не удастся. Особенно после последних месяцев, когда жена вообще отказывалась разговаривать с ним. Не только с ним, но и с дочерью. А в те короткие моменты, когда удавалось убедить ее не вешать трубку, она общалась так, будто они были совершенно чужими людьми.

Один из коллег Джека по работе предположил, что она обижается на него и на дочь за то, что они бросили ее, но Джек не верил, что Нэтти способна на такое. Она была зрелой женщиной, шерифом, а все эти истерики подходили скорее подростку или тучной домохозяйке, сошедшей с ума от недостатка общения, чего о Нэтти было попросту невозможно сказать.

«Нет. Здесь что-то другое», – думал Джек. Поначалу он хотел сразу же приехать, но потом решил дать Нэтти время. Может быть, ей нужно просто немного остыть, собраться с мыслями. Может быть, у нее просто был неудачный квартал на работе, и она невольно перенесла свою злость и на семью. Именно в это верил Джек и именно это говорил Тиффани, когда она звонила ему и жаловалась, что мать не желает с ней разговаривать. «Нужно подождать», – думал Джек и уверял в этом дочь.

И вот настал день, когда Нэтти позвонила сама и попросила прощения за свое поведение. Она не стала объяснять, что было этому причиной, и попросила ее не расспрашивать об этом, клятвенно пообещав, что ничего подобного больше никогда не повторится. Но прошла пара дней, и Джек получил этот звонок.

Полгода назад он решил бы, что жена просто увидела дурной сон и, скорее машинально, чем осознанно, позвонила ему. Полгода назад он бы просто лег спать, веря, что Нэтти перезвонит утром. Но за полгода многое изменилось. Сейчас он мог лишь мерить комнату нервными шагами и строить догадки о том, что значит этот звонок. «А что если с Нэтти что-то случилось? Что если ей нужна помощь?» Джек заставил себя успокоиться, но тревога не прошла, скорее, наоборот – она усилилась. «А что если она умирает сейчас, пока я нахожусь здесь?» – подумал Джек, налил себе выпить. Алкоголь согрел желудок и придал решимости. «Я должен ехать домой», – решил Джек, и ничто уже не могло заставить его передумать.

В дороге он несколько раз пытался дозвониться до Нэтти, но она не отвечала, усиливая тревогу. Домашний телефон также молчал. «Может быть, что-то случилось с ней на работе?» – мелькнула в голове Джека холодная мысль. Он заставил себя не думать о плохом. Конечно, его жена – шериф, но ведь не в каждого шерифа стреляют каждый день и врачи вытаскивают из него пули горстями так, словно это всего лишь соринка, попавшая в глаз! «Скорее всего, дело в какой-то обиде», – говорил себе Джек, отгоняя назойливую мысль о каком-то психическом расстройстве или же внезапном романе. «Нет. С Нэтти ничего подобного просто не может случиться. Никогда», – так думал Джек, подъезжая к своему дому, так думал, открывая дверь.

Замерев на пороге, он громко позвал свою жену, выждал пару минут, снова позвал и только после этого вошел. Он не знал, почему так сделал, по крайней мере, не хотел признаваться даже себе. Но верить в роман или небольшое психическое расстройство было не так страшно, как верить в несчастный случай и фатальный исход.

– Нэтти? – Джек понизил голос.

В доме было тихо. Все выглядело забытым, заброшенным. Лишь резкий запах масляных красок напоминал о хозяйке.

– Нэтти! – позвал чуть громче Джек, озираясь по сторонам.

Чувство недоброго усилилось. Никогда еще этот дом не выглядел таким заброшенным. «Да и дом ли это теперь?» – растерянно подумал Джек, проходя гостиную, заставленную картинами. Даже не картинами, а одной-единственной картиной, дублированной десятками, сотнями копий. Сначала Джек не видел ничего, кроме черноты на холстах, затем начал различать призрачную дверь. Никогда прежде Нэтти не рисовала ничего подобного.

