Текст книги "Vic. Если ты позволишь (СИ)"
Автор книги: Вирсавия Вайс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)
Глава 54
Степан вошёл в кафе и сел напротив меня.
– Оль, я знаю только то, что мне рассказал Виктор. – устало выдал Артамонов. – Но, честно говоря, всё в его истории мне с самого начала показалось уж слишком продуманным. Я пытался остановить его от необдуманных шагов, но на тот момент он уже наломал дров и ничего не хотел слушать. Его? – он кинул взгляд на мой живот.
Я кивнула, отворачиваясь к окну. Врать ещё и Артамону уже не было сил. Я и так тонула в океане лжи.
– Он ничего не знает. – Не вопрос, а просто утверждение.
– И не должен узнать, Стёп. – я поворачиваюсь и смотрю ему в глаза. – Мне нужен срочно развод, а он его не даёт. Если я его не получу, – глаза наполняются слезами и текут по щекам. – Моя дочь… Его дочь, она больна. Нужна срочная операция и реабилитация за границей. Если мы будем в браке, я не смогу её вывезти за рубеж. У меня есть всего пара недель.
– Я попробую, Оль. Но ничего не обещаю. С ним тяжело сейчас связаться, а о тебе он вообще ничего слышать не желает. Ты можешь мне объяснить, что случилось?
Сбивчиво я пыталась рассказать всё, что мне удалось узнать со слов Тагира и Влада. Артамонов качал головой и задумчиво постукивал пальцами по столу, анализируя мой путаный рассказ. Под конец он вздохнул и, глядя мне прямо в глаза, сказал:
– Оль, он же вернётся, и что тогда? Что ты будешь делать, когда он предъявит счета на оплату? Да, сейчас он поступил как мальчишка, каким, по сути, и является, но кто вернётся через четыре года? И мне ещё не понятно, кто режиссер всей этой трагедии. С главными героями я разобрался, но кто режиссер? Кто получил в результате главный приз, Оль? Подумай об этом.
Я замерла. Единственный человек, который получил то, что хотел… Тагир! Но этого не может быть! Нет! Я даже думать об этом не хочу, иначе просто свихнусь.
– Запиши мой телефон, на всякий случай.
Голос Степана вырвал меня из ада моих мыслей. Быстро забила номер Артамона под именем «миллион-на-миллион». Я знала, что Тагир отслеживает, с кем я общаюсь и кому звоню. Не стоит его злить.
– Мне пора, Оль. Я постараюсь сегодня-завтра связаться с ним.
– Как он? – тихо спросила я, уткнувшись в чашку чая.
– Херово, Оль. Херово.
* * *
Я ехала обратно, погрузившись в свои мысли. Фраза, брошенная Степаном о режиссере, не давала мне покоя. Но даже если так, даже если предположить, что за всем этим стоит Тагир, его не было там, когда всё случилось. Он уже ушёл к тому времени. Не он заставил Виктора поступить так, как тот поступил. Не он спал со Златкой и отправлял мне видео. Не он отдал меня Антону. Не он бросил меня в ресторане.
Вик просто сбежал, даже не вдаваясь в детали того, что произошло! Но почему же тогда сердце не хочет его отпускать, продолжая учащать пульс, стоит мне только подумать о нём. Почему я каждый раз ловлю себя на мысли, что боюсь произнести его имя вслух, когда он приходит ко мне во сне, терзая моё тело. Хорошо, что Тагир сейчас не занимается со мной любовью, четко выполняя все предписания врача, я помню, что было, когда я в момент экстаза назвала его именем Витьки. Я люблю его и ничего не могу с собой поделать. Жду его, как собака своего хозяина, и боюсь его возвращения.
– Ольга Валерьевна, мы приехали.
Голос Аслана заставил меня вынырнуть из своих мыслей. Я открыла дверь и вышла из машины. Подняла голову, вдохнула морозный воздух, в котором уже ощущалось приближение весны.
– Я вам сегодня ещё нужен, или могу ставить машину в гараж?– спросил телохранитель Тагира.
– Спасибо, Аслан, на сегодня ты свободен. Я останусь дома.
