Текст книги "Vic. Если ты позволишь (СИ)"
Автор книги: Вирсавия Вайс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)
Глава 24
– Вик! Ещё рано! Они ничего не покажут! Минимум после десятого дня!– я уже минут двадцать сидела в туалете, глядя на него снизу вверх.
– А ты постарайся, чтобы показали. – смеётся он.
Я смотрю на него во все глаза.
– Нет, вот ты сейчас серьёзно? – очумело спрашиваю я. – И как я должна постараться? Пописать кругом?
– Ляль, ну кто из нас женщина? – он натягивает шорты и садится рядом на корточки.
– Вот именно! – шиплю я ему в глаза. – От меня тут сейчас ничего не зависит. Может, это ты плохо старался? – вылетает из меня. – Ой!
Я распахиваю глаза и закрываю рот обеими руками.
– Тааак, – тянет он, сдвинув брови, – как я понял, мои еженощные марафоны так, на троечку? Ну-ка, выколупывайтесь из сортира, мадам Татарская! Как золотой медалист, я этого так оставить не могу! Требую пересдачу.
– Вик! – смеюсь я. – Я сейчас описаюсь! Прекращай!
– Малых, ну так нам это и надо. – тихо говорит он, протягивая мне баночку из-под детского пюре.
Сидим на кухне, ждем результаты, подперев руками щёки, как два придурка.
– Ляль, – он стучит пальцем по экрану айфона, – время. Кто пойдёт?
На меня внезапно накатил страх. Шутки шутками, но это уже серьезно.
– Вик, – голос внезапно стал высоким и писклявым. – Я боюсь.
– Чего? – серьёзным тоном спрашивает он, словно экзаменует меня на госэкзамене. – Того, что «да», или того, что «нет»?
– Я не знаю. – смотрю на него беспомощно, как утопающий вслед исчезающему за горизонтом кораблю.
Он вздыхает и выходит из кухни. Тишина длится невероятно долго. А сердце колотится невероятно громко, закладывая уши, мелькая вспышками в глазах.
– Ляль! – он появляется в дверях, – через десять дней, ты говорила?
– Д-да, – голос ломается. – Вииить?
Он вздыхает.
– Ты права, повторим через неделю. – подходит ко мне и обнимает, утыкаясь подбородком в макушку. – Пока пусто. Но мы будем стараться, правда?
Я замираю и не понимаю, какие чувства накатывают на меня. Это и разочарование, и радость вместе, сплетённые в один клубок. Жизнь так сильно меняется вокруг меня, что я уже не владею рулём. Эта передышка, как глоток свежего воздуха. Но вместе с тем, я в глубине души надеялась на другой результат, хотя понимала всю его абсурдность.
– Ляль? Сейчас время – час дня. Иди поспи немного. Ты уже просто с ног валишься.
Итак, сейчас самое время. Я выдыхаю и разворачиваюсь, утыкаясь в его грудь.
– Вик, ты мне ничего сказать не хочешь? – я откидываюсь назад, упираясь локтями в стол.
– Хочу, Ляль. Очень хочу, но не знаю как.
Он отступает на шаг, разворачивается ко мне спиной и подходит к окну. Берет с подоконника пачку сигарет и, достав одну, затягивается.
– У меня сегодня бой, Ляля. Мне нужно быть на ринге, точнее в клетке.
Он буквально выплюнул последнее слово.
– Для меня это обычный бой, с той лишь разницей, что противник мне пока неизвестен, и это бои частного порядка. Меня беспокоит не это. Самое главное, Оль, то, что ты должна будешь присутствовать на этом бое. Это одно из условий Тагира Зайкалова. И ты будешь находиться рядом с ним!
Он поворачивает голову и смотрит мне прямо в глаза. Тагир Зайкалов. Тот мужчина из «Мерседеса», который… Господи, только не это. Я до сих пор помню взгляд, которым он на меня посмотрел. Так смотрит голодный волк на глупого ягненка. Я вздрагиваю и опускаю глаза, не выдерживая того, как Вик на меня смотрит.
– Да, малыха, ты всё правильно поняла, – горько хмыкает Витя, – Зайкалов хочет тебя. И хочет очень сильно. Его не волнует, с кем ты и кто ты. Сегодня он объявил мне войну, где ты – главный приз. Он обложил меня со всех сторон. Я не знаю, какой он сделает первый шаг, не знаю когда. Сегодняшний вечер – это всего лишь обмен рукопожатиями. А дальше, мне придётся тебя спрятать подальше от его глаз. Первое, что мы завтра сделаем – это найдем новую квартиру. А потом... У тебя есть загранпаспорт?