Джек обошел весь дом. Картины были повсюду. От их черного однообразия начинала кружиться голова. Последним был чердак. Джек не ждал, что там будет что-то другое, но надеялся найти там Нэтти – грязную, забившуюся в угол с безумным взглядом. На чердаке никого не было. Джек вышел на улицу, не в силах больше находиться в доме. Он сел на ступени, не зная, радоваться или паниковать, что не нашел жену дома. Ведь если бы с ней что-то случилось, то разве он не узнал бы об этом первым? Конечно, узнал бы. Если…

«Если бы только Нэтти сама не попросила не говорить ему». Джек вспомнил, как она вела себя последнее время, вспомнил ее последний звонок, вспомнил картины в доме… Особенно картины, достал телефон и набрал номер доктора Локвуда.

Трубку не брали целую вечность, затем послышался знакомый голос. Джек пропустил приветствия, считая, что знает доктора достаточно хорошо, чтобы позволить себе перейти сразу к тревожащему его вопросу.

– Что с Нэтти? – Джек прислушался. – Не знаешь? – недоверчиво переспросил он. – Действительно ничего не знаешь? А картины? – Джек неуклюже попытался объяснить то, что видел в своем доме.

– Я сейчас приеду, – пообещал доктор, не скрывая волнения. Джек попытался отговорить его, но в трубке уже раздавались гудки.

Джек подумал, что было бы неплохо вернуться в дом и сделать себе выпить. «Но как вернуться в дом, где не осталось ничего, кроме безумия?!» Джек заставил себя думать о лучших годах, проведенных здесь с Нэтти, с Тиффани. «Все будет хорошо», – попытался убедить себя Джек, но смог переступить через порог, лишь когда приехал доктор Локвуд.

– Налью нам выпить, – сказал он, давая возможность доктору осмотреться. Алкоголь помог немного успокоиться. – Выпей, – Джек протянул Локвуду стакан. Доктор покачал головой, но стакан все-таки взял. Они выпили молча. – Ты что-то знаешь, да? – предположил Джек, вглядываясь доктору в глаза. Локвуд кивнул. – Рассказывай! – потребовал Джек.

– Не думаю, что это хорошая идея… Нэтти просила меня никому не говорить.

– Никому не говорить?! – потерял терпение Джек. – Да ты оглядись вокруг. Моя жена спятила и пропала, а ты собираешься держать данное ей обещание?! – он огляделся по сторонам, пытаясь выбрать предмет, на который может излить накопившийся гнев, но в доме, казалось, не было ничего, кроме черных картин. В итоге Джек лишь устало опустился обратно на стул и закрыл глаза.

– Ты уверен, что Нэтти пропала? – осторожно спросил Локвуд. Джек кивнул. – А отель? Ты звонил в отель «Палермо»?

– Что за отель? – устало спросил Джек. Доктор выдержал небольшую паузу, пытаясь собраться с мыслями.

– Недавно Нэтти позвонила мне и попросила приехать в один загородный отель… – Начал он, стараясь не смотреть Джеку в глаза.

Джек слушал его молча, не пытаясь перебить или задать вопрос, лишь иногда качал головой.

– Может быть, мне стоило обратиться в полицию? – спросил доктор Локвуд в конце.

– В полицию? В какую полицию?! Нэтти и есть полиция!

– Но… – доктор растерянно всплеснул руками.

– Надо ехать в этот отель, – решительно сказал Джек. Локвуд задумался на мгновение, затем согласно кивнул.

Их встретили Патер Осторе и Гермина Грэтхем.

– Шериф Стибингс скоро вернется, – заверил их повар.

– Вот как? – Джек недоверчиво огляделся по сторонам. – А управляющий? Могу я поговорить с ним?

– И управляющий скоро вернется, – сказал Осторе.

