Текст книги "41ый год. 3 часть (СИ)"

Автор книги: Виталий Егоренков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

41ый год. 3 часть

Глава 1

6 сентября 1941 г. 21.00

Я наблюдал за отступлением немцев, немного жалея, что не получится заставить их оставить нам артиллерию и миномёты в качестве трофеев.

Возможно я мог бы воплотиться где-нибудь в неожиданном месте и попробовать им помешать, только вот отступали они крайне настороженно. Солдаты смотрели по сторонам, крепко держали оружие в руках, готовые стрелять по любой цели. К тому же, мне не хотелось сейчас жадничать: помог партизанам выжить – уже хорошо.

Я вернулся к крайне удивлённым бойцам сводного отряда.

К тем немногим кому повезло выжить под жёстким обстрелом: большинство из них было ранено, в пыли, в земле.

– Товарищ майор, – спросил усатый сержант Чубаров, из донских казаков, – а куда немцы пропали?

– Немцы устрашённые нашей храбростью и стойкостью бежали, побросав знамена, артиллерию и обоз с продуктами и маркитантками. – ответил я ему шуткой.

Чубаров немного скривился:

– Продукты нам не помешали бы. – Затем подумал и добавил с усмешкой. – Хотя я бы и от женской ласки не отказался. Особенно если маркитантка окажется не сильно потасканной. – и погладил свои красивые ухоженные усы.

– Победим фрицев и все красавицы будут твои, Чубаров, – пообещал я. – А пока нам нужно собрать оставшихся в живых товарищей и уцелевшее оружие.

К сожалению, с уцелевшими партизанами все оказалось не очень хорошо: почти каждый поймал или осколок или пулю. Из двухсот партизан в живых осталось около сотни, а совсем целых без единой царапины меньше двух десятков. Раненых способных передвигаться самостоятельно меньше половины, а тяжелых на грани смерти красноармейцев едва ли не три десятка.

Таким способом немцы и побеждали нас в 41 ом году: натыкаясь на крепкий узел обороны, подтягивали артиллерию, миномётчиков и долбали пока никого способных продолжать сопротивление не останется. Берегли своих солдат, не меняя их жизни на сохранность боеприпасов.

– Чубаров, – сказал я усатому, после того как мы сложили тяжело раненых и уцелевшее под обстрелом оружие рядышком, не слабо умаявшись на этом занятии. – Есть задача: раненых и оружие дотащить до наших баз. Желательно не потеряв большую часть по пути. Нужна помощь, и идеи…

Казак погладил свои усы (неосознанная привычка во время глубокого раздумья), посмотрел вокруг, затем ответил:

– Товарищ майор, вон те три машины, что фрицы бросили: они на ходу или у них водители закончились?

Действительно, что это я как мешком ударенный: три «Опель блиц» с разбитыми лобовыми стеклами стояли скатившись с дороги в кювете. На вид вроде бы целые.

Почему же фрицы при отступлении их бросили? Я откатил в памяти момент отхода немцев. По команде офицера к ним поползло несколько солдат, но каждого из них сразила меткая пуля. Или случайно, или это наши снайперы страховали нам транспорт для отправки домой. Чуть позже выяснилось что это действительно ученики Васи Алексеева постарались. Перед нашим отъездом они присоединились к нам, а пока неслышимые и невидимые контролировали пространство вокруг.

Я расспросил уцелевших партизан об их мирных специальностях, нашёл трех бойцов, способных сесть за руль автомобиля. Грузовик в условиях 41ого года если и отличался по управлению от трактора, то только в сторону большей лёгкости в эксплуатации и вождении.

С помощью других бойцов Опели удалось завезти и вытащить из кювета, подогнать к нашим тяжёлым раненым. После загрузки больных тяжёлых и средней тяжести, а также оружия и боеприпасов опытным путём выяснилось, что места для здоровых и легко раненых почти не осталось.