– Вить, я никуда не поеду. У меня работа, у меня мама, у меня, в конце концов, есть ты.
– Дура! Ты не знаешь, что это за человек. – он с размаха бьет кулаком в стену. – На прямой конфликт он не пойдет, но сделать подлость, чтобы всё было более-менее пристойно с его стороны, вот это за милую душу. Поэтому, Ляль, ты не берёшь телефон, если звонят с неизвестного номера. Никому не открываешь дверь. Вообще никому! У меня ключ есть, всех остальных на хер! Ты не переводишь бабушек через дорогу, никому не показываешь, как и куда пройти! И вообще, с завтрашнего дня тебя всегда и везде будут сопровождать мои люди. Тебе всё понятно?
– Вить, это же несерьезно. – улыбаюсь я.
– Ляля! Это очень серьёзно! – он разворачивается и буквально подлетает ко мне, нависая надо мной. – Если не хочешь оказаться в его постеле, корчась под ним, накаченная какой-нибудь дурью, ты сделаешь всё, что я сказал! А лучше вообще не выходи из дома. Надеюсь, у него хватит мозгов не брать квартиру штурмом! Тебе всё понятно?
Я сглатываю и киваю головой.
Он сгребает меня в охапку и тихо говорит мне в ухо:
– Малыха, я люблю тебя и боюсь за тебя безумно. Пожалуйста, будь осторожна, не рискуй. Завтра с утра, пока я лично не представлю тебе твою охрану, ты сидишь дома. Ясно? А сейчас пойдём в кровать, солнце.
Он подхватил меня и понёс в спальню, прижимая к себе до боли.
Вик лежал, прижимая меня к себе, думая о чём-то своём. Его сердце билось тяжёлыми толчками под моей ладонью. Я подняла голову и посмотрела в его лицо. Он опустил глаза, поднял руку и заправил за ухо упавшую на мои глаза прядь.
– Ты красивая. – хрипло сказал он.
Его рука обхватила мою голову, притягивая её к своему лицу. Губы коснулись моих губ. Язык пробежал по зубам и стукнулся в них, прося, чтобы его впустили. Я застонала и приняла его поцелуй, отвечая на него, растворяясь в нём. Он быстро перекатился и оказался сверху. Его руки гладили моё лицо, касаясь скул подушечками пальцев. Медленно они опустились к губам. Я резко вздохнула и облизнула их. Он улыбнулся. Его палец замер, чуть надавливая. Я открыла рот и, глядя ему в глаза, прикусила подушечку большого пальца, обводя его языком. Его зрачки резко сузились. Дыхание сбилось.
– Ляля, – его голос сел до жесткого, рвущегося рычания. – Ты моя. Слышишь?
Рука рванула вниз, сминая шелк платья, поднимая его вверх, оголяя бёдра.
Пальцы скользнули под тончайшие трусики и жадно погрузились в моё влажное тепло, которое уже было готово принять его. Я вскрикнула, выгибаясь, встречая его ласки. Он встал на колени. Рука легла на живот, поглаживая его, обводя впадину пупка дрожащими пальцами, спустилась ниже. Движение, и порванная паутинка трусиков полетела на пол. Он подхватил меня под ягодицы и приподнял бедра вверх, опаляя кожу влажным, горячим дыханием. Его язык ворвался в меня, сводя с ума своими ласками. Он буквально пил меня, урча от удовольствия, как голодный тигр. Я вцепилась в его волосы, прижимая голову ещё ближе, чувствуя, как его зубы нежно прикусывают горошину клитора, сбрасывая меня в бездну экстаза. Как только Вик почувствовал сокращения моего лона, тут же вошел в меня одним мощным движением. Ощущения на грани боли и наслаждения. Господи, как же глубоко, как нереально глубоко. А я хочу ещё!
– Ещё… – кричу я, выгибаясь в его руках.
Он выходит и грубо переворачивает меня на живот. Нависает надо мной. Я чувствую его дыхание на коже затылка, отчего волосы встают дыбом.
– Встань на колени. – голос груб от еле сдерживаемого желания.
