Текст книги "41ый год. 3 часть (СИ)"

Автор книги: Виталий Егоренков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 29

– Значит будем выжигать по четыре дырки в двух рельсах, а шпалы выкапывать, чтобы немцы не могли быстро ремонтировать железнодорожное полотно. – резюмировал Ветрук. – Что-то ещё нужно обсудить?

Командиры подумали, затем почти хором стали просить продукты, зимние вещи, боеприпасы, опытных инструкторов-саперов и снайперов.

Представитель ставки в отчаянии схватился за голову:

– У вас ведь есть опытный снайпер Вася Алексеев.

– Он один, и так обучает народ в несколько потоков. – ответил я. – Его на всех не хватает.

– Тогда его лучших учеников двигайте в инструкторы, – бодро предложил Ветрук.

– Как снайперы они ещё могут туда-сюда поработать, а вот учить им пока рановато. – отрицательно покачал головой я. – годик-другой повоюют на дистанции, тогда смогут начать учить на основе собственного опыта. Если доживут.

– Как будто у вашего Алексеева есть годы боевого опыта, – скептически усмехнулся представитель ставки.

– Вася потомственный охотник. Стрелять стал учиться едва ли не раньше чем ходить. В лесу он не гость, а хозяин, потому что живёт там с малолетства. Поэтому в стрельбе и в маскировке он большой мастер. Городским и даже сельским товарищам такой опыт нужно годами приобретать.

Ветрук досадливо замахал руками:

– Значит учеников в бой, а Васю исключительно на учёбу, берегите его как зеницу ока, ни в какие боевые задания не отправлять, пока сотню-другую опытных стрелков не обучит. А других инструкторов у меня нету и в ближайшее время вряд ли появятся. Снайпера и сапёры нужны на фронте на всех участках как воздух. Их везде не хватает, хорошие опытные инструкторы на вес золота. Я каждый раз запрашиваю и каждый раз Москва мне отвечает: очнись, дорогой, партизанское движение, конечно, дело очень важное, для страны и победы, но Москву отстоять сейчас важнее.

Пообещали скоро прислать двух опытных сапёров вместе с большим количеством взрывчатки. Очень Москва надеется, что мы бодрее начнем взрывать железную дорогу и мешать немцам питать свои войска на фронте. Теплых вещей и продуктов будут присылать по возможности.

После окончания совещания Ветрук попросил меня отойти с ним в сторонку пошептаться.

– Москва настоятельно просит ускориться в операции по устранению Кубе. – сказал он тихо, но настойчиво.

– Ищем к нему подходы через минских подпольщиков. – я пожал плечами. – Но пока сложно. Очень хорошо этого гадёныша охраняют. А рисковать целой сетью подполья ради неверного шанса устранить этого урода считаю слишком расточительно. Минские товарищи довольно успешно совершают диверсии на ближайших к ним железнодорожных путях.

Если гестапо их накроет, то снабжение группы армии «Центр» под Москвой в определённой степени улучшится. Говоря вашими словами: ситуация в Белоруссии важна, но битва под Москвой сейчас гораздо важнее. Вы уж определитесь: или Кубе или поезда под откос.

Ветрук задумался, затем закивал головой:

– Согласен. Устранение гауляйтера политически очень важно, но нарушение немецких коммуникаций важнее. В конечном итоге судьба войны сейчас решается на фронте под Москвой. И многое зависит от того насколько сильно мы сможем нарушить питание наступающих немецких войск.

– Кстати, да, товарищи как дела на фронте? – спросил Торопов небольшого партизанского отряда, не имевшего прямой связи с Большой землёй. Несколько командиров, имевших схожие проблемы, его поддержали.

Ветрук с важным видом почесал подбородок и стал излагать вести, полученные из Москвы.

Немцы рвались к столице нашей родины изо всех сил, но героизм защитников ( и погода) практически остановили их наступление. Становилось ясно, что в осенней распутице гитлеровские войска выдохлись, танковые клинья застревали в грязи русских дорог.

Немцы надеялись что предстоящий мороз скует дороги и позволит им ускориться. Они все ещё поднимали тосты: «За Рождество в Москве». Это они ещё не знали какие суровые российские морозы их ждут впереди. Такие сильные, что скуют не только дороги, но и немецкую технику, не приспособленную к работе в глубоком минусе.

По сравнению с эталонной историей в этой реальности фрицы запаздывали с наступлением примерно на полторы недели.