Пришлось нам топать пешком за медленно едущими грузовиками. Два часа ножками, один час на машине отдых. Получалось вполне себе быстро, через шесть часов мы даже догнали наших товарищей сопровождающих женщин и детей богоизбранного народа до лесных укрытий.

Партизаны очень сильно удивились, увидев нас живыми и относительно здоровыми.

Они то опасались что их вот-вот догонят немцы, которые должны были согласно нормальной военной логике довольно быстро уничтожить нас, а мы неожиданно выстояли и даже приехали на трофейных машинах. Пусть и в сильно поредевшем составе.

В это время я, оставив оперативное командование на сержанте Чубарове, спокойно и вдумчиво размышлял над идеей Голоса закончить свой вояж в этой реальности и свалить обратно домой. К мягкой кровати, тёплому душу, четырёхслойной туалетной бумаге, к вкусному пиву и обильным ланчам из соседнего кафе.

– Голос, а что я могу сохранить для своего мира из этого? Помимо бонуса. – спросил я с большим интересом.

– Энергии хватит примерно на двадцать-двадцать пять жизней и на сто-сто двадцать вопросов. Почему-то с новыми воплощениями здесь легче, а там легче с информацией. – ответил мне помощник Архитекторов реальности.

– И чем мне заниматься в своём мире? – спросил я с некоторым сарказмом. – Пить пиво и спокойно проживать целых двадцать жизней, одну за другой?

– А почему бы нет, разумный? До нашей встречи вы были обычным, очень спокойным человеком, не влезающим в чужие дела и неприятности. Вы ценили комфорт и гармонию. Почему бы не понаслаждаться этим, тем более что вы это более чем заслужили. Или если станет скучно, то попробовать побороться с преступностью, как там эти ваши супергерои Бетмен, Супермен.

Я представил себя в ярком трико или костюме с ушками Микки Мауса и рассмеялся.

– Можно, например, зачистить ваш город от торговцев наркотиками, хотя бы тяжёлыми. Энергии на это хватит.

А здесь я всерьёз задумался.

– Насколько сильно моё исчезновение ударит по партизанскому движению?

– Нужно считать, – Голос ответил не сразу. – Но и тут есть варианты: в истории твоей реальности были такие авторитетные командиры как Ковпак, Линьков. Согласно их мемуарам практически весь 41 год они месяцами бестолку таскались по лесам, ища людей, оружие и возможности для сопротивления немцам. Можно их найти, поддержать, помочь встать на ноги уже сейчас, а не в 42 году. Тогда твоё исчезновение не будет иметь такого сильного негативного эффекта для партизанского движения. Если ты не будешь разбрасываться жизнями зря, то к моменту возвращения в свой мир сможешь сохранить немалую часть энергии.

– Звучит как очень хороший план, – одобрил я.

До леса мы добрались без особых приключений, а вот при распределении женщин и детей по отрядам возник немалый кипиш: у евреев оказались очень сложные запутанные родственные и дружеские связи, которые плохо делились на разные базы.

Шум и гам стоял такой, что наверное даже в Минске было слышно.

На секунду даже возник соблазн отселить их всех в отдельный лагерь. Вроде бы подобные существовали в лесах в моей реальности. В них евреи прятались от СС и полицаев.

Но проблема была в том что партизаны сейчас очень сильно беспокоили немцев. Германское командование выделяло каждый день и каждую ночь десятки самолётов для облетов и бомбардировок лесных и болотистых местностей в надежде накрыть наши базы.

Мы уже неплохо научились маскировке и обустройству ложных баз, а вот гражданские в лесу первым делом разведут костры чтобы отпугнуть мошек и приготовить горячую пищу, и тем самым обозначат для Люфтваффе отличную цель.

Поэтому прежде чем давать им возможность отделяться, нужно заставить их пожить месяц-другой с нами чтобы они выучили все необходимые премудрости для выживания в лесу. А там уж если захотят жить отдельно то и хрен с ними.

Я громким голосом перебил гам и шум и приказал делиться исключительно по родственным связям:

– Друзей вы среди партизан найдёте, а молодые девушки возможно и мужей.

