Текст книги "Высокое напряжение (СИ)"
Автор книги: Виолетта Роман
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)
Глава 28
О Боже! Он только что стянул майку и шорты, оставшись в плавках. И этот жалкий кусочек ткани скрывал так мало его тела… А оно великолепно. Широкая, мускулистая спина, узкая талия, длинные стройные ноги. Черт, на фоне Богатова сам Аполлон покажется невзрачным и убогим юношей.
Я смотрела на него, чувствуя, как вязкая слюна заполняет мой рот. А когда он повернулся ко мне лицом, и я увидела все шесть кубиков пресса, стало совсем жарко. Но эта блондинка, трущаяся вокруг моего мужчины… то есть шефа, портила всю картину.
– Тата, я хотел вас познакомить со своим давним другом, – будто из ниоткуда, появляется Фернандо. Оторвав взгляд от сладкой парочки, устроившейся у бассейна, выдавливаю из себя улыбку.
Фернандо уводит меня в сторону столиков. Усадив меня рядом с собой, мужчина обращается к своему соседу по-итальянски. Тот окидывает меня изучающим взглядом, от которого становится не по себе. В груди вспыхивает недовольство. Я что им, сувенир с полки или товар? Чего так пялиться?
Пока Фернандо ведет беседы с друзьями, я, попивая шампанское, то и дело посматриваю в сторону Богатова, резвящегося с Лаурой в бассейне. Вот кому действительно хорошо сейчас.
– Как мы, оказывается, умеем улыбаться-то широко. Мне б так хоть раз улыбнулся, – рычу сквозь зубы, смотря на то, как Лев милуется с дылдой. Черт возьми, как же это раздражает. В груди все сжимает в тиски.
Спустя минут двадцать они, наконец-то, выходят на берег. Лаура поправляет лиф купальника и смеется, глядя на Богатова. Хлопнув его по плечу, приобнимает.
– Чтобы тебя акулы сожрали, – шиплю, яростно сжимая ножку бокала.
– Тата, – вырывает меня из раздумий голос итальянца.
– Да? – повернувшись, невинно хлопаю глазами.
– Завтра вечером будет вечеринка. Я открыл новый клуб, очень хотел бы видеть вас там, – говоря это, мужчина наглым образом притягивает меня к себе за плечи. И почему сейчас этот приставучий итальяшка кажется мне по-особенному противным? Даже парфюм его раздражает, уже не говоря о приемчиках, которые он использует для обольщения.
– Но мы улетаем завтра…
– Лев может и сам улететь. А вы погостить у нас еще немного, – он улыбается, а мне не до смеха.
«Ну, уж нет!» – вспыхивает в голове.
– Я, пожалуй, пойду, освежусь, – выпутываюсь из его рук, поднимаясь с кресла.
Парочка влюбленных все так же у бассейна. Только теперь Лаура жмется к Льву так, словно он – ее последний шанс в этой жизни. Ну, ничего, сейчас я устрою им…
Потянувшись к сумке, вытаскиваю тюбик с кремом от загара. Направляюсь к голубкам. Вижу, как Лаура тянется к его волосам, проводит по ним рукой. Открываю тюбик, выдавливая пальцами сразу половину крема прямо на спину Богатову. Вздрогнув, мужчина отстраняется, оборачивается ко мне.
– Что ты делаешь? – спрашивает, пытаясь дотянуться до испачканного на спине места.
– Как же так, Лев Николаевич? – вздохнув, начинаю причитать. – У вас же боязнь солнца. Вы забыли, что говорил ваш дерматолог? Никакого загара, – хлопнув ладонью по спине, размазываю крем по всей ее поверхности.
– Дерматолог? – удивленно спрашивает Лаура, хмуро смотря на меня. Улыбнувшись змее, продолжаю свое занятие, одной рукой удерживая Богатова за предплечье… Так, на всякий случай… Вдруг решит сбежать. Но Лев терпеливо продолжает стоять на месте, позволяя мне совершать непотребства с его спиной.
Размазюкав всю эту жижу по его коже, со словами «Можете не благодарить» отхожу в сторону, довольно осматривая свою работу. Черт, но даже так, весь в подтеках, он выглядит дико сексуально.
– У тебя очень странная помощница, – подавшись к Льву, шепчет Лаура.
