Текст книги "Единственный шанс мессира Хаоса (СИ)"

Автор книги: Виктория Вера

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

Глава 4. Копилка

Дэниэлла. Северные территории.

Ещё немного монет в копилку.

Рассматриваю в своей руке мелкие пятиугольные пластины с зачарованными кристалликами в центре. Открываю обитую железом коробочку и высыпаю в неё монетки.

Все ещё далеко до необходимой суммы. Пока что мне не хватает даже на дорогу отсюда до столицы Северных территорий. Там расположен ближайший портал, который перенесет меня в Даанавэр – столицу всего континента. Если я, конечно, накоплю достаточно монет. Зато в Даанавэр я смогу оформить небольшое наследство и снять себе приличную комнату. Никто из местных не знает об этой моей маленькой тайне. Считают бесприданницей. И это к лучшему, не хватало еще прослыть богатой невестой.

А может воспользоваться воздушным крейсером? Хватит ли мне тогда монет на билет до столицы? Ближайший порт располагается в городке, что ближе к шахтам. Я могу сэкономить, если отправлюсь туда пешком. Но смогу ли я дойти? Нет, пожалуй, это слишком опасно. И пугает меня не лес. Дороги ведут через селения и в одном из них меня могут нагнать или намеренно задержать…

Закрываю крышку, поднимаю половицу и прячу коробочку в потайную нишу под полом. Передвигаю столик и только потом встаю и иду к окну, чтобы раздвинуть занавеси, впуская в старенькую хижину немного света. По привычке окидываю цепким взглядом открытый двор. Вроде пусто.

Я стала умнее после потери всех наших с дедушкой сбережений. Если бы только раньше я не была столь беспечна! Если бы только предположила, что раз я нужна здесь, то меня не отпустят, а чтобы удержать, обязательно что-нибудь придумают.

Они придумали… подожгли наш дом. Всего через неделю после гибели дедушки. Это представили несчастным случаем.

Неужели считают меня настолько наивной, чтобы поверить в случайность? Или тем, кто стоит за поджогом плевать на это? Дело сделано, а без денег мне не выбраться, уж это здесь все прекрасно понимают. Улыбаются, расплачиваются вещами или едой, а монеты… монеты приходится отстаивать и дается мне это не просто. Здесь и впрямь не у всех они есть, а оставить селян без помощи только потому, что у них нет монет… я не могу.

Подхожу к покосившейся печи, чтобы погреть руки. Сегодня за окном метель и в щели под крышей задувает ветер. Живое пламя так прекрасно, но оно вновь и вновь вызывает в памяти тот страшный вечер…

Огонь взметается ввысь ядовитыми языками сжирая всё, что у меня есть. Все, что осталось от прадедушки. Воспоминания. Дорогие сердцу вещи. Мои надежды на скорое возвращение в город. Деньги.

Я осталась лишь с тем, что было на мне. И еще чудом сохранились документы, хранившиеся в зачарованном тубусе. Помню, как после пожара голыми руками разрывала пепелище, пытаясь сквозь пелену слез разглядеть хоть что-то из того, что могло уцелеть. Хоть каплю памяти о нашей с прадедушкой прежней жизни.

Староста предложил переселиться под его крышу. Но из-за Сарида меня этот вариант не устраивал. Я предпочла заброшенную покосившуюся хижину на окраине деревни. Хоть какая-то иллюзия свободы.

Чтобы прервать тяжкие мысли, бреду к кухонному уголку, намереваясь заварить бодрящего цветочно-травяного отвара.

Стук в дверь заставляет меня встрепенуться и начать испуганно озираться.

– Кто там?

– Это я Дани, открывай. – Голос старосты не предвещает ничего хорошего. Неприятный холодок тревоги проходит по спине.

Отпираю засов и дверь отворяется.

– Ну здравствуй, девонька. Разговор у меня важный. – Староста без приглашения проходит внутрь хижины, стряхивая с себя налипший снег. Устраивается на колченогом стуле и сверлит меня тяжелым взглядом.