После чего возникла новая проблема: большинство еврейских дам захотела распределиться в наш с Прибытько отряд, поближе к главному партизану Пухову.

Пришлось мне опять повышать голос и методом тыка отобрать свою сотню беженцев.

Идти до базы пришлось самым кривым и долгим, зато самым безопасным маршрутом, потому что вести женщин и детей между минами сомнительная идея.

Вновь прибывшие имели очень хороший аппетит, и по прибытии серьёзно опустошили наши припасы.

Пришлось их сразу погнать на сбор грибов-ягод в сопровождении нескольких партизан, которые следили чтобы сборщики не выходили за пределы безопасных зон и заодно объясняли какие лесные плоды стоит есть и брать с собой, а что лучше оставить местных зверям или фашистам.

Все-таки в последнее время мы довольно густо вокруг баз устанавливали мины, как подарочки для немецких егерей, настолько густо, что пару раз сами партизаны из новых с дуру на них подрывались. Но жесткие меры безопасности мы все равно не снижали: дураков не жалко, жалко если из-за дураков, которых пожалеем, враг сможет прорваться на базу и тогда погибнут хорошие люди.

В мой отряд вместе со своими родственниками затесалась Роза Марковна, мгновенно занявшая главное место на партизанской кухне. «Я, деточки, все-таки двадцать лет в горкомовской столовой проработала». Её бодрый голос постоянно перекликался с нашим главным снабженцем Поликарпенко.

Они постоянно спорили из-за продуктов, что стоит приготовить на сегодня, а что необходимо приберечь на чёрный день, но в одном они сразу же соглашались с друг другом – из запасов доставать минимум, сохранять максимум. Потому что зима близко. Партизаны их за глаза прозвали: «жмотская парочка».

Кроме грибов женщины собирали полынь, ромашку и пижму, настои и отвары из этих растений неплохо отгоняли мошкару, а ромашку заготавливали ещё и в медицинских целях. Эти цветочки были практически панацеей при правильном использовании.

Ещё один хороший способ борьбы с насекомыми был для нас к сожалению не доступен: дым хорошо гнал эту мерзость, но был слишком заметным для немецких лётчиков. А почти бездымный костер, тщательно укрытый от неба, на котором наши повара днём готовили суп, комарам не был помехой.

Партизаны с большим удовольствием прихлёбывали из мисок вкусный суп, где плавало немного тушёнки (нужно экономить), зато плескалась наваристая куча свежесобранных грибов.

Прежде чем бросать в котёл все собранное женщинами и детьми богоизбранного народа очень тщательно проверяли опытные лесники, так как пара непонятных грибов вполне могли отправить на тот свет весь наш партизанский отряд. Лесники выбросили три четверти собранного к большому разочарованию новичков, после чего устроили для нашего еврейского пополнения очень подробное обучение грибной грамоте. При чем в нашем случае, главный принцип грибника: не уверен не бери, был заменён на " тащи с собой – опытные товарищи разберутся ".

В условиях нехватки продовольствия лучше притащить десять подозрительных, из которых восемь ядовитых и два съедобных гриба, чем оставить их все в лесу. Тащи всё, ядовитое товарищи выберут и выкинут.

Гражданские были очень рады, что они смогли сразу начать почти полностью себя обеспечивать. Жаль что с окончанием грибно-ягодного сезона эта возможность пропадёт почти полностью. Да и с приходом зимы возникнет необходимость в тёплых зимних вещах.

А у нас к этому даже опытные партизаны только-только начали готовиться к снежной холодной поре. Да и то не во всех отрядах. Это хозяйственный Прибытько сменял на воинскую амуницию у крестьян десяток тулупов, а многие партизаны до зимы дожить как будто и не планируют. Или на Большую землю надеются? Или на трофеи?

Так это зря. Немцы сами не планируют воевать зимой. По плану «Барбаросса» они должны взять Москву до декабря, а значит зачем им теплая одежда? Поэтому будут замерзать насмерть зимой в России истинные арийцы, кутаясь в лёгкие шинели.