Он подхватывает меня под живот и поднимает вверх. Мои колени упираются в кровать. Они бесстыдно разведены в сторону, по бедрам стекает сок моего желания, который он собирает пальцами. Я никогда ещё не чувствовала себя такой уязвимой, полностью для него открытой. Второй рукой он придерживает меня за талию, почти полностью обхватывая её. Один палец ласкает влажный, тугой камешек. Головка упирается во влажные складочки, проминая их и раздвигая. Он входит медленно, не торопясь, ощущения совсем другие, меня словно начинает бить током. Его рука скользит по пояснице вверх, вдоль позвоночника до шеи. Вик обхватывает её, чуть сдавливая. На это движение внутренние мышцы резко сокращаются. Я слышу его утробный стон. Хватка ослабевает, а потом снова усиливается, и так несколько раз. Он входит до упора, и меня пронзает боль. Слёзы льются из глаз. Он отступает и снова наполняет меня до конца. Рука отпускает шею, и он наматывает на неё мои волосы, оттягивая голову назад, заставляя тело прогнуться, что ещё больше усиливает его проникновение. Движения становятся резкими, жесткими, ввергая меня в пучину боли и безумного наслаждения.
– Да, сууука! – рычит он. – Твою маааать! Аааа!
Стоп-кран контроля летит к чертям. В ушах громкие хлюпающие звуки, которые издают наши тела, танцующие в этом диком танго плоти. Мир разлетается вдребезги. Волны экстаза накрывают одна за другой. Я кричу, комкая подушку, царапая простыни, вжимаясь в него со всей силы.
– Люблю тебя. – рычит он, кусая меня в плечо. – Никому не отдам!
Глава 25
– Где твои старые джинсы и лонгер?
Он злится, в очередной раз перекладывая все вещи в шкафу. Время неумолимо приближается к пяти часам. Он был весь на нервах.
– Я не знаю, Вить. Ты же планировал их выбросить. – тихо говорю я, заплетая волосы в косу.
– Нашёл! – он закрывает ногой дверь и несет мои вещи. – Одевайся! Пойдёшь в них. Никакой косметики, ты меня поняла?
– Так у меня и нет косметики. Вииить. – тяну я, хватая его за руку, заставляя сесть рядом
Он опускается на кровать и обнимает меня одной рукой, прижимая к себе.
– Зайдем в магаз внизу, купим тебе воды. Бутылку из рук не выпускать. Ничего там не пить и не есть. Ты меня поняла? Ни с кем не общайся, кроме Светки. Она с Никитосом...
– Знаю, Вить, – вздохнула я, – будут сидеть сразу за нами. В случае чего, они меня сразу увезут.
– В принципе, как только бой начнётся, через пять минут, максимум, можешь уходить. – тоном терпеливого учителя говорит он, вставая и начиная ходить по комнате из угла в угол. – С Зайкаловом не общайся, на вопросы отвечай кратко и уклончиво. Минимум контакта. Не стоит голодному зверю показывать мясо, Ляль. И никуда, ни под каким предлогом с ним не выходи. Ты меня слышишь?
– Хорошо, Вить.
Я встаю и снимаю вконец испорченное платье, замечая несколько кровавых потеков по подолу.
– Вик! – шепчу я. – Мне надо в аптеку.
– Ольга! Какая аптека в это время? – он вскидывает голову. – Твою мать! Что это? Ещё же рано!
Его рука скользнула вниз, провела с нажимом по опухшим складочкам. Пальцы окрасились кровью. Он со свистом втянул воздух и, схватив меня за плечи, встряхнул.
– Ты почему терпела! – зло процедил он.
– Тебе было хорошо... – шёпотом начала я.
– И дальше что? Я тебе что, зверь? Я хочу, чтобы хорошо было тебе! Ляль, ты вообще не соображаешь ничего? – он злился, отчитывая меня, как первоклассницу за первую двойку. – Я мог тебя... – он застонал, прижимая меня к себе. – Ты очень маленькая, солнце. Это сводит меня с ума, я перестаю себя контролировать. Но ты должна мне говорить, когда тебе больно или неприятно. Ты меня поняла?
– Мне тоже было хорошо, Вить. Правда. – я подняла на него глаза.
– Дурёха. – он улыбнулся чуть вымученной улыбкой. – Мы просто в следующий раз выберем другую позу, где кайфа будет столько же, а боли не будет вообще. Только ты не молчи, родная. Иди в душ, и надо одеваться. Не стоит его злить раньше времени.
– Вить.. Аптека.
– Малыха, всё уже куплено, в шкафчике слева под раковиной есть всё: и тампоны, и прокладки.
Я вспыхнула до самых кончиков волос.
– Топай, помидорка. – хмыкнул он, доставая из шкафа джинсы и чистую майку.