Отворачиваюсь и завариваю полный чайник. Меня немного трясет. Чтобы скрыть дрожащие руки беру теплый шерстяной плед – дар от жены старого пастуха из соседней деревни.

– Догадываешься о чем речь пойдет?

– Да мало ли вокруг происходит, – пожимаю плечами, как ни в чем ни бывало.

Возвращаюсь к столику, наливаю большую чашку отвара себе и предлагаю такую же гостю.

– А должна бы знать, что о тебе в селении судачат.

– Злые языки любят посудачить, так нешто мне все сплетни собирать?

Староста еще больше мрачнеет и всматривается очень пристально. Но и я не лыком шита, улыбаюсь открыто и слегка наклоняю голову. Нет за мной вины, вот она я вся как духу.

– Ладно, девонька. Что бы там ни говорили, а доля резона в тех разговорах есть. Негоже молодой девице одной жить. Опасно, да и пример плохой для молодок. Тебе бы в дом хороший, к мужу под крыло, а не в косой хижине прозябать.

Ну вот и настал этот момент. Без дедушки Фицжерэна моим единственным заступником стал староста. Из уважения к памяти прадеда. Но и у его доброты есть пределы. Особенно, когда дело касается общего блага селения.

Итак, сегодня я потеряла последнего заступника…

Моя наставница, айтесс Нирия, покинула Северные территории ещё осенью, отправившись навестить внуков и правнуков. Быть рядом с близкими – мудрое решение в её почтенном возрасте.

Но мне теперь совсем не к кому обратиться. Ни в селении Шиасс. Ни в соседних селениях. Расскажут старосте о моих планах на побег и тогда меня точно выдадут за его внука. Сарид не позволит никому другому подойти ко мне. Да и не из кого особо выбирать.

Непроизвольно кривлюсь, вспоминая грубые руки этого детины, его сальные взгляды и неприятное дыхание. А его обещание “правильно” меня перевоспитать вызывает острое желание стукнуть парня чем-нибудь тяжелым.

– Кривишься? Чай не по душе тебе мужчины наши? – ай, задумалась и забыла, что староста наблюдает, вот же ррахи! – Никак в город хочешь добраться? А что тебе в городе? Без заступника, да без сильного плеча. Здесь-то оно надежнее. Никак свои уже все, в обиду не дадут.

Свои… Мы с прадедушкой полагали, что еще несколько месяцев практики здесь пойдут на пользу моему дару и, что это будет благим делом для жителей окрестных селений. Благим делом… за которое “свои” отплатили мне огнем и пеплом.

– Благодарю, уважаемый староста, за вашу защиту, да заступничество. Но не могу я так быстро привыкнуть к местным нравам, да и к мужчинам присмотреться нужно. – Натягиваю маску наивной глупышки, надеясь выторговать больше времени пока буду искать способ выбраться отсюда.

– Присмотреться? Чай Сарид-то к тебе в дом, как к себе захаживает, поговаривают. – Пожилое лицо становится жестким и суровым и я понимаю, что моя игра провалилась. – Что же ты ещё не рассмотрела, девонька? Чай во грехе-то жить девице не пристало.

Мысли лихорадочным хороводом проносятся в голове. И я прячу глаза, чтобы снова не выдать себя. Нет, это ещё не конец. На мгновение представляю, как буду бежать отсюда всю ночь через лес…

Бесполезно… у них собаки и верены, меня всё равно нагонят. Обогнут гиблые ареалы и встретят на безопасной территории. Потом скажут, что это всё для моего же блага. Как же, неразумная и взбалмошная плохо воспитанная девица, которая не способна сама о себе позаботиться. А вот став женой Сарида, я войду в его семью и тогда уже они по закону станут моими опекунами. Этого хочет староста? Прибрать мой дар к своим рукам? Сквозь шум крови в ушах едва не упускаю следующую фразу:

– …молодка ты хорошая, да многое тебе прадед позволял. Не научил ни послушанию, ни добротелям…

Мгновенно вскидываю голову, откровенно прожигая старосту взглядом. Это уже слишком!