Обхватив себя руками, поднялась по ступенькам и вошла в дом. Тагир жил с размахом. Его дом больше напоминал дворец с мраморными колоннами, широкой лестницей и лепниной на потолке. Дорого-богато. Я поднялась на второй этаж и, пройдя по длинному коридору, зашла в свою комнату. До недавних пор комната у нас была одна. Тагир просто не отпускал меня от себя ни на минуту. Но как только врач произнёс первый раз фразу «половой покой», он тут же перенёс все мои вещи в соседнюю комнату.
С этих пор меня преследовал его голодный взгляд. Моё тело реагировало на него соответственно. Стоило ему только задержать свой взгляд на моей груди, как соски тут же болезненно сжимались, трусы становились мокрыми, по телу проходила знакомая дрожь возбуждения, и дыхание становилось рваным.
Это было похоже на непрекращающуюся пытку. Не выдержав этого, я вчера, краснея от смущения, задала несколько вопросов Тамаре Семёновне касательно фразы «половой покой». Её ответ поставил меня просто в тупик. Половой покой не предусматривал полный отказ от интимной близости, просто ограничивал в том, что касалось прямого проникновения. И Тагир это знал очень хорошо. Я видела, как удивилась врач, когда на её вопрос, а знаю ли я, что мой муж в прошлом был врачом, я удивлённо покачала головой. Причём не просто врачом, а торакальным хирургом с блестящими перспективами.
Стоя у окна, я поймала себя на мысли, что ни черта не знаю ни об одном из своих мужчин. И если с Виком я уже не могла ничего исправить, то с Тагиром это нужно было сделать немедленно. И помочь в этом мне мог только один человек, его сестра Мадина.
Достав телефон, я набрала её номер и договорилась о встрече через час у нас дома.
Ровно через час Мадина уже влетела в двери, на чём свет костеря всех подряд. Она была младше Тагира на четырнадцать лет, и он больше относился к ней как к дочери, нежели как к сестре. Они рано остались без родителей, и её воспитание целиком легло на его плечи. Два года назад она вышла замуж и недавно стала матерью, но это ничуть не умалило её непосредственности и бесшабашности. Вот и сейчас, стряхивая с норковой шубки невидимые снежинки, она изрыгала из своего милого ротика такие отборные матюки, что я покраснела.
– Ольга, какого хера так скоропостижно? Что опять натворил мой шизанутый братец?– бурчала она, цокая каблуками по паркету.
– Поверь мне, ничего.– хихикнула я.– Сейчас тапки нужно бросать в меня, Мади.
– Не смеши мои помидорки, Оль. Ты у нас ангел, которого этот дьявол затащил в своё пекло. И теперь ты вынуждена каждую ночь отпускать ему его грехи. – Последние слова Мадина выкрикнула на весь дом, повернув голову в сторону лестницы, в расчёте на то, что братец их услышит, после чего, с чувством выполненного долга, она плюхнулась в кресло и достала из сумочки сигареты. – Кста! Где он?
– Не дергайся, будет только вечером.– Улыбнулась я, подвигая к ней пепельницу.
Тагира жутко бесило, что она курит, а Мади делала это специально, лишь бы его позлить.
– Хех!– Фыркнула она.– Придётся курить без удовольствия. Давай, выкладывай, чего у тебя там, прынцесса.
Она щелкнула зажигалкой и прикурила, блаженно улыбаясь и глядя на меня сквозь рваную иссиня-чёрную чёлку.
– Расскажи мне о нем, Мади. Расскажи мне о нем всё.– Тихо сказала я, прикусывая губу и чувствуя, как краска заливает щеки.
– О как!– Хмыкнула она, прищуриваясь.– И зачем тебе это, Оль? Ведь ты его не любишь, оно тебе надо?
Я вздрогнула и подалась вперёд, глядя прямо в её глаза невероятно синего цвета.
– А может я хочу его полюбить.– Выдохнула, сама не веря в то, что говорю.
– Ну-ну…– Она затянулась.– Не путай благодарность с любовью. Он этого тебе не простит.
Глава 55 Тагир
Время уже перевалило за десять вечера. Нужно было ехать домой. Но он не мог. Снова видеть её и не иметь возможности прикоснуться. Тело уже ломило. Он даже пытался сбросить напряжение, вызвав давно знакомую эскортницу, но, смешно сказать, она ни черта не смогла сделать. Он хотел только её.
