Измена: Любовница Носит Моё Лицо (СИ)

Текст добавлен: 15 августа 2026, 12:31

Текст книги "Измена: Любовница Носит Моё Лицо (СИ)"

Автор книги: Виктория Северина

Жанр:

Любовное фэнтези

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

Назад к карточке книги

Глава 6. Мальчик между двумя матерями

Адриан начал путаться через несколько дней после разговора о зелёном платье. Сначала Лиана решила, что просто стала замечать то, чему раньше не придавала значения. Человек, который однажды обнаружил трещину в стене собственного дома, потом невольно ищет её взглядом всякий раз, когда входит в комнату, и каждая новая полоска на штукатурке кажется продолжением той первой. Возможно, с сыном происходило то же самое: шестнадцатилетний мальчик вспоминал детство неточно, как вспоминают его все люди, а Лиана теперь слышала в каждом слове доказательство преступления Кассиана. Она очень хотела верить именно в это. Хотела настолько сильно, что первые несколько ошибок Адриана даже не поправляла, хотя всякий раз чувствовала знакомый холод под рёбрами. Один раз он спросил, почему она больше не пользуется теми духами, которые так нравились ему в детстве. Лиана ответила, что понятия не имеет, о каких духах идёт речь, и мальчик принёс из своей комнаты маленькую синюю коробку, где хранил всякий детский хлам – старые жетоны, сломанный деревянный кораблик, несколько монет из чужих земель. На дне лежал засохший кусочек ткани. Адриан сказал, что отрезал его от маминого старого платка лет в восемь, потому что хотел сохранить запах. Лиана поднесла ткань к лицу. Запаха почти не осталось, но то, что ещё держалось в волокнах, она узнала. Не свои духи. Духи Селесты.

– Откуда у тебя это? – спросила Лиана, и сама услышала, как резко прозвучал голос. Она держала кусочек ткани двумя пальцами, будто тот мог обжечь кожу, а Адриан стоял возле стола и уже начинал хмуриться.

– Я же сказал. От твоего платка, – ответил он и протянул руку, желая забрать вещь. Потом заметил лицо матери и замер. – Мам, что опять не так?

Лиана хотела солгать. Сказать, что ничего, что она просто устала, что перепутала запах. Так было бы правильнее. Возможно, если бы она сделала это тогда, следующие дни сложились бы иначе, но страх уже сидел внутри слишком глубоко и каждый новый кусок чужой жизни в памяти сына казался ножом, который Кассиан медленно поворачивает в старой ране.

– Это не мои духи, – сказала Лиана и положила ткань на стол. Она постаралась говорить спокойно, но пальцы всё равно дрогнули. – Я никогда ими не пользовалась.

Адриан пожал плечами.

– Пользовалась.

– Нет.

– Мама, я помню запах.

– Я тоже его помню. Поэтому и говорю, что он не мой.

Мальчик уже начинал раздражаться. Последние дни он раздражался быстро, особенно если разговор касался детства.

– Тогда чей? – спросил он. Его взгляд стал подозрительным, будто он заранее чувствовал, что ответ ему не понравится.

Лиана помедлила.

– Селесты Моррен.

Адриан молчал несколько секунд.

Потом фыркнул.

– Я даже не знаю, какие у неё духи.

– Знаешь.

– Нет.

– Ты сам только что принёс их запах в коробке.

Он посмотрел сначала на ткань, потом на мать.

– Это твой платок.

– Адриан…

– Ты всегда так пахла, – перебил он. Голос повысился, и мальчик сразу сам испугался этого. – По крайней мере иногда.

Лиана шагнула ближе.

– В каком возрасте?

Адриан закрыл глаза.

– Не знаю.

– Попробуй вспомнить.

– Не хочу.

– Адриан.

– Я сказал, не хочу!

Он забрал ткань со стола и засунул обратно в коробку так быстро, что остальные вещи внутри загремели. Лиана увидела, как дрожат его пальцы. Вот тогда надо было остановиться. Подойти, обнять, сказать, что он ни в чём не виноват и что память может ошибаться. Вместо этого она снова спросила.

– Как выглядел тот платок? – произнесла Лиана тише. Она уже ненавидела себя за вопрос, но всё равно задала его. – Цвет. Вышивка. Что-нибудь.

Адриан посмотрел на неё почти испуганно.

– Хватит, мама.

– Мне нужно понять.

– А мне не нужно!

Он схватил коробку и ушёл. Дверь закрыл не со злостью, а торопливо, словно убегал не от матери, а от собственных воспоминаний.