– А ваш ребенок? – спросил доктор Локвуд стоявшую за спиной повара девушку. – С ним все в порядке? Могу я его осмотреть? – он увидел, как она вздрогнула, напряглась. На ее лице появились сомнения. – Его здесь нет. Ведь так? – доктор шагнул вперед, но Осторе встал между ним и Герминой.

– Шериф Стибингс вернет его мне! – сказала Гермина. Щеки ее вспыхнули алым цветом.

– Она уехала с управляющим? – оживился Джек. – Кто еще с ними? – он смотрел то на Осторе, то на Гермину, но не получал ответа. – Не вынуждайте меня обращаться в полицию округа!

– В полицию? – Осторе нахмурился. – Не думаю, что шериф Стибингс одобрит это, когда вернется.

– А если не вернется? – Джек рассказал о телефонном звонке жены.

– Дайте им пару дней, – настырно попросил Осторе.

– Нет, – так же настырно заявил Джек. – Либо вы говорите мне, где находится моя жена, либо я звоню в полицию.

– Поверьте мне, вы сделаете этим только хуже.

– Это вы сделаете только хуже, если не скажете мне, где Нэтти!

– Да хватит вам! – потеряла терпение Гермина Грэтхем. – У нас дети пропали, но мы ждем, а ваша жена – взрослая женщина, при этом вы печетесь о ней больше, чем о грудном младенце!

– А если нет? – осторожно спросил доктор Локвуд. – Если Нэтти не сможет вернуть вам ребенка? Что тогда? Как долго вы находились под воздействием в этом отеле? Что это было? Наркотики? Религия? Я видел, в каком состоянии вы были, когда это воздействие закончилось. Вы были сломлены, подавлены, растерянны, напоминая детей, брошенных родителями в большом городе. Добавьте к этому абстинентный синдром. Вы не чувствовали боли. Не чувствовали страха. Девушка, которую я отвез в больницу, умерла бы, если бы ей не оказали медицинскую помощь в ближайшую пару часов. Думаете, она понимала это? Нет. Ей было плевать. Лишь позже, когда сознание начало проясняться, она поняла то, что произошло. И нечто подобное было со всеми вами. – Доктор Локвуд бросил короткий взгляд на Осторе. – Вы все еще продолжаете чистить вашу кухню? Судя по вашим рукам, одержимость чистотой сходит на нет? А Нэтти? Кто-нибудь видел ее дом? Нет? А зря. Это дом безумца. Повсюду картины. Вернее, одна картина – черный фон и черная дверь. И так по всему дому. Вам это о чем-нибудь говорит? – он увидел, как Гермина открыла рот, собираясь что-то сказать, но жестом прервал ее. – Это безумие, психическое расстройство. Чем раньше начать лечить недуг, тем больше шансов, что пациента удастся вернуть к нормальной жизни. И не говорите мне, что все в порядке. Кто тот человек, который превратил ваш отель в сумасшедший дом, а после забрал новорожденных детей? Куда он поехал? Думаете, если с его уходом ваше безумие закончилось, то оно не может вернуться? Возможно, да, но что будет, когда один из вас снова столкнется с ним лицом к лицу? Религиозные лидеры, как правило, имеют полную власть над своей паствой, а вы и есть эта паства.

– Он не был нашим лидером, – попытался возразить Осторе.

– Но вы охраняли его. Вы заботились о нем. Вы отдали ему своих детей. Что он вам сказал – что будет лучшим отцом?

– Он не был отцом! – решительно заявила Гермина.

– Тогда кто он? – доктор Локвуд указал на Осторе. – Управляющий? Случайный прохожий?

– Я не знаю.

– Не знаете? – доктор Локвуд нахмурился. – И в чем же убедил вас этот проходимец? В том, что отец вашего ребенка святой дух или призрак? – он увидел, как напряглась Гермина. – Только не говорите, что верите в это.

– Я не знаю.

– А Нэтти? Во что верила шериф Стибингс? Думаете, что она сможет устоять, если снова встретит это?

– Дайте ей пару дней, – попросил Осторе, но его уверенность уже явно пошатнулась.