«Половой покой» – как он ненавидел эти слова, прекрасно понимая, что они значат и сколько есть обходных путей, ведущих к освобождению, к получению желаемого. Если бы Ольга была уже его женой, это одно, но сейчас. Он вообще не понимал, что между ними происходит. Ни секс, ни любовь. Она и рядом, и нет.
Сейчас, когда она спала отдельно, он каждую ночь приходил и сидел в кресле, слыша, как она зовет Татарского. Каждую, сука, ночь! И он ни хера не мог сделать с тем, что… Твою мать, этот мажор трахал его женщину каждую ночь, пока Тагир занимался глупостью под названием «половой покой».
Телефон зазвонил. Зайкалов принял звонок, даже не обратив внимания на то, кто звонил.
– Тагир?
Он вздрогнул, услышав её голос, и стиснул зубы, почувствовав волну напряжения, рванувшую в пах.
– Да, Оль? – хрипло ответил он.
– Уже поздно. Я не знаю, ждать тебя или нет. – Голос растерянный, немного нервный.
– Ложись спать, Оля. – вздохнув, говорит он, пытаясь унять, спрятать раздражение. – Я приеду поздно, много дел.
– Хорошо. – Она вздыхает, и он слышит всхлип.
– Оля, что случилось? Тебе плохо?
Господи, хоть бы ничего не началось. В её состоянии сценариев слишком много и только один хороший.
– Я соскучилась. – тихо шепчет она, разбивая его оборону к херам.
– Оль, ты понимаешь, что ты сейчас говоришь? – спрашивает он, дурея от желания. – Я не железный, я не могу находиться рядом с тобой и не хотеть тебя. Ты это понимаешь?
– Я сегодня разговаривала с Тамарой Семёновной по поводу «полового покоя», и она мне сказала, что… – Она замолчала.
Он слышал её тяжелое дыхание в трубке и молчал.
– Тагир! Почему?
Вот так. Почему? И что ему ей ответить? Он выдохнул и закрыл глаза.
– Ты хочешь, чтобы я приехал, Оленька? Ответь мне. Скажи, что ты хочешь?
Она молчит. Только дыхание, её дыхание врезается ему в мозг, выворачивая всю душу.
– Ложись спать, Оль.– выдыхает он.
Подождав минуту, он отключает телефон, так и не дождавшись ответа. Хотя на что он рассчитывал? На то, что она с радостью согласится на все его фантазии? Зубы стиснуты до хруста, до боли в суставах, тело ломает от желания. Член пульсирует как сумасшедший, грозя затопить всё. Рыча от неудовлетворённости, он вытягивает из шкафа спортивное полотенце и набрасывает его на плечи. Всего-то и нужно спуститься на два этажа, до спортзала, там есть душ. Хоть так. И спать. Остаться тут, в кабинете, благо диван позволяет вытянуться во весь рост. Уже открывая дверь, он слышит, как телефон принимает сообщение.
– На хер!– цедит Тагир и выходит из кабинета, хлопнув со всей силы дверью.
Но сделав пару шагов, он останавливается и, взъерошив волосы, поворачивает голову.
– Твою мать!– сквозь зубы бурчит он, возвращаясь в кабинет.– Давай, Оль,– шипит он под нос, хватая телефон,– давай, контрольный в голову!
Нажав на сообщения, он видит только одно слово:
«Тебя»
* * *
Дорога домой казалась бесконечной. Он собрал все пробки, даже в тех местах, где их не могло быть по определению. Субботняя ночь, что он хотел? Клаксон не затыкается ни на секунду.
– Да вашу душу, сука, мать! – орет он, включая фары в режим мигания.
Уже на выезде из Москвы его ещё и остановили, промариновав полчаса тупыми вопросами из разряда: «Куда мы так торопимся?», и «Для кого висят знаки ограничения скорости?».
В ворота резиденции он влетел уже после полуночи. Дом был погружен в темноту, свет горел только в одном окне, окне его спальни. Бросив ключи Аслану, Тагир, почти бегом, поднялся по ступенькам и вошел в просторный холл. Тишина и темнота.
Он поднимался по ступеням на второй этаж, готовый ко всему, кроме одного. Когда он вошел в спальню, она стояла у окна, в тонком полупрозрачном пеньюаре, обхватив себя руками, и смотрела в окно, не оборачиваясь, не глядя на него. Когда он закрыл дверь, Ольга замерла и вскинула голову.
