Текст книги "41ый год. 3 часть (СИ)"

Автор книги: Виталий Егоренков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 3

15 сентября 21.00

Вася Алексеев преодолел лесное пространство от партизанской базы до железной дороги невероятно быстро: всего за два дня. Причём по пути он заранее почуял и обошёл все ловушки заготовленные немецкими егерями. Засады были хорошие добротные, другой бы в них попался, но не якут, выросший в тайге и понимавший лес куда лучше чем самые опытные фашистские ловчие.

Вася довольно быстро нашёл удобное место для охоты на железнодорожников: кусок леса подходил довольно близко к рельсам, немцы ещё не успели его вырубить. К тому же железная дорога здесь шла немного вверх и паровоз поневоле должен будет притормозить, двигаясь с солидным грузом на пригорок.

По размышлению Вася расположился за большим булыжником из следующих соображений: после выстрелов в железнодорожников наверняка всполошится охрана поезда. В лес в зеленку под партизанские пули они не побегут, не дураки, но прочешут максимально возможный сектор леса из пулемётов. И поверху и по низу, не жалея патронов, в надежде зацепить снайпера.

Поэтому сразу после пары– тройки выстрелов нужно будет хорошенько спрятаться и не отсвечивать. Здоровенный каменюка как раз и защитит от густого ливня пулемётных пуль.

Вася посидел с винтовкой, прикинул сектора обстрела, затем лёг поудобнее и стал ждать. Данным искусством он, потомственный охотник, владел в совершенстве. Нет ничего важнее в профессии снайпера чем умение ждать и сохранять максимально хладнокровное спокойствие.

В ожидании поезда Вася быстро перекусил, сбегал до кустов и когда вражеский состав наконец появился на горизонте, был в полной готовности.

Это был довольно старый ржавый паровоз с некоторым трудом тянувший восемь крытых вагонов и платформу с охраной посередине состава. С платформы торчал пулемёт стволом направленный на лесополосу. За пулемётом сидел фриц и настороженно смотрел на прилегающие к железной дороге берёзы и дубы. Красота белорусской природа немца совершенно не вдохновляла.

Окна и двери паровоза были открыты настежь, так как на улице погода была еще довольно тёплая, а внутри паровоза благодаря печке очень даже горячая.

Вася позволил себе негромко выругаться: с его точки немец-охранник был виден прекрасно, идеальная цель, а вот железнодорожники пока скрыты толстым лобовым стеклом паровоза. Если застрелить пулеметчика, то железнодорожники скорее всего упадут на пол кабины, и потом хрен их там достанешь. Значит, как бы не хотелось стрелять по гитлеровцу, придётся ждать пока в открытое окно поезда не будет виден машинист. Тогда и надо будет стрелять по нему. А фриц, что ж, ну пусть пока живёт. Раз уж он не приоритетная цель.

Когда поезд оказался в нужном ракурсе и в прицеле снайперской винтовки стал виден усатый здоровенный машинист с усталым красным лицом, снайпер не стал медлить, а выпустил сразу две пули в тело железнодорожника, так чтобы сильно ранить, но не убить, а третьим спустя секунду даже смог, кажется, зацепить кочегара в руку.

После чего Вася быстро и очень тщательно спрятался за валуном. Другой бы на его месте попробовал выцелить немецкого пулемётчика, но якут очень хорошо помнил наставления успевшего раньше возраста поседеть инструктора, прошедшего Испанию и финскую войну.

– Помните, товарищи, что существует два вида снайперов: героические и живые. Героям светлая память, а мы с вами будем учиться поражать противника и выживать при этом.

Самое главное, товарищи, зарубите себе на носу: снайпер не должен жадничать. Всегда выбирайте одну основную цель и одну запасную. Один или два выстрела без перерыва между, и залечь в укрытие, на час, на два, на сутки лежать и не отсвечивать, или наоборот, выстрелить и срочно менять лежку, если враг засёк вашу позицию.