– А если у нее ничего не выйдет? – спросил доктор Локвуд Гермину, словно это она только что просила его о паре дней. – Вы знаете, где находится ваш ребенок? Хорошо. Но думаете, этот проходимец не пожелает скрыться, как только поймет, что вам известно, где искать его? Что если он уже сейчас уезжает с вашим ребенком? Разве вы не хотите вернуть его? – он выдержал паузу, давая девушке время обдумать услышанное. Гермина нахмурилась. Мысли в голове то разбегались, то собирались воедино, принося растерянность и головную боль. Все было относительно. Гермина попыталась вспомнить своего ребенка. Видела ли она? Ей казалось, что да, но возможно, она слышала лишь его плач. «Но я хочу его вернуть. Вернуть, во что бы то ни стало!»

– Патер… – она повернулась к Осторе. – Пожалуйста…

– Шериф Стибингс справится, – попытался он успокоить ее, но вышло это у него как-то подавленно, безвольно. – К тому же она не будет одна. С ней Донован, Ханниган… – Осторе бросил короткий взгляд на доктора Локвуда. – Вы уверены, что если они встретятся с Бадди Хоскинсом… С тем, кто забрал детей… То он… Он снова…

– Подчинит их? – помог ему доктор. – Да. Именно так и будет. И после мы уже никогда его не найдем.

– Патер! – Гермина схватила Осторе за руку. В глазах ее заблестели слезы.

– Что вы собираетесь делать, если я скажу вам, где сейчас находится Хоскинс? – спросил он доктора Локвуда.

– Поедем и заберем Нэтти и остальных.

– Без полиции?

– Без.

– А как же Хоскинс? Думаете, он позволит вам это сделать?

– Мы его не знаем. Вспомните, каким он был, когда только прибыл в ваш отель. Уверен, что он пленил вас не с первого взгляда.

– Не с первого, – согласился Осторе. – Но…

– Никаких «но», – покачал головой доктор Локвуд. – Я больше половины жизни работаю психотерапевтом, и я знаю, как нужно себя вести с такими, как этот Хоскинс.

– Патер! – снова вступила в разговор Гермина, но Осторе уже и так принял решение.

Он рассказал о звонке Эмбер Бейтс, рассказал о бегстве Томаса и о том, что Гвен поехала с шерифом, чтобы забрать своего брата.

– А о том, что происходило в отеле, пока здесь жил Бадди Хоскинс, вы можете рассказать? – попросил доктор Локвуд, но Осторе признался, что почти ничего не помнит.

– Мы нашли лабораторию. Шериф думала, что сможет определить, каким зельем опаивал нас Хоскинс, но экспертиза не показала никаких наркотиков. – Осторе задумался. В памяти всплыл еще ряд малозначимых деталей.

– Так вы были с Хоскинсом друзьями? – ничуть не удивился доктор. Осторе смутился, пожал плечами. – Это не ваша вина, – подбодрил его Локвуд.

Позже он попросил показать номер, где жил Бадди Хоскинс. Выбрав удобный момент, он отвел Джека в сторону и спросил, есть ли у него кто-нибудь знакомый в полиции.

– Я думал, мы поедем вдвоем, – растерянно сказал Джек.

– Хочешь, чтобы нас предали огню или похоронили заживо? – снисходительно улыбнулся доктор Локвуд. – Причем сделать это может сама Нэтти. Прости, но если поверить хотя бы половине того, что говорил Осторе, то именно это нас и ждет в Милвилле, если мы приедем туда вдвоем.

– Но…

– Я всего лишь хочу спасти людей. – Рука друга легла Джеку на плечо. – Мы спасем Нэтти. Но сделаем это правильно, без последствий. Ты понимаешь меня?

– Нет, но надеюсь, ты понимаешь, что делаешь, – сказал Джек.