– Вообще-то я все слышу, – протягиваю нараспев. – Кстати, Фернандо просит, чтобы я осталась на несколько дней. Вы не против?
Богатов тут же метнул в меня колким взглядом.
– Конечно, против. А работать кто будет? Как я справлюсь без личного помощника?
В ответ я только улыбнулась. Богатов продолжал сверлить меня взглядом.
– Лев Николаевич, мне кажется, вы неплохо справляетесь, – пожав плечами, развернулась, направляясь к итальянцу, все еще занятому разговорами с друзьями.
– Фернандо, вы не хотите поплавать? – наклонившись, прошептала ему на ухо. Понимаю, что веду себя некрасиво, где-то даже невоспитанно, но мне дико хотелось утереть нос Богатову.
– Кончено, Тата, – улыбнулся мужчина, подняв на меня взгляд. – Прости, совсем забыл, что обещал научить тебя плавать.
Поднявшись с кресла, он сбросил халат и отправился со мной к воде. Богатов с Лаурой уже устроились на лежаках. Скинув свое парэо, я гордо прошествовала мимо парочки. Старалась идти максимально выразительно, дабы Богатов мог внимательно рассмотреть то, что потерял.
Клянусь, я чувствовала кожей его взгляды, но перебарывая собственное любопытство, принципиально – ни разу не обернулась.
Фернандо утомил меня своим вниманием. С каждой минутой играть роль хохотушки было все сложней. Да и Богатов продолжал издеваться, милуясь с Лаурой. Мадам едва ли не на колени ему забралась. То и дело трогала его влажные волосы, касалась смуглой кожи.
Мы вышли из воды. Фернандо помог мне закутаться в полотенце. Перебросившись с Богатовым парой фраз, пригласил его за стол для разговора. Мы прошли к зоне отдыха первыми, Лев со своей мадам пришел спустя минут десять.
Все приступили к ужину. Фернандо беседовал с Львом о бизнесе. Я никак не могла уловить суть, о каком предложении шла речь. Все мысли были вокруг Богатова и льнущей к нему Лауры. Мадам собиралась провести ночь в номере у Льва. И это дико выводило из себя. Как представлю, что он будет рядом с ней… Будет касаться ее, целовать… хотелось удавиться. Но, как бы ни было больно, я ни за что не покажу ему этого. Гордость – единственное, что у меня осталось.
Фернандо, завершив общение с шефом, снова обратил свое внимание на меня. Потащил меня танцевать, а потом долго рассказывал о том, какие прелестные пироги делает его мама по выходным. А потом он пил виски и спустя полчаса сильно опьянел. С каждой последующей минутой его поведение становилось все более наглым и пошлым. Я же, как мазохистка, продолжала терпеть общество этого мужчины, а всеми мыслями была с Богатовым. Видела то, с каким обожанием трогает его Лаура, и гадко становилось.
Я пожалела об этой авантюре. О том, что ввязалась во все это болото. Мне были противны прикосновения Фернандо, был противен Богатов. Получается, что быть со мной он не может, а отдать меня другому – запросто. И так горько стало! Подумать только, я впервые в своей жизни полюбила кого-то, а он взял и отказался от моих чувств.
– Простите, но я, пожалуй, пойду, – попыталась подняться с места, но Фернандо схватил меня за руку.
– Тата, я провожу тебя, – поспешил подняться с кресла мужчина. Не стала спорить с ним. Рьяно отказываться от общения с итальянцем – значит, раскрыть все свои карты Богатову. А я не готова к этому.
Забрав свою сумочку, попрощалась с присутствующими. Фернандо поспешил притянуть меня к себе, как только я направилась к зданию. Мужчина улыбался, что-то рассказывая мне, а я думала о том, что Богатов глазом не повел. Не удосужился даже попрощаться со мной. Сидел и пялился с обожанием на свою мадам. Сволочь!
Поднявшись на седьмой этаж, Фернандо провел меня до самого номера. Когда я потянулась за ключами в сумочку, он вдруг резко схватил меня за руку и, притянув к себе, прижал к холодной стене.
– Тата, я больше не могу держать себя в руках… Ты такая горячая, – его руки прошествовали по моему телу. Мужчина уткнулся носом мне в ключицу, пытаясь проникнуть пальцами под лиф купальника. Почувствовала, как глаза наполняются влагой. Меня трясло от набирающей обороты истерики. Я понимала, если откажу – испорчу все дело Богатову. Фернандо откажется от нас… Стояла, словно неживая, позволяя абсолютно ненужному мне человеку касаться своего тела, и чувствовала себя последней шлюхой.