Вася осознал на собственной шкуре, что не нужно жадничать в первый же день войны, когда он в азарте боя успел сделать почти два десятка результативных выстрелов, притормозив атаку немцев аж на два часа, а потом фрицы не пожалели почти сотню мин из нескольких минометов чтобы накрыть советского снайпера, засевшего в лесочке возле дороги, имеющей важное стратегическое значение.

Якуту повезло: взрыв мины только оглушил его, даже не ранив, а фрицы, взявшие его в плен не поняли, что он снайпер, так как его винтовка улетела в другую сторону и повисла высоко на дереве. Немцы ее так и не нашли.

Его потом долго расспрашивали про снайпера, но он только быстро лопотал по якутски, кланялся и преданно смотрел на фрицев, незаметно примечая наиболее уязвимые точки на их телах, когда его били сапогами.

Немцы решили, что снайпер успел убежать, и махнули рукой на бестолкового азиата, отправив его в лагерь, где Васю освободил товарищ Пухов, ставший легендой партизан.

Якут спрятался за камнем, и спустя секунду услышал отчаянные пулеметные очереди. Вскоре к ним присоединились винтовочные выстрелы и очередь из автомата. Пулемётчик выпустил за пару минут в сторону леса несколько коробок патронов. Десяток пуль свистнули над головой Васи, несколько ткнулось в камень, служивший ему надёжной защитой.

Снайпер выждал момент когда пулемёт замолчал (видимо, пулемётчик менял раскалённый ствол), шустро высунулся, поймал в прицеле фигуру немца колдовавшего над мг-34 и пристрелил его.

Поезд уходил в даль на восток, но Вася довольно неплохо видел в оптический прицел платформу с охраной. Немцы вслепую постреливали в сторону леса. Якут быстро снял ещё двоих врагов, пока уцелевшие не сообразили, что по ним работает снайпер и не легли под защиту стенок платформы, чтобы не служить красивыми удобными мишенями для чересчур меткого русского.

Вася подхватил винтовку, рюкзак и поспешил поменять дислокацию. Если у фрицев в поезде есть радиостанция, то скоро здесь будут немецкие егеря. Возможно с собачками, обученными брать след.

Вася прошелся так чтобы потенциальные охотники на снайпера притопали в болотце, аккуратно поставил по пути пару «но пассаран», по методике товарища Пухова, затем прошелся по ручью, посыпал по своим следам махорки, чтобы сбить следы ищейкам. В общем будет для немецких егерей возможность хорошо развлечься при поиске советского стрелка.

А Вася, пробегав запутанную дистанцию для возможных преследователей, отдохнул, перекусил сухпайком и собранными по пути лесными ягодами, затем двинулся на следующую точку, где можно было судя по карте сделать новую засаду на железнодорожников.

На этот раз не удалось найти большой камень, зато имелось высокое толстое дерево, вполне пригодное для защиты от пуль.

Якут, пользуясь моментом, опять перекусил, сходил в кустики и приготовился ждать свою следующую цель.

Рядом чирикали птички, светило солнышко, природа дышала жизнью, миром, гармонией.

Но спустя час всё изменилось: вдали загудел паровоз, везущий десяток вагонов и платформу с охраной, расположенную посередине состава. Здесь также окна паровоза были открыты, так как внутри было жарковато.

Вася увидел в прицеле винтовки, как машинист прикуривает от коробка спичек сигарету и нажал на курок, вбивая пулю в его тело, затем быстро спрятался за ствол дерева.

Немецкие очереди загрохотали спустя секунду, срезая, сбивая листву с деревьев. Пулеметчик, разумеется, не увидел, откуда стрелял снайпер, и садил длинными очередями вслепую, разрезая лесной массив свинцовыми линиями по секторам.

Вася сидел вжавшись в ствол огромного дуба и молился своим якутским духам, чтобы помогли и отвели вражеские пули. Хотя, он как его отец и дед, были православные, но религию предков Вася тоже не забывал. Лучше чем один бог, когда их несколько. Кто-нибудь обязательно да поможет.

Дуб защитил от нескольких пуль, а остальные пролетели мимо.