– И какие же добродетели мне требуется в себе развить, уважаемый староста? Мой прадед был прекрасным педагогом и благородным истэром, уж поверьте, он приложил немало усилий к моему обучению и воспитанию! – моя покорность и мягкость рассыпаются пеплом от нахлынувшего гнева.

– Полно те, полно, Данька! Не ершись. Не хотел я задеть память об истэре Фицжерене. Уж не пойми меня превратно, но всё селение тебе косточки перемывает, а я и не знаю уже кому верить. – Тяжело вздыхает и продолжает: – Но решение я принял, и спорить не позволю. Одной жить тебе больше нельзя. Сначала переедешь в мой дом, под присмотр, а там и свадьбу сыграем. Будет-то Сарид или кто другой – дело твоё. Но в девках ходить дальше, да себя порочить – не позволю. Я твоему прадеду позаботиться обещал и таково моё последнее слово!

– Какая же это забота по-вашему лишать девушку свободы?

– А что это за свобода такая, мужиками вертеть, да беду на себя накликивать? А ну как понесешь от кого, так тебя бабоньки местные живьем заклюют! Этого хочешь? Али в городе одной будешь? Так там с тобой и церемониться не станут! Ты мала девка еще, ничего о жизни не знаешь, потому и отпустить от себя я тебя не могу. А вот воспитать тебя правильно – теперь моя обязанность, так и знай.

Мой скрип зубами, едва ли прошел незамеченным. Ну уж нет, меня вполне устраивает мое воспитание!

– Мой наказ ты услышала. Собирайся потихоньку, девонька, да не вздумай глупости натворить. Знаешь же, что за ослушание у нас полагается? – От последних слов по телу пробегает липкий озноб, сжимая горло острыми когтями удушья.

И хотела бы не знать, да видела, как местную женщину, раздев по пояс готовили к тому, чтобы поколотить палками на сельском плацу. Улюлюканье толпы вызвало тогда во мне приступ тошноты. Я так испугалась, что сбежала и не видела, что происходило дальше. Но крики женщины разносились по всему селению и долго снились мне по ночам.

Палка – не плеть. Плетью наказывают за нарушение законов на городской площади. Плеть оставляет на коже шрамы, если тот, кого наказали не успеет вовремя обратиться к целителю. Палкой же удары намеренно наносят не сильные, на теле остаются лишь синяки. Но палка оставляет шрамы в душе. Главная цель такого наказания – унижение.

Поговаривали, та несчастная изменила мужу, но мужчины с которым она это сделала почему-то на плацу не оказалось. Доказательством её вины никто особо не озаботился, а то, что она накануне жаловалась на побои мужа и просила защиты у старосты, наводит меня на самые мрачные выводы. Но особенно гадким оказалось то, что старшие женщины не встали на ее защиту. Вместо этого они долго смаковали события того дня. Прежде-то молодая красавица – жена кузнеца и на язык была остра и помыкать собой не позволяла. А с того дня ходит тенью по деревне, да глаза поднять на людей лишний раз боится…

– По лицу вижу, что ты меня поняла, девонька. – Вырывает из неприятных мыслей старческий голос. – Времени тебе на сборы даю до второго заката. За то время жена тебе комнату сготовит. Многого не бери, уж я тебя необходимым смогу обеспечить…

Глава 5. Сердце разлома

Эдеррион. Северные территории.

Уже три недели. Три недели бесконечного холода. Три недели мы боремся с гиблыми ареалами. Мои воины утомлены.

– Узнай мы раньше о проблемах Северных территорий, достаточно было бы десятка магов и нескольких дней. А сейчас… Ещё немного и спасать стало бы нечего. – Вторит моим мыслям лейтенант Вильес.

