Текст книги "Vic. Если ты позволишь (СИ)"
Автор книги: Вирсавия Вайс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)
Глава 4
Дом был погружен во тьму, дорога к нему заняла полчаса. Этого хватило для того, чтобы тело успокоилось.
То, что нет собаки, было понятно ещё днём, поэтому, не теряя времени, Вик быстро встал на скамейку и одним движением перемахнул через забор. Пройдя вдоль стены, он безошибочно вычислил её окно с задёрнутыми премилыми розовыми занавесками, украшенными рюшами.
Лёгким движением он отжал внутренний замок и тихо открыл створки.
– Статья 139 УК РФ, – тихо под нос буркнул Вик, подтягиваясь на руках и ставя ногу на подоконник. – От штрафа до ареста на три месяца. Ну что ж, в случае чего, хоть будет что вспомнить, – хмыкнул он.
Секунда, и он уже в её спальне. Удар под дых бейсбольной битой произвёл бы куда менее разрушительный эффект, чем то, что предстало перед его взором.
Лялька спала под тонкой простынёй, которая уже сбилась ногами до середины бёдер. На ней были только тоненькие белые трусики. Высокая полная грудь с задорно торчащими сосками спряталась под рукой, которую она положила под голову. Ротик слегка приоткрыт. Полумесяцы ресниц отбрасывали тени на её щёчки. Лунный свет заливал комнату, придавая всему этому ощущение нереальности. Он сел на корточки рядом с нею и пальцем отвёл пряди с её лица. Она улыбнулась во сне и дёрнула плечом, её грудь колыхнулась, отправив Вика в нокаут.
Он подул на тяжелые розовые полушария, от чего соски сжались, превратившись в камушки. Облизнул большой палец, слегка коснулся влажной подушечкой возбуждённого пика. Лялька застонала и рукой стала искать простыню. Вик медленно оттянул её вниз, не давая пальцам девушки зацепит тонкий сатин.
Она вздохнула и развернулась к стене. Перед его глазами во всей своей красе нарисовались два аппетитных Лялькиных полупопия. Вик сглотнул. В штанах начиналась «Буря в пустыне». Пульсация крови ощущалась даже в ушах. Его мозг начинал плавиться от желания погрузиться в неё, отыметь, как только ему хочется, во всех позах, куда только можно, начиная от маленькой щелочки между нежных губок и заканчивая её ртом.
Пальцем, очень осторожно, он проник за резинку её трусиков и провёл костяшками по ягодичкам, слегка оттягивая резинку. Лялька опять застонала. Вик медленно выдохнул. Его обострённое обоняние уловило запах её желания: нежный, тонкий, чуть солоноватый, с лёгкой кислинкой. На кончике языка появилось ощущение, словно он уже нырнул им между её нежных розовых складочек и добрался до её сокровенного узелочка. Вытащив палец из-под резинки трусиков, Вик провёл им по ластовице между её бёдер, чувствуя выступившую и пропитавшую ткань влагу. Лялька заворочилась, её рука поползла вниз, между бёдер, и она пальцами коснулась его руки, лежащей на её промежности. Девушка застонала и повернулась на спину, раздвинув ноги. Щёки её раскраснелись, ротик открыт, дыхание вырывается толчками. Пальцами она водила между складочками, закрытыми от его жадных глаз тонкой мокрой тканью. Он не мог поверить тому, что он видит. Она ласкала себя неумело, во сне, и при этом ещё и краснела.
Вик почувствовал первые сокращения в штанах, выругался про себя, понимая, что только что кончил. Кончил оттого, что просто смотрел на неё. Кончил, как подросток в пубертате.
Терпеть больше не было сил. Либо он сейчас её отымеет, жадно, до боли, врываясь в неё тараном, либо сдохнет от сперматоксикоза.
В голове шумело набатом. Он встал, быстрыми резкими движениями разделся, кинув одежду на подоконник. Бросил на тумбоку две пачки презервативов, и лег рядом с нею.
Кровать прогнулась под тяжестью его тела. Подушечками пальцев Вик провёл по её груди, поднимаясь к ключице, провёл, чуть касаясь, по её пухлым губам, после чего его рука начала путешествие вниз, к её трусикам. Подцепив их пальцем, он осторожно потянул их вниз, открывая депилированный лобок.