К тому же удалось с моей скромной помощью в определённой степени уменьшить наши потери в Вяземском котле.

Для этого нам с Пылаевым пришлось придумать очередную операцию для легендирования информации для Ставки.

Ранее от некого лейтенанта мы якобы получили информацию про будущую блокаду Ленинграда, и это позволило верховному командованию вывезти из колыбели революции дополнительно около двухсот тысяч иждивенцев по сравнению с эталонной историей.

По переданной карте, якобы найденной в сбитом самолёте, удалось хотя бы частично избежать катастрофы под Киевом.

Возник вопрос: как объяснить информацию про будущий котёл под Вязьмой? Опять пленный, испустивший дух сразу после исповеди? Или карта опять так удачно подвернувшаяся командиру Пухову?

– Комиссар, нужны свежие идеи. – попросил я помощи. Мне ничего не приходило в голову.

Пылаев затребовал кофе с коньяком, получил требуемое, затем начал рассуждать:

– Если расскажем про пленного или опять пришлём карту, то в Ставке могут начать задаваться вопросами относительно слишком большого везения отряда Пухова на стратегическую информацию. И из-за неспособности сохранять пленных, дающих столь важные сведения. Поэтому нужно придумать что-то новое.

А что если разговор слегка перебравших в ресторане немецких высокопоставленных командиров? Они сидели над картой, делали пометки, разговаривали по немецки, пили шнапс?

Девушка-официантка носила им напитки, краем глаза посмотрела на карту, что-то запомнила, что-то услышала. Дату наступления, направления главного удара. Без каких-то подробностей. Девушка-официантка знает немецкий, дружит с минским подпольем. Рассказала своему связному, тот передал информацию срочно по цепочке нам.

Я задумался. Начало и основное направление удара в операции «Тайфун» по захвату Москвы наши отцы командиры проспали. Впрочем, в 1941 году для советского командования это была обычная ситуация.

В результате под Вязьмой наши войска оказались в котле, откуда выбралось не так уж много солдат, и дорога на Москву оказалась практически открытой. Другое дело что немцы сами выдохлись к тому времени.

Если наши хоть как-то прикроют основные направления немецкого удара, то начало битвы за Москву окажется для советских войск менее трагичным.

– Звучит как история из низкосортного бульварного романа, – я покачал головой. – Но даже от такой чуши в Москве не смогут отмахнуться просто так и должны будут на всякий случай сделать хоть какие-то приготовления. Минные поля То есть совсем не проспят.

– Если есть более правдоподобные предложения, то излагайте, товарищ Пухов. – слегка обиделся Пылаев. – Генералы и высокопоставленные военные мимо наших партизанских баз без огромной охраны не ездят, а мелких чинов в планы командования не посвящают.

А вот в хорошем ресторане в Минске немецкие военачальники вполне могли встретиться после совещания, посидеть, обсудить грядущую компанию, притащить с собой карту чтобы ещё раз перепроверить свои замыслы.

На официантку генералы ноль внимания, она как мебель, только ходит и подносы таскает. По немецки девушка согласно легенде практически не говорит, чего её опасаться? Поэтому она хороший источник информации, так как на самом деле немецкий знает очень хорошо.

Ходит девушка, носит закуски и выпивку, а сама глазами карту фотографирует, запоминает информацию. Слушает разговоры и опять таки запоминает. В результате прислала нам схему и с десяток предложений в качестве пояснений к схеме.

Я задумался. План казался авантюрой. Но вполне правдоподобной.

– Хорошо, давайте подготовим ваш вариант как основной, – решил я. – если что-то придумаем другое, то просто переделаем.

Но я продолжал сомневаться.

В качестве консультантов на следующий день мы пригласили Приходько и Вахромеева, тоже немного посвящённых в мои сверхспособности.

Предложенный коньяк и бутерброды с колбасой они выкушали с удовольствием, проблему выслушали внимательно и после некоторого обсуждения одобрили план Пылаева.

– Товарищ командир, – сказал мне Вахромеев, – в жизни чаще всего так информацию для разведки и добывается. Из еле уловимых обрывков. Так чтобы появилась возможность правильно скопировать карту со стратегическими планами противника это ненаучная фантастика или хуже того дезинформация.

А вот краем глаза что-то увидеть, услышать, запомнить и передать информацию для размышления это классика. Если интересно моё мнение, то отдаю свой голос за предложение товарища Пылаева.