Северные земли населены слабо, но здесь находятся ценнейшие из наших шахт. Если бы зараза распространилась ещё хоть на десяток вёрст и замкнула энергию Хаоса в кольцо, то сил даже четырех сотен боевых магов не хватило бы, чтобы разомкнуть его. А у нас нет столько магов!

Без размыкания закольцованной энергии Хаоса невозможно бы было выстроить ритуалы исцеления земель. И если для людей я бы нашел решение, то добычу в больших шахтах пришлось бы останавливать…

Продолжая мысленно желать долгих лет здравия наследнику, понукаю верена ускориться.

Сегодня ритуал в самом большом ареале гиблых территорий. Энергия Хаоса здесь очень агрессивна, потоки магии нестабильны и постоянно сбиваются.

Мы уже пытались заблокировать этот ареал три дня назад, но один из потоков взбрыкнул и хлестко выбил часть нашего отряда из ритуального круга. С трудом удалось удержать нити силы и никто не пострадал. Мои ребята проявили немалую отвагу, но и они приобрели седин в волосах.

Мы разобрали ошибки. Учли возможные выбросы, усовершенствовали формулы рунической конструкции, предусмотрели ситуации нестабильности плетей Хаоса.

Останавливаю верена и спешиваюсь. Животным дальше нельзя.

Снег скрипит при каждом шаге, ноги утопают в сугробах. Холод начинает подбираться к телу, не смотря на все теплые одежды… Ррах, как я устал от этого ощущения.

Маги занимают свои позиции по границам ареала. Каждый контролирует свой сектор. И каждого прикрывает более совершенный щит.

Дело за мной. Только я могу войти в сердце мёртвой территории к самому средоточению сил Хаоса, к центру схода всех лучей усовершенствованной ритуальной конструкции.

Отбрасываю мысли о пронизывающем холоде и уверенно шагаю к нужной точке.

Глава 6. Хаосовы монеты

Глава 6. Хаосовы монеты.

Дэниэлла. Селение Шиасс.

Всю ночь я не могла сомкнуть глаз, а на рассвете ко мне пожаловала Тарика. Высокая смуглая тётка с крупными чертами лица и недобрым взглядом. Главная деревенская сплетница.

– Данька! А ну поди сюда! Моя корда ночью вырвалась из хлева. Да поскорее давай, чего копаешься? Надобно ее вернуть, пока не замерзла! – громкий голос расплескивает по округе нотки раздражения.

С трудом сдерживаюсь, чтобы не ответить какую-нибудь колкость и послать её в лес саму. Тарика – одна из тех, кто не прочь перемыть мне косточки, убеждая селян в моем “дурном” воспитании и скверном влиянии на молодых девиц. Лишь мысль о том, что ссора сделает всё ещё хуже заставляет меня прикусить язык и приоткрыть дверь:

– Благого утра вам, Тарика. Выйду сразу после завтрака. – Растягиваю нарочито широкую улыбку больше похожую на оскал, но мне и это-то дается с трудом.

– Коли старшие тебе говорят, срочно что-то сделать, то не смей перечить! – Тарика слегка приподнимает подбородок и презрительно щурится. Мне всегда казалось, что так она пытается подчеркнуть свою важность. Тарика оценивает мой заспанный вид, а затем бросает любопытные взгляды мне за спину, будто ожидает обнаружить там следы чего-то преступного по её мнению. Но в хижине темно и она разочарованно переводит цепкий взгляд обратно на меня. – Кто знает, что случится с моей кордой пока ты чаи распивать будешь или ещё не пойми чем там заниматься…

Мысленно представляю, как со всей силы закрываю дверь, которая бьёт ее по острому с кривоватой горбинкой носу.

– Ежели так беспокоитесь, то идите вперед, а я уж скоренько догоню. – Не удержалась, но ругать себя буду позже, когда останусь одна и оценю проблему. Сейчас же наивно хлопаю глазами, наблюдая за тем, как багровеет и без того неприятное лицо. Конечно, она понимает, что сама и шагу вглубь леса ступить не может. Но то, что я обладаю даром не дает ей право с меня требовать. А уж попрекать тем более не позволю.