Когда фриц сделал паузу, меняя ствол на пулемете, Вася высунулся с винтовкой и угостил пулемётчика меткой пулей и заодно пристрелил его помощника.

Остальные немцы залегли на пол платформы, спасаясь за стальными стенками. Сообразили гады, что стреляет снайпер и лучше не отсвечивать, чтобы не пополнить список потерь доблестного Вермахта.

Вася опять рванул в глубь леса, опасаясь возможной погони.

Снова прошёл вдоль ручья, поплутал по болоту, кинул братьям меньшим махорки, оставил ещё один «нопассаран» и двинул на третью точку.

Там Вася переночевал, а с утра на свету едва не забраковал это место для засады. Лес был здесь плохонький, реденький, поверхность между деревьями ровная, хоть бегай, хоть пляши, хоть снайпера партизанского догоняй и вяжи.

Но тут издали послышался рев паровозного гудка, и Вася решил рискнуть. Особенно когда увидел помимо обычных вагонов на платформах четыре танка Т4, новеньких блестящих, только что с завода. Как раз такие на Востоке рвали наши оборонные рубежи. Этот состав следовало притормозить даже рискуя жизнью.

Выстрел снёс машиниста, пулеметчик с платформы сразу же открыл ответный огонь, а потом Вася почти мгновенно увидел почему чуйка настойчиво предупреждала его об опасности: два вагона открылись и оттуда прямо на ходу посыпались немецкие егеря с овчарками.

Снайпер выругался, выцелил и упокоил командира егерей белокурого красивого обер-лейтенанта, затем рванул в глубь леса во все лопатки.

Сзади донеслись крики, команды на немецком, выстрелы и злобный лай собак.

Пробежав сто метров, Вася в выросшей по пояс траве быстро оставил «нопассаран», спустя еще сотню ещё один сюрприз в подходящем для подобной подлянки месте. Это фрицев должно будет притормозить. Затем рванул дальше.

В своем костюме «лешего» он был малозаметен для постороннего наблюдателя, но только при сохранении полной неподвижности. При движении Вася был, конечно, виден, и вскоре немцы заметили его силуэт вдалеке. Пули из винтовок Маузер засвистели рядом с ним.

Он бежал, старясь качать маятник и оставлять большие толстые деревья за спиной, и некоторое время ему это удавалось, а потом какой-то бодрый бежавший как лось фриц зацепил первый «нопассаран», грянул громкий взрыв, послышались крики боли и ругань в адрес проклятых партизан.

Немцы, испуганные сработавшей западней, притормозили погоню и начали палить в него из всех стволов.

Пули стали лететь гораздо гуще, Вася резко упал на колени и на четвереньках шустро пополз дальше вглубь леса. Большинство немецких стрелков не видели его, стреляли вслепую на высоте в метр-полтора от земли.

Две пули ударили в его рюкзак, дырявя флягу внутри, и добавили ему скорости. Если бы сейчас проводился чемпионат мира по ползанью на коленях, то он побил бы все мыслимые и немыслимые рекорды скорости в подобном способе передвижения.

Спустя километр и десять минут, Вася поставил немцам ещё один «нопассаран», чтобы не расслаблялись, встал на ноги и снова побежал в сторону примеченного по пути ручья. Фрицы хоть и получили потери, но вряд ли так легко слезут со следа русского снайпера, будут гнать не спеша, методично, пока тот не устанет.

Правда они не знали, что Вася, считай, родился и вырос в лесу, и был способен передвигаться по нему едва ли не пару суток почти без отдыха. И вообще умеет делать ловушки и капканы на крупных зверей из подручных средств, когда гранаты для «нопасаран» заканчивались.

Но впереди их ждало несколько суток очень интересной погони и много сюрпризов от русского снайпера.

Они очень сильно успеют его возненавидеть и начнут бояться больше смерти, решат что преследуют злого духа, непонятным образом ставшего на сторону русских.