Через двадцать минут мы вышли из подъезда. Я выглядела, как школьница, которая приехала на каникулы к бабушке. Красный лонгер с заячьими мордочками и бесформенные джинсы, которые на мне болтались.
Судя по всему, я ещё и похудела за последнее время, килограмма на три точно, медленно, но верно приближаясь к критическому весу. Проблемы с весом периодически возникали, но я старалась контролировать их, не уходя в жёсткий минус.
На фоне стресса организм просто не усваивал пищу, а за последнюю неделю стресса было более чем достаточно. Вик буквально насильно заставлял меня есть. Но ночью, когда он засыпал, большая часть его кулинарных шедевров оказывалась в унитазе.
Он взял меня за руку и повёл вниз по улице к большой парковке, расположенной между домами. Какое-то время мы петляли по ней, обходя припаркованные автомобили, пока около одной из них он не остановился и не нажал на брелок. Сигнализация, пискнув, отключилась, и Вик открыл дверь.
– Садись, Оль. Поехали.
Чёрная, на низкой подвеске, с литыми дисками, я даже не знаю, что это за машина. В ней ощущаешь себя, как на борту межзвёздного шаттла. Хочется почувствовать себя героиней, как в клипе группы «Звери», и сказать:
– Ой, у вас такая красивая машина. Это «Феррари»? Никогда не слышала.
Не сдерживаюсь и хихикаю, а потом откидываю голову на бежевую кожу сидения и хохочу в голос.
Весь ужас последней недели растворяется, как кусок сахара в кипятке.
– «Звери», «Звери»! Хочу «Звери». – Сквозь смех икаю я.
– «До скорой встречи»?
Вик начинает смеяться вместе со мной. Секунда, и на всю улицу несётся песня под урчание двигателя, разгоняющегося, как космический корабль.
Москва осталась позади со своими огнями и бурлящей, шипучей, как дорогое шампанское, жизнью. Вик мчался вперёд, одна его рука лежала на моём колене, вторая на руле, легко управляя спортивной машиной.
– Через десять минут должны быть на месте, Оль. – сухим, надтреснутым голосом тихо сказал он.
Телефон Вика завибрировал.
– Да, дед. – Он прикусил губу. – Отлично. Сколько человек? Самое главное, чтобы находились в непосредственной близости от Ольги и Тагира. Я не хочу неожиданностей. Давай. Да, дед! Завтра пришли двоих. Да, для Ольги. Спасибо.
Он отдал мне телефон.
– Восемнадцать, ноль один, две тысячи один. Дед на быстром наборе – один, Светка – два. Если вдруг что, рядом с тобой будут находиться люди. Просто заправь волосы за ухо, и они начнут действовать.
Мы подъехали к небольшому зданию, больше похожему на ангар, вдоль стены которого стояли дорогие машины, как образцы, только что сошедшие с подиумов мировых автосалонов.
Вик оглядел парковку. Пальцы барабанили по оплётке руля.
– Вон она. – под нос буркнул он, подъезжая к черному Maserati, стоящему почти у входа в ангар.
Припарковавшись, он повернулся ко мне. Обхватил моё лицо руками и нежно поцеловал в губы, слегка их касаясь.
– Оль, помни, что я тебя люблю. Но если вдруг что, ты меня не ждёшь, уходишь со Светкой.
– Но...
– Чёрт возьми! Я что, непонятно выражаюсь? Ольга! – прошипел он сквозь зубы. – Не выводи меня из себя!
– Хорошо, Вить. – тихо сказала я.
– Всё, выходим.
* * *
Как только мы зашли в полутёмный ангар, лучи прожекторов буквально ударили в наши лица. Голос, усиленный акустической системой, раздался откуда-то сверху:
– Встречаем восходящую звезду клетки Татарина!
– Суука! – зашипел Вик.
Безумная какофония криков и улюлюканий, оваций и непонятно каких ещё звуков обрушилась на нас со всех сторон. Витя стиснул мою руку и попытался меня к себе прижать, но в эту секунду невысокий, вертлявый мужчина буквально вклинился между нами.
– Всем бойцам нужно сразу покинуть зал и готовиться к бою в раздевалке. Нужно подписать контракт и вообще… Там есть девочки.
Он ухмыльнулся, бросив на меня неприязненно-оценивающий взгляд, оттесняя меня от мужа.
– Оленька.