– Ах вот ты как заговорила? Считаешь себя особенной. Думаешь, лучше нас?

– Никогда не считала себя лучше или хуже. Знаю лишь, что каждый заслуживает уважения. Попросите вежливо и я выполню вашу просьбу, нет – идите искать свою корду самостоятельно. – Я больше не улыбаюсь, маска наивной простушки мне сейчас не поможет.

– Ты! Ты! Самая обычная гадкая избалованная девка! И заслуживаешь хорошей выволочки! – она тычет в меня узловатым пальцем и брызжет слюной, едва не переходя на визг. – Помяни мое слово, я сделаю всё, чтобы хорошая палка пересчитала каждое ребро на твоих тощих боках! Это научит тебя почтению!

В последнее время угрозы звучат всё чаще. Так, дальше это продолжаться не может. В иной раз я бы вытолкала Тарику с порога. Но монеты. Эти хаосовы монеты, которые так мне нужны как раз для того, чтобы никогда больше не видеть эту ядовитую рептилию.

– Четверть лиры и монеты вперед! – говорю твёрдо, смотрю прямо.

Тарика сначала бледнеет, потом краснеет, потом беззвучно открывает и закрывает свой слишком крупный рот.

– Строишь из себя благородную, а продаешься как последняя дрянь! – сцеживает каждое слово словно яд.

– Не себя продаю, а свой труд. Четверть лиры. Монеты вперед. – Повторяюсь, не обращая внимания на провокацию. Вкладываю в голос ледяную решительность и даже не моргаю.

Мне нужны монеты, а ей корда. И корда стоит три, а то и четыре лиры! Тарика сверлит меня взглядом, обещающим все кары Хаоса на мою голову. Я выдерживаю её взгляд и умудряюсь не отвести глаза.

Знаю, что не нравлюсь ей. Я расшатываю основы её маленького мирка. Мирка, в котором эта женщина ощущает себя важной и могущественной. Это всё, что у нее есть. Это всё, за что она цепляется. Утверждается, принижая тех, кто слабее её. Я не единственная девица в деревне, попадающая под ее желчные выпады. Но лишь я так упорно сопротивляюсь.

Главная сплетница селения проигрывает и эту битву. Разворачивается и уходит за монетами.

К моменту, когда она возвращается, я успеваю одеться, взять всё необходимое и уже стою на пороге с мешком за плечами. Тарика протягивает мне монетки. Я молча принимаю их, киваю ей и не обращая внимания на шипение за спиной, бодро шагаю в сторону леса. Пусть хоть подавится своим ядом.

Монеты прячу во внутренний потайной карман тулупа. Поздравляю себя, с тем, что в очередной раз выдержала и не показала слабину. Слабость для меня здесь – непростительная роскошь.

***

В лесу, как обычно, тихо. Под ногами приятно похрустывает снег. Но все же что-то изменилось. Как будто энергия притаилась. Я не чувствую ни привычного волнения Хаоса, ни испуганного шипения плетей, пытающихся коснуться моего разума и отступающих под обжигающим светом Гармонии.

Меня Хаос не трогает. Но прежде я всегда ощущала его здесь. Сейчас же плети гиблой энергии вяло шевелятся, даже не пытаясь приблизиться к живому сознанию. Словно враз ослабели. Очень любопытно.

Я брожу достаточно долго, пытаясь почувствовать разум испуганного животного. Но, когда энергии спят, сделать это довольно трудно. Так, ладно. Попробуем иначе. Я снова возвращаюсь ближе к краю гиблого ареала. И наконец мне удаётся разглядеть следы корды. Возношу хвалебную оду Светлым Небесам и уверенно шагаю по следам животного.