Глава 4

16 сентября 41 года 16.55

Группа Вахромеева выходила на цель очень сложным маршрутом. Чтобы ей избежать блокирующих партизан немецких отрядов другим партизанским подразделениям пришлось пошуметь-пострелять, изображая неумелый, но громкий прорыв из блокады. Партизаны, оттянув внимание фрицев на себя, отошли по заранее намеченным тропинкам, оставляя за собой мины и растяжки, чем быстро отбили всякое желание немцев двигаться вглубь лесных массивов.

Вахромеевцы вышли к железной дороге на четвёртые сутки, уставшие, голодные, но очень довольные тем что провели фрицев, устроивших блокаду для партизан.

Саперы, сержанты Кузнецов и Прохоров, поискали подходящее для подрыва железнодорожного полотна место, нашли склон неподалёку от большого густого куска леса, где было удобно спрятаться партизанам. Здесь вражеский поезд неизбежно должен был набрать скорость и после взрыва слететь с рельсов.

Ждать немецкого состава пришлось часа три, зато бойцы успели перекусить и даже немного обустроить свои огневые позиции за счет набранного в лесу валежника.

Двигающийся с запада паровоз тащил за собой аж двенадцать вагонов, платформу с охраной и пыхтел от натуги.

Как и предполагали саперы на спуске вниз состав немного разогнался, оглушительно бухнул взрыв, и паровоз спрыгнул с рельсов и бодро покатился к деревьям, таща за собой вагоны.

Охрана поезда от такого поворота событий остолбенела, из ступора её вывел приказ Вахромеева:

– Огонь. – И в них полетели меткие партизанские пули.

Кто из немцев успел, тот лёг сам, тех кому не повезло, уронил свинец.

– Стариков, Радионов, угостите уцелевших фрицев гранатами, только аккуратнее, не бегите как лоси на водопой, – скомандовал Вахромеев.

Два партизана короткими перебежками выскочили из леса, добежали до платформы и закинули туда пару гранат, добив таким образом уцелевших под обстрелом фрицев.

Машиниста и кочегара тоже без малейших колебаний пристрелили спустя несколько минут.

Пухов когда передавал приказ из Москвы кончать всех железнодорожников, перешедших на сторону врага, имел вид слегка смущённый. Как будто ему неприятно и даже стыдно озвучивать подобное людоедское распоряжение сверху. Он даже добавил, мол, выполнять на усмотрение Вахромеева, вдруг, лучше будет сохранить жизни путейцев в надежде на их дальнейшее сотрудничество с партизанами.

Только вот Вахромеев, как и подавляющее большинство его бойцов, промучившиеся в жёстких условиях плена не один месяц, относились к любым гражданам СССР, пошедшим служить гитлеровцам, без малейшего сочувствия.

Столько отличных товарищей предпочли в лагере сдохнуть от голода, побоев или вражеской пули, но не сломаться, не поддаться фашистам, а эти твари пошли служить врагу добровольно без какого-либо принуждения. Поэтому сержант без всяких внутренних сомнений отдал приказ, а его товарищи также спокойно и хладнокровно его исполнили.

После чего партизаны быстро принялись вскрывать вагоны и с большим интересом знакомиться с его содержимым.

Снаряды, патроны, сухпайки. Вторая и третья позиции очень заинтересовали партизан. Особенно в части еды.

Немцы везли сухпайки едва ли не на целый полк.

Вахромеев смотрел на продовольствие влюблённым и насквозь печальным взглядом, вспоминая наставления Пухова:

" Смотри, если возьмете слишком большой трофей, то у тебя первым делом возникнет очень большое искушение забрать его с собой и где-нибудь спрятать на будущее. И тут возникают сразу две проблемы: первая, с большим грузом вы потеряете скорость и станете лёгкой добычей для преследователей, вторая, если где-то спрячете трофей, то с большой долей вероятности немецкие егеря с собаками найдут этот схрон и вернут обратно для доставки солдатам Вермахта.

И не так страшно если вернётся продовольствие, как если обнаружат и отправят под Москву ящики с патронами или гранатами. Поэтому всё что нельзя нести с собой по лесу на собственном горбу в течение нескольких часов без отдыха безжалостно уничтожаем, чтобы не осталось врагу".