– Я больше не хочу спать одна.– тихо сказала она.– Или я буду спать здесь, с тобой, или я завтра уеду к матери. Выбирай. Ты должен решить, Тагир.– её голос звенел,– Или ты отдаёшь меня ему, или забираешь себе. Я больше так не могу.
– Оль, ты понимаешь, что снимаешь все запреты? Даёшь мне право любить тебя так, как я только захочу?
Она хмыкает и поворачивает голову.
– Тагир, я не маленькая девочка. И если ты думаешь, что я чего-то не знаю, о том, что происходит между мужчиной и женщиной, то ты глубоко заблуждаешься. Возможно, я не так продвинута в некоторых вопросах, как твои подружки по вызову, но…
– Господи, Ольга, что ты несёшь.
Он в два шага оказывается рядом с нею, разворачивает её к себе и поднимает голову, вглядывается в её глаза, пытаясь найти, увидеть в них фальшь, ложь, страх. Но там нет ничего, просто спокойствие.
– Ты уверена, Оля? – тихо спрашивает он.
– Как никогда. – спокойно говорит она, поднимая руку и проводя пальцами по его лицу, сметая последние барьеры между ними.
Глава 56
Он пытался сдерживаться из последних сил, боясь напугать или оттолкнуть её. Его руки и губы ласкали её долго и нежно, расслабляя, доводя её до вершины. Она стонала, хватала воздух ртом, выгибаясь навстречу его губам, вцепившись руками в его волосы. С её губ слетало его имя, когда она дошла до своей вершины.
Тяжело дыша, Ольга подняла голову и посмотрела на него, откинув с лица волосы.
– А ты? – тихо спросила она, бросая взгляд вниз, где всё уже сводило от желания.
– Оль, я…
Она не дала ему договорить. Притянула к себе за плечи и впилась в губы поцелуем, толкая его на спину. Её губы стали опускаться ниже и ниже. Он застонал, почувствовав робкое прикосновение её губ и языка к нежной коже. Горячая ладонь обхватила его и задвигалась навстречу губам. Он запрокинул голову и застонал, пальцы запутались в её волосах, он намотал их на кулак и потянул на себя, до упора, чувствуя, как её губы касаются его паха. Она нежно и тихо стонет, лаская его, и он просто дуреет от этого, чувствуя, что ещё чуть-чуть и он взорвётся. В последнюю секунду он рванул её голову вверх, впиваясь в её губы, чувствуя горячую пульсацию освобождения.
– Тагир… – прошептала она, пытаясь сесть.
– Молчи, Оль, просто молчи.
Улыбнувшись, перебил он её, прижимая к себе, зарываясь в её волосы и вдыхая её запах, чувствуя в нем нотки терпкого аромата секса. Она пахла им. Развернув её к себе спиной, он положил руку на её живот, чувствуя под ладонью удары и движения ребенка. Его ребенка, Тагира. И он никому не позволит усомниться в этом! Убедит всех, и даже Ольга, в конце концов, примет это.
Он слышал, как выровнялось её дыхание, как она спокойно засопела, и тело расслабилось. Как только Ольга уснула, её живот заходил ходуном, словно внутри кто-то гонял мяч по футбольному полю. Тагир чуть сдавил его рукой, разведя пальцы.
– Тихо, принцесса, дай маме поспать. – улыбаясь, прошептал он, поглаживая живот ладонью.
Зайкалов услышал, звук вибрации телефона, который отсвечивал тусклым светом через ткань пиджака. Понимая, что в такое время просто так не звонят, он осторожно встал, стараясь не разбудить Ольгу, и прошел через комнату к креслу, на которое был небрежно брошен его пиджак. Достал айфон и посмотрел на экран. Аслан.
– Да? – он оглянулся на кровать.
Ольга спала. Накинув халат, он вышел из спальни, прикрыв дверь, и по коридору пошел к лестнице, ведущей на первый этаж.
– Аслан, говори.
Тагир спустился вниз и вышел на улицу, вдыхая холодный воздух.
– Хозяин, Ольга Валерьевна сегодня ездила на аэродром, встречалась с Артамоновым. Деталей разговора я не знаю, но её не было около часа. После обеда приезжала Мадина.
