Текст книги "Высокое напряжение (СИ)"

Автор книги: Виолетта Роман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 21 страниц)

Глава 43

Сегодня был утомительный и в то же время невероятно прекрасный день. Вроде бы и гостей было немного – все самые близкие, но этот мини день рождения мне запомнится надолго.

Мама из-за плохого самочувствия практически не сидела с нами. Перекусив, отправилась к себе наверх. Мы остались своей молодой компанией. Кирилл с Леной, Дана и мы. Мироша, покушав, так и не уснул. Был сильно возбужден… оно и понятно – сразу столько новых лиц, и все так и норовят потаскать за щечки и поиграть с ним.

Но спасибо Льву, все время он был с сыном. Носил его на руках, развлекал, даже танцевал с малышом. А я сидела и любовалась ими. Такие они оба красивые, породистые, что ли… Сынуля еще так мал, но как посмотрит на тебя порой грозным взглядом, сразу понимаешь, кто в доме главным будет. Маленький казачок, так в шутку называет его мама.

Кстати о ней. Женщина без ума от Богатова. Не знаю, как ему это удалось, но он покорил сердце моей мамы с первых дней нашего пребывания в доме. Вот только я все никак не могла отпустить былых обид.

Вечер был сказочным. Мы вдоволь насмеялись и навеселились. Давно мне не было так хорошо. В основном я сидела с Даной, но то и дело ловила на себе взгляды Льва, и сердце останавливалось от того, сколько в его глазах было любви и печали.

Кир, в отличие от брата, был и правда счастлив. Они с Леной – как два голубка, ни на секунду не могли друг от друга оторваться. А как здорово они выглядели вместе, когда Лена взяла Мирошу понянчить. Я так и сказала, что им пора ребенка заводить. Но девушка как-то смутилась, а Кир ответил лишь нервной ухмылкой. Странные они… ну, с другой стороны, а кто не странный?

В половине девятого вечера я проводила Дану. Все гости разъехались, и в доме сразу стало слишком тихо. Лев взял на себя купание Мироши. Я же, приняв наскоро душ, прилегла отдохнуть.

Спустя десять минут Богатов принес мне накупанного сынулю.

– А вот и мамочка, смотри, – пытаясь успокоить плачущего Мирошу, произносит Лев. Осторожно положив его мне на грудь, вздыхает в облегчении.

– Не хотел купаться сегодня. К маме просился…

Стоит малышу взять в рот грудь, он тут же успокаивается. С наслаждением принимается пить молоко, а я глажу его по пушистой головке.

Пока я кормлю его, Лев устраивается рядом на стуле.

– И неудивительно, что купаться не хотел. У него сегодня потрясение, столько гостей никогда не видел, – улыбаюсь, смотря на малыша.

Повисает молчание. Я чувствую, Лев что-то хочет сказать мне. Что-то важное для него. Но он не решается.

– Я пойду в душ. Если нужна будет помощь, зови.

Я киваю в ответ, а он уходит, оставляя нас наедине. Пока Мироша кушает, я вспоминаю сегодняшний день. Думаю о словах Даны по поводу нас с Львом. Спустя пятнадцать минут Мироша наедается и засыпает. Осторожно поднимаюсь, укладываю его в кроватку.

Приблизившись к зеркалу, смотрю на свое отражение.

– Боже, я как чучело, – огорченно вздохнув, распускаю растрепанный хвостик. Осторожно выхожу из комнаты, направляясь к соседней двери.

Перед самым входом в его спальню замираю. Сердце начинает стучать громко-громко. Я взволнована. Не уверена, что поступаю верно, но с другой стороны понимаю, что дальше так нельзя. Дана права. Нужно попытаться отпустить все.

Прохожу в его комнату. Со стороны душа слышен плеск воды. Присаживаюсь на его кровать, осматриваюсь. Здесь везде витает его аромат. И это дурманит. Помню, как в первые дни злилась на себя и на него. Не подпускала его к себе и на метр, а когда он уезжал из дома, тайком пробиралась в эту комнату и сидела, дышала им, так же, как и сейчас.

