Текст книги "Vic. Если ты позволишь (СИ)"
Автор книги: Вирсавия Вайс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)
Глава 27
– Что вы от меня хотите?
Я уже кричу, не боясь, что меня услышат. Толпа беснуется. Бойцы сменяются один за другим. Уже давно перевалило за полночь. Ещё немного, и всё закончится.
Зайкалов просто смотрит на меня и улыбается, тягуче, хищно. Я оглядываюсь и делаю жест Алексею. Он тут же наклоняется.
– Алексей, мне нужно выйти, проводите? – громко говорю я.
Он кивает и берёт меня за руку, помогая подняться.
В ту же секунду Тагир встаёт и обхватывает мою талию крепкой рукой.
– Куда это вы собрались, Ольга Валерьевна? – его губы опять касаются моей кожи. – Если я не ошибаюсь, минут через десять ваш муж будет в моей клетке. – Он выделяет последнее слово, тянет его, смакует.
Меня пробивает молнией. Разворачиваюсь и пальцем провожу по его груди, вдоль пуговиц, останавливая палец чуть ниже сердца, чувствуя его толчки. Смотрю в его глаза, не мигая.
– Тагир Мансурович, – кривая улыбка, которая должна его выбесить, и прямой ответ, которого он не ожидает. – Когда женщина беременна, ей очень часто хочется в туалет, попИсать.
Боже! Не ожидал? Я чуть не рассмеялась растерянности, которая украсила его, такую наглую ещё мгновение назад, физиономию. Глаза Зайкалова опустились вниз и задержались на моём животе. А меня, господи, спасибо тебе, тут же начало мутить.
Я откидываю его руку и бросаю беспомощный взгляд на Алексея. Он без слов прижимает меня к себе и выводит из ложи. Почти бегом вылетаем из зала. В женский туалет он влетает вместе со мной и первым делом осматривает все кабинки.
– Никого, Ольга Валерьевна, – спокойно говорит он. – Я буду ждать вас у дверей.
Разворачивается и выходит, прикрыв плотно дверь. Тошнота скручивает меня. Желудок сходит с ума, освобождаясь от того немногого, что я в себя смогла затолкать.
– Ты её видела? – женский голос вгрызается в мозг внезапно и жестко. – Ты видела эту суку? Твою мать! На какой сраной помойке он её нашёл?
– На какой бы не нашел, но теперь она его жена, Злат. – второй голос уставший и хриплый.
– И что? – смех, злой и колючий. – Скорее всего, не дала без штампа в трусы залезть. Натрахается сейчас с нею, надолбится, как дятел на осине, и вышвырнет. Там же смотреть не на что! Динь-Динь ебучая! Володька его под орех разделает! Он уже договорился о его браке с дочерью Ицхакова! Есть кокс?
– Ты его уже весь сожрала! Сколько можно?
– Блядь! Да столько, сколько нужно! – удар и звон разбитого стекла. – Сууука! Как я могла так просчитаться! Если бы Витька не приехал так рано со своего чемпионата, никто бы ни о чём не узнал!
– Так а какого хера ты под его отца-то легла?
– Сначала по пьяни, а потом…
– По любви? – отвязный громкий смех.
Я буквально стекла по стенке кабинки. До меня дошло, что невидимые собеседницы говорят о нас с Виком.
– Какая на хер любовь! Вовка притащил какую-то дурь, и мы так вштырились, что секс был просто космическим, я неделю ходить не могла. Думала, залечу да заставлю Витьку жениться, даже уже ДНК-лабораторию нашла, чтобы всё было охуенно. Хрен на рыло! Как говориться: «Вернулся муж, а мы в прямом эфире!» А у него бзик: баба отца для него хуже дерьма на говнодавах. Я его теперь на трах разведу, только если он нажрётся, как в первый раз.
– Так ты его… – сумасшедший гогот, от которого закладывает уши.
– Так, а хер ли делать, если этот мудак даже не смотрел на меня. Да ещё пришлось девочкой прикидываться!
– Кееем? Ой, бляяя! Ты хоть сама-то помнишь, когда была той девочкой? Ну ты, Златка, даёшь!
– Прикинь, пришлось даже операцию делать!
– Да ладно?
– Угу. – смеётся низким, грудным смехом. – После сотни мудозвонов, оп! И девочка опять. А этот придурок аж расплылся от гордости. Я чуть кипятком не ссалась. Но что не говори, в постеле он Бог. Ни до, ни после таких любовников, как Татарский-младший, у меня не было.