Лиана осталась одна и несколько минут смотрела на пустое место, где только что стоял сын. В детстве Адриан никогда не убегал от неё. Даже когда сердился, даже когда его наказывали, он мог забраться под стол или спрятаться в шкафу, но через пять минут всё равно начинал звать мать, потому что одиночество пугало сильнее наказания. Теперь он закрыл дверь добровольно. И причиной была она.

После этого Лиана два дня не спрашивала ничего.

Она решила наблюдать.

Это оказалось хуже.

За завтраком Адриан однажды заметил, что мать опять слишком долго режет яблоко, и предложил самому снять кожуру. Совершенно обычная мелочь. Лиана улыбнулась и отдала нож, а мальчик вдруг сказал, что раньше она всегда терпеть не могла запах яблочной кожуры. Лиана никогда не испытывала к ней никакого отвращения. Зато Селеста в своём доме поморщилась, когда служанка принесла яблочный отвар, и отодвинула чашу подальше. Лиана запомнила это случайно. Теперь Адриан тоже помнил.

Через день стало ещё хуже.

Мальчик вернулся после занятия верховой ездой мокрый до нитки, потому что по дороге начался дождь. Лиана встретила его в прихожей, заставила снять сапоги, позвала слугу за полотенцем. Адриан стоял на ковре, вода стекала с волос по шее, и вдруг сам рассмеялся.

– Помнишь, как ты учила меня плавать? – спросил он, снимая перчатки. Лицо у него было спокойное, даже счастливое. Впервые за несколько дней они говорили без напряжения, и Лиана почувствовала облегчение.

– Ещё бы, – ответила она. – Ты орал так, будто я собиралась тебя утопить.

Адриан усмехнулся.

– Потому что вода была ледяная.

– Она была тёплая.

– Для тебя.

Лиана засмеялась. Это воспоминание принадлежало им обоим. Летнее поместье, маленькое озеро за садом, восьмилетний Адриан, цепляющийся за её шею так крепко, что едва не утопил обоих. Кассиан тогда уехал в столицу. Они провели неделю вдвоём, и Лиана впервые за долгое время чувствовала себя почти счастливой.

– Ты всё время говорила, что отпустишь, но не отпускала, – продолжил Адриан, растирая волосы полотенцем. – А потом я поплыл сам.

– На три движения.

– На пять.

– На три. Остальные два были паникой.

Он снова рассмеялся.

Потом улыбка исчезла.

Лиана сразу заметила.

– Что? – спросила она.

Адриан смотрел куда-то мимо.

– Ничего.

– Что ты вспомнил?

Он выронил полотенце.

– Я сказал, ничего.

Лиана подошла ближе.

– Адриан.

– Не надо.

Она всё равно коснулась его плеча.

– Посмотри на меня.

Мальчик поднял глаза.

В них был страх.

– У тебя другое лицо, – сказал он.

Лиана почувствовала, как внутри всё оборвалось.

– Что?

Адриан сразу покачал головой.

– Нет. Не сейчас. Там.

– На озере?

Он кивнул.

– Какое?

– Молодое.

Лиана медленно убрала руку с его плеча.

– Насколько молодое?

– Мама, не спрашивай.

– Это важно.

Адриан зажмурился.

– Я не знаю!

Он схватился пальцами за волосы.

– Я помню воду. Твою руку под животом. Помню, как ты смеялась. Но когда пытаюсь увидеть лицо, оно… – мальчик замолчал, тяжело дыша. – Оно меняется.

Лиана чувствовала, что должна остановиться.

Не смогла.

– На чьё?

Адриан посмотрел на неё с такой мукой, что ответ уже не требовался.

– Скажи.

– Я не хочу.

– Селесты?

Он отшатнулся.

– Откуда ты знаешь?

Лиана закрыла рот рукой.

Вот теперь всё стало реальным.

Не платье.

Не духи.

Лицо.

Её сын вспоминал собственную мать с лицом любовницы отца.

– Адриан, – сказала она и шагнула к нему.

Он отступил.

– Не надо.

– Это неправда.

– Я знаю!

– Там была я.

– Я знаю!

Голос мальчика сорвался.

– Я знаю, что это была ты! Но если я закрываю глаза, я вижу другое лицо. Что ты хочешь от меня?!

Лиана замерла.

Адриан смотрел на неё, и в эту минуту она впервые поняла, что происходящее мучает не только её.

Мальчик боялся собственного разума.

– Ничего, – сказала Лиана. Голос дрогнул. – Я ничего от тебя не хочу.