Нам потребуется тёплая одежда в большом количестве, теплые землянки и очень хороший запас дров, чтобы не помереть от холода в эту зиму.

Глава 2

13 сентября 21.00

Вахромеев немного отъелся и со стороны выглядел образцовым партизаном: лохматым, бородатым с папиросой в зубах и немецким МП-38 на груди.

И пусть «заклепочники» будут ворчать, что у немцев эти автоматы были редкими, чуть ли на вес золота, но какой правильный партизан без Шмайссера, особенно если нет ППШ под рукой.

– Товарищ Вахромеев, несмотря на все наши усилия Ставка требует от нас всё больших подвигов для помощи нашим товарищам на фронте. Смотрите, – показал ему на карте, – здесь вот железка, которую мы уже несколько раз подрывали, но фрицы каждый раз её упорно восстанавливают. По ней снова нескончаемым потоком пошли эшелоны с техникой, вооружением и подкреплением на Восток, а следовательно наступление группы армий «Центр», затормозившееся в том числе благодаря нашей успешной деятельности, опять ускорилось, а наши войска снова отступают, неся большие потери.

Ставка предлагает подорвать эти два моста, чтобы надолго вывести из строя железную дорогу, но есть сведения, что фрицы на охрану каждого моста отрядили минимум по две роты отборных вояк. В общем подрыв мостов, как мне кажется, малореальная и слишком опасная задача, но в Москве сидят люди с большими чинами и таким же самомнением, а мы тут на месте людишки маленькие, поэтому берем под козырёк и машем, а сами будем подрывать железку здесь, здесь и здесь, желательно вместе с немецкими составами.

Мосты конечно тоже посмотри по возможности. Но без особого энтузиазма. Если риски будут слишком большие, то просто рвёте железку в нескольких местах, а потом стараетесь уничтожить железнодорожников, которые будут восстанавливать пути. Но главное, Вахромеев, не геройствовать, людей беречь, не погибать. Задача стоит положить всех фрицев, а самому с бойцами вернуться назад живыми и здоровыми. Приказ ясен?

– Так точно, товарищ майор. – Вахромеев козырнул с довольным видом. После освобождения из плена сержант рвался в бой. Иногда даже сильнее чем это было нужно для дела.

– Есть ещё одна новость, товарищ Вахромеев, на этот раз хорошая: за предыдущий успешный рейд с подрывом состава и освобождением товарищей из плена Ставка решила присвоить тебе очередное звание старший сержант и наградить орденом боевого красного знамени. Кроме того прислали ещё десяток медалей для награждения наиболее отличившихся бойцов твоего отряда. Попроси их собраться на площадке возле столовой. Устроим торжественную церемонию.

– Первая новость тоже хорошая, товарищ майор, – зло усмехнулся Вахромеев. – Я и мои бойцы готовы бить врага везде где мы его встретим. Готовы недоедать и недосыпать, но отомстить за горячее гостеприимство в плену, но главное за наших товарищей, которые сами уже не смогут расплатиться с фрицами.

– Я у Прибытько пару бутылок коньяка выпрошу чтобы отметить звание, награды и помянуть погибших. – предложил я.

Глаза Вахромеева, казалось навсегда застывшие в ледяной ярости и ненависти к врагу, немного смягчились:

– Это хорошее предложение, товарищ майор. Помянуть товарищей нужно. Мы, конечно, атеисты, но говорят, в Индии тамошние товарищи, угнетаемые британскими буржуями, верят в переселение душ. Если это так, то надеюсь, что у всех наших красноармейцев, замученных в плену, будет хорошее посмертие и хорошая новая жизнь во искупление лютой смерти.

– Хороший тост, повтори его пожалуйста когда обмоем награды, – попросил я. – Сам о подобном часто думаю.