Глава 29
Лев
Она меня бесила. Бывает такое, что раздражает в человеке все – от голоса до запаха парфюма. Она была раздражающе громкой и до тошноты навязчивой. Лаура – последняя, кого я хотел бы видеть рядом, но сидел, как идиот, и позволял блондинке виснуть на себе. Тата с ума меня сводила. С Фернандо она явно переигрывала.
Лаура перепила. Прилипнув к моей руке, нашептывала разные бредни. Терпеть не могу пьяных баб. А эта была по-особенному прилипчивой. Из последних сил сдерживался, пытаясь не поддаваться злости. На протяжении всего вечера меня разрывало, кидало из стороны в сторону. Пытался лишний раз не смотреть на рыжую, но, словно мазохист, раз за разом скользил по ней взглядом. Фернандо, долбанный слизняк, никак не отлипал от нее. Черт возьми, от воспоминания о нашем разговоре с ним кулаки чесались размазать его рожу по асфальту. Не знаю, как сдержался. Надеялся, что Тата включит, наконец-то, голову и прекратит играть в эту идиотскую игру. Понимаю ведь, что делает все специально, пытаясь вывести меня, наказать. Это ее месть. Вот только за что? За то, что не могу пойти против брата? За то, что взял паузу между нами? Да мне самому находиться вдали от нее было адски сложно. Под дых бы кто дал – и то легче дышалось бы, чем так, смотреть на нее и не иметь возможности сказать правду о собственных чувствах и желаниях. А она поперлась в командировку, играет роль дурочки перед итальяшкой и словно не понимает, что он просто воспользоваться ей хочет! Неужели из-за злости на меня пойдет на подобное?
И этот сукин сын даже не скрывает намерений. Пока Тата переодевалась в своем номере, я был с ним наедине. Фернандо решил, наконец-то, поговорить со мной о деле. Предложил поистине хороший контракт – несколько миллионов прибыли и выход на итальянский рынок. Европа – кто же откажется так высоко подняться? Вот и я был рад, но ровно до того момента, пока он не стал мне гнать какую-то дичь.
– Горячая у тебя помощница… – произнес тихо, подавшись ближе ко мне. – Слушай, девка шикарная. Сиськи, зад… М-м-м, – чертов гурман даже глаза прикрыл от удовольствия, когда говорил о ней. – Друг, за такую сучку я с тобой готов иметь долгое сотрудничество…
Отстранился от него. Откинувшись на спинку дивана, сделал глубокую затяжку, больше для того, чтобы дать время себе успокоиться и не натворить бед. Выпустил едкий сигаретный дым вверх, но напряжение, сковавшее каждую мышцу тела, никуда не уходило.
Покосился на его довольную рожу. Раздолбать его самоуверенный фэйс? Или молча сорваться, вынести дверь в номере Гетман и вытянуть за волосы отсюда эту бестолочь? Какого черта она влезла во все это?!
– Я могу вопрос задать? – покосился на Фернандо, зажав сигарету между губ. Итальянец вопросительно посмотрел на меня, сделав глоток виски. Усмехнулся про себя его виду. Мало того, что ведет себя как козел, так еще и бухает как скотина.
– Ты же вроде всегда был таким борцом за семью… чтил традиции… Воспитание, благородство и все такое… а тут так жестко прям… сучка… тр*хнуть… Она ведь не такая… – не спеша стряхнул пепел с сигареты, пока ждал ответа. Внутри все вибрировало. Я, словно наполненный до отказа взрывчаткой, сидел и тупо ждал, когда же рванет.
– Она не такая? Да брось, Лев, они все такие, – смеется упырок. – За деньги готовы ноги раздвигать… и чем больше денег, тем шире и с большей готовностью раздвигают.
Смотрел на него и боялся лишний вдох сделать, чтобы чеку не сорвало ненароком. Только и оставалось представлять в голове миллионы, которые мы выручим за сделку. Но с каждым сказанным им словом деньги все меньше и меньше сдерживали меня.
– Так она ведь не из-за денег…
– А из-за чего? Деньги я дам тебе. Получается, ответственная у тебя работница, жертвует собой ради шефа, – снова эта улыбка, по которой хочется проехаться хорошенько. – Ну, или просто влюбилась в меня, – разводит руки в сторону, ухмыляется.