Он покачал головой.

– Хочешь.

Это короткое слово ударило больнее любого обвинения.

– Ты всё время спрашиваешь. Платье, запах, лицо. Каждый раз я отвечаю неправильно, и ты смотришь на меня так, будто я что-то сделал.

– Нет.

– Да!

Адриан сжал кулаки.

– Я не могу вспомнить так, как тебе нужно!

– Мне не нужно…

– Нужно!

Он вскрикнул, а потом сам замолчал, испуганный собственным голосом.

Из коридора показался слуга и тут же исчез обратно.

Лиана сделала ещё один шаг.

– Адриан, послушай меня. Ты ни в чём не виноват.

– Тогда прекрати проверять.

Она остановилась.

– Я не проверяю.

– Проверяешь.

Он сглотнул.

– Каждый раз, когда я что-то вспоминаю, ты начинаешь задавать вопросы. Я уже боюсь говорить тебе про детство.

Лиана почувствовала, как боль сдавила грудь.

– Я пытаюсь вернуть тебе правду.

Адриан посмотрел на неё.

– А если я не знаю, где правда?

Вот тогда Лиана окончательно замолчала.

Мальчик поднял полотенце, скомкал его в руках и ушёл наверх. На этот раз он не хлопнул дверью. Это было хуже. Он просто ушёл, опустив голову.

Кассиан узнал о случившемся вечером.

Не от Лианы.

Адриан сам пришёл к нему.

Это она поняла, когда вошла в кабинет мужа и увидела сына в кресле у окна. Кассиан сидел рядом, а не за своим столом. На маленьком столике стояли две чашки. Адриан держал одну обеими руками и выглядел уставшим, хотя было ещё рано.

Лиана остановилась в дверях.

Сын сразу напрягся.

Кассиан поднял голову.

– Нам нужно поговорить, – сказал он.

– Очевидно.

Лиана вошла.

Адриан поставил чашку.

– Я пойду.

– Нет, – сказала Лиана слишком быстро. Потом увидела, как сын вздрогнул, и заставила себя смягчить голос. – Останься. Пожалуйста.

Мальчик посмотрел на отца.

Не на неё.

Кассиан заметил это.

– Лучше иди, – сказал он спокойно. – Я поговорю с матерью.

Лиана почувствовала знакомую ярость.

– Не решай за него.

Адриан резко поднялся.

– Я сам хочу уйти.

Он посмотрел на мать.

Всего на мгновение.

Потом прошёл мимо неё.

Лиана поймала запах мокрых волос и что-то внутри болезненно сжалось. Хотелось схватить сына за руку, остановить, но она не решилась. Дверь закрылась.

Кассиан дождался, пока шаги исчезнут в коридоре.

– Ты прекратишь, – сказал он.

Лиана медленно повернулась.

– Что?

– Допрашивать его.

– Я не допрашиваю.

– Он боится говорить с тобой о собственном детстве.

Кассиан встал.

– Ты понимаешь, до чего довела?

Лиана несколько секунд не верила услышанному.

– Я?

– Да. Ты.

– Это я сунула в его голову лицо Селесты?

Кассиан поморщился.

– Не начинай.

Лиана рассмеялась.

– Как же я люблю эту фразу. Особенно теперь.

Она подошла ближе.

– Ты добрался до нашего сына.

– Нет.

– Он вспоминает меня с её лицом.

– Потому что ты постоянно заставляешь его выбирать между тем, что он помнит, и тем, что хочешь услышать.

– Не смей.

– Что?

– Делать это снова.

Кассиан нахмурился.

– Что именно?

– Переворачивать.

Лиана указала на дверь.

– Он путает мать с твоей любовницей, а виновата я, потому что задаю вопросы.

– Ты усиливаешь расстройство.

– Расстройство сделал ты!

Кассиан резко шагнул вперёд.

– Я ничего не делал с ним напрямую.

Лиана замерла.

Слово.

Напрямую.

Вот за него она уцепилась.

– Напрямую? – переспросила она.

Кассиан понял слишком поздно.

– Лиана.

– Что значит «напрямую»?

Он отвернулся.

– Отвечай.

– Я сказал достаточно.

Лиана подошла и встала перед ним.

– Нет. Ты сказал, что не трогал его напрямую. Значит, трогал иначе.

Кассиан сжал челюсть.

– Адриан связан с тобой. Сильнее большинства.

– Потому что он мой сын.

– Да.

– И поэтому всё, что ты вытаскиваешь из меня, тянется следом в него?