Он вернулся в свою машину, убедился, что за ним никто не наблюдает, вставил ключ в замок зажигания и, услышав, как заурчал двигатель, вдавил педаль газа в пол.

«Делай то, что считаешь нужным, док, – думал Джек, лихо выруливая на дорогу. – А я буду делать то, что велит мне сердце».

На ближайшей заправке он залил полный бак бензина и выпил три чашки крепкого кофе, надеясь, что это даст ему сил не заснуть в дороге. Очередной звонок Локвуда Джек собирался отклонить, но решил, что если не ответить, то друг продолжит звонить каждую четверть часа всю дорогу.

– Могу я узнать, что ты делаешь? – спокойно спросил доктор.

– Думаю, ты знаешь, что я делаю, – сказал Джек, допивая первую чашку кофе.

– Ты только все испортишь, Джек.

– Если ты думаешь, что я буду сидеть и ждать, пока с моей женой происходит черт знает что, то ты сильно ошибаешься. И не пытайся использовать на мне свой психологический бред. Ничего не выйдет.

– Просто подумай.

– Уже подумал. – Джек допил вторую чашку кофе. – Осталась еще одна.

– Что?

– Еще одна чашка кофе. После я повешу трубку.

– Не делай этого.

– Я должен.

– Джек…

– Я позвоню тебе, когда доберусь до этого проклятого города, – пообещал Джек, вешая трубку. Он допил кофе, вернулся в машину.

«Вот теперь нужно спешить, – думал Джек, срываясь с места. – Локвуд, конечно, мой друг, но поступит он так, как считает нужным, – позвонит в полицию и отправится с ними в Милвилл». В последнем он не сомневался, лишь надеялся, что сможет добраться туда раньше. «Что если Локвуд окажется прав? Что если этот Хоскинс снова затуманил Нэтти рассудок? Она вооружена. Она может защищать его. А как поступят те, кого привезет с собой Локвуд? Верно, они убьют ее, если она попытается причинить им вред».

Джек прибавил скорость, чувствуя, как нарастают волнение, тревога, страх. Он не знал, как поступит сам, если Нэтти захочет убить его, лишь верил, что она не сможет нажать на курок. «Она вспомнит меня. Обязана вспомнить. Ведь у нас с ней так много общего». Воспоминания как-то невольно поплыли перед глазами. Фары рассекали ночь, как луч кинопроектора рассекает душную атмосферу кинотеатра, чтобы на белом полотне мог ожить фильм. Так же оживали и воспоминания. Реальность словно разделилась на ту, что была внутри Джека, и ту, что была снаружи. С одной стороны он вел машину, с другой снова проживал то, что давно осталось в прошлом.

Джек достал мобильный телефон, собираясь попробовать позвонить Нэтти. «Что если прежде она просто не могла ответить?» Он набрал ее номер, но ответом были только гудки, которые заставили его еще больше увеличить скорость.

Дорожное полотно начало сливаться. Свет от включенного навигатора отвлекал от дороги. Какое-то время Джек пытался не обращать на это внимание, затем снизил скорость. Ночь только начиналась, и впереди был долгий путь. «А что если Локвуд прав и у меня ничего не выйдет?» – закралась в сознание предательская мысль. Джеку невыносимо захотелось позвонить Тиффани, услышать ее голос, пожелать спокойной ночи. «Может быть, тогда страхи отступят, и удастся успокоиться?»

Джек достал телефон, но вместо дочери позвонил жене. Ответа не было, но он почему-то успокоился. Цель стала четкой и ясной. «Я должен вернуть Нэтти ради дочери, ради себя, ради самой Нэтти, потому что семья – это все мы, а не кто-то в отдельности. И неважно, сколько дней в году мы находимся вместе. Главное, что каждый из нас знает, что где-то есть родной человек, которому можно позвонить. Он никогда не бросит тебя, не оставит, разделит печали и радости…»

Джек снова начал прибавлять скорость, стараясь на этот раз держаться в пределах разумного. Он рассчитывал добраться в Милвилл к утру, но когда навигатор показал, что маршрут почти завершен, все еще была ночь. Даже небо не начало алеть, предвещая утро. Почти не начало…

Джек увидел далекое пульсирующее зарево над пустыней, свернул к обочине, остановился, вышел из машины.