Когда Вахромеев отошёл собирать своих бойцов на процедуру награждения, я обратился ко скромно стоящему в сторонке Васе Алексееву:

– Тебе, дружище, тоже есть задание. Руководство в Москве настолько обеспокоено движением фрицев по железной дороге, что передало секретный приказ уничтожать всех железнодорожников, которые сотрудничают с немцами: машинистов, кочегаров, путевых обходчиков. При чём акцентирую внимание на слове: уничтожать. Никаких ранений, никакого гуманизма. Здесь в Беларуси не должно остаться живых железнодорожников, работающих на фрицев.

– Негуманно, товарищ командир, – Вася расстроено покачал головой. – Многих же фрицы заставляют под угрозой расстрела работать. Многие семейные, сами не успели эвакуироваться на восток и семьи не вывезли.

– Мне самому этот приказ жутко не нравится, – я сердито скривился. – Но фрицы прут к Москве и Киеву. Нужно их остановить любой ценой.

– Есть остановить любой ценой. – Алексеев козырнул. Однако по лицу снайпера было видно, что ему категорически не нравится приказ убивать гражданских. Тем более тех кого вероятно заставили сотрудничать с немцами.

– Ладно, – сказал я. Мне этот приказ тоже не нравился. – Если будет более целесообразно сильно ранить, а не убивать, то можно ограничиться ранением. Ты прав, это наши советские люди, которых мы по долгу службы обязаны защищать.

Вася посветлел лицом.

– Ну и ещё одна новость, Ставка и тебе присвоила внеочередное воинское звание. Подтягивайся на праздник, тяпнем и за твоё здоровье.

– Служу Советскому Союзу, товарищ майор, – ответил довольный якут.

Под награждение товарищей даже Поликарпенко и Роза Марковна решили немного подзадушить свою жабу и накрыть партизанам праздничную поляну. Откуда-то появились бутерброды с очень приличной на вид, запах и главное вкус колбасой.

Все-таки у нас слишком много сражений, тяжёлой изматывающей работы, усилий, ранений и гибели лучших людей. Нужны хотя бы иногда небольшие праздники, чтобы люди верили в то что светлое будущее все-таки наступит, могли отдыхать душой.

Мы вместе с Прибытько и комиссаром Пылаевым торжественно вручили ордена и медали отличившимся, жали руки, крепко от души обнимали, а награждённые с горящими глазами говорили громко и от чистого сердца:

" Служу Советскому Союзу ".

Комиссар произнес яркую речь о неминуемой победе советского народа над немецко-фашистской гадиной. Кстати, к чести Пламенева он всегда очень чётко ловил настроение и отклик слушателей на свои слова. И когда бойцы были усталые после боя или работы, не в настроении, комиссар не злоупотреблял длинными казёнными фразами про главенство партии и марксизм– ленинизм-сталинизм, предпочитая говорить простыми понятными словами про Родину, про родных и близких, которых нужно защитить от тварей.

– Товарищи, мы не жалея себя бьёмся за нашу Родину с лютым врагом, и наша Родина в лице партии правительства сегодня показала, что ценит наши усилия, что мы действительно приносим очень большую пользу нашей стране, нашему народу. Наших товарищей отметили и наградили, те из нас кто не получил награду сегодня, уверен непременно получит её завтра или на следующей неделе или через месяц. Предлагаю порадоваться за наших товарищей и выпить за их здоровье.

Мы позвенели посудой: кто бокалами, а кто простыми кружками (правильной посуды под коньяк нашлось только для очень немногих, впрочем народ в нынешнее время неизбалованный, поэтому хлебал французский коньяк из чего придётся и очень даже радовался жизни).

Я слышал как партизаны тихо обсуждали качества импортного напитка:

– Неплохо идёт, зараза, не водка, конечно, но тоже ничего.

– Да ни хрена ты, Михалыч, не понимаешь, тёмный ты человек, коньяк нужно не залпом хлестать, как водку, а пить небольшими глотками чтобы прочувствовать вкус и запах. Смотри как надо.