– Хорошо, а теперь главная новость, Аслан. – перебил Зайкалов.
– Их две. Первая – Татарский-младший находится в Сирии по контракту. Вторая новость касается Владимира. Татарский-старший... – он замялся.
– Говори, Аслан, что с Владимиром? – нетерпеливо прикрикнул Тагир.
– Сведения ещё не проверены, но поступили данные, что в ночь с двадцать второго на двадцать третье февраля в Кингстауне, на пересечении Мельвиль и Гринвиль стрит «Бентли», за рулем которого находился Владимир Татарский, потеряв управление, вылетел на встречку. В результате лобового столкновения с мусоровозом легковая машина взорвалась. Водитель «Бентли» и его спутница погибли на месте. Идет следствие.
– Отлично. – Прошипел Тагир. – Надеюсь, следов не оставили?
– Нет, босс, всё сделано чисто.
– Заплати всем, Аслан, а ещё лучше...
– Понял вас, Тагир Мансурович.
Тагир выключил телефон и запрокинул голову. Три года покоя. Он улыбнулся. Осталось совсем немного. Главное, чтобы Ольга родила, и девочке сделали операцию. А там за три года много воды утечёт. Да и вообще, война всегда война. Может, Татарский вообще в цинке вернётся. Нет человека, нет проблемы.
Постояв ещё немного, Тагир вернулся в дом и поднялся в спальню. Скинув халат, он лег и прижал Ольгу к себе. Теперь её у него точно никто не отберёт. Он всё для этого сделал. Осталось только получить развод. Вчера вечером его юрист сказал, что почти вышел на мирового судью, который подмахнёт заявление, особо не вдаваясь в законность и, уж тем более, сроки развода. Уже через посредника была обговорена сумма этих услуг. Тагир рассчитывал, что дней за пять вопрос с браком между ним и Ольгой будет решён.
* * *
В понедельник утром Тагир лично отвёз Ольгу в перинатальный центр и из рук в руки передал Тамаре Семеновне. На вторник был назначен консилиум по дальнейшему ведению беременности Ольги. По его итогам было принято решение делать кесарево сечение и сразу проводить оперативное лечение врождённого порока у новорожденной. Оставалось только передать документацию отцу ребенка для того, чтобы получить согласие на проведение реабилитационных мероприятий в клинике Шарите. Без гарантий на проведение реабилитационных мероприятий риск осложнений возрастал. В среду Ольга получила СМС от Артамонова:
«Открой почту».
Дрожащими пальцами Ольга вбивала пароль, чувствуя, как перед ней разверзлась пропасть. По щекам текли слёзы. Она смотрела и не верила. Файл с разрешением на развод, подписанный его размашистой подписью. А ниже четыре слова:
«Будь ты проклята, сука».
Ольга отправила документы Тагиру и прорыдала почти неделю, доведя себя до нервного срыва. В понедельник, восемнадцатого марта, у Ольги родилась дочь. К тому времени Тагир сделал всё, чтобы брак между Ольгой и Виктором Татарскими был расторгнут. После чего он, заплатив внушительную сумму, оформил одним днём брак с Ольгой, учитывая беременность будущей жены, вопросов ни у кого не возникло. Уже через месяц после родов Тагир увез семью в Германию, где маленькую Дашу Зайкалову ждал длительный, полугодовой, период реабилитации.
Он делал для дочери всё, для него не существовало слов «нет» и «невозможно», если это только касалось его принцессы. Через полгода они вернулись в Россию, и только тогда Ольга нашла в себе силы сказать матери, что они с Виктором расстались, не вдаваясь в подробности, просто констатируя факт: она развелась с Татарским и вышла замуж за другого человека. Всё.
Любые попытки матери разговорить её и выяснить, что же, в конце концов, произошло, натыкались на глухую стену молчания. Устав ломиться в закрытые двери, мать от Ольги отстала и, скрепя сердце, приняла нового зятя. Чего не скажешь о Владе. Он всё больше и больше задумчиво смотрел на правнучку, думая о чём-то своём, бросая на Ольгу странные, долгие взгляды, когда она приезжала к ним с девочкой, сводя её с ума своими вопросами: «А чьи это у нас такие глазки?», «А чей у нас носик?», «А на кого же мы больше похожи: на маму?– Взгляд всегда на Ольгу.– Или на папу?– Взгляд на Витькино фото, стоящее на каминной полке». Пока в какой-то момент, загнав Ольгу в угол, не задал вопрос прямо, в упор:
– Оля, Витька знает?