На тумбочке его телефон. Он вдруг оживает звуковым сигналом. Загорается экран, и на нем высвечивается сообщение. Поймав взглядом что-то странное, наклоняюсь к нему, а когда вижу, что это – холодок бежит по спине…

Фото полуобнаженной девушки. Лица нет, только грудь и живот. Отворачиваюсь, прижимая к груди трясущиеся руки.

– Тата? – раздается за спиной его удивленный голос. Обернувшись, вижу Богатова. На нем футболка и штаны, но волосы все еще влажные после душа. Стою и смотрю на него, не в силах вымолвить слова.

– Тебе тут сообщение пришло, – заикаясь, произношу хриплым голосом. Он бросает удивленный взгляд на тумбочку. Приблизившись, подбирает гаджет и снимает с блокировки экран.

– Нет, это не то, – начинает отнекиваться, возвращая ко мне ошарашенный взгляд.

– Мне абсолютно все равно, то это или не то, – отвечаю тоном, вибрирующим от напряжения. – Ты мне ничего не должен.

Сорвавшись с места, вылетаю из его комнаты. Он бежит следом за мной.

– Тата, погоди! Это не мое! – нагоняет в моей спальне. Обернувшись, смотрю на него и не понимаю, как вообще могла вестись на все эти сказки? Он такой же, как и был – ничтожество.

– Меня не волнует, что там за шлюхи присылают тебе сообщения! – выхожу из себя, яростно тыча в него пальцем. Богатов наступает на меня, прожигая гневным взглядом.

– Замолчи. Не выражайся при ребенке, – кривится, хватая меня за плечо.

– Не выражайся при ребёнке?! – взвываю от такой наглости. Скинув его руку, отхожу. Мне хочется сделать ему больно. Хочется, чтобы он почувствовал, каково мне!

– Знаешь что, Богатов?! Не рассчитывай на то, что за эти два месяца ты стал для меня кем-то! Я не забыла ничего! И это не перекроет того, что ты бросил меня! – кричу в пылу гнева. Он вдруг подается ко мне, закрывает мой рот ладонью.

– Не говори о том, о чем пожалеешь, – кривится. Ему больно. Пусть получает. Он заслужил каждую унцию страданий.

– Не пожалею, понял? – отбиваюсь от его рук. – Я жалею, что согласилась на этот дом! На то, что впустила тебя в свою жизнь! Ты не изменился, чертов ты ублюдок! Иди, звони своей любовнице, что так сильно скучает по тебе! Я уже не дура, Богатов! И врать мне не нужно! И тягаться за мной тоже! – пелена накрывает меня. Я не соображаю, действую на эмоциях. Отдаюсь им с головой. И с каждым хлестким словом, с каждым толчком моих ладоней о его грудь мне становится легче. Словно тяжкий груз наконец-то покидает мои плечи.

Мы оказываемся в коридоре. Стоим друг напротив друга, рвано дыша. Яненавижу его до изнеможения… а он так устало смотрит на меня.

– Все сказала? – спрашивает шепотом. Я молчу. А он, кивнув, отворачивается на пару секунд.

– А теперь послушай меня. Это телефон Кира. Он забыл его. Я не знаю, что за шлюхи шлют ему фото, но я, бл*дь, устал от того, что ты постоянно смотришь на меня, как на кусок дерьма! – от спокойствия мужчины не остается и следа. Он напряжен, вижу, что из последних сил сдерживается.

– Да, я был не прав, но так случилось! Да, меня погубила гордыня! Но сейчас ты делаешь то же самое! Будь мудрей! Перешагни ее. Отпусти все, и давай начнем все заново! Я устал от такой жизни! Я не знаю, что сделать тебе еще? Я выкладываюсь по полной, но постоянно получаю в ответ твои косые взгляды и поджатые губы! – он замолкает. Хмурится, будто пытается совладать с собой. Сжимает руками виски.