Рука проникла под ткань и легла на уже влажные складочки, поглаживая их, разжигая огонь желания. Приподнявшись на локте, он наклонился к самому её уху и, прикусывая мочку, прошептал:
– Малая, открой глазки. Я хочу видеть, как ты зажмуришься от удовольствия, когда войду в тебя и начну вколачиваться со все дури.
Одним движением он стянул с неё до конца трусики и навис над ней.
Лялька открыла глаза. Вик увидел в них ужас. За доли секунды он успел зажать рот рукой, прежде чем она закричала.
– Тссс! – зашипел он. – Мы же не хотим разбудить маму, малыха.
Его губы терзали мочку её уха. Лялька подняла бёдра, попробовав его скинуть, отчего головка его бойца упёрлась в её лоно, слегка в него погрузившись.
– Даже так, Ляля? – хмыкнул Вик, опуская вторую руку вниз, погружая палец в её влажный жар. – Не стоит торопиться, я никуда не денусь. Поверь, у нас достаточно времени до утра, чтобы наскакаться до кровавых мозолей. Я буду тебя иметь не останавливаясь.
Она вытянула из-под него руки и упёрлась ему в грудь, отталкивая его, скидывая с себя. Вик почувствовал, как её начинает трясти. Она пыталась укусить его ладонь. Из её глаз потекли слёзы. Он ощутил их вкус на своём языке.
– Не стоит, зайка, – прошептал он. – Тебе понравится. Ещё ни одна баба не сказала, что я оставляю своих тёлок неудовлетворёнными.
Он опустил голову и впился ртом в её сосок, покусывая его, перекатывая между зубами, оттягивая, посасывая, как младенец, ударяя по твердому кончику языком. Она заметалась под ним.
– Сейчас, малая.
Вик достал из неё палец, поднял руку к её лицу.
– Смотри, какая ты влажная, ты уже течёшь, как хочешь меня. Сладкая, бля.
Он открыл рот и облизнул пальцы, застонав от удовольствия.
– Хочешь попробывать себя?
Его рука опять спустилась вниз, пальцы скользили туда и обратно, пока не остановились на тугом узелке у самого входа.
– Да. сука, вот он. Иди сюда.
Он сжал его, чуть крутанув. Лялька вгнулась дугой. Её зрачки расширились. Первые сильные волны оргазма накрыли её. Внутренние мышцы стали ритмично сжиматься. Вик почувствовал, как внутри неё стало жарко и туго. Она обхватила его пальцы плотным кольцом. её сок потек по бедрам, капая с его руки.
– Да, киска, ты голодная. Сейчас я тебю накормлю. Я оттрахаю тебя так, что ты забудешь всех, кто был до меня, я наполню тебя до краёв.
Она замерла.
Вик поднял голову и посмотрел на неё. Девушка отвернулась к стене и лежала, закрыв глаза, из под ресниц текли слёзы.
– Ляля?
Она повернула голову.
– Орать не будешь?
Она отрицательно махнула головой.
Вик осторожно убрал руку с её рта.
Лялька молчала. Просто смотрела на него.
Он провел рукой по её лицу. Накрыл её губы своими обветренными губами, проник языком в сладость её рта и нежно ласкал нёбо, сплетаясь с её языком. Вик продолжал пальцами проникать в неё, чувствуя, как влаги становится больше, слыша тихие хлюпающие звуки. Ещё чуть-чуть.
– Сука, не могу больше! Обхвати меня ногами! Ляля!
Тишина, ни одного движения.
– Блядь!
Он резко закинул её ноги за спину и стал протискиваться в узкую щелочку. Она тихо закричала, горько и надрывно.
Вик замер. Его начало трясти. Дрожь крупными волнами прокатывалась по его напряженному телу. Пот капал с носа, подбородка, падая солеными каплями на её грудь и губы. Черты лица заострились, Вик оскалился.
– Сука! – выругался он сквозь зубы. – Этого ни хера не может быть! Блядь! Сколько тебе лет? Сколько лет, твою мать?
– Двадцать три. – тихо прошептала она сквозь слезы.
Глава 5 Лялька
– Ненормальный!
Я ходила из угла в угол, до сих пор не веря в то, что это произошло со мной.
Рука горела до сих пор, то ли от прикосновения к его огромному члену, то ли от… Нет, всё-таки от прикосновения. Я села на кровать.
Конечно, тут не поспоришь, нахал красив, как Люцифер в день низвержения с небес.
Я вспомнила, как меня прошибло током от одного его взгляда. Горячая волна спустилась вниз, и я почувствовала, как трусы сразу намокли. Ох! Я никогда себя так не чувствовала. Оттого, что он находился рядом, грудь стала тяжелая, соски сжались до боли. А когда он подошел ко мне сзади и прикоснулся к моей пятой точке своим горячим естеством, я в полной мере ощутила его мощную пульсацию и силу его желания. Всю дорогу, сидя за его спиной, ловила себя на мысли, что мне хочется опустить руки вниз и ещё раз почувствовать его сильные толчки.
– Оооо!
Я упала на спину и закрыла глаза, прижав к груди плющевого медвежонка. Провела пальцами по губам, вспоминая его поцелуй. Меня никогда ещё так не целовали. Ложь! Меня вообще никогда не целовали! Ни так, ни как! Поцелуй в четырнадцать лет я не считаю. Это был клевок в губы влюбленного и отвергнутого парня, который отомстил так, что с тех самых пор мужчины, как класс, перестали для меня существовать.
Память сразу перенесла меня на девять лет назад.
* * *
– Эй, Мята! Ты в курсе, что Макс от тебя тащится, как мышь по стекловате?
Тарасов подскочил сзади и дернул меня за волосы, стаскивая плавательную шапочку.
– Пошёл на хрен, Тарас! Я сняла резиновый тапок и запульнула ему в спину, наслаждаясь шлепком резины по голой спине.
– Совсем охренела! Завтра соревы, а у меня пятно на спине! Мне одной и пяти не хватает до первого разряда, если я из-за тебя время не возьму, утоплю, суку!
– Затрахаешься догонять!– хмыкнула я.
Свой первый я получила ещё зимой. А Тарас, как ни пыжился, не мог отбить полторы секунды.
– Иди ты на хер, ведьма!
Он сплюнул и ушел в раздевалку.
Я надела брошенный тапок и наклонилась, заправляя выскочившую резинку.
– Мята, ты куда после трени?
Голос Макса Лютого окутал меня теплым покрывалом. Самый красивый парень, старше меня на три года. КМСМК, приглашенный в сборную страны. О-о-о! Мечта любой девчонки. Плечи – косая сажень, на лопатках тату в виде ангела с расправленными крыльями. Попа, как грецкий орех. Моя подростковая фантазия в живом виде. В дневнике по плаванию на последней странице пятым пунктом планов на будущее было написано красной ручкой: «Стать женой Макса Лютого». Ни больше ни меньше. И вот он подошел и интересуется моими планами после трени! Есть ли у меня планы? Да их целая куча! Особенно пятый пункт!
Я облизнула губы и прищурилась.
– А что, есть идеи?
– Есть.– прищуривается,– Как насчет прогуляться?
Он улыбнулся, и я поплыла.
– Отлично.– заикаясь, прошептала я внезапно севшим голосом.– Подождешь около басика? Я быстро в душ, волосы высушу, и можем прогуляться.
– Супер! Я жду.
Он протянул руку и ткнул в меня указательным пальцем.
Я сайгаком понеслась в душ. Три минуты и полчаса под феном. Густые длинные волосы сушить такое себе удовольствие, но с мокрыми на улицу – это ещё хуже.
Выходила я уже одной из последних. Макс стоял у ворот и просматривал что-то в телефоне.
– Пошли?– спросила я, подходя к нему.
Он наклонился, чмокнул меня в щеку.
– Давай свою сетку.
Я передала ему тяжелую сетку с плавательными прибамбасами, он легко закинул её на плечо.
– Иди сюда, мелочь.
Его рука легла на моё плечо, пальцы оказались на груди. Он осторожно провел по ней, слегка касаясь, будто случайно. Меня прошибло теплой волной, и по телу побежали мурашки.
– Родаки ругаться не будут?– Хмыкнул он.
– С чего бы это? Я уже взрослая!– вскинула я голову, надеясь, что мать не начнет обрывать телефон, если задержусь.
– О! Совсем другой разговор. Ну пошли, что ли?
Мы шли молча по вечернему городу. Я всё время чувствовала его руку на своей груди, он поглаживал её, словно невзначай, заставляя меня вздрагивать.
– Ты летом едешь на сборы, Оль?
– Конечно, а как иначе, где ещё так классно потренишься?
– Только из-за этого?
– Конечно, а как по-другому?
Он засмеялся.
– Маленькая ты ещё, Мята.
– Сам дурак!
Я скинула его руку с плеча и пошла вперед быстрым шагом.
– Ну Оль! Ты чего обиделась? Я же пошутил!
Он догнал меня и взял за руку.
Мы дошли до моего дома, я остановилась.
– Ты чего? – он наклонил голову на бок.
– Мы пришли, – виновато улыбнулась я, – вот мой подъезд.
– И что? Открывай, провожу тебя до дверей.
Я судорожно стала искать ключи. Нашла. Дёрнула их из рюкзака. Они упали в лужу. Мы наклонились одновременно и ударились лбами.
– Ну ты, мать, даёшь! – засмеялся он, – Головушка деревянная.
– Ой, прости.
Я протянула руки, отодвигая чёрные пряди с его лба и дуя на начинающий наливаться шишак.
– Оля, – шепнул он, – ты знаешь, какая ты красивая?
Его руки обхватили мой лицо, а губы прижались к моим губам.
Я закрыла глаза. Первый поцелуй, он должен быть сладким, как шоколадка «Max Fun». Но... Он закончился, даже не начавшись. Макс тут же отстранился и улыбнулся, глядя мне в глаза. Как, и всё? Печалька.
– Пойдём.
Он взял меня за руку и потащил в подъезд. Лампочку в парадной, как всегда, расхреначили местные аборигены, и темень стояла, хоть глаз выколи.
– Оленька, Оля, – зашептал Макс, прижимая меня к стене.
– Ты чего, Макс?
– Оля...
Его руки вдруг оказались под моей майкой, расстёгивая лифчик.
Меня накрыло волной ярости.
– Отстань! Придурок!
Я стала вырываться, но он ещё больше сдавил моё тело. Тогда я резко обмякла. И стоило ему только ослабить хватку, как со всей силы приложила его коленкой между ног, одновременно устроив стыковку моего кулака и его носа.
Кровища брызнула во все стороны. Он взвыл:
– Сука! Убью, гадина!
Я бросилась вверх, перепрыгивая через ступеньки. Добежав до площадки на втором этаже, наклонилась над перилами и закричала:
– Ещё раз подойдёшь, тварь, я Елене Александровне пожалуюсь! Вылетишь из сборной на раз-два!
– Сука! – выл он.
Развернувшись, я бегом побежала на свой этаж. Дрожащей рукой открыла дверь. Дома, слава богу, никого не было.
Сползла по стенке и, обхватив руками колени, разрыдалась от обиды, от страха, от чувства несмываемой грязи.
Успокоившись, я потащилась в ванну, умылась, вернулась в прихожую и достала из рюкзака дневник. Открыла его на последней странице и чёрным фломастером яростно замазала пятый пункт. На его месте теперь красовалась надпись:
«Все мужики – козлы!»
Тогда я ещё не знала, чем закончится этот неприятный эпизод для всех участников, даже тех, о ком я и не подозревала.
Глава 6
Выныриваю из прошлого.
И первое, что память рисует мне снова, – его глаза цвета темного шоколада. Как они загорелись, когда он дернул меня к себе, когда поднял моё лицо, а потом губы, обветренные, немного колючие, но такие мягкие.
Он сказал, что придёт сегодня. Но ведь это же не может быть правдой. Так нельзя. Мы друг друга даже не знаем. Он не посмеет вот так просто вломиться в дом, когда за стенкой спит мама.
Последнее время она часто уходила к своему Владику, с которым встречалась уже больше года, и оставалась у него до утра. Он был гораздо старше её, однако мать это устраивало. Я никогда ещё не видела её такой счастливой. В этот раз она осталась дома. Влад сказал, что к нему сегодня приезжает внук, но пообещал ей, что это ненадолго. И скоро они опять будут вместе. Он даже сделал ей предложение, но мать пока не решила, стоит ей бежать в загс или нет. Сегодня они весь вечер разговаривали по телефону, потом мама долго ходила задумчивая и рано ушла к себе.
Я встала. Духота стояла страшная. На улице было марево, ни ветерка. Я распахнула окно и стянула майку, которая уже вся пошла темными пятнами от бегущего по спине пота. Подошла к зеркалу, одним движением стянула волосы в хвост, подняв вверх мокрые нижние пряди. Первый раз посмотрела на себя в зеркало с интересом. Могла ли я ему понравиться на самом деле, или так, летнее приключение? Соски тут же среагировали на мысли о нём и болезненно затвердели.
– Исчезни из моей головы, Вик! – прошипела я.
За окном уже начинало смеркаться. Я открыла окно и выглянула наружу, не боясь, что кто-то меня увидит. Окна моей комнаты выходили на лес. Легкая прохлада коснулась обнаженной кожи, и она тут же покрылась мурашками.
– Интересно, – подумала я, – а если он прикоснется ко мне, мурашки тоже будут? Или что? Как это? Как это вообще может быть?
Где-то глубоко внутри я ждала этого и хотела, но боялась себе даже в этом признаться. Было страшно до дури, но влага внизу говорила о том, что моё тело ждет этого. Я вздохнула, закрыла окно, защелкнула его на задвижку и задернула занавески.
Легла на кровать и закрыла глаза.
– Спать, спать, спать, – прошептала я, борясь с желанием, которое просыпалось во мне, несмотря ни на что.
* * *
Мне снился Вик. Он был рядом, я даже чувствовала его запах, терпкий, соленый, как запах моря. Он прикасался ко мне нежно, чуть задевая кожу пальцами, отчего по телу пробегала лёгкая дрожь. Я слышала его дыхание и голос:
– Малая, открой глазки. Я хочу видеть, как ты зажмуришься от удовольствия, когда войду в тебя и начну вколачиваться со все дури.
Не совсем то, что должен говорить принц своей принцессе, но это вполне в его духе.
Но в следующую секунду я почувствовала, как резким движением чья-то рука сдёргивает с меня бельё, и тяжесть чьего-то тела наваливается на меня, мои бёдра разводят резко, жёстко, а в мочку уха впиваются зубы, прикусывая её.
Меня резко выкидывает из объятий Морфея, я распахиваю глаза, не понимая что происходит. Мозг ещё не воспринимает реальность, крик ужаса глохнет в глотке, мужская рука грубо зажимает мне рот. Его голова опускается, и горячий рот впивается в мой сосок, терзает его, рассыпая по всему телу молнии желания, накрывающие меня, переплетающиеся с моим животным страхом. Я выгибаюсь, пытаясь вылезти из-под тела, придавливающего меня к кровати, и тут же чувствую, как внизу, раздвигая мои складочки, в лоно входит мощное горячее естество, растягивая меня изнутри.
– Тссс! Мы же не хотим разбудить маму, малыха. – шепчет он мне на ухо, прикусывая мочку.
Слёзы брызнули из глаз. Я не хочу так, не хочу! Я хочу слышать слова любви, цветы, хотя бы долбанные ромашки с соседнего поля, конфеты, поцелуи под луной, а не этот трах на одну ночь.
– Даже так, Ляля? Не стоит торопиться, я никуда не денусь. Поверь, у нас достаточно времени до утра, чтобы наскакаться до кровавых мозолей. Я буду тебя иметь не останавливаясь.
Его рука ползёт вниз, и пальцы проникают в меня, скользят внутри. Сначала один, потом второй. Мышцы лона сжимаются, орошая их соком желания.
Слёзы текут ручьём. Я проклинаю предательское тело, которое наконец получает то, о чём мечтало, но душа разрывается на куски от обиды.
Он такой же, как засранец Макс! Все мужики – козлы. Пункт номер пять, идиотка! Вытягиваю из-под него руки и упираюсь в грудь, пытаясь сбросить его с себя, но это всё равно, что бороться с карьерным самосвалом, Вик даже не пошевелился.
Он слизывает мои слёзы.
– Не стоит, зайка, – шепчет он, продолжая терзать мою плоть. – Тебе понравится. Ещё ни одна баба не сказала, что я оставляю своих тёлок неудовлетворёнными.
От этого становится больно и физически плохо. Как он может? Его рот опять обрушивается на мою грудь. В животе появляется томление и жар, которые огненной лавиной расползаются по всему телу, пульсируя между ног, заливая меня влагой.
– Сейчас, малая.
Он достаёт пальцы и показывает мне. По ним стекают прозрачные, чуть перламутровые капли.
– Смотри, какая ты влажная, ты уже течёшь, как хочешь меня. Сладкая, бля.
Он подносит пальцы к своим губам и слизывает текущие капли. Жмурится от удовольствия, как кот на мартовском солнце
Смотрит прямо в глаза и тихо спрашивает:
– Хочешь попробовать себя?
Меня пронзает ударом тока. Он улыбается и снова опускает руку. Раскрывает меня, трогает так, как никто никогда меня не трогал, даже я сама.
Нащупав маленькую горошину, Вик хмыкает.
– Да, сука, вот он. Иди сюда.
Он сильно сжимает её пальцами и скручивает.
Господи! Меня накрывает волной оргазма. Внутренние мышцы начинают сокращаться как бешеные, я не просто теку, я фонтанирую. Запрокидываю голову и кричу ему в ладонь, стискивая руками его за плечи, царапая кожу.
Я хочу больше, намного больше! Хрен с этими ромашками, конфетами и прочей дребеденью. Я хочу его! Сейчас, сию секунду!
– Да, киска, ты голодная. Сейчас я тебя накормлю. Я оттрахаю тебя так, что ты забудешь всех, кто был до меня, я наполню тебя до краёв.
Эта фраза бросает меня с высоты моих розовых грез на землю со всего размаха. Он считает меня кем? Шлюхой? Каких мужиков?
Я замираю. Всё желание, всё, что я к нему успела почувствовать, разлетелось вдребезги. Я отвернулась к стене и тихо заплакала.
Мне захотелось его ударить. Так же больно, как днем.
Он почувствовал эту перемену.
Поднял голову.
– Ляля?
Медленно повернулась и взглянула ему в глаза.
– Орать не будешь?
Хотелось рассмеяться ему в лицо. Смысл орать? Что это уже изменит?
Мотаю головой. Вик убирает руку. В нос ударяет запах секса, кисло-сладкий, мускусный, это аромат нашего пота и секрета наших тел.
Он поднимает руку и проводит подушечками пальцев по моему лицу. Накрывает рот губами. Наши языки сплетаются в извечном танце страсти. А его пальцы продолжают ласкать меня изнутри, разгоняя волны удовольствия по всему телу.
– Сука, – хрипит он, – не могу больше! Обхвати меня ногами! Ляля!
Я не понимаю, что он от меня хочет. Он начинает злиться. В движениях появляются рывки. Он на пределе. Вот сейчас всё случится.
– Блядь!
Дергаюсь от грубости. Вик хватает мои бедра и заводит ноги себе за спину. Его член начинает входить в меня, распирая, причиняя боль, я чувствую, как он упирается в преграду, растягивает её, боль становится невыносимая. Я закричала, пытаясь закрыть рот рукой. Как горько, как больно, как грязно.
Он замирает и со злобой смотрит на меня, его тело бьет крупная дрожь. Капли пота капают с его лица на мои губы, шею, грудь.
– Сука! – шипит он сквозь зубы. – Этого ни хера не может быть! Блядь! Сколько тебе лет? Сколько лет, твою мать?
– Двадцать три, – тихо, сквозь слезы, говорю я.
Он застонал. Желваки заходили ходуном. Вик наклонил голову и уперся в меня лбом. Дыхание со свистом вырывалось из его легких. Он не двигался. Висел надо мной, упираясь в кровать руками. Я попыталась принять удобное положение.
– Не двигайся, твою мать! – рыкнул он. – Лежи смирно!
– Вик, мне неудобно. – прошептала я.
– Зато мне пиздец как удобно! – процедил он. – Лежи, сказал! Малейшее движение, и я за себя не ручаюсь, всажу по самые гланды, поняла?
Его тело качнулось, давление усилилось, посылая болевые импульсы в мозг. Я вздрогнула и застонала.
– Тихо!
Сжав зубы, он осторожно вышел из меня и рухнул рядом, закрыв глаза и сжав переносицу пальцами. Второй рукой Вик нашел брошенную на пол простыню и набросил на меня.
– Прикройся. – грубо бросил он.