Глава 57 Ольга
Я смотрела на Влада, распахнув от ужаса глаза, чувствуя, как по спине течет ледяной пот. По привычке попыталась вновь сыграть дуру. Подняв брови, отвернулась от его пронзительного взгляда и продолжила собирать в сумку Дашкины игрушки. Пока она спала наверху, нужно было навести порядок и приготовить ужин, до того, как мама вернётся с работы. Несмотря на постоянные споры, она продолжала работать, хотя финансовой необходимости в этом не было. Влад постоянно ворчал на неё по этому поводу, до ужаса напоминая Витьку с его спичем: «И на хрена тебе работать?»
Но сейчас, самое главное – сделать вид, что я даже не понимаю, о чем спрашивает Влад.
– Вы о чём, Владислав Сергеевич? – максимально безразлично спросила я. – О чём должен знать ваш внук?
– Оля, он не просто мой внук, – в его голосе послышался металл. – Он твой бывший муж и Дашкин отец!
Я сглотнула, почувствовала, как затряслись руки, но продолжала заниматься своим делом, просто пожав плечами.
– У Даши есть отец. И это не Виктор. – придавая голосу максимум уверенности, продолжала я вести заведомо проигранное сражение. – Она Зайкалова Дарья Тагировна.
– Она такая же Зайкалова, как и ты, Оль! Ты думаешь, я не вижу ни черта? Это его ребёнок. Она копия Витьки. И не говори мне, что это не так! Ты мне ещё скажи, что ты его не любишь!
Я вскинула голову и развернулась, прожигая его взглядом.
– Я ненавижу его! Я никогда ему не прощу того, что он со мной сделал! Он предал меня! Растоптал всё, что было между нами! Вынес приговор и просто расстрелял меня в упор! А потом он не нашёл ничего лучшего и просто сбежал! Так что единственное чувство, которое я к нему испытываю, это ненависть! – зашипела я сквозь зубы, сжав до боли кулаки, чувствуя, как ногти прорывают кожу на ладонях.
– Я так и понял это, Оль. – хмыкнул он, наклонив на бок голову и прищуривая глаза. – Особенно это становится понятно, когда каждое утро ты выходишь из его комнаты с заплаканными глазами. Почему ты ему не сказала?
– Дашка моя дочь! Моя и Тагира! – упрямо повторяла я, отворачиваясь и продолжая собирать погремушки. – Он ничего для неё не сделал, кроме одного: успел подписать документы на развод до её рождения! А Тагир, он всё для неё делает! Он именно такой отец, о котором мечтают маленькие девочки. Заботливый и любящий. Он прекрасный муж, для которого семья стоит на первом месте, и он делает всё, чтобы мы чувствовали себя самыми главными в его жизни! Он делает для нас всё!
Голос постепенно срывался на крик, словно я старалась саму себя убедить в том, что я говорила. Хотя и не было сказано ни одного слова неправды. Я всегда чувствовала вину перед Зайкаловым за то, что не могла дать ему то, что он так от меня ждал.
– Если бы не Тагир, то и не надо было бы ничего делать! – холодно чеканит Влад. – Я не похоронил бы сына, а Витька был бы на втором курсе и вставал по ночам к своей дочери! Это всё его план, как ты не поймешь!
– Может быть и так, но осуществили его они! Не Тагир предлагал мне деньги, чтобы я ушла от Вика! Его там даже не было! Это всё сделал Владимир! Это он пытался меня… – плечи затряслись, и я села на кровать, сжимаясь в комочек, притянув колени к груди. – В то время, когда моё сердце остановилось в машине скорой, мой любимый муж трахался со своей мачехой, а по совместительству своей любовницей, накачиваясь алкоголем и прочей гадостью! – Сквозь слезы выплёвывала я. – Поэтому никогда не говорите мне, что Даша его дочь! Если бы он не оставил меня одну, ничего этого не случилось бы!
– А если он не вернётся, Оль? – тихо спрашивает Влад, и я чувствую его горячую ладонь на своём плече. – Что ты будешь делать тогда? Ты будешь тогда счастлива?
Я замираю от ужаса, от чувства ледяной пустоты, которая разливается внутри, грозя уничтожить, убить меня. И осознаю истину, от которой становится физически больно. Если он не вернётся, я не смогу без него жить. Эту пустоту никто не сможет заменить. Ради Дашки я буду вставать каждое утро, готовить завтрак, ходить на работу, воспитывать её, но я буду мертва, выжжена до тла. Боль и ярость сплелись в один узел.
– Он вернётся! – сквозь зубы процедила я. – Вернётся хотя бы для того, чтобы я смогла ему лично сказать, что он просрал свою жизнь, свою семью и свою дочь! И сам отдал меня в руки Тагира.
– Всё-таки его дочь, Оль. – улыбнулся Влад. – А как же тогда Тагир?
– Он просто был рядом тогда, когда мне нужен был Виктор, но его не было, а был Тагир.
– Я не об этом, Оль. Я спрашиваю «до» или «после»?
Я вздрогнула и подняла глаза.
– Прости дурака. – только и сказал он, прижимая меня к себе.
Пружинка лопнула, и я заплакала, вцепившись в его свитер, заревела навзрыд по тому, что уже не исправить и не вернуть. Влад просто сидел рядом и гладил меня по волосам.
– Ты знаешь, как он?
– Выписался из госпиталя и переброшен в Судан. – сквозь слезы прошептала я, передавая информацию, которой со мной делился Артамонов.
Татарский со свистом выдохнул. Я почувствовала, как напряглись его руки.
– Когда вы уезжаете, Оль?
– Тагир приезжает в понедельник, поэтому мы останемся до утра воскресенья. Можно я буду…
– Конечно, Оль. Его комната – твоя комната. Оставайся там столько, сколько хочешь. За дверью висит его рубашка, я так и не постирал её. Не смог.
– Спасибо. – прошептала я.
Наверху послышался плач. Дашка проснулась и требовала внимания.
– Иди к ней, Оленька, я сам всё сделаю, и уберу и ужин приготовлю. Ты иди, занимайся дочкой. Скоро Тая придёт, отдохнет, да поможет тебе, ты хоть поспишь.
Я вздохнула, поцеловала его в щеку и пошла наверх, откуда несся требовательный плач.
– Такая же, как отец, – буркнула я. – Не успела проснуться, и весь мир должен начать крутиться вокруг её «хочу», а я в первую очередь!
– Это у нас, Татарских, семейное, Оль! – крикнул вдогонку Влад.
– Оно и видно! – цыкнула я. – Яблоко от яблоньки недалеко укатилось!
* * *
С этого дня каждый раз, приезжая в деревню, я спала в его комнате, прижимая к лицу его рубашку, надевая её на голое тело, укутываясь в его запах, позволяя приходить ко мне ночью, а после рыдая до утра в подушку. Понимая, что он нужен мне, как воздух, как вода, как сама жизнь.
Тагир не любил приезжать в Рыбушкино. Он привозил меня сюда тогда, когда был вынужден уезжать в командировки. Чаще всего они с Владом выкуривали по сигарете, выпивали по чашечке кофе, и муж уезжал, целуя меня с Дашкой на прощанье. Но я прекрасно понимала, что всё это длится ровно до того момента, как Вик не вернётся домой. Артамонов мне сказал, что контракт у него до марта двадцать третьего года. И я мысленно считала эти дни, дни до его возвращения, делая зарубки в своей голове, как Робинзон Крузо на необитаемом острове.
В моём теле жили две Ольги. Одна – жена Вика, которая любила его, как одержимая, которая сворачивалась калачиком в его кровати, уткнувшись носом в рубашку, хранившую его запах, которая страстно ждала ночей в надежде, что он придёт хотя бы во сне. А вторая появлялась сразу же, стоило только черному «Гелендвагену» Тагира появиться из-за поворота в конце улицы. Это была собранная, немного дерганная женщина, которая делала всё, лишь бы её муж был ею доволен. Лишь бы в его голове даже не появилась тень сомнения, что она любит другого. Что ему принадлежит только её тело, но не душа. Мадина была права, это была благодарность, а не любовь.