– Разумеется, интересно, Вахромеев, – хмыкнул я, – иначе зачем бы рассказывал и просил совета. Глупость с умным начальственным видом совершить я могу и без заслушивания чужих мнений. Я начальник, ты дурак, так у нас в стране со временем Рюрика сложилось. И никакие революции этот факт пока, к сожалению, не изменили.

– Я бы ещё поменьше фактов оставил в донесении, – отозвался задумчивый Приходько. – А то лично у меня складывается ощущение, что девушка не урывками слушала разговор немцев, а участвовала в обсуждении и даже помогала рисовать стрелки на картах, пила с генералами на брудершафт.

Я вычеркнул несколько фактов из проекта донесения комиссара в центр, оставив только дату и направление основного удара, плюс мысль, что немцы попытаются создать иллюзию главного наступления в другом месте, чтобы обмануть наше командование.

В моем варианте истории у них это неплохо получилось, наши отцы командиры почти всё проспали, и наши войска попали в очередной котёл.

Сейчас же была надежда, что история пойдёт чуть в лучшем направлении.

Мы вышли из командирского блиндажа на свежий воздух. Было уже ощутимо прохладно.

– Как у нас подготовка к зиме проходит? – спросил я Приходько.

Тот болезненно скривился, как будто я полоснул бритвой по живому.

– Тотальный дефицит по всему что только можно. Ватники, шерстяные пальто, тулупы хорошо если на каждого третьего есть. Бойцы носят их по очереди, когда выходят на боевые операции или на хозработы. Одни работают или сражаются, а другие спят и греются. Боюсь заносят до дыр скоро. Сделали несколько одежек как вы советовали, дырка в середине теплого одеяла, по примеру мексиканских товарищей. Пончо, кажется, так вы называли это одеяние.

Для нашего климата так себе идея, у нас не солнечно, но лучше чем ничего. Для хозработ в принципе годится. Если дрова рубить или землю копать, то стоять некогда и замёрзнуть пока не получается. Пончо в этом случае выручает. А вот в дозоре в нем, да еще ночью уже холодно.

Я вопросительно посмотрел на Пылаева.

– Прошу почти каждый день. – ответил тот, от возбуждения размахивая руками как итальянец. – Но в стране сейчас дефицит всего чего только можно. Хорошо ещё что когда привозили диверсантов и саперов по разведшколе обратными рейсами часть наших женщин с мелкими детьми вывезли. Хоть на зиму меньше едоков будет.

– А что у нас по продуктам и боеприпасам?– спросил я опять у Приходько.

Тот осторожно улыбнулся:

– По продуктам с трудом, но должны продержаться до весны. Особенно если хоть что-то с Большой земли будут присылать. Много рыбы засолили и засушили, грибов тоже достаточно засушено, через товарища Жана закупили определённый запас муки и колбасы долгого хранения, нашей советской тушёнки, доставшейся немцам как трофеи.

По патронам тоже достаточно неплохо, а вот взрывчатки не хватает. Мы ведь сейчас в основном мешаем немцам контролировать и эксплуатировать основные железнодорожные магистрали. А там работают чаще всего снайперы и сапёры. Взрывчатки уходит много, а пули расходуются довольно экономно.

Приходько был прав.

После начала наступления на Москву, немцы вывели из Белоруссии большую часть сил, отправив их к столице в качестве свежих резервов. Они справедливо решили, что главное для них сейчас это встретить Рождество в Москве, а на оккупированной территории достаточно контролировать основные населённые пункты и основные дороги для бесперебойного снабжения фронта.

У нас в Беларуси образовались достаточно большие территории, свободные от фрицев.

Некоторые наши товарищи по партизанскому движению гордо приписывали эти достижения на свой счёт, но в реальности у немцев просто не было достаточно сил для контроля над периферийными селами, деревнями и даже небольшими городами.

Где-то в соседних районах даже восстанавливали советскую власть, вешали красные флаги над сельсоветами, а фашистских приспешников рядышком на виселицах.

Я как мог отговаривал своих соседей от участия в подобных мероприятиях. Пользы фронту от этого ноль, только собственное эго тешить, изображать имитацию бурной деятельности, да и внимание фрицев привлекать.

В 1942 году они найдут силы и разгромят большинство таких партизанских республик.

Лучше сосредоточиться на действительно важной цели – основные дороги и железнодорожные пути, по которым двигались на фронт припасы и пополнение. Каждый удачный удар по ним приносил для достижения победы куда больше пользы чем тысяча развешенных на деревьях старост и полицаев.