Кассиан молчал.

Лиана почувствовала тошноту.

– Боже.

– Не драматизируй.

Она ударила его.

Ладонью.

По лицу.

Звук вышел резкий.

Кассиан отшатнулся на полшага и медленно повернул голову обратно. На щеке сразу проступило красное пятно.

Лиана тяжело дышала.

– Не драматизировать? – спросила она. Голос стал хриплым. – Ты перелез через меня в память собственного ребёнка и говоришь не драматизировать?

Кассиан коснулся щеки.

– Я не перелезал никуда.

– Тогда почему он видит Селесту?

– Потому что для него образ матери связан с тобой сильнее, чем любое другое воспоминание.

– Я и есть его мать.

– Именно.

Кассиан выпрямился.

– Поэтому, когда часть твоего образа закрепляется в Селесте, некоторые связи могут отзываться в нём.

Лиана смотрела на него.

– Отзываться.

– Да.

– Вот как ты это называешь.

– Я не хотел этого.

– Но знал, что возможно.

Он замолчал.

– Знал? – повторила Лиана.

– Допускал.

Она почувствовала желание ударить снова.

На этот раз удержалась.

– И всё равно продолжал.

Кассиан устало провёл рукой по лицу.

– Всё зашло дальше, чем я рассчитывал.

– Как удобно.

– Не всё можно рассчитать.

– Но сына ты включил в цену.

– Нет!

Он впервые закричал.

Лиана замерла.

Кассиан тоже.

Несколько секунд они молчали.

Потом он заговорил тише.

– Адриана я никогда не трону.

Лиана усмехнулась.

– Уже тронул.

– Я сказал – напрямую.

– Какая разница для него?

Кассиан отвернулся.

– Огромная.

Лиана смотрела на его спину.

– Объясни.

Он долго молчал.

Потом подошёл к столу и упёрся ладонями в дерево.

– Память ребёнка нельзя переписывать глубоко, – сказал Кассиан. Голос снова стал спокойным, но теперь спокойствие давалось ему тяжелее. – Даже взрослого нельзя без последствий. Слишком много связей. Одно держится за другое. Если полезть внутрь и начать менять целые пласты, можно разрушить больше, чем исправить.

Лиана почувствовала холод.

– Разрушить что?

Кассиан поднял глаза.

– Его.

Она не сразу поняла.

– В каком смысле?

– В прямом.

Он произнёс это тяжело.

– Память – не шкаф, где можно вытащить один свиток и положить другой. Если ломать глубоко, человек может потерять части характера, привычки, способность связывать события. Иногда остаются провалы. Иногда меняется поведение. Иногда человек просто перестаёт быть тем, кем был.

Лиана смотрела на него.

– И поэтому ты не станешь этого делать.

– Никогда.

Ответ прозвучал сразу.

Без паузы.

Без расчёта.

Лиана увидела в его лице то, чего давно не видела.

Страх за сына.

Настоящий.

– Я не позволю никому повредить Адриана, – сказал Кассиан.

Лиана тихо рассмеялась.

Он нахмурился.

– Что?

– Ты.

– Что я?

– Ты правда веришь в то, что сейчас сказал.

Кассиан выпрямился.

– Разумеется.

– Ты не позволишь никому повредить Адриана.

– Да.

– Кроме себя.

– Я ему не вредил.

– Он боится собственных воспоминаний.

Кассиан резко ответил:

– Потому что ты заставляешь его сомневаться в них.

Лиана закрыла глаза.

Да.

Вот оно.

Он действительно не видел.

Не притворялся.

Не сейчас.

Он искренне считал, что защитил сына, потому что не полез глубже.

– Кассиан, – сказала Лиана и снова открыла глаза. – Он вспоминает моё лицо чужим.

– Он вспоминает тебя такой, какой ты была.

Она почувствовала, как внутри всё замерло.

– Что?

Кассиан понял, что сказал, но отступать не стал.

– Молодой.

– С лицом Селесты.

– Потому что сейчас она несёт больше твоих прежних черт.

Лиана несколько секунд просто смотрела.

– Настоящая мать, – произнесла она тихо. – Вот что ты хочешь сказать?

Он молчал.

– Скажи.

Кассиан стиснул зубы.

– Я хочу, чтобы он сохранил тебя такой, какой ты была в лучшие годы.

Лиана почувствовала, как страх снова превращается в ярость.

– Лучшие для кого?

– Для всех нас.

– Мне было двадцать восемь, когда я учила его плавать.

– Да.