– Определись уже, Тата, чего ты хочешь?! – поворачивается ко мне, смотрит так затравленно, так измотанно. – Я люблю вас с Мироном! Люблю больше своей жизни! Но и так я больше не хочу.

Лев срывается с места, спускаясь по лестнице на первый этаж. А я не могу пошевелиться. Пригвожденная его откровениями, продолжаю стоять на месте и смотреть на то, как, накинув куртку, он обувается.

Чувствую, как что-то мокрое стекает по лицу. А потом, будто очнувшись от забытья, понимаю, что же произошло.

– Ну и проваливай, жалкий отступник! – рычу сквозь слезы, смотря на него. – Трус! Проваливай! Отказывайся от нас так же как и тогда это сделал! – кричу ему вслед. Он замирает. Обернувшись, смотрит на меня так, что в груди все сжимается.

Громко хлопает дверь, а потом на меня опускается оглушительная тишина. Всхлипнув, слышу, как заводится мотор машины. И вдруг понимаю, что это конец. Все. Он больше не вернется ко мне. Нет, Богатов будет видеться с сыном, приезжать к нему, но после всего произошедшего, после всего сказанного он навсегда закроется от меня. Мы будем чужими. Будем пытаться по отдельности строить свою жизнь, имея общего ребенка…

Господи, но он ведь прав! – жуткая догадка обрушивается на меня. Я так зациклилась на прошлом, клешнями вцепилась в его ошибки, а ведь все совсем не так. Вот он, рядом со мной. Бросает бизнес и городскую жизнь, делает все для нас. И с этим фото… На самом деле я так и ждала подобного момента, когда он оступится, поскользнётся… а дождавшись, набросилась.

– Дура ты, Тата, он ведь уедет сейчас… – всхлипнув от ужаса представленной картины, бросилась вниз. Сбежав по лестнице, прямо так, в чем была, выскочила наружу. Не знаю, почему, но мне было жизненно необходимо остановить его сейчас. Словно другого момента может и не быть! Будто есть только эта пара минут, а после – пустота.

На улице метель. Я пробираюсь сквозь наметенные сугробы к калитке. Вижу, как Лев начинает отъезжать, и прибавляю ходу. Ледяной воздух больно колет кожу, но я ничего не чувствую. В голове одна мысль: «Только бы успеть!».

– Стой! – кричу, останавливаясь посреди дороги. Ослепленная светом фар его автомобиля, прячу лицо в ладонях. Он тормозит. Слышу, как открывается дверца и раздается его голос. Богатов чертыхается, вовсю ругая меня.

– Ты совсем спятила? – рычит, приближаясь. Стягивает куртку, накидывает на меня. Хватает за предплечья, встряхивая слегка.

– Какого черта на мороз выбежала голой?! Грудь застудишь, дурочка! – ворчит, прижимая к себе. А я не слышу его словно. Смотрю завороженно на его перепуганное выражение лица. На его глаза карие, на его длинные ресницы, на губы его и думаю о том, насколько он красивый у меня.

– Прости, Богатов, – произношу это, а сама сжимаюсь от страха, что не поймет, не примет. Сам же сказал, что устал. Лев замирает. Смотрит в мои глаза напряженно, словно пытается что-то увидеть в глубине моих.

– Я – дура, – произношу сквозь слезы. – Я не права. Останься со мной, если хочешь попробовать… потому что я готова…

– Готова – что? – хмурится, но уже не так напряжен. Понимает, о чем я говорила, просто хочет подтверждения, будто не верит собственным ушам.

– Готова отпустить все и просто быть рядом…

Лев

Я знал, что это будет долгий путь. Научить ее заново доверять мне, это все равно, что научить ходить. Нужно было терпеливо ждать, когда она наконец-то сделает первый шаг мне навстречу.

Тата сделала его, в тот момент, когда казалось, что ничего уже не спасет нас. Когда последняя капля надежды была испита, когда практически не осталось веры. Она посмотрела мне в глаза и одной только фразой вернула к жизни.