Глава 30

Лаврентий Павлович входил в кабинет вождя в приподнятом настроении: его протеже Пухов прислал очередную очень важную разведывательную информацию, способную помочь нашим войскам на фронте: дата и направление главного удара немцев в их готовящемся наступлении на Москву.

За ним шел Поскребышев, который по его просьбе нес на подносе несколько бутербродов с сёмгой, два чёрных кофе, бокалы под коньяк и бутылку «Арарата».

– Лаврэнтий, ты когда это успел завербовать Александра Николаевича? – усмехнулся в усы хозяин кабинета.

– Товарищ Берия попросил принести перекусить и выпить, товарищ Сталин, а вы с утра ничего не ели, – спокойно отозвался Поскребышев. – Прикажете унести?

– Да нэт, шучу, конечно, ставь на стол, – благодушно махнул рукой вождь. – Навэрное, у Лаврэнтия новость хорошая, есть что отмэтить, поэтому зачем тебя гонять туда-сюда? Да и проголодался я в самом деле. Спасибо.

Когда секретарь, разложив еду и напитке на столе, вышел, Сталин цапнул с подноса бутерброд с рыбой, сказал: «Слушаю, Лаврэнтий» и с аппетитом вгрызся в свежий хлеб и вкусную сёмгу.

– Пришла шифровка от партизана Пухова. Связанное с ним Минское подполье передаёт информацию о дате и направлении основного удара немцев в будущем наступлении на Москву.

Вождь неторопливо дожевал закуску, запил её кофе, затем велел:

– Интересно девки пляшут. Покажи на карте.

Берия показал пальцем и назвал дату.

– Очень интересно и главное неожиданно. – прокомментировал вождь и разжёг свою трубку. – Мы ведь ждём главный удар совсем в другом месте, вдоль трассы М-1, на участке Смоленск – Ярцево – Вязьма. Там и создали основные центры обороны, даже притащили морские 130-миллиметровые орудия. Но немцы мастера дезинформаций и наведения тумана. Каким образом была получена информация?

– Официантка случайно услышала от немецких генералов в миском ресторане. По словам Пухова немцы не знают о её хорошем знании языка. – осторожно ответил Лаврентий Павлович.

– Значит вероятность дезинформации очень высокая, – задумчиво сказал вождь, погладив усы, – с другой стороны Пухов очень сильно нас выручил с Ленинградом и под Киевом. Благодаря полученным от него сведениям мы успели вывезти до 400 тысяч иждивенцев и несколько важных заводов из колыбели революции до начала немецкой блокады города, а из киевского котла вырвалось более чем триста тысяч солдат с оружием и техникой.

И в самом деле, есть немалая вероятность, что немцы в курсе, что мы очень хорошо прикрыли Волоколамское шоссе и в очередной попытаются обмануть наших военных. Как там те твои мобильные группы, которые так хорошо притормозили немцев на Украине?

Лаврентий Павлович нахмурился и тяжело вздохнул:

– Почти все погибли смертью храбрых, выполняя приказ, товарищ Сталин. Но из оставшихся я организовал несколько новых отрядов, доукомплектовал свежим пополнением. Очень уж хорошо они себя проявили на Украине, решил что пригодятся. Немцы все время нас опережают по скорости. Надо это как-то компенсировать.

– Награди посмертно погибших, а тех кто уцелел кидай под Вязьму. Пусть срочно готовят минные поля чтобы остановить немцев. Если, конечно, немцы там нанесут удар. Но лучше перебдеть, чем опять считать потери.

Берия снял свои очки и аккуратно протёр линзы платочком:

– Если там будет основной удар немцев, то несколько мобильных групп сапёров большой роли не сыграют, Коба. Чтобы они реально что-то успели сделать, нужно им временно переподчинить всех военных кто там находится. Иначе мои саперы будут там пахать в три смены, а вояки лежать в своих окопах, водку жрать и… херы пинать.

Иосиф Виссарионович пыхнул трубкой, усмехнулся в усы, затем кивнул:

– Хорошо, будет нужный приказ. А херы пинать это нормальная человеческая природа, Лаврэнтий, наверное неистребимая даже при коммунизме. Мы бы с тобой тоже пинали, но у нас война, нам некогда.

– У них тоже война, – проворчал товарищ Берия, – и они на передке. Их лентяйство приводит к их же гибели.