Я сижу в кабинке и зажимаю рот руками, боясь даже дышать. Дверь с грохотом открывается. Я вжимаюсь в стенку.
– Тагииирчик! – голос, судя по всему, Златы. – А ты дверью, часом, не ошибся?
– С недавних пор разделения туалетов тут не предусмотрено, Злата.
Мои глаза распахиваются. Я начинаю раскачиваться из стороны в сторону, тихо поскуливая.
– Вы тут одни?
– Ну пока ты не ввалился, так и было. – жеманное хихиканье и цокот каблуков. – Ты пришёл составить нам компанию? У нас вечер свободный. Володя в Питер укатил, так что…
– Прости, у меня другие планы. И вроде мы с тобой решили, что наши перепихоны нужно прекращать.
– Ты что, тоже? Тоже запал на эту суку? – голос Златы становится злым, резким.
– Пасть закрой!
Хлопок.
– Подонок!
Хлопок.
– Пошла на хуй отсюда, сука!
Смех издевательский, булькающий.
– Ну-ну! Витька за неё тебе глотку порвёт! Если он даже отца не послушался и женился против его воли, не смотря на договорённости с Ицхаковым, то тебе-то точно ничего не отломится от его Динь-Динь!
– Что тут происходит?
Голос Алексея! Слава богу!
– Где Ольга Валерьевна? – стук открываемых кабинок. – Ольга Валерьевна, с вами всё хорошо?
Твою мать! Наступает гробовая тишина, нарушаемая только стуком капель по раковине. Я закрываю глаза в ожидании неизбежного.
Глава 28
– И бой, который вы все так ждали! – несется по всему ангару истеричный голос. – Татарин против чемпиона последнего сезона Архана! Все ставки сделаны! Да начнется бой!
Господи! Вик! Меня начинает трясти. Холодно так, словно меня бросили в воды Антарктики. Я начинаю задыхаться от безумного ужаса.
Дверь под резким нажимом Алексея врезается в стену, ручка отлетает, задевая щеку, царапая её, по щеке льётся кровь.
– Ольга Валерьевна, простите, не рассчитал! – Алексей подхватывает меня с пола.
– А ну на хер отсюда! – кричит Тагир, буквально выталкивая из туалета Златку с подругой, рафинированной, перекроенной пластической хирургией блондинкой.
Боковым зрением ловлю её взгляд, в котором нет ничего, кроме безумной ненависти.
– Ольга!
Зайкалов подлетает к нам и пытается взять меня за руку. Отдергиваю её и прижимаю к животу, что не проходит незамеченным.
– Ненавижу тебя! – кричу, глядя ему в глаза. – Будь ты проклят!
Он резко выпрямляется, взгляд становится непроницаемым, холодным, змеиным.
– Это пройдет, Ольга. – зло цедит он, разворачивается и уходит.
Алексей выносит меня из туалета и несет обратно. Как только мы входим в зал, я чувствую это напряжение, его взгляд, который прожигает меня. Даже в темноте он чувствует меня, а я его.
– Алексей, отпустите меня.
Встаю на ноги и смотрю на него. Не чувствуя под собой земли, иду вперед, к освещенному кругу. Клетка! И он там, в ней. Смотреть на это так же больно, как на тигра в зоопарке.
– Забери её оттуда!
Голос Тагира прорезает тишину. Тихо. Почему так тихо? Меня никто не останавливает. Я стою у самой сетки, касаясь её кончиками пальцев.
– Да твою мать!
Крепкие руки обхватывают меня и дергают назад от клетки.
– Давай гонг!
Ринг-герл буквально бегом описывает круг, и раздается резкий металлический звук.
Противники сходятся в центре октагона, обмениваясь приветственными ударами перчаток, расходятся, рефери поднимает руку и бой начинается.
Я пытаюсь вырваться из стальной хватки Зайкалова.
– Вот только дернись! – злой шёпот в ухо. – Ты только хуже делаешь! Ему сейчас не о тебе, а о противнике нужно думать! Уймись, дура!
Я замираю. Хочется закрыть глаза, но не могу! Удары сыплются один за другим. Он буквально танцует в клетке.
– Умница... – шепчет Зайкалов, проводя носом по моей шее, опять громко вдыхая мой запах. – Он – моё лучшее приобретение... Пока лучшее... Если бы не ты, я бы его сюда не затащил, Оленька.
Его голос фоном звучит в моей голове, я не могу отвести глаз от него. Всё исчезло кроме освещенного круга в центре ангара.
Первые раунды боя прошли в равной схватке. Вик и Архан демонстрировали мастерство, словно знакомились друг с другом. Удары с размахом, блоки и парирования – каждый ход был стратегически обдуман и выполнен с безупречной точностью. Напряжение зрителей достигло предела.
Очередной проход ринг-герл. Вот сейчас всё и начнется, тот бой, за который все заплатили.
Удары Вика стали более точными, защита надежнее, казалось, что он даже не устал. Архан, в свою очередь, начал выматываться, уступая более молодому противнику, но не собирался сдаваться без боя. Он отвечал на каждый удар и продолжал давить на Татарского. Толпа уже бесновалась!
С каждым ударом бой становился все более жестоким и неистовым. Капли крови разлетались от каждого удара.
– Прекрасно. – Зайкалов ещё крепче прижал меня к себе, положив подбородок на мою макушку. – Ваш муж просто Бог, Оленька. Знать это и видеть собственными глазами – это охуительная разница.
Бой же уже дошел до своего пика. От крика закладывало уши. В какой-то момент, воспользовавшись небольшой заминкой противника, Вик совершил решающий удар. Его кулак пробил защиту противника и попал прямо в голову, отправив того в глубокий нокаут. Рефери начал отсчет, склонившись над Арханом и отгибая пальцы.
– …Восемь. – он останавливается, и через несколько секунд продолжает последний отсчет. – Девять, десять!
Архан лежит.
– И безоговорочную победу в этом поединке одерживает Татарин! Встречайте нового чемпиона сезона!
Все подскакивают, крик становится тягучей энергией, которая бьёт в грудь, сбивает с ног. На октагон выбегает врач. Беглый осмотр. Он машет рукой, и появляются люди с носилками. Архана выносят из клетки.
– Спасибо, Оленька. – шепчет Тагир, наклоняясь и целуя меня в щеку. – Ваш муж, – тянет это слово, буквально шипит, – великолепен.
В этот момент свет вспыхивает, заливая весь ангар, и я вижу глаза Вика, направленные на меня, на нас. В них плещется ярость. Делаю шаг в сторону, отстраняясь от Зайкалова. Разворачиваюсь к нему и со всей силы бью по лицу. Он улыбается, потирая щеку, но в этой улыбке только желание, неприкрытое, звериное.
Он опускает руку в карман и достает ключ, протягивая его мне.
– Вы забыли оценить мой свадебный подарок, Оленька.
Я отшатываюсь от него, мотая головой. Он берет мою руку и вкладывает его в мою ледяную ладонь, слегка поглаживая пальцы.
– Не делайте глупостей, я всё равно заставлю вас его принять, так что не тратьте ни своё, ни моё время. Тем более, – взгляд скользит по моему телу, задерживаясь на моём животе, – вам сейчас нельзя нервничать. Да, кстати, – он протягивает мне телефон Вика, – чуть не забыл. Хорошей брачной ночи, Оленька, – криво улыбается он, разворачивается и исчезает в толпе.
– Ольга Валерьевна, – Алексей берет меня под руку, – Виктор Владимирович приказал вывести вас на улицу.
– Да, конечно, – тихо говорю я.
* * *
Стою у машины, обхватив себя руками. Рядом прыгает Светка, укутывая меня в неизменное плюшевое одеяло. Её муж стоит рядом, высокий красивый мужчина, в лице которого угадываются черты жителей Поднебесной, смешавшиеся со славянской кровью в невероятный коктейль мужской красоты, силы и экзотики. Никита Мадьянов. Даже я, далекая от мира селебрити, знаю, кто это. Опасный и влиятельный человек, для которого человеческая жизнь не значит ровным счетом ничего, особенно если она стоит на его пути.
– Ну ты как, Оль? – Светка смотрит мне в глаза, напряжённо покусывая губы. – Что он тебе говорил? Что он от тебя хотел? Кит! – кричит она, оборачиваясь к мужу. – Это же можно решить?
Он поднимает бровь и говорит спокойным голосом, в котором чувствуется лёд.
– Войной – да. А можно просто... – смотрит на меня.
– Ну что ты за идиот! – машет Светка рукой. – Оль, не слушай этого придурка! Ты мне лучше скажи, что он тебе сказал?
– Свет, давай не сейчас, – шепчу я, закутываясь в теплый плюш, не сводя взгляда с распахнутых дверей ангара.
Рев из ангара приближается. Толпа уже в дверях. Он идет и смотрит на меня, готовый убить на месте. Съеживаюсь под его взглядом, но глаз не отвожу.
– Алексей! – кричит он и делает жест рукой.
Между ним и толпой сразу появляется свободное пространство. Охрана оттесняет беснующихся людей. Дальше он уже идёт один. Подходит ко мне и просто стоит.
– Вить, ну ты как? – тихо спрашивает Светка.
– Нормально, – жестко кидает он.
– Может... – начинает она.
– Свееет, свали! – отрезает Вик. – Всё потом!
– Оль, – она касается моей руки, – созвонимся.
Я киваю и делаю шаг вперед, утыкаясь в его грудь, обхватывая руками.
Он вздрагивает и прижимает меня к себе, зарывается лицом в волосы.
– Убью на хер! – зло цедит он. – Живо в машину!
Минута, и мы уже в салоне. Педаль газа до упора в пол. Машина срывается с места, выплёвывая из-под колес землю и гравий, оставляя позади огромный ангар. Мы вылетаем на дорогу и мчимся с бешеной скоростью по ночной автостраде в сторону Москвы.
Уже выезжая, замечаю, что чуть в стороне от толпы, облокотившись на черный внедорожник, стоит Зайкалов и провожает нас глазами, о чем-то разговаривая по телефону. Если бы я тогда знала, чем закончится этот вечер, к каким страшным последствиям он приведет. Если бы только знала!
* * *
Зайкалов, прищурив глаза, смотрел на выезжающий со стоянки Aston Martin Татарского. Ему хотелось выпустить по колесам всю обойму. Но зачем... Он всё сделает правильно, никто ничего и не поймет, даже она.
– Я подожду, – прошипел он под нос.
Достал телефон и набрал номер.
– Владимир Владиславович?
– Да. – голос чуть запыхавшийся. – Тагир, что случилось?
– Вы еще заинтересованы в браке вашего сына и Стеллы Ицхаковой?
– Хм... Я-то да, но этот сученыш совсем сдвинулся на этой бляди. – зло бросает он. – Отвали на хер, не видишь, разговариваю! – шипит он, явно находясь с бабой.
Зайкалов скрипит зубами от ярости, но берет себя в руки.
– В таком случае, я могу быть вам полезен в решении этого вопроса. – тянет он. – Нам нужно будет встретиться в ближайшее время, чтобы обговорить все детали.
– Прекрасно, – хмыкает собеседник. – Но давайте начистоту. Я получаю бизнес Ицхакова, в случае, если всё получится. А что получаете вы, Тагир?
– Я получаю его жену. – холодно отвечает Зайкалов.
Глава 29 Вик
Его трясло. Он не мог успокоиться. Ему хотелось просто взять и вытрясти из неё всю душу! Он бросил на неё взгляд искоса. Сидит, дуется. Она ещё дуется! Его до сих пор колбасит от того, что этот ушлёпок Зайкалов облизывал её на его глазах, бросив на него издевательский взгляд, а она, твою мать, дуется! Пиздец!
Вик вывернул руль и нажал на тормоза. Дорога в лес. Прекрасно! Медленно двинулся вглубь и встал. Откинулся на спинку, закрыл глаза. Надо успокоиться, иначе он просто её прибьёт. Надо выдохнуть, а ещё лучше…
Он открывает дверь, выходит из машины. Достаёт сигареты и прикуривает, медленно уходя по просеке в лес, массируя рукой шею, приводя мысли в порядок.
– Ну ведь всё объяснил, блядь, по полочкам разложил. Сиди и ни черта не делай, даже моргай через раз! – бурчит Вик под нос. – Нет же! Всё по хер! Ну что за баба! Хоть к батарее её пристёгивай!
Он резко тряхнул головой, сделал глубокий вдох и повернулся.
Мир закачался, сжимаясь в одну точку. Сердце понеслось безумным галопом, закладывая уши. Вся злость схлопнулась, как огромный мыльный пузырь.
Ольга стояла, облокотившись на капот, слегка откинув голову назад, глядя в небо. Волосы белой волной окутывали её, как сказочную русалку, отливая серебром в свете полной луны. Ведьма, обладающая над ним невероятной властью, подчиняющая себе, лишающая разума. Свет фар окутывал её неоновым светом, усиливая чувство нереальности.
Он выбросил окурок и медленно двинулся к ней. Подошел вплотную и навис над нею, упираясь в капот руками с двух сторон. Она прикусила губу и взглянула в его глаза, чуть прищурившись.
– Ляля, – рыкнул Виктор, – Ты хоть понимаешь, что я чуть не сошёл с ума? Ты хоть на секунду представляешь, что со мной было, когда я увидел, что этот мудак тебя облизывает? Ты не понимаешь, что играешь с огнём?
– Ты знаешь, Вить, мне так было страшно за тебя. – Она протянула руку и провела по его лицу, обходя рассечённую кожу на губе и на скуле. – Мне было всё равно, что он рядом, я думала только о тебе. Я так боялась.
Он застонал и откинул голову.
– Ольга, твою мать! Ну как мне до тебя донести, что...
Он замер. Все мысли улетели в неизвестном направлении, когда её ладонь скользнула вниз, расстёгивая молнию на его джинсах. Воздух со свистом вылетел из лёгких. Волна жара накрыла его и рванула в пах, отдаваясь тяжёлой, болезненной пульсацией. Лялька дёрнула ремень, расстёгивая его, освобождая его от одежды. А потом… Охерееееть! Она медленно соскользнула вниз, опускаясь на колени. Её мягкие, горячие ладони обхватили его и начали свою пытку, слегка неумелыми, но сводящими с ума движениями. Вик застонал и схватил её за волосы, путаясь пальцами в длинных прядях.
– Ляля… – Прохрипел он сквозь зубы.
Её жаркое дыхание и робкое прикосновение губ. Молния. Она прошибла его до самого основания. Она мурлыкнула и провела влажным, горячим языком от самого основания, касаясь места между сжавшихся в орехи яичек, и вверх до самой головки, обхватывая её губами, втягивая в рот, лаская и постанывая.
– Иди сюда! – захрипел он, дергая её вверх, поднимая с колен. – Что ты творишь, Лялька!
– Я люблю тебя, – тихо шепчет она, поднимая лицо.– Я смотрела... Там... Видео... Я научилась...
Она тянется к нему, к его губам, облизывая свои, прикусывая их, обхватывая его лицо своими ладонями. А у него планеты сходят с орбит! Разрыв! До основания! Всё в хлам! Она училась! Блядь! И что ему теперь с этим делать?
– Я хочу тебя. – срывающимся голосом шепчет она. – Сейчас. Слышишь, Вик.
Мир несется в пропасть, и он всместе с ним!
– Твою мааать! – стонет он, разворачиваясь и садясь на капот.
Он тянет её на себя, поднимая под ягодицы.
– Ноги на машину, – рычит он. – Блядь! Стой.
Ставит её на землю и стягивает джинсы.
– Иди сюда, родная.
– А трусики, – шепчет она, упираясь в капот ногами.
– Похер!
Его пальцы ныряют в неё до самого основания, исследуя глубины её тела, высекая искры, она стонет, откинув голову назад, вздрагивая всем телом.
– Сейчас, малыха, – шипит он, сдавливая, перекатывая маленькую горошину между пальцами.
Она начинает двигаться, прося о большем.
– Вик... – голос уходит в низкий хрип.
– Сейчас, родная.
Он приподнимает её и опускает на себя. Лялька вскрикивает и морщится.
Вик стонет и останавливается, давая ей привыкнуть к своему вторжению.
– Вииик, – она тяжело дышит.
– Обхвати меня за шею, зай. – рвано шепчет он. – И давай сама, как ты хочешь, отталкивайся ногами от капота, я тебя буду держать, малыха. Давай, солнышко.
Лялька обхватывает его и начинает двигаться. По её телу проходит крупная дрожь, она вскрикивает и опускает голову, ищет его губы, кусает их и снова откидывается назад, удерживаемая его руками. Он её просто направляет, ведёт, а она сама задаёт скорость и глубину проникновения.
– Ещё, – шепчет она, – ещё…
Он опускает руку вниз, удерживая её одной рукой. Пальцы сдавливают клитор, оттягивая его, пощипывая. И она срывается. Насаживаясь на него до самого конца, несясь к своей вершине, забирая его с собой в своё тепло, и кричит надрывно в небо.
Вик до хруста сцепил зубы, изливаясь в неё сильными толчками, растворяясь в ней. Её голова падает на его плечо. Она дышит тяжело, рвано, постепенно приходя в себя. Витька просто держит её, поглаживая дрожащими пальцами по голове, вдыхая её запах, такой родной, будоражащий.
– Оленька, моя. – хриплым срывающимся голосом выдыхает он, оттягивая её голову назад, прижимаясь к её губам. – Ты сумасшедшая.
Он стонет и осторожно её поднимает, выходя из её жаркого плена.
Удерживая её на весу, Вик застёгивает джинсы и несёт Ольгу в машину.
Она откидывается на спинку сиденья, обхватывая руками подголовник, выгибается и улыбается своей невероятной улыбкой, мурлыча от удовольствия, потягиваясь всем телом, как сытая кошка.
– Поехали домой, родная. – хмыкает Витька – Но тебе всё равно не удастся уйти от серьезного разговора, лиса. Это всего лишь отсрочка. Пристёгивайся.
– А джинсы? – хихикает она, прикусывая губку.
– А это наказание, мадам Татарская, – смеётся он, закрывая дверь и обходя машину, на ходу подцепляя её джинсы.
– Наказание для меня или для тебя, Вить? – шепчет она, когда Вик садится на водительское сидение и бросает их назад.
– В смысле? – он бросает на неё удивлённый взгляд и тут же охает. – Да твою мааать!
Лялька облизнула пальчики и нырнула рукой под резинку своих трусишек.
– Ведьма. – шипит Вик, впиваясь в её губы. – Одевайся! Иначе мы точно только до первой канавы и доедем!
Ольга смеётся, откидывая голову и закрывая лицо руками.
Он даёт задний ход и медленно выезжает на трассу, разворачивается и давит на газ. Утро начинает окрашивать небо на востоке, ставя точку, навсегда перелистывая этот день и эту ночь.
* * *
– Не гони, Аслан! – Зайкалов смотрел на красную точку, которая замерла на его айфоне и не двигалась. – Сбрось скорость.
Замершая точка совсем рядом. Он поднял глаза. Дорога была пустая.
– Тормози! – резко крикнул он. – Выруби фары! Сдай в лес! Быстро!
Черный «Гелик» медленно съехал на обочину и встал за ивняком, скрытый от случайных глаз.
– Жди здесь!
Зайкалов вышел, осторожно прикрыв дверь. Прошёл вперед и увидел дорогу, уходящую вглубь леса.
– Сука! – выругался он, двигаясь вдоль дороги в лес.
До него долетали приглушённые голоса и её стоны, раздирающие ему душу. Ещё несколько шагов. Свет фар прорывает листву, он отодвигает ветки и со свистом втягивает воздух. Руки сжимаются в кулаки, ствол начинает жечь тело холодным металлом через хлопок рубашки. Кровь пульсирующими толчками бьётся в паху. Ноздри трепещут, как у зверя, пытаясь уловить запах соития в окружающем воздухе. Глаза видят только её, как она откидывает голову, стонет и бьётся на нем, насаживаясь, принимая в себя, как целует его и вздрагивает всем телом. Она отдаётся ему вся, целиком. Волосы, как крылья ангела, повторяют каждое её движение, накрывая их мерцающим покрывалом. Он уловил момент, когда она напряглась на какую-то секунду перед оргазмом, а потом откинула голову и закричала. В этот момент она была прекрасна. Он застонал, чувствуя жесткие пульсации освобождения.
– Блядь! – выругался он.
Может, вот сейчас. Один выстрел и всё. Рука тянется непроизвольно к стволу. Одним больше, одним меньше. После первого, количество уже не имеет значения. Но Татарский не просто кто-то, Зайкалов прекрасно знает, кто стоит за этим мажором, знает, какое бабло за ним стоит. Он знал, что деньги, которые тот получил за выигрыш, капля в море его капитала. Отец всего лишь ширма, все деньги семьи в руках Татарского-младшего. И его убийство Зайкалову просто так с рук не сойдет, его просто раскатают. Владислав поставит на уши всех своих псов, если с любимым внуком хоть что-то случится.
– Сууука! – шипит он и отступает в тень. – Я подожду, Виктор. Я заберу её у тебя! Дай только время.
Он сплёвывает и, развернувшись, уходит. Игра началась. С Татарским-старшим встреча назначена на следующий вторник. Еще до середины сентября партия будет сыграна, и он уберет его со своего пути.