Я был как оголодавший путник. Последний год стал для меня серьезным испытанием. Он оказался испытанием для нас обоих. За моей спиной было много ошибок, и все они не давали мне нормально дышать. Пока я не осознал, что нужно оставить все позади и жить дальше. Пытаться заново построить разбитое практически до руин счастье.

Мирон. Мой сын. Мое второе сердце. Он раскрыл мне глаза на многое… а главное – на то, каким слепым и глухим я был раньше. Все мои жизненные приоритеты были такими мелкими и неважными. А теперь я смотрю в кристально чистые глаза моего сына, смотрю на его улыбку ангельскую, когда держу его маленький кулачок, я вижу в нем сильного, целеустремленного мужчину… понимаю, что сделаю все, чтобы он стал таким.

Когда я смотрю на Тату, вижу сильную, но исстрадавшуюся душу. И понимание того, что всему виной я, будто удар под дых. И эта боль останется со мной до конца. Ведь правда не перестанет быть таковой. Я ранил ее глубоко, но я сделаю все, чтобы Тата стала прежней… Сильной со всеми, но доверяющей мне свое первенство. Я хочу, чтобы онаотдавала мне свои страхи, а я буду превращать их в пыль. Хочу, чтобынаш дом стал для нее крепостью, где она могла бы, не скрываясь под масками, быть настоящей, как сейчас… мягкой и нежной, капризной, своенравной.

Тата – мама. В такую нее я влюбился еще больше, хотя, казалось бы, куда еще? С рождением Мироши она стала еще прекраснее, еще совершеннее.

Я прижимал ее к себе так крепко, словно боялся, будто все происходящее – сон. Я вдыхал запах своей женщины и с ума сходил от счастья. Вот она. Сдалась. Доверилась. Простила. Моя. Да я землю буду зубами грызть, но не сделаю ей больно. Я закрою ее от всех тягот, от всей грязи этого мира. От злых языков и ненавистных глаз. Она – продолжение меня. Моя душа.

Нежная, ласковая… Эту ночь мы не забудем с ней никогда. И дело не в ошеломительном сексе после столь долгой разлуки, хотя секс был и правда на высоте… В эту ночь не тела, а души наши наконец-то воссоединились.

Я целовал ее не спеша, ласкал каждый сантиметр тела и понимал, что люблю ее больше жизни. Каждую трещинку на ее губах, изгиб ее плеч, веснушки на ее красивом лице, родинки на животе, оглушительно громкий стук ее сердца и легкий холод рук. Моя. Совершенная. Неповторимая. Та, что до последнего удара моего сердца будет для меня смыслом жизни.

Любовь – это долгий, ухабистый путь. Путь длинный, наполненный оврагами и каньонами. Путь скалистый, ветреный. Порой полный засухи, а порой утопающий в тропических дождях. Мало кто способен пройти его. Однажды я ошибся. Упал и свернул не туда. Долгие 365 дней мне пришлось искать обратную дорогу. Я бродил в темноте, был изголодавшимся, уставшим путником. Но мне повезло, я смог вернуться. Вовремя успев исправить все, что натворил. Случившееся с нами на многое открыло мне глаза. Теперь я вижу и понимаю то, что раньше было не подвластно моему взору. Теперь я понял самую важную истину. Пропустил ее сквозь себя, напитал ей каждый сантиметр своей души.

Любовь – долгий и сложный путь. Свернуть не туда легко. Но вернуться обратно – порой невозможно. Но если преодолеть всех демонов внутри себя, если быть открытым этому чувству… ты сможешь его пройти и наконец-то достигнешь конечного пункта. Это что-то типа оазиса в пустыне. Только вместо воды он полон счастья. Мы с Татой только в начале этого пути. Нам предстоит еще много препятствий. Но вместе мы преодолеем все. Потому что любовь – самый лучший проводник.

Конец