– Что за… – он растерянно огляделся, словно боялся стать жертвой телевизионного розыгрыша. «Ничего. Никого». Зарево пьянило, подчиняло, звало. – Нэтти! – Джек тряхнул головой, заставляя себя вернуться в машину. «Я приехал сюда, чтобы забрать свою жену!» Он включил зажигание, лихо рванул с места, стараясь не смотреть, не думать о зареве.

«Знал ли Осторе об этом зареве? А если знал, то почему ничего не сказал? А Нэтти? Проезжала ли она здесь? Видела ли это?» Джек вдавил педаль тормоза в пол, разворачивая машину на дороге. Причина, которую он искал, чтобы взглянуть на призрачное зарево, нашлась – Нэтти. «Почему бы и нет?! Она может находиться там! Если я хочу узнать, что это, то почему бы и ей не захотеть?» Джек снизил скорость, уверяя себя, что если не найдет съезд с дороги, то развернется и поедет в город. Но это был самообман. Он знал, что съезд есть. Видел его, только отказывался признаться себе в этом. «Обязательно развернусь», – заверил себя Джек, но руки уже начала поворачивать руль.

Седан запрыгал по ухабистой дороге. Когда туман окутал машину, Джек остановился. Сердце бешено билось в груди. Фары разрезали молочную белизну, но дальше туман становился еще гуще.

– Что же это за место? – Джек вышел из машины. Где-то впереди, в слабом свете фар, мелькнул неясный образ. Или же просто тень? – Эй! – крикнул Джек. – Здесь кто-то есть? Нэтти? – ему не ответили, но он снова увидел мистический силуэт. Или не мистический? – Эй! Я просто хочу поговорить! – Джек сделал шаг вперед, вспоминая рассказ Осторе. – Мне нужна только моя жена. Нэтти Стибингс. Остальное меня не интересует. Отдайте мне ее, и я уйду!

Он прислушался. Ничего. Никого. Лишь блеклые тени в пелене тумана да слабое свечение. Воображение нарисовало полицейскую сирену. «А что если это машина Нэтти?» Джек осторожно шагнул в сторону свечения. Хрупкое, буквально бестелесное существо вынырнуло из тумана, зависло в воздухе, переливаясь желтыми, синими, красными цветами. Джек испуганно попятился. Еще одно существо появилось за его спиной, отрезав путь к машине. Джек выругался, замер, лихорадочно соображая, что ему делать. Существа приближались. Легкие, воздушные. Он не видел ни головы, ни туловища. Лишь жирная, светящаяся белым светом точка в центре, да прозрачные, словно ленты на свадебной фате, конечности.

Эти существа окружили Джека, замерли. Он посмотрел на свою машину. «Всего пара шагов. Нужно только…» Он осторожно вытянул вперед руку, пытаясь отодвинуть диковинное существо с пути. Прикосновение заставило существо вздрогнуть, замереть, даже воздушные конечности перестали медленно извиваться. Вместе с ним замер и Джек. Несколько секунд ничего не происходило, затем существо разделилось. Джек почувствовал, как в нос ударил сладкий цветочный запах.

– Да что же это… – мысли спутались.

Он попятился, прикоснулся спиной к еще одному парящему в воздухе существу, которое разделилось так же, как и первое. Цветочный запах усилился. «Не хватает только пчел!» – пронеслась в голове Джека далекая безумная мысль. Окруживший его строй диковинных существ принял двух новых собратьев. На мгновение в их плотных рядах образовалась брешь. Джек выскользнул в нее. «В машину. Срочно в машину и бежать отсюда!» Он снова заметил далекий силуэт, остановился. Теперь сомнений не было – он здесь не один.