Я с интересом присмотрелся кто это у нас тут такой продвинутый. Оказалось это Новицкий Миша, студент из Москвы, призванный в армию как раз перед самым началом войны.

Следующий тост поднял уже я за ушедших навечно:

– Давайте за тех кто не дожил до победы. Без их подвига, героизма, храбрости, силы воли мы бы уже проиграли эту войну. Только благодаря их жертвам мы продолжаем сражаться. Я предлагаю почтить их память, надеюсь, что мы после нашей победы сможем увековечить их имена и наш народ будет помнить их вечно.

Я, конечно, знал как будет в будущем моего мира. Триумфальные шествия ветеранов СС в Прибалтике, суды там же над ветеранами Красной армии, культ Бандеры на Украине, который главным образом прославился резнёй мирного польского населения. Но здесь, эта реальность, если верить Голосу уже стала иной по сравнению с моим эталонным миром. Может быть здесь они смогут избежать такого кошмарного сценария.

Надо помочь сохранить как можно больше хороших людей, потому что на войне, как пел Владимир Семёнович Высоцкий, выживают «умеренные люди середины». А СССР это ведь страна героев. Когда герои закончились, с ними и страна рухнула. И если СССР прикажет долго жить, то возможно развод бывших советских республик будет гораздо более разумным и цивилизованным.

После алкоголя, фуршета и торжественной раздачи наград наш штатный гармонист красноармеец Сидоров, успевший покорить сердца всех женщин нашего отряда, достал свою гармонь и стал играть и петь Катюшу:

– Расцветали яблони и груши

Поплыли туманы за рекой…

Партизаны стали подпевать, текст этой народной песни знали все наизусть.

Сидоров исполнил «Любимый город», ещё несколько песен, в том числе «Окоп ты мой холодный », которую я внедрил в это время ( прости меня пожалуйста Булат Окуджава), а потом стал громко упрашивать меня спеть какую-нибудь новую песню. Потому что больно уж хорошая песня про красноармейца.

Партизаны дружно его поддержали. Что я мог на это сделать? Только тяжело вздохнуть, ограбить гениального Михаила Матусовского и спеть «С чего начинается Родина». Сидоров с третьей попытки поймал правильную мелодию, сочиненную Вениамином Баснером в моей реальности.

Наверное, не очень правильно было грабить этих талантливых людей, но больно уж песни у них хорошие, очень нужные как раз здесь и сейчас в сорок первом году, чтобы помочь выжить в огненном аду войны. А когда эти авторы появятся и повзрослеют в этой реальности, то наверняка смогут сочинить ещё более лучшие и гениальные песни, так как талант-то у них останется.

Я вместе с Сидоровым исполнял эту песню раз семь на бис, пока в конец не охрип, настолько она понравилась всем партизанам. Когда у меня сел голос, Сидоров записал текст песни на выпрошенный у Поликарпенко лист бумаги. Бумага у нас была в жёстком дефиците.

В конце вечера, когда связки у меня немножко отдохнули, народ начал просить меня спеть песню про любовь. Народ, разумеется, в лице его прекрасных представительниц. Я вяло отбрыкивался, затем под прицелом десятков красивых глаз сдался и вместе с Сидоровым исполнил «Любовь похожую на сон».

– Я в глаза твои как в зеркало смотрюсь,

Отраженье потерять свое боюсь.

Опять же огромное прости авторам этого шедевра.

Женщинам песня очень понравилась. Мне правда сначала пришла на ум совсем другая, может быть даже более подходящая под эту эпоху «Мой милый, если б не было войны». Но решил её не вспоминать, так как это слишком уж грустная песня. Многие бойцы ещё живы, и есть надежда что будут жить. А в этой песне столько грусти, тоски и безысходности, что…

Лучше её во время войны не петь. И вообще вспоминать только лидерам государств в момент когда очень хочется начать новую войну. К сожалению, для сильных мира сего простые люди это всего лишь юниты, пешки на больших шахматных досках, те необходимые ресурсы для достижения великих целей. Сильно далеки они от простого народа.