Долбанный ублюдок. Опустив взгляд к столу, смотрю на стакан, подумывая запихнуть тот в глотку итальяшке. Пусть пожрет стекла, может, это приведет его в чувства?
– А вот и красотка наша, – произносит он, обернувшись в сторону. Проследив за ним взглядом, вижу идущую к нам Тату. Гетман одета в охренительно откровенный купальник. Прозрачный платок, которым она решила прикрыться, ни черта не скрывает! Она, вообще, в своем уме?! Могла бы голой заявиться.
Сижу, как идиот, злюсь, а сам залипаю на ней взглядом. Округлые полушария грудей, соблазнительно подпрыгивающие при каждом шаге ее стройных ножек, острые ключицы, тонкая талия. Внутри все зудело от потребности сорваться и схватить ее, унести подальше отсюда. Запереть бы в номере и наказать хорошенько, в чувства привести.
– Я устала, – голос Таты возвращает меня в реальность. Лаура все что-то жужжит мне на ухо, царапая ногтями мой торс. Еле сдерживаю себя, чтобы не посмотреть на Гетман. Замечаю боковым зрением, как она поднимается из-за стола, а следом за ней и Фернандо.
Сука! – рычу беззвучно. Я ведь понимаю, что он задумал. Черт, что за хрень в моей жизни творится? Пытался отгородиться от Таты ради брата… не хотел разбивать ему сердце, а получается, что тем самым вручил ее другому. Да еще и ублюдку конченому.
– Лев, я устала уже здесь торчать. Пойдем ко мне, – шепчет Лаура, а потом ее язык касается моей кожи. Нах*р все. Как долбанный идиот веду себя.
Поднимаюсь с места. Хочется рвать и метать. Как представлю рыжую с ним в спальне, желчь по горлу ползет.
– Лаура, прости. Мне нужно идти. Не жди меня, – поднявшись из-за стола, срываюсь к гостинице. Врываюсь в лифт, и пока он поднимается на седьмой этаж, чувствую себя там зверем, запертым в клетке.
Сжимаю руками виски, стискиваю их до боли в черепной коробке. Нет! Все, достаточно. Никакие миллионы не стоят того, чтобы позволить ей сделать такое… Только сейчас, когда оказался так близок к краху всего, понял, что не смогу ее отдать. Не смогу отпустить и позволить творить с собой разную хрень. Никто не заберет ее, никто больше не посягнет. И брат все поймет, простит. Но Тата – только моя!
Как только створки лифта распахиваются, молнией вылетаю в коридор. В голове безумные фантазии… Он и она. Черт, это дико злит. Нервы – струнами натянуты. Пусть только Фернандо окажется в ее номере. Конец ему. Порву, нахрен. А ее выпорю. Да так, чтобы сидеть еще месяц не смогла нормально…
Тарабаню в дверь. Никакого ответа. Когда уже всерьез подумываю над тем, чтобы снести ее, к чертям, раздается звук отворяемого замка. На пороге стоит она… Волосы растрепаны, глаза распахнуты широко, губы пухлые, красные. В груди все скручивает в узел. Бл*дь, трогал ее, тварь…
– Где он? – из груди рвется рычание.
– Кто? – голос такой удивлённый. Смотрит на меня высокомерно, мол, какого приперся сюда? Актриса гребаная.
– Я спрашиваю, где он, – наступаю на нее. Понимает, в каком я состоянии. Читаю испуг в ее глазах. Но это всего лишь какая-то секунда. Поправляет полы шелкового халата, а я прохожусь взглядом по ее фигуре. Коротенькое одеяние, едва прикрывающее бедра, и видок– будто только что тр*хали ее.
– В спальне! Да?! Он там? – зверею до предела. Взор застилает пеленой. Смотрю на нее, а Гетман только плечами пожимает и улыбается так нагло. Сучка!
– Охренительно просто! – Потеснив ее, прохожу вглубь номера, направляясь в соседнюю комнату. Сканирую комнату. Кровать пуста, но все покрывала смяты так, будто на них нехило скакали.
– Где он?! – развернувшись, наступаю на нее. Мне уже не до смеха. И не до ее игр.