– А наше к их гибели, – вождь выпустил изо рта колечко дыма. – Гораздо легче отвечать только за самого себя, а не за миллионы людей. Особенно когда идёт война, крайне неудачная война.

В глазах стального человека на секунду промелькнули горечь и страх, и вина перед всеми погибшими, но этот момент был слишком мимолётным.

Лаврентий Павлович предпочёл сделать вид что ничего не произошло.

– Я пошлю лучших людей, Коба. За оставшиеся несколько дней они там превратят всю местность в непроходимые редуты, или сдохнут. Но с тебя приказ и… лучше сам позвони, пожалуйста, командующему фронта, чтобы жалом не водил. У нас слишком гордые генералы. У Гитлера они умные, а у нас гордые…

– Других генералов у нас нэт, Лаврэнтий, – пыхнул трубкой вождь. – Им еще учиться и учиться как завещал Владимир Ильич. – Сталин показал трубкой на портрет Ленина над своим столом. – Только очень дорого нам обходится эта их наука, дампало джагло.

После сумасшедших вояжей на Украине, в которых он уцелев лишь чудом, Петру Найденову присвоили звание майора НКВД, наградили орденом Красной звёзды и дали команду набрать мобильный отряд вроде того, с которым он тормозил наступление немецких танков, но побольше, численностью в пять десятков бойцов, на восьми грузовиках.

Ему в подчинение было передано десяток сапёров, несколько снайперов (правда не сильно опытных), дюжина пулеметов и даже два зенитных ДШК с зенитчиками на случай если мобильную группу будут выслеживать с неба немецкие штурмовики.

Из старого состава группы, к сожалению, погибли сапер Иванов и водитель Марченко, зато уцелел вместе с трофейным пулемётом мг-34 боец Трунов, а красноармеец Петров, получивший ещё одну рану и орден, уехал лечиться в госпиталь.

Кроме того Найденову выдали приказ, дающий возможность временно переподчинять себе любые воинские части и командиров вплоть до генералов.

Разумеется, военным это не понравилось.

Полковник Зубров командир полка 13ой армии Брянского фронта, усталый, замотанный, не бритый, не скрывал своего недовольства, читая письменные полномочия Найдёнова:

– Очень странные формулировки, товарищ майор. Что за временное подчинение в пределах компетенции? И вообще говорите прямо: зачем вас прислали? Шпионов искать? Диверсантов ловить?

Майор НКВД спокойно пожал плечами:

– Помочь вам укрепить оборону. Есть информация о возможном наступлении на вашем участке крупной танковой группировки немцев через три дня.

Глаза Зуброва изумленно расширились:

– Танки? Здесь у меня? Сколько?

– До сотни танков. Или больше. Точно неизвестно.

– Тогда нам трындец. – выдохнул полковник.

– Не всё так однозначно, товарищ полковник, у нас уже есть хороший опыт борьбы с танками с помощью минных полей. – покачал головой Найденов. – У меня с собой десять опытных сапёров и большой запас противотанковых мин.

Те направления что не удастся заминировать, перекроем противотанковыми рвами. Для этого и нужны ваши орлы, товарищ полковник. Много рук и много лопат.

– У меня после месяца боев состав полка менее половины от штатного. – кисло сказал Зубров. – Если всех бойцов кинуть на рытьё рвов, то за трое суток, они умаются вусмерть и фрицы нас потом голыми руками возьмут.

Найденов задумчиво почесал подбородок. Звучало разумно.

– Буду привлекать побатальонно. Первые сутки работаем на участке первого и второго батальона, вторые сутки на участке третьего, затем доделываем и закрываем слабые места.

Половину суток ваши красноармейцы будут копать, другую половину отдыхать и отсыпаться.

Полковник перестал хмуриться:

– Тогда нормально. Ещё вопрос: у нас боекомплект меньше всяких норм. Для прикрытия второстепенного направления худо-бедно сгодится, а вот если вы правы и сюда фрицы попрут как на праздник, то мы быстро сдуемся, как проколотый шарик. – полковник слегка помялся прежде чем спросить, – у вас в НКВД снабжение идёт из других источников. Можно ли по вашей линии нам патронов и снарядов подкинуть?

Найденов потер виски:

– Я запрошу, но ничего не обещаю. Нас затарили с небольшим запасом, частично поделюсь. На ваш полк несколько ящиков с пулями и гранатами это, конечно, капля в море, но хоть что-то.

– С миру по нитке нищему кафтан,– улыбнулся командир полка. – Чаю будете? Или чего покрепче?