Вахромеев велел бойцам набрать пайки и патроны так чтобы можно было без проблем унести в рюкзаке, и ещё немного сверху для небольшого схрона на всякий случай. А всё остальное подорвать, чтобы с гарантией не поступило на фронт к фрицам.

Кузнецов и Прохоров начали колдовать с вагонами так чтобы меньшим количеством мин, подорвать весь состав, а заодно объясняли тонкости своёго опасного искусства сразу нескольким ученикам. Учитывая частую и внезапную смертность среди партизан, каждый лесной воин осваивал сразу несколько воинских специальностей, чтобы иметь возможность хоть как-то заменить вышедшего из строя товарища.

Остальные партизаны занимались упаковкой тех трофеев, которые решено было взять с собой, быстро сытно перекусывали, благо еды было вокруг более чем достаточно.

Замкомандира, он же завхоз партизанского взвода, хозяйственный хохол Петранчук орлиный взором следил, чтобы бойцы не набрали всякой фигни вместо полезных вещей.

– Долгих, ты куда столько жратвы нагрузил? А воевать чем будешь?

А ты, Пузырев, куда так много патронов хапнул, чего потом лопать будешь?

Пузырев, неулыбчивый молчун, неожиданно выдал:

– С Долгих махнусь, товарищ сержант, я ему коробку патронов, он мне взамен несколько пачек галет.

Завхоз засмеялся и согласился:

– Ну если так, то можно. Чашкин, а ты куда столько сигарет положил?

– След от собачек табачком посыплем, наш Вася якут говорил, что это самый лучший способ скинуть погоню со следу, – бодро ответил тот. – Ну и скурим немного сами, очень курить хочется.

– Очень плохая привычка для партизан, Чашкин, – вмешался строгий Вахромеев. – В лесу за несколько километров и видно и запах слышен. Ладно если сам подставишься и погибнешь, а если товарищей своих погубишь?

– Брошу курить, товарищ командир, обязательно брошу. – клятвенно пообещал Чашкин и шустро стал сгружать пачки с сигаретами из своего сидора.

– Куда? – сердито всплеснул руками Вахромеев. – От собачек след сбить – табачок покрошить очень правильная мысль. Грузи обратно. Патронами и жратвой тебя Долгих с Пузыревым обеспечат.

Загрузившись трофеями, партизаны в лес отходили быстро без промедлений, позади остались только саперы готовить вагоны к подрыву и их ученики, учившиеся сложной науке и заодно охранявшие ценных специалистов от залётных фрицев.

Уже далеко в лесу когда сзади загрохотали взрывы партизаны почти хором прокричали:

– За наших товарищей, погибших в плену, тех кто не дожил.

Эту традицию ввел Вахромеев.

У каждого бойца его партизанского взвода там в концентрационных лагерях остались замученные насмерть, расстрелянные озверевшими вертухаями друзья. Мысль отомстить за них фашистским оккупантам согревала и мотивировала партизан диверсионного отряда.

Вахромеев скомандовал заход подальше в лес в болота, по пути бойцы ставили растяжки, сыпали табак для немецких овчарок, чтобы затруднить егерям возможное преследование. Отдыхали и кушали партизаны только ближе к ночи, когда двигаться дальше не было никакой возможности. Ни сил не осталось, ни видимости куда ставить ногу.

Спали по очереди на случай погони.

Едва рассвело, встали, позавтракали и двинули дальше на запад к новой точке для следующей диверсии.

Еще на базе, ставя боевую задачу, Пухов попросил Вахромеева глянуть одним глазом на железнодорожный мост и подумать о его возможном подрыве. Но без фанатизма. Так как охрана у подобного стратегического объекта у фрицев должна быть соответствующая.

И если она окажется действительно очень сильной, то ни в коем случае не рисковать и не соваться к мосту. Потому что бить врага надо наверняка и с минимальным риском. По возможности.