– И ты считаешь, что женщина, которой сейчас сорок один, уже не имеет права быть той матерью?

– Я не говорил этого.

– Ты буквально заменяешь моё лицо в его памяти.

– Не я.

– Ты!

Кассиан шагнул к ней.

– Я не создаю ему ложные воспоминания.

– Тогда что ты создаёшь?

– Ничего!

Он ударил ладонью по столу.

– Образ меняется вслед за связью. Я не могу остановить каждую вторичную реакцию.

– Но можешь остановить сам перенос.

Молчание.

Лиана кивнула.

– Вот именно.

Кассиан отвернулся.

– Нет.

– Почему?

– Потому что уже поздно просто остановить.

– Что случится?

Он не ответил.

– Что случится, Кассиан?

– Это не касается Адриана.

– Всё касается Адриана!

– Нет.

Он резко повернулся.

– Именно поэтому я не позволю тебе больше расспрашивать его.

Лиана рассмеялась.

– Запрещаешь?

– Да.

– Мне?

– Если понадобится.

– В моём доме?

– В доме нашего сына.

Она почувствовала, как пальцы снова сжимаются.

– Ты используешь его против меня.

– Я защищаю его от тебя.

Слова повисли между ними.

Кассиан сам вздрогнул.

Но не забрал их назад.

Лиана медленно кивнула.

– Хорошо.

Он нахмурился.

– Что хорошо?

– Я услышала.

Она пошла к двери.

Кассиан окликнул её.

– Лиана.

Она остановилась.

– Что?

– Не говори с Адрианом о Селесте.

Лиана повернулась.

– А если он сам спросит?

Кассиан помолчал.

– Тогда скажи, что люди иногда путают воспоминания.

– Солги.

– Успокой.

– Солги.

– Не ломай его ради своей правоты!

Лиана почувствовала, как от этой фразы становится почти физически больно.

– Моей правоты?

Она вернулась.

– Ты действительно думаешь, что я хочу победить тебя через собственного сына?

Кассиан не ответил.

– Я хочу, чтобы он помнил свою мать.

– Он помнит.

– Нет.

– Помнит!

Кассиан заговорил горячо, почти отчаянно.

– Он помнит, как ты держала его, когда он болел. Помнит озеро. Помнит ночи. Помнит всё, что ты делала. Разве лицо важнее этого?

Лиана остановилась.

– Для тебя, значит, нет.

Он замолчал.

– Конечно, – сказала она. – Потому что лицо можно заменить. Голос можно заменить. Запах можно заменить. Если поступки остались, какая разница, кто их совершал.

Кассиан устало произнёс:

– Ты опять доводишь всё до абсурда.

– Нет.

Лиана покачала головой.

– Я наконец понимаю твою логику.

Она ушла.

На этот раз муж не остановил.

Адриана она увидела только поздно вечером. Сын сидел в зимнем саду, хотя в это время года там было холодно. Он устроился на каменной скамье возле пустых кадок, обнял колени и смотрел через стеклянную крышу на тёмное небо.

Лиана остановилась у входа.

Мальчик услышал шаги и сразу напрягся.

Она не подошла.

– Можно я посижу здесь? – спросила Лиана.

Адриан пожал плечами.

– Это и твой дом.

Она выбрала другую скамью.

Далеко.

Несколько минут они молчали.

Лиана слышала, как ветер шуршит по стеклу.

– Я не буду спрашивать, – сказала она.

Адриан посмотрел.

– О чём?

– Ни о чём из прошлого.

Он отвёл глаза.

– Отец сказал?

– Нет.

Это была не совсем правда.

Но и не ложь.

– Я сама поняла.

Адриан кивнул.

Снова тишина.

Потом он спросил:

– Я схожу с ума?

Лиана почувствовала, как сердце сжалось.

– Нет.

– Откуда ты знаешь?

Она подумала.

– Потому что сумасшедшие обычно не боятся, что память их обманывает.

Адриан усмехнулся.

Слабо.

– Это ты придумала?

– Только что.

Он снова посмотрел на стекло.

– Иногда я вижу тебя нормально.

Лиана не шевельнулась.

Не задавать вопросов.

– А иногда нет, – продолжил Адриан. – И когда не вижу, начинаю пытаться вспомнить сильнее. Тогда становится ещё хуже.

– Не пытайся.

Он повернул голову.

– Как?

– Не заставляй себя.

Лиана сжала руки на коленях.

– Если приходит лицо – пусть приходит. Если другое – тоже. Тебе не нужно выбирать сейчас.

Адриан нахмурился.

– А тебе?