Корда обнаруживается, когда я уже сбиваюсь от усталости и снимаю меховую шапку, чтобы вытереть взмокший лоб. Да, если так бегать, то даже в мороз становится жарко. Даю себе время отдышаться и начинаю привычно напевать. Корда замирает и, подергивая своими мягкими пушистыми ушами послушно ждёт, когда я подойду.

– Вот и славно, вот и хорошо. Какая умница. Давай набросим на тебя верёвочку и пойдём домой, пока не начало темнеть. – Почему-то вспомнился Сарид, поджидавший в темноте у окраины селения. И снова меня передернуло. Рука непроизвольно потянулась проверить дедов кортик. Этот жест в последнее время меня немного успокаивает. Ррах, и что мне теперь все время оглядываться? Хотя о чем это я? Если не найду способ убраться из селения, то оглядываться будет уже поздно.

Пока я думала, корда потянула меня в сторону, словно показывая, что что-то учуяла там. Ещё животное? Может у кого коза сбежала? Корды не глупы. Я знаю, что она понимает, зачем я накинула верёвку. Знает, что я отведу её домой, где тепло и есть еда. Но она стоит и смотрит куда-то в сторону, словно принюхивается.

– Ну ладно, милая. Давай проверим, что тебя так беспокоит. Может заработаем сегодня ещё несколько монеток.

Мы направляемся вглубь чащи. Отмечаю, что идём в сторону сердца ареала Хаоса. Не связано ли это с необычным поведением энергий сегодня? Мы проходим ещё достаточное расстояние, пока не выходим на небольшую полянку меж высокими древами.

Осматриваюсь по сторонам. Ничего особенного. Других животных не наблюдается. Уже решаю, что зря тащились сюда и теперь точно не вернусь засветло, как замечаю на снегу следы. Следы от обуви. Здесь шёл человек! Но как такое возможно? Человек не смог бы пройти так далеко в глубь. Плети Хаоса могут долго не трогать животных, они словно забавляются, гоняя растерянных корд, коз или даже грызунов по кустам и оврагам, пока те полностью не выбиваются из сил. Но от человеческого разума они отказаться не в силах. Слишком желанное для них угощение. Слишком вкусное.

Так кто смог дойти до центра ареала? И где он теперь? Все эти мысли проскакивают в моей голове, пока я лихорадочно кружу по поляне. Следы петляют и я не сразу натыкаюсь на тело. Это мужчина! Судя по одежде – гвардеец. Значит воин. А может и маг. В наступающих сумерках всё сложнее разглядеть детали. Он лежит на боку, его лицо скрыто темными волосами и большой меховой, нелепо съехавшей наперёд шапкой. Видна лишь часть бледной скулы. Мёртв??

Мне страшно дотрагиваться до тела. Сглатываю подступивший к горлу ком ужаса и, подавив панику, заставляю себя присесть, чтобы проверить. Возможно ещё есть шанс спасти его. Кладу руку на область грудной клетки и моя магия устремляется внутрь, ощупывая, изучая.

Он без сознания. Хвала Светлым небесам, жив! Но привести его в себя не получится. Тело истощено до предела и возвращать его в сознание сейчас слишком опасно. Закручиваю вокруг мужчины исцеляющий щит Гармонии. Так ему будет легче, заодно и мороз немного отступит.

Надо придумать как вытащить тело из гиблого ареала. Так. У меня есть корда. Это прекрасно. Коза бы не справилась. А корда вполне вытащит.

Подвожу животное близко к телу и прошу его опуститься. Умная корда послушно опускается и не делает попыток подняться пока я придумываю, как мне затащить гвардейца ей на спину. К счастью, тело не настолько тяжёлое, каким оно должно быть у мужчины такого роста. Или мне так только кажется?

Каким-то невообразимым образом мне удаётся сначала посадить его, а затем затянуть и расположить поперек спины корды. Ещё какое-то время я вожусь с тем, чтобы поправить и закрепить воина веревкой. А когда мне это удаётся, падаю от усталости в сугроб и позволяю себе некоторое время наслаждаться видом темнеющего неба, подпираемого верхушками высоких древ.