К мосту Вахромеев взял саперов Кузнецова, Прохорова и своего зама Петранчука. Остальным бойцам было велено отдыхать и перекусывать, пока есть такая оказия.

Некоторое время диверсанты по очереди смотрели в бинокль на мост с пригорка, считали охрану, разглядывали с жадным интересом два бронеавтомобиля по обе стороны реки, пытаясь угадать марку, с уважением поизучали четыре высоких добротных пулемётные вышки,

В итоге вокруг моста оказалось под две роты хорошо вооруженных фрицев, внимательно оглядывающих окрестности и пара десятков наших военнопленных неторопливо рубивших лес вокруг моста и вдоль железной дороги.

– Может быть ночью попробуем? – спросил Кузнецов, но как-то без энтузиазма.

– Ночью на вышках прожектора включают. – ответил Петранчук и огорчённо покачал головой. – Шансов мало. А у нас как, совсем жёсткий приказ на этот мост: умри, но взорви, товарищ командир?

Вахромеев усмехнулся:

– Приказ жёсткий, но не совсем. Москва велит взорвать мост, но наш непосредственный командир товарищ Пухов этот приказ детализировал и конкретизировал. Наша задача состоит в том чтобы парализовать движение фрицев на этой железной дороге. А как это сделать мы сами на месте должны решать.

Получится взорвать мост – крутим дырки под ордена, не получится – пускаем под откос составы там где нет немецкой охраны. Главное не героически погибнуть, а как можно дольше терзать коммуникации противника.

Бойцы согласно замотали головами. Первая самая яркая ненависть после плена была уже удовлетворена убитыми фашистами, взорванными поездами, но оставалась ещё холодная тихая спокойная ненависть, которая требовала сохранять голову, беречь свою жизнь, потому что мертвый партизан фрица уже не убьёт, за погибших товарищей не отомстит.

– Тогда двигаем назад и на север, там речка мельчает, появится возможность перейти её вброд. Обойдём этот мост и устроим фрицам фейерверк западнее, выберем цель погуще, да пожирнее. – решил Вахромеев.

Они вернулись к остальным партизанам, быстро поели и пошли искать брод через реку.

– Надо будет у речки на отдых встать, товарищ командир, с ночёвкой. Я, пока бойцы спят, рыбки наловлю на утро. – сказал по пути Петранчук.

– Чем? – подивился Вахромеев. – Руками?

– Я у наших ребят из хозвзвода снасть сменял на четыре пачки сигарет, – похвастался зам. – Там дедок из евреев с золотыми руками, десятка три или четыре уже смастерил. Я подумал, что нам может пригодиться в походе. Мало ли как будет со жратвой, а озер и речек в Белоруссии немало.

– Молодец, Петранчук, попробуй, с утра ушицу самое то похлебать. – Вахромеев поощеряюще похлопал украинца по плечу. – А то эти сухпайки уже в горло не лезут.

– Скажи мне кто в лагере, что еда в рот не полезет, я бы тому нос разбил, если не хуже, – печально усмехнулся Петранчук. – А ведь мы уже почти отъелись от того лагерного голода, командир.

– От голода наверное я тоже уже избавился, а вот погибшие там товарищи мне будут до конца жизни сниться. – сказал Вахромеев глухо.

Петранчук мрачно закивал головой:

– Мне тоже.

Место для ночёвки выбрали рядом с рекой, и рыбку половить, и вода под боком, помыться-постираться пока есть оказия, а то враг скоро от одного запаха партизан за версту замертво падать будет.

Петранчук за час поймал двух окуней на кусочки немецких галет, а потом пришёл Вахромеев с Кузнецовым и погнали его спать:

– Топай отдыхать, Макар, Кузнецов тебя за удочкой сменит, а потом и я приду половлю. Завтра будет тяжёлый день, если не выспишься, никто тебя на руках носить не собирается, не барышня. А будешь медлить, спать на ходу и отставать, то всех нас подведёшь.

Петранчук спорить не стал, отдал снасть Кузнецову и пошёл к стоянке отряда. После активного дня на ногах действительно очень сильно хотелось спать.