Вот вопрос.

Лиана почувствовала, что ответить честно трудно.

– Мне больно.

Мальчик опустил глаза.

– Извини.

Она резко поднялась.

Потом остановилась, не приближаясь.

– Нет.

Адриан вздрогнул.

Лиана заставила себя говорить спокойнее.

– Никогда за это не извиняйся. Не передо мной.

Он смотрел.

– Но тебе больно из-за меня.

– Не из-за тебя.

– Тогда из-за кого?

Лиана помолчала.

– Из-за взрослых.

Адриан тихо усмехнулся.

– Удобный ответ.

– Зато честный.

Мальчик опустил подбородок на колени.

– Я иногда хочу вообще ничего не помнить.

Лиана почувствовала настоящий страх.

– Не говори так.

Адриан посмотрел на неё.

– Ты же сказала не заставлять себя.

– Не заставлять вспоминать – не значит хотеть всё потерять.

Он пожал плечами.

– Было бы проще.

Лиана села обратно.

– Нет.

Она произнесла это твёрдо.

– Не было бы.

Адриан ничего не ответил.

Через несколько минут он пересел ближе.

Не к ней.

Просто на соседнюю скамью.

Расстояние между ними сократилось.

Лиана не двигалась.

Ещё позже мальчик тихо спросил:

– Ты правда учила меня плавать?

Сердце Лианы заболело.

– Да.

– А отец был там?

– Нет.

Адриан кивнул.

– Хорошо.

– Почему хорошо?

Он пожал плечами.

– Потому что хоть это можно спросить у одного человека.

Лиана опустила взгляд.

Пальцы лежали на коленях спокойно.

Она очень хотела коснуться сына.

Не стала.

Через несколько минут Адриан сам протянул руку и взял её за край рукава.

Совсем немного.

Как будто проверял, можно ли ещё.

Лиана сидела неподвижно.

Потом осторожно накрыла его пальцы своими.

Он не убрал руку.

И в этот короткий момент она поняла, что Кассиан ошибался в одном гораздо сильнее, чем во всём остальном.

Мать – это не лицо.

Но именно поэтому украсть её было намного сложнее, чем он думал.

Глава 7. Настоящая Лиана Вейр

Кассиан не предупредил её заранее. Разумеется. Он вообще в последнее время предпочитал ставить Лиану перед уже свершившимся фактом, будто сама последовательность событий давала ему право на власть: сначала случается то, чего она не просила, а потом муж спокойно объясняет, почему сопротивляться поздно. Утром в доме появились люди, которых она не видела уже несколько лет. Старый семейный лекарь, седой наставник Адриана, две женщины из числа тех знакомых, что присутствовали на свадьбе, управляющий имением, когда-то державший на руках новорождённого мальчика. Никто не объяснял, зачем они пришли. Их провели в большую гостиную, зажгли дополнительные светильники, вынесли из кабинета Кассиана два старых сундука и зачем-то принесли вещи, которых Лиана не касалась годами. Она стояла на верхней площадке лестницы и смотрела вниз, чувствуя, как внутри поднимается знакомое, уже почти привычное напряжение. Внизу управляющий что-то говорил лакею, лекарь снимал перчатки, а возле стены поставили старый портрет, на котором Лиана была написана лет в двадцать шесть, ещё с маленьким Адрианом на руках. Художник тогда сделал её слишком красивой, Кассиан слишком серьёзным, а ребёнка – слишком спокойным, и Лиана много лет смеялась над этой ложью. Теперь портрет почему-то повернули лицом к комнате, словно и его собирались о чём-то спрашивать.

Кассиан появился из кабинета. Он был одет не по-домашнему и не по-дворцовому, а в строгий тёмный камзол без знаков должности. Лиана сразу поняла, что всё подготовлено им лично. Не государством. Не каким-то судом. Это было его действие, его комната, его свидетели, его порядок. Формальности существовали где-то рядом – несколько листов с печатями лежали на столе, возле них стоял небольшой сосуд с тускло мерцающей жидкостью, – но именно поэтому Лиана решила не смотреть на бумаги. Они были просто реквизитом. Настоящее происходило между людьми.

– Что это? – спросила она, спускаясь по лестнице. Голос прозвучал спокойно, хотя пальцы уже сжимали перила слишком сильно.

Кассиан поднял голову.

– То, что всё равно должно было произойти, – ответил он. Потом посмотрел на присутствующих и добавил уже для них: – Я хотел, чтобы здесь были те, кто знает нашу семью давно. Без посторонних.