Горячее дыхание касается моего уха, опаляя кожу, заставляя маленькие волоски встать дыбом. Крепкая рука обхватывает меня за талию и тянет куда-то во тьму. Я пытаюсь зацепиться за пальцы Вика, но его оттеснили ещё дальше. Толпа растягивает нас в разные стороны. Я поворачиваю голову и упираюсь в белую ткань костюма, от которой идет легкий аромат сандала и амбры. Медленно поднимаю глаза вверх и застываю от ужаса.
Вот и начинается время испытаний для моих героев. Конечно, не сразу, но тем не менее. Надеюсь, ваш интерес не угасает и они вам по-прежнему дороги, как и мне. Не забываёте добавлять книгу в библиотеку, подписываться на автора и, конечно, оставлять свои комментарии. Мой МУЗ передаёт всем большой пламенный привет и очень вас любит, как и я! Всегда ваша VV.
Глава 26
Он смотрит на меня, как хищник на выбранную добычу: спокойно и внимательно, словно ждёт неосторожного движения, чтобы вцепиться в глотку и насладиться агонией пойманной жертвы.
– Здравствуйте, Оленька. – низким, физически ощутимым кожей, голосом говорит он, наклоняясь к моему уху. – Я рад, что вы пришли. Ещё раз примите мои поздравления, и простите за испорченную ночь.
Господи! Его губы касаются мочки моего уха. Меня пронзает током. Я резко отстраняюсь и чуть не падаю. Он делает молниеносное движение и, схватив меня за талию, притягивает к своей груди.
– Аслан!
Его голос разносится по всему ангару. Наступает тишина, и вокруг нас образуется вакуум. Я упираюсь в его грудь руками, пытаясь вырваться из его хватки. Выбившиеся волосы лезут в глаза, пальцами скручиваю их в тоненький жгут и заправляю за ухо. В ту же секунду крепкая рука подхватывает меня под локоть и выдёргивает меня из кольца рук Зайкалова.
– Ольга Валерьевна, добрый вечер. Позвольте вас проводить.
Резко поднимаю голову и вижу высокого мужчину, который смотрит на меня мягким, успокаивающим взглядом, крепко удерживая рядом с собой. Под легким пиджаком четко видны очертания кобуры. Его выправка не оставляет сомнений: это силовик или бывший, или действующий.
– Я провожу Ольгу Валерьевну сам. – в голосе Зайкалова появляется ничем не прикрытый гнев.
Ну ещё бы! Из его пасти только что вырвали добычу, которую он уже считал своей.
– Прошу прощения, Тагир Мансурович, но Виктор Владимирович оставил очень четкие инструкции касательно безопасности его жены, которые я не имею права нарушить.
Вздох облегчения со свистом вырывается из моих легких. Это человек Вика и Владислава Сергеевича, его дедушки.
– Спасибо… – облегчённо вздыхаю я.
– Алексей.
– Спасибо, Алексей.
Оглядываюсь на Зайкалова. Неприкрытая ярость, смешанная… Мать моя женщина! Дай ему волю, и он возьмет меня прямо здесь, сию секунду. Мгновенно отвожу глаза, сглатываю. Страх и паника накрывают меня удушливой волной! Я начинаю чувствовать себя, как муха в липкой паутине, из которой нет спасенья. Бежать, бежать как можно дальше!
– В таком случае, – тянет он, – проводите Ольгу Валерьевну в мою ложу.
Даже не оглядываясь, понимаю, что он уходит.
Алексей, придерживая меня под руку, идет вперед. Толпа, буквально как Красное море перед Моисеем, расступается перед нами.
Он проводит меня к ложе, отделённой от беснующейся толпы красным канатом. и, усадив в кресло, встаёт рядом, всем своим видом показывая, что я под его защитой.
Огромное помещение постепенно погружается во тьму, оставляя освещённым только восьмиугольную площадку в центре зала, огороженную сеткой.
– Это называется октагон, Оленька.
Я вздрогнула, резко обернувшись. Он сидел рядом. Глаза приоткрыты, лицо расслаблено, словно и не было недавнего инцидента, пальцы медленно постукивали по коже подлокотника, чуть поглаживая его.
– Ваш муж выйдет на него последним. Самое сладкое мы пробуем в самом конце. Как говориться, чем дольше ждёшь, тем ярче вкус, Оля. А я люблю, когда сладко. – он сделал резкое движение и последнюю фразу сказал шёпотом мне на ухо, касаясь губами, опаляя кожу.
Меня начинает трясти. Я прекрасно понимаю, что он имеет в виду. Стараюсь взять себя в руки и непринужденно улыбнуться, но выдавливаю из себя лишь кривую улыбку человека, страдающего хроническим запором.
Зал погрузился в полный мрак. Объявляют первых бойцов. Их выход тонет в вое трибун. Ринг-гёрл в черном просвечивающем топе обходит октагон. Схватка начинается. Я закрываю глаза и мысленно начинаю считать от ста в обратную сторону, дрожащими пальцами открывая бутылку с водой.
– Я помогу.
Его руки накрывают мои ледяные ладони, Зайкалов забирает бутылку. В моих руках появляется тонкая стеклянная трубочка. Резко распахиваю глаза. Хрустальный фужер на длинной тонкой ножке едва не выскальзывает из моих пальцев.
– Я не пью, Тагир Мансурович.
Сознательно делаю ударение на отчестве, дистанцируясь от него на максимально возможное расстояние.
Он улыбается и осторожно забирает бокал. Движение руки, и в моих руках появляется высокий стакан с оранжево-жёлтой жидкостью.
– Что это?
– Это сок манго, Ольга Валерьевна, – получаю своё алаверды и ироничную улыбку.
– Спасибо, но я не… – начинаю я.
В его глазах загорается раздражение. Он наклоняется ко мне, касаясь носом щеки, громко вдыхая мой запах, и цедит:
– Неужели ваш муж думает, что я изнасилую вас прилюдно, накачав наркотой, Ольга Валерьевна? Не буду скрывать, я хочу вас, но я умею ждать. Так что расслабьтесь и наслаждайтесь вечером, тем более, – он провёл пальцем по моей шее от уха до ключицы, – это время вашей первой брачной ночи. Не находите в этом иронии, Ольга Валерьевна? Эту ночь вы проводите не с ним, а со мной.
Он улыбается порочной улыбкой. Его взгляд скользит по моему лицу, шее, груди, опускаясь вниз, раздевая меня.
Рука Зайкалова ложится на моё колено, чуть сжимая его, отводя в сторону.
– Не смейте! – яростно стиснув зубы шиплю я, скидывая его руку, отодвигаясь на максимально возможное расстояние, вминаясь в мягкий подлокотник.
– Оля!
Знакомый голос ножом прорезает напряжение, пронизывающее воздух между нами. Резко разворачиваюсь. Светка!
Она натянуто улыбается и машет мне рукой. Поднимаю бокал с соком, показывая, что у меня всё под контролем. Светлана пальцем показывает на телефон и пожимает плечами.
Твою мать! Она же пишет на мой телефон, а он остался дома. Я достаю из кармана телефон Вика и показываю ей. Она кивает. Секунда, и телефон начинает вибрировать. Пароль? Какой пароль? Дата! Восемнадцать, ноль один… А дальше? Какой-то год. Беспомощно смотрю на Светку. Она поднимает вверх руку и начинает в воздухе рисовать цифры.
Ооо! Мята, ты дура! Это же его дата рождения. Быстро ввожу код и читаю сообщения:
«Оля, ты как»?
«У тебя всё нормально?»
«Родная, как ты?»
Пальцы понеслись по клавишам.
«Всё нормально! Ситуация под контролем».
Его рука накрывает экран телефона и вытягивает гаджет из моих рук.
– Отдайте!
Я пытаюсь его вырвать, чем только вызываю снисходительную улыбку. Он отводит айфон за спину, заставляя буквально лечь на него, моя грудь распласталась по его прессу. Я начинаю терять равновесие, падая на него. Выбрасываю вперед руку и опускаю её прямиком на его пах, ощущая под пальцами тяжёлую горячую пульсацию.
Меня прошибает жар. Легкие со свистом втягивают воздух. Я отдергиваю руку и сажусь в кресло. Чёрт с ним, с телефоном. Наиграется, сам отдаст. Жадными глотками пью сок, стараясь смотреть только вперед расфокусированным взглядом.
– Ммм. Горячая, сладкая… – шепчет он в ухо.
– Идите к чёрту! – не выдерживая, разворачиваюсь и, глядя в глаза, говорю грубо, надсадно. – Тагир, иди на хуй!
Его зрачки резко сужаются, взгляд становится холодным, жестоким, злым. Губы вытягиваются в тонкую полоску, под кожей ходят желваки. Минуту яростно хлещем друг друга взглядами, ведя никому невидимое сражение. Он протягивает руку и проводит пальцами по моему лицу, губам и подбородку.
– Непокорная? Гордая? – хмыкает он. – Ничего, тем интереснее и слаще будет победа, Оля.