– Богатов, ты ничего не попутал? – хмурится, обиженно дует губы. Поднимает руку, накручивая локон волос на палец. А я вижу, как тонкая ткань халата спадает с ее плеча, оголяя черную чашку лифа. И в этот момент меня накрывает. Срывает напрочь все клеммы. Сорвавшись с места, прижимаю ее к стене. Не обращая внимания на легкое сопротивление, наклоняюсь, вдыхая аромат ее кожи, пытаясь уловить чужие нотки.
– Ты совсем с катушек слетел? – рычит, упирается ладонями мне в грудь, пытаясь оттолкнуть. Только мне пох*р… накрыло.
– У тебя было что-то с ним? Говори! – схватив за плечи, встряхиваю ее так сильно, что голова Таты бьется о твердую поверхность стены.
Молчит. Смотрит на меня так… что внутри все переворачивается. Я вижу в глубине ее синих глаз обиду и боль… но спустя секунду Гетман возвращается к роли стервы.
– А ты проверь, – цедит сквозь зубы, ехидно улыбаясь.
Ну, все, милая. Ты сама мне зеленый свет дала.
Глава 30
Не отпускаю ее кристально чистых синих глаз. Сейчас они полны гнева, но для меня это привычные эмоции Таты. Обхватив ладонью затылок девушки, прижимаю к себе, врываясь в ее рот поцелуем. Жадным, голодным. Кусаю, грубо оттягивая мягкую ткань ее губ. Ненавижу ее, и жить без нее не могу. Одна мысль о том, что она может принадлежать другому – сводит с ума, заставляет корчиться в агонии. Она – моя. Сколько ни боролся с собой, не смог убежать от этого.
Отстраняюсь. Дышит рвано. Глаза прикрыты. Смотрит на меня из-под длинных ресниц, а сама уже не отталкивает. Стиснув в руках ткань рубашки, притягивает к себе.
Грудь ходуном ходит. Тянусь неспешно к вороту ее халата, отодвигаю пальцами одну полу. Округлая, сочная грудь, обрамленная черным кружевом бюстгатлера, покрытая колкими мурашками молочного цвета кожа – все это действует на меня подобно афродизиаку. Голову кружит от ее красоты. Оттягиваю чашечку лифа, провожу пальцем по бледно-розовой ареоле. И снова накрывает злостью, как только допускаю мысль, что итальянец трогал ее, что разрешила ему, подпустила.
Возвращаю взгляд к ее глазам.
– Если хотела, чтобы я тебя тр*хнул, могла бы просто сказать, – шепчу, потому что голос сорван. Меняразрывает от дикого желания, и в то же время гнев снова набирает обороты… – Я бы сделал это без глупых игр…
Наблюдаю за тем, как дурман в ее глазах сменяется злостью. Ловлю себя на мысли, что кайфую, доводя ее.
– Пошел ты, – рычит, заводяруку для пощечины. Перехватив запястье, улыбаясь, смотрю на нее. Глаза широко распахнуты, губы поджаты, так и пахнет от нее яростью. Вкусная, до одури, так и сожрал бы. Провожу пальцем по губам, заставляя выпустить нижнюю из плена зубов. Кровь приливает к паху от того, насколько она сочная и желанная. Резко притянув за талию, снова впиваюсь поцелуем.
Несмотря на стремление быть сильной, Тата не может сдерживать тягу. Я чувствую ее желание, им пропитана каждая пора, каждая частичка ее тела. Ее проворный язык встречает мой в глубинах рта. Подхватив Гетман под бедра, поднимаю на руки. Тата обхватывает мой торс ногами, продолжая целовать. Одурманенный ее запахом, желанием, понимаю, что не могу больше терпеть. Гребаная секунда соизмерима вечности.
Бросаю ее на стол. Отстраняюсь. Смотрит на меня растерянно. Развожу пошире ее стройные ноги, устраиваюсь между ними. Тянусь к поясу, распускаю его и смотрю завороженно на то, как падает с ее плеч тонкая ткань одежды.
Секунда, и ее бюстгальтер присоединяется к халату, падая на пол. Наслаждаюсь видом ее наготы. Пальцы зудят от потребности чувствовать ее. Каждую веснушку ее хочу исследовать языком, каждую морщинку, каждую складочку изучить, запомнить. Но ведь знаю, что с Гетмантолько грубый напор может совладать. Она как дикая кошка. Только сейчас в ее глазах голод. Девушка тянется ко мне, подается бедрами.
– Раздевайся, – шепчет сипло, с нотками нетерпения. Пытается стянуть с меня футболку. Усмехнувшись, отстраняюсь. Кайфую от происходящего. В пару движений сбрасываю с себя одежду, возвращаясь на прежнее место. Ее взгляд блуждает по моему телу. Останавливается в районе паха. Тата прикусывает губы, а у меня кровь вскипает от этой картины. Да, милая, это на тебя у меня так сильно стоит… До чего же прекрасна она сейчас… Гордая, надменная… но такая готовая и открытая для меня – с широко разведенными ногами, с торчащими от возбуждения сосками на высокой красивой груди, с одурманенным взглядом. Идеальная Тата… Только такая… только моя.
Провожу кончиком пальца по ее скулам, спускаюсь вниз по нежной коже шеи вниз к груди. Член поднимается, упираясь во вход в ее лоно. Нас отделяет только тонкое кружево ее трусиков. Сладкий момент. Приграничный. Ловлю ее взгляд. Она замирает. Губы в немом «о», в глазах мольба… Мы оба понимаем, что это не просто секс. Это начало чего-то большего и сильного. Всего одно движение – и я буду в ней. Сделаю ее своей, заклеймлю. С этого момента у нее не будет обратной дороги. Как и у меня.
Вокруг темно и тихо. Только наше рваное дыхание не дает сойти с ума, подтверждая, что все происходящее – не сон. Тата тянется ко мне губами, но замирает в нескольких миллиметрах.
– Тр*хни уже меня, Богатов, – рычит недовольно, касаясь ладонью стоящего члена. Гладит его, проходясь нежными прикосновениями по чувствительной головке. Улыбка кривит губы, едва сдерживаюсь, чтобы не ворваться в нее в это же мгновение. Клянусь, играть с ней – для меня наивысший кайф.
Наклонившись, шепчу на ухо.
– Т-с-с, не выражайся, командирша, – подхватив ее под бедра, утаскиваю за собой. Тата повисает на мне, крепко обвив шею руками. Устраиваюсь на краю матраца, усаживаю ее сверху. Ее грудь оказывается напротив моего лица. Не теряя времени, всасываю в рот твердую горошину соска, прикусываю губами. С ее губ слетает тихий стон. Тата, запрокинув голову назад, начинает ерзать на мне. Наслаждаюсь … Черт, просто охренительная… Я – как напряженный нерв, тронь – и разорвет, к чертям. Но так сладко быть в предвкушении. Эта женщина – как самая изысканная сладость, или напиток. Не хочу брать ее залпом, хочу растянуть. Вот только у нее другие планы.
Запустив руку себе между ног, оттягивает в сторону ткань трусиков, пытается насадиться. Нет уж, милая. Шлепаю ее по ягодице, качаю головой, когда она поднимает на меня растерянно-затуманенный взгляд. Злится.
– Ты порой такая скотина, – цедит сквозь зубы, пытаясь подняться с моих колен. Перехватываю ее руки, тяну на себя. Сопротивляется, брыкается, пытаясь соскочить, а я смеюсь, глядя на нее, дикую. Резко потянув на себя, разрываю кружевную ткань ее белья и резко насаживаю на себя. Вцепившись ногтями в мои плечи, обжигает искорками гнева, пылающими в глазах. Но я вижу, как с каждым движением ее бедер на мне гнев гаснет, и вместо него разжигается совершенно другого рода огонь.
Горячая. Тугая. Моя. В ушах звон от того, как охренительно она ощущается на мне. Тата прикрывает глаза, двигается все жестче и быстрее, самостоятельно подбирая нужный ей ритм. Ее дыхание частое, тело покрывается капельками пота. Стискиваю ладонью прыгающее полушарие груди, вбираю сосок в рот. Наслаждаюсь ей, отпустив ситуацию. Позволяю ей управлять. Маленькая гордячка думает, что взяла верх. Пусть думает. Я хочу это позволить ей.
Буквально спустя минуту она вдруг начинает сокращаться, стискивая меня в плену своего тела. Тата зажмуривается. Прячет лицо на моем плече, вцепившись зубами в мою кожу, пытается удержать предательские стоны. Подхватив под бедра, насаживаю ее еще жестче и яростнее.
Боль от ее зубов, от коготков на спине совсем не отвлекает – наоборот, я уже сам близок к разрядке.
– Черт, – шепчет, вдруг обмякая на мне. А я все в том же боевом настрое. Ни хрена не успел. Глажу ее горячую спину, крепко прижимая к себе другой рукой.
– Так быстро? Не слишком рано финиш? – шепчу, игриво прикусывая мочку уха. Вздрогнув, жмется еще крепче ко мне. Словно стыдится столь быстрой реакции тела.
– Извини, просто… – шепчет, замолкая. Улыбаюсь, продолжая касаться ее. Выпрямляет спину, отстраняется. Щеки с румянцем, с прилипшими к ним влажными волосами. Убираю пряди, глажу ее скулы, грудь. Моя маленькая девочка. Особенная девочка. Как идиот, сижу и улыбаюсь, не имея сил отвести от нее глаз. Такая голодная, несдержанная… Не растрачивала себя попусту, не позволила долбанному Фернандо тронуть себя…
– Хватит смеяться, – хмурится, обиженно дует губы. Толкнув меня в грудь, заставляет опуститься спиной на покрывало. Любуюсь ей с не сходящей с лица улыбкой. Снова шипит, шлепая меня по плечу.
– Богатов, даже не смей! – выставляет вперед палец. Маленькая командирша. Схватив за запястье, резко дергаю на себя, принимая в объятия. Она пытается что-то возразить, но я обхватываю ее затылок, накрываю ее губы жадным, изголодавшимся поцелуем. Отпускаю себя, понимая, что наконец-то мне выпал шанс быть счастливым. Рядом с ней. И в ближайшие сутки рыжая бестия не покинет эту постель.
Тата
Мы не могли остановиться, ни на минуту. В какие-то мгновения казалось, что вот-вот, и потеряю сознания от истощения организма. Богатов будто полжизни голодал, никак не мог остановиться, беря меня снова и снова. В разных позах, с разным ритмом, но одинаково по мощности и напору. Смотрела в его затуманенные глаза, на его ленивую улыбку и с ума сходила от счастья. Казалось, будто из реальности выпала и дрейфую в своих снах. Ведь только там Лев был такой – понятный мне, открытый, приносящий вместо боли и обид наслаждение.
Его сильные смуглые руки были такими разными по настроению. То нежные, то грубоватые. Но этот мужчина возносил меня до небес, заставляя задыхаться от оглушительно мощных оргазмов…
За окном уже было темно. За весь сегодняшний день мы так и не поднялись с постели. Не ели ничего, ни слова друг другу не сказали. Нас поглотили страсть и голод. Никак не могли насытиться, напиться друг друга.
В какой-то момент в мою голову пришла мысль, что наши тела понимают друг друга намного лучше, чем наши головы. Говорить – не наш с ним конек. Богатов ни слова не сказал о своих чувствах ко мне и намерениях. Но, целуя его влажную от пота грудь, касаясь его вновь возбуждённой плоти, я поняла, что мне и не нужно его слов. Все в этом мужчине кричало о чувствах, о том, что я нужна ему, о том, что он больше не отпустит меня. Его запах, его обожающий взгляд, его ленивая улыбка и страстные поцелуи.
Перевернув меня на спину, он замирает. Нежные пальцы касаются моей груди, играют с сосками, оживляя обессиленный организм. Чувствую, как снова низ живота наполняет ноющая, приятная боль. Снова хочу его, снова готова.
– Ты такая красивая, – шепчет, не отпуская моих глаз. В его взгляде настоящее цунами. Молчу, потому что дышать нечем. Боль, радость, страх… Наконец-то я вижу его настоящего. Вижу его душу. И понимаю, что теперь она – моя. И вся злость последних дней на него, все обиды тут же рассеиваются в прах. Я счастлива, я любима.
Мое тело – идеальное – это говорят его глаза. Я нужна ему, как воздух, как еда. Я готова тонуть вечность в его глазах. Готова бросить все, чтобы остаться с ним в этом мгновении.
– Нет. Ты еще красивее, – улыбаюсь, тянусь к его скуле. Провожу по колкой щетине, наслаждаясь этими ощущениями. Касаюсь пальцами его чувственных губ. Господи, разве можно быть такой счастливой? В груди – будто цветок раскрылся. Огромный такой, благоухающий. Его мягкие лепестки приятно щекочут ребра, посылая по телу негу. Никогда не чувствовала ничего подобного. Наверное, это и есть тот самый момент – лучший момент твоей жизни, который ты будешь вспоминать потом, когда жизнь накроет твое небо серо-черными красками.
Я не знаю, что будет дальше. Не знаю, что будет спустя пару часов… Как поступит Лев. Теперь мы вместе? Или снова оттолкнет? Не хочу об этом думать. Хочу просто наслаждаться этим моментом. Моментом абсолютного счастья в объятиях любимого человека.
Лев усмехается. Наклоняется и шепчет у самых губ.
– Ты можешь хоть раз не спорить, Гетман? Или у тебя это в крови? Противостоять мне?
– Прости, Богатов, но не на всех распространяется твое обаяние, – засмеявшись, выпутываюсь из его рук. Выскользнув из объятий, слезаю с кровати. Богатов перекидывается на спину, смотрит на меня хмуро.
– Ну-ка вернись. Сбежать решила? – произносит наигранно суровым тоном.
– Я в душ, – бросаю через плечо, направляясь в уборную.
– У тебя пять минут. Дольше ждать не смогу, – протягивает довольно, убирая руки за голову.
Пока стою под водой, не могу перестать думать о том, что произошло. Боже, как все быстро поменялось… Еще вчера вечером я умирила от ревности, страдала от неразделенных чувств к Богатову, а весьсегодняшний день небес руками касаюсь. И вдруг так страшно мне становится. Столько вопросов еще не решенных…
– Гетман, время вышло! – словно почувствовав мои сомнения, кричит Лев. – Если через две минуты тебя не будет, получишь взыскание!
Улыбаюсь, обтирая тело полотенцем. Ну, что за строптивец?
– Лев Николаевич, а как же ваша новая пассия Лаура? Вы вчера так нагло бросили ее… – появляюсь в проходе абсолютно голой. Облокачиваюсь рукой о дверной косяк, демонстрируя Льву то, ради чего он оставил прилипчивую блондинку.
Богатов стоит у окна. Сглатываю слюну, проходясь взглядом по его обнаженному телу. Кто кого еще дразнит…
Обернувшись вполоборота, скользит по мне глазами, а когда поднимается к лицу, я понимаю, что он снова голоден.
– Иди сюда, – раздается его хриплое в тишине. О чем я только что его спрашивала? А? Неважно. Ноги сами собой ведут к нему. Пару секунд, и я в его объятиях. Прижимаюсь к горячему телу мужчины, ощущая твердость его мышц.
– Ты маньяк, Богатов, – получается на выдохе, когда он касается языком нежной кожи моей шеи.
– Еще какой, – протягивает с улыбкой, подхватывая меня под бедра, продолжая целовать. Прижимает к стене, вжимаясь всем телом. Я уже готова отдаться ему, как вдруг раздается громкий стук в дверь. Мы замираем.
Стук повторяется. И это возвращает меня к действительности. Наверняка, пришли выгонять нас, ибо Фернандо должен быть в ярости после вчерашнего.
– Сейчас нас будут выгонять, – озвучиваю свои мысли. Лев ставит меня на пол, но продолжает прижимать к себе. Смотрит напряженно в сторону двери.
– Что вчера было? Фернандо, он приставал к тебе? – повернувшись, хмурится. Теряюсь под его напряженным взглядом.
– В какой-то степени…
Его лицо каменеет. Зарычав, отстраняется от меня. Без его присутствия мне становится дико холодно и не по себе. Смотрю на то, как он собирает белье с пола, и расплакаться хочется.
– Оденься, мне нужно переброситься парой фраз с этим ублюдком.
Всего какое-то мгновение, а он так сильно поменялся. От спокойного и довольного мужчины не осталось и следа. Он в гневе. Мне вдруг становится страшно. Я не хочу, чтобы Лев встревал в скандал или, того хуже, в драку.
– Постой. Богатов. Я врезала ему… – срывается с губ напряженное.
– Врезала? – замирает, поднимая на меня удивленно-нахмуренный взгляд.
– Да, между ног, – морщусь от заполонившего стыда. Никогда не вела себя так, но вчера, этот урод просто вывел меня из себя. Лев молчит. Ждет объяснений. Боже, я готова сквозь землю провалиться от стыда, только бы не рассказывать правду. Но выхода нет, иначе его не остановить.