Лиана усмехнулась.

– Какая забота.

Он не ответил.

Адриан сидел у окна. Мальчик выглядел так, будто не спал ночь. Глаза покраснели, губы были сжаты, а руки лежали на коленях слишком прямо. Он увидел мать и сразу отвёл взгляд. Лиана остановилась на полпути. Несколько дней назад он сам держал её за рукав в зимнем саду, а теперь даже не смотрел. Не потому, что ненавидел. Потому что боялся снова увидеть неправильное лицо.

Лиана подошла ближе.

– Ты знал? – спросила она у сына.

Адриан покачал головой.

– Отец сказал только, что нужно прийти, – ответил он и всё-таки поднял глаза. В них было столько тревоги, что Лиана сразу пожалела о вопросе. – Я не понимаю, что происходит.

– Я тоже, – сказала она.

Кассиан услышал.

– Понимаешь, – произнёс он, и это уже относилось только к жене. – Просто не хочешь принять.

Лиана повернулась к нему.

– Не начинай с этой дряни сегодня.

Он сжал губы.

Дверь открылась.

Селеста вошла.

На несколько мгновений в комнате стало так тихо, что Лиана услышала, как треснуло полено в камине.

Это была не та Селеста, которую она видела неделю назад.

Даже не та, что стояла в зелёном платье возле Кассиана в галерее.

Лицо изменилось сильнее.

Не полностью. Если смотреть внимательно, всё ещё можно было найти прежнюю линию подбородка, иной разрез глаз, более тонкий нос. Но теперь эти различия терялись под чем-то знакомым. Слишком знакомым. Скулы стали такими, какими Лиана помнила свои в двадцать пять. Губы – её. Волосы лежали вокруг лица той же тяжёлой волной, которую когда-то невозможно было заставить держаться в причёске. Даже поворот головы, когда Селеста остановилась возле двери, оказался лянинским до такой степени, что одна из пожилых женщин в комнате тихо ахнула.

Селеста была одета просто. Светлое платье, почти без украшений. Только на ушах небольшие серьги с гранатами.

Похожие на те, что Кассиан подарил Лиане.

Нет, не похожие.

Такие же.

Лиана сразу почувствовала.

Она шагнула к девушке.

– Это мои серьги, – сказала Лиана.

Селеста машинально коснулась уха.

– Мне их подарил Кассиан.

– Мне тоже.

Кассиан вмешался сразу.

– Они были сделаны в двух экземплярах.

Лиана повернулась к нему.

– Разумеется.

Селеста посмотрела на неё. В глазах было напряжение, но не прежний страх. Теперь она держалась увереннее. Видимо, Кассиан успел поговорить с ней до этого утра.

– Я не хочу ссориться, – сказала она.

Лиана почувствовала, как по коже прошёл холод.

Голос.

Ещё ближе.

На некоторых словах почти не отличить.

– Тогда выбрала удивительное место, – ответила Лиана.

Селеста вздрогнула.

Кассиан вышел вперёд.

– Хватит. Мы не для этого здесь.

– А для чего?

Он посмотрел на неё и впервые не стал уходить от ответа.

– Чтобы определить, кому принадлежит имя Лиана Вейр.

Лиана рассмеялась.

Не удержалась.

Смех вышел хриплым, коротким, и она сразу услышала разницу.

Селеста не засмеялась.

Лиана посмотрела на неё.

– Ты слышала? – спросила она. – Вот оно. Даже смех уже у тебя лучше.

Селеста отвела глаза.

Кассиан сделал вид, что не услышал.

– Мы начнём с вещей, – сказал он.

Управляющий открыл первый сундук.

Внутри лежало старое платье.

Синее.

Лиана узнала его сразу. Она носила его ещё до рождения Адриана, потом убрала, потому что ткань стала слишком тесной в груди.

– Это моё, – сказала она.

Кассиан кивнул.

– Возьми.

Лиана подошла и коснулась ткани.

Платье было холодным.

Ничего не произошло.

Она уже почти усмехнулась, когда управляющий поднял вторую вещь – маленькую серебряную брошь.

Брошь матери.

Лиана почувствовала её раньше, чем увидела.

Старое тёплое ощущение в груди.

Только слабое.

Будто через толщу воды.

– Дай сюда, – сказала она.

Управляющий протянул.

Лиана взяла.

На мгновение показалось, что всё правильно.

Потом брошь потеплела.

Не в её руке.

У Селесты на груди.

Та вздрогнула.

– Что это? – спросила Селеста и прижала ладонь к платью.