– Чаю, – попросил майор, – чего покрепче вечером лучше, перед сном по глоточку.

– Ваня, тащи чай, печенье и две кружки, – крикнул Зубров своему адъютанту.

Спустя какой-то час правый фланг и центр второй линии обороны полка начал превращаться в большую стройку.

Все солдаты, включая командиров, кроме дежурных и часовых, взяли в руки лопаты и тачки и принялись под руководством сапёров выкапывать противотанковые рвы.

При чём работали за первой линией обороны так чтобы противник не мог разглядеть приготовления из биноклей.

Большинство рвов копали очень хитрым образом, чтобы экипажи танка могли их обнаружить, только рухнув в него передом или влетев гусеницей вплоть до переворачивания.

Работали до полного изнеможения, до потери сознания, зато к вечеру позиции первого и второго батальонов стали для танков противника труднопроходимыми.

На следующий день в полк приехал на нескольких машинах порученец командующего фронта подполковник Кладышев, штабной офицер в красивой новой форме, как будто вокруг не война, а парад победы.

Найденов забеспокоился о возможной ругани и терках с помощником командующего, но оказалось, что тот напротив привёз в полк дефицитные снаряды к пушкам и несколько сапёров в помощь с запасом мин и взрывчатки.

Свою любезность Кладышев пояснил со усмешкой:

– Генералу позвонил сам главнокомандующий и настоятельно попросил оказать вам всемерную поддержку.

К тому же, командующий фронтом в курсе кто притормозил танковые клещи Гудериана под Ромнами и позволил вырваться из котла очень многим нашим бойцам. Просил передать благодарность за помощь товарищам. Сейчас вам тоже предстоит обломать зубы этому немецкому полководцу. Сможете?

– Куда нам деваться? За нами Москва, отступать уже некуда, – хмуро отозвался Найденов. Твердых обещаний из суеверий он давать не хотел. Тем более что там под Ромнами свою задачу выполнить полностью так и не удалось. Клятый Гудериан всякий раз находил обходные пути, пусть и теряя драгоценное время.

Полковник козырнул на прощание и укатил на штабной эмке (ГАЗ-М1), а майор НКВД подозвал к себе вновь прибывших сапёров и показал им на карте точки, которые нужно срочно перекрыть минными полями.

Начало наступления Хайнцу Гудериану категорически не нравилось. Вместо того чтобы быстро взломать оборону 13 армии Брянского фронта, выйти в тыл и перерезать коммуникации советских войск, его танки плотно увязли на минных полях и противотанковых рвах русских.

Команды сапёров отстреливались русскими снайперами, а асы Люфтваффе натыкались на довольно сильный зенитный огонь противника. Операция «Тайфун» двигалась со скрипом, как плохо смазанная телега.

Пришлось подтягивать артиллерию в точки прорыва и долго методично размалывать оборону противника. О быстром стремительном наступлении танков в этом случае нужно было забыть.

Но Гудериан не стал бы тем самым Быстрым Хайнцем, Хайнцем Ураганом, если бы не умел учитывать изменяющуюся обстановку и молниеносно менять планы.

Если противник неожиданно для разведки приготовил мощную оборону, то глупо об неё долбиться, расшибая себе лоб. Во французской компании немцы просто обошли линию Мажино, и очень дорогой защитный пояс не помог лягушатникам.

Здесь следовало поступить так же.

Гудериан отправил несколько разведывательных групп, одну из которых возглавил лично, и на три десятка километров левее нашёл слабую точку в обороне русских в стыке позиций двух советских армий. Там не было ни минных полей, ни противотанковых рвов, даже приличной противотанковой артиллерии и той не было.

В этот раз оборону русских прорвать удалось легко, а затем спустя пару часов и десяток километров возникли новые проблемы. Опять минное поле по пути следования танков. Как на Украине под Ромнами, где мобильные команды русских сапёров затормозили его панцерваффе на несколько дней, что позволило немалой части русских выскользнуть из котла.

Только на этот раз было ещё хуже. Сейчас каждое минное поле прикрывал русский снайпер. Пусть неопытный, смертник, но прежде чем удавалось его найти и уничтожить, он успевал вывести из строя нескольких сапёров, и тогда процесс разминирования сильно затягивался.

Эти задержки давали русским возможность перебросить войска, организовывать оборону на новых позициях, что приводило в свою очередь к новым задержкам и потерям.

Первоначальный план окружить и разбить русских под Вязьмой шел коту под хвост.