Лиана посмотрела на собственную руку.

Брошь всё ещё лежала на ладони.

Но ощущение принадлежности тянулось не к ней.

К другой женщине.

– Это была брошь моей матери, – сказала Лиана.

Пожилая знакомая нахмурилась.

– Разве не её? – спросила она и посмотрела на Селесту.

Лиана резко повернулась.

– Что?

Женщина побледнела.

– Я… не знаю.

– Ты была на похоронах моей матери.

– Да.

– Ты видела эту брошь на ней.

– Видела.

– Тогда почему смотришь на Селесту?

Пожилая женщина открыла рот.

Не ответила.

Она перевела взгляд с одной на другую.

– Потому что… – начала она и остановилась. – Мне кажется…

– Что?

Женщина прижала пальцы к виску.

– Я не знаю.

Лиана увидела страх.

Не враждебность.

Не сомнение в ней.

Страх перед собственной памятью.

Кассиан наблюдал спокойно.

Слишком спокойно.

– Продолжайте, – сказал он управляющему.

Следующим принесли старый ключ.

От первого дома.

Лиана засмеялась бы, если бы не было страшно.

– Ты сохранил даже это? – спросила она.

Кассиан ничего не ответил.

Управляющий положил ключ на стол.

Кассиан посмотрел на обеих.

– Кто помнит, от какой двери он?

– От дома на Речной, – ответила Лиана сразу.

Селеста одновременно сказала:

– От дома на Речной.

Они замолчали.

Лиана повернулась к ней.

Селеста побледнела.

– Какого цвета была дверь? – спросила Лиана.

– Зелёная, – ответила Селеста.

Правильно.

– Что было сломано?

Селеста закрыла глаза.

– Нижний засов.

Правильно.

– Что Кассиан сделал в первую ночь после переезда?

Селеста открыла рот.

– Заснул на полу возле печи.

Лиана почувствовала, как внутри всё стало пусто.

Это воспоминание ещё было у неё.

Пока.

Она тоже видела молодого Кассиана, спящего на свёрнутом плаще, потому что кровать привезли только на следующий день.

Но теперь рядом с этим воспоминанием стояла Селеста.

– Кто тебе рассказал? – спросила Лиана.

Селеста покачала головой.

– Никто.

– Тогда откуда?

– Я помню.

Лиана улыбнулась.

– Конечно.

Кассиан вмешался.

– Это не спор.

Лиана повернулась к нему.

– Нет. Это именно спор. Просто ты уже заранее решил, кто победит.

Он не ответил.

Наставник Адриана подошёл ближе к старому портрету.

– Кассиан, – сказал он тихо. – Это действительно необходимо?

Лиана посмотрела на старика.

Хоть один.

Хоть один человек ещё сомневается.

Кассиан кивнул.

– Да.

– Мальчик…

– Адриана никто не заставляет.

Лиана усмехнулась.

– Пока.

Кассиан бросил на неё тяжёлый взгляд.

Наставник всё-таки промолчал.

Дальше стало хуже.

Людей начали спрашивать.

Не под присягой.

Не как в суде.

Просто задавали вопросы.

Кто держал Адриана на крещении?

Кто присутствовал при его первой болезни?

Кто выбирал ткань для свадебного платья?

Кто сопровождал Кассиана в первую придворную поездку?

Ответы не переписывались.

Никто не говорил внезапно новую историю.

Люди просто начинали путаться.

– Лиана была в синем, – сказала одна женщина.

Потом посмотрела на Селесту.

– То есть… ты была в синем?

Селеста не ответила.

– Я была в синем, – сказала Лиана.

Женщина закрыла глаза.

– Да.

Пауза.

– Кажется.

Через несколько вопросов врач уже не мог вспомнить, кому именно сообщил после рождения Адриана, что второго ребёнка может не быть.

– Вы лежали у окна, – сказал он, глядя на Лиану.

Потом повернулся к Селесте.

– Или…

Лиана почувствовала ярость.

– Не смей.

Врач вздрогнул.

– Простите.

– Ты стоял возле моей кровати. Я держала Адриана. У меня была кровь на простынях. Кассиан сидел у стены. Ты сказал мне, что если снова забеременею, могу умереть.

Врач слушал.

В его лице появилась уверенность.

– Да.

Лиана выдохнула.

Потом он посмотрел на Селесту.

Уверенность исчезла.

– Но лицо…

Лиана закрыла глаза.

Она больше не могла смотреть.

Где-то рядом кто-то шепнул:

– Похожа.

Другой голос ответил: