Текст книги "Измена: Любовница Носит Моё Лицо (СИ)"

Автор книги: Виктория Северина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)

– Но вы же пользовались им.

Лиана почувствовала новый укол холода.

– Откуда ты знаешь?

– Кассиан…

Она замолчала.

Лиана поставила флакон обратно.

– Опять Кассиан.

Селеста прикусила губу.

– Он говорил, что вы любили эти духи.

– Он ошибался. Они нравились ему. Я носила их ради него.

Селеста смотрела на флакон.

– Мне казалось, что нравятся мне.

– И чай?

– Что чай?

– Он нравится тебе?

Селеста не ответила сразу.

Потом взяла чашку и отпила.

Лицо едва заметно изменилось.

Лиана увидела.

– Горький, – сказала она.

Селеста поставила чашку.

– Нормальный.

– Ты его не любишь.

– Я сказала, нормальный.

– А Кассиан любит.

Селеста резко повернулась к ней.

– Хватит.

Лиана почувствовала странное удовлетворение. Не радость. Скорее то холодное чувство, которое появляется, когда страшное предположение начинает подтверждаться.

– Нет, Селеста. Только начинаем.

Девушка скрестила руки на груди.

– Вы хотите доказать, что Кассиан сделал меня похожей на вас?

– Я хочу понять, что он сделал.

– Он ничего со мной не делал.

– Тогда откуда мой голос?

Селеста молчала.

– Моя родинка?

Молчание.

– Мои воспоминания?

Селеста отвернулась.

Лиана увидела, как дрогнули её пальцы.

– Кассиан помог мне, – сказала девушка наконец.

Вот теперь Лиана насторожилась.

– В чём?

Селеста не сразу ответила.

– Стать собой.

Лиана рассмеялась.

Не зло. Скорее от неожиданности.

– Какая удобная формулировка.

– Вы всё превращаете в насмешку.

– Потому что пока звучит смешно.

Селеста шагнула ближе.

– Я всегда чувствовала, что чего-то не хватает. Что я могла бы быть… другой. Сильнее. Увереннее. Лучше.

– Молодец. Половина людей думает так каждое утро.

– Он сказал, что может помочь.

Лиана перестала улыбаться.

– Как?

Селеста замешкалась.

– Не знаю подробностей.

– Ты позволила мужчине что-то делать с собой и даже не спросила что?

– Это не было опасно.

– Кто сказал?

– Кассиан.

Лиана покачала головой.

– Разумеется.

Селеста снова вспыхнула.

– Он не чудовище!

– Я пока этого и не утверждала.

– Вы именно это думаете.

– После последних двух дней у меня появилось богатое поле для размышлений.

Селеста прошлась к окну. Свет падал на её лицо, делая родинку особенно заметной.

– Он помог мне стать красивее, – сказала она. – Увереннее. Я раньше постоянно боялась сказать что-нибудь не то. Мне казалось, что все женщины при дворе лучше меня. Потом это прошло.

– И вместе с уверенностью появился мой смех?

– Я не знаю!

Селеста ударила ладонью по подоконнику.

– Я не знала, что это ваш смех. Я вообще не знала, что смеюсь как вы, пока вчера не увидела ваше лицо.

– А родинка?

– Она появилась летом.

Лиана вздрогнула.

– Когда?

Селеста задумалась.

– В начале лета. Может, раньше.

Родинка Лианы исчезла весной.

Слишком близко.

– Ты спросила Кассиана?

– Он сказал, что мне идёт.

Лиана закрыла глаза на мгновение.

Да уж.

Очень похоже на него.

– А воспоминания когда появились?

Селеста повернулась.

– Я не считала их чужими.

– Пока не встретила меня.

– Да.

– Какие ещё?

Селеста молчала.

– Селеста.

– Я не знаю.

– Врёшь.

– Не вру!

– Тогда расскажи первое, что приходит в голову, когда думаешь о Кассиане.

Девушка нахмурилась.

– Зачем?

– Потому что мне интересно.

Селеста смотрела на неё с подозрением.

– Я помню, как он однажды уснул за столом, – сказала она. – Ещё совсем молодым. У него были чернила на пальцах, и он всё равно держал перо во сне.

Лиана почувствовала, как сердце ударилось о рёбра.

Это было её воспоминание.

Первый год брака. Маленький дом. Кассиан работал ночами. Она накрыла его пледом и потом полчаса вытаскивала перо из пальцев, потому что боялась разбудить.

– Где это было? – спросила Лиана.

Селеста закрыла глаза.

– В кабинете.

– В каком?

– Не знаю.

– Как выглядел стол?

Селеста помолчала.

– Старый. С царапиной у края.

Лиана сжала пальцы.

– У Кассиана сейчас другой стол.

Селеста открыла глаза.

– Может, он рассказывал.

– Он не рассказывал тебе цвет чернил на собственных пальцах.

Селеста побледнела.

– Откуда вы знаете?

– Потому что я их отмывала.

Несколько мгновений обе молчали.

Селеста первой опустилась в кресло.

Теперь она уже не выглядела хозяйкой дома. Скорее человеком, у которого внезапно отняли пол под ногами.

– Я не понимаю, – сказала она.

Лиана осталась стоять.

– Я тоже.

Селеста подняла лицо.

– Вы думаете, он забирает ваши воспоминания и даёт мне?

– Я думаю, что мой муж делает что-то, о чём не хочет говорить. А ты получаешь то, чего у тебя никогда не было.

Селеста покачала головой.

– Нет.

– Почему?

– Потому что я помню это.

Лиана почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.

– Вот именно.

Селеста снова покачала головой, теперь уже сильнее.

– Нет. Вы не понимаете. Я не вижу это как чужую картинку. Я чувствую… – она замолчала, подбирая слова. – Мне кажется, что я была там.

Лиана смотрела на неё.

– Рядом с ним?

– Да.

– В нашем доме?

Селеста прижала пальцы к вискам.

– Я не знаю.

– На моей кухне?

– Хватит.

– В моей спальне?

– Хватит!

Селеста вскочила.

Лиана не отступила.

– Ты спала с моим мужем в настоящем, Селеста. И живёшь с ним в моём прошлом.

– Я не просила этого!

– А чего ты просила?

Девушка тяжело дышала.

– Стать лучше.

– За чей счёт?

Селеста ничего не ответила.

Лиана посмотрела ей в лицо и впервые увидела там не молодую соперницу, не женщину, которая забрала Кассиана, а испуганного человека. Ненависть никуда не делась. Она просто стала сложнее.

Лиана медленно взяла перчатки со стола.

– Ещё один вопрос.

Селеста устало закрыла глаза.

– Какой?

– Расскажи о своей матери.

Девушка удивилась.

– Зачем?

– Просто расскажи.

Селеста смотрела на неё несколько секунд.

– Её звали Элина, – наконец сказала она. – Она умерла четыре года назад.

Лиана кивнула.

– Что ты помнишь лучше всего?

Селеста села обратно.

– Она всегда вставала очень рано. Ещё до слуг. Любила сама открывать окна на кухне, даже зимой. Я злилась, потому что потом в доме было холодно.

Она немного улыбнулась.

Впервые улыбка принадлежала только ей.

– Ещё она пела, – продолжила Селеста. – Плохо. Ужасно фальшивила. Отец всегда говорил, что если она продолжит, соседи вызовут стражу.

Лиана молчала.

Селеста расслабилась чуть сильнее.

– Она носила волосы собранными очень высоко, хотя это ей совсем не шло. И любила жёлтые цветы. Всегда жёлтые.

Потом она нахмурилась.

– Когда мне было восемь, я заболела. Она сидела рядом всю ночь и клала на лоб мокрую ткань. Я просыпалась и чувствовала запах…

Селеста замолчала.

Лиана почувствовала, как холод проходит по спине.

– Какой?

– Лаванды.

Лиана не шевельнулась.

Её мать пахла лавандой.

Всегда.

– Продолжай, – сказала она.

Селеста прикрыла глаза.

– Она сидела возле окна в синем платье. На рукаве была маленькая заплатка, потому что я зацепила ткань застёжкой. Она не ругалась. Сказала, что платье всё равно старое.

Лиана почувствовала, как воздух перестал проходить в лёгкие.

Синее платье.

Заплатка.

Ей было девять.

Она заболела зимой, мать сидела у кровати три ночи. Лиана за неделю до этого порвала ей рукав застёжкой сундука и потом спряталась, потому что боялась наказания.

Селеста продолжала.

– Потом она спела песню про белую птицу…

Лиана резко шагнула к ней.

– Стой.

Селеста открыла глаза.

– Что?

– Твоя мать любила жёлтые цветы?

– Да.

– А моя – нет.

Селеста нахмурилась.

– Причём здесь ваша мать?

Лиана смотрела на неё.

– Синее платье принадлежало моей матери.

Селеста побледнела.

– Нет.

– Заплатка была на её рукаве.

– Нет.

– Я порвала ткань застёжкой сундука, когда мне было девять.

Селеста встала.

– Нет.

– Она пахла лавандой.

– Замолчите.

– И пела песню про белую птицу.

Селеста попятилась.

– Замолчите!

Она ударилась спиной о стол.

Чашка опрокинулась. Чай потёк по белой скатерти.

Лиана не двигалась.

Селеста смотрела на неё широко раскрытыми глазами.

– Это моя память, – сказала девушка. Голос дрожал. – Я помню её.

Лиана медленно покачала головой.

– Нет.

– Я вижу её лицо.

– Какое?

Селеста открыла рот.

И замолчала.

Лиана поняла раньше неё.

– Опиши лицо.

Селеста прижала ладони к вискам.

– Я…

– Цвет глаз.

Молчание.

– Волосы.

Селеста зажмурилась.

– Я не могу.

– Потому что ты помнишь не свою мать.

Селеста открыла глаза.

Слёз не было.

Только страх.

Настоящий, глубокий, животный.

Лиана взяла перчатки.

Теперь ей хотелось уйти.

Не потому, что разговор был закончен.

Потому что оставаться рядом стало страшно.

– Кассиан сказал, что помогает тебе стать собой, – произнесла она уже у двери. Селеста всё ещё стояла возле опрокинутой чашки и смотрела на чай, растекающийся по столу. – В следующий раз спроси его, почему для этого ему понадобилась моя жизнь.

Селеста подняла голову.

– Лиана…

Впервые она назвала её по имени.

Лиана остановилась.

– Что?

Селеста открыла рот.

– Я не знала.

Лиана смотрела на неё несколько мгновений.

– Про постель знала.

Девушка вздрогнула.

– Да.

– Вот с этим пока и живи.

Лиана вышла.

Служанка бросилась открыть дверь, но Лиана даже не посмотрела на неё. На улице было холоднее, чем утром. Ветер гонял по мостовой сухие листья, карета стояла там же, кучер дремал на козлах. Лиана спустилась по ступеням, остановилась возле экипажа и неожиданно поняла, что не хочет садиться внутрь.

Ей нужен был воздух.

Она пошла пешком.

Карета медленно двинулась следом.

Лиана шла по улице, прижимая перчатки к груди, и пыталась собрать мысли. Селеста спала с её мужем. Это по-прежнему было мерзко. Она знала, что Кассиан женат, и всё равно открыла перед ним дверь, кровать и собственную жизнь. За это Лиана не собиралась её жалеть.

Но теперь было другое.

Селеста не просто носила чужую родинку.

Не просто смеялась её смехом.

Она помнила мать Лианы.

Синее платье.

Лаванду.

Заплатку на рукаве.

Песню.

Лиана остановилась.

Карета тоже остановилась позади.

Она закрыла глаза и попыталась вспомнить лицо матери.

Получилось.

Пока получилось.

Но страх уже вошёл внутрь.

Если Селеста получает её воспоминания, значит, Лиана их теряет.

Не всё сразу.

По кускам.

Сначала поцелуй.

Потом что?

Мать?

Адриан?

Сама Лиана?

Она открыла глаза и пошла дальше.

Теперь мысль была слишком ясной, чтобы от неё отвернуться.

Кассиан не делал любовницу похожей на жену.

Он переносил жену в любовницу.

Глава 4. Хранитель мёртвого имени

Глава 4. Хранитель мёртвого имени

Утром Лиана не стала ждать Кассиана. В доме всё ещё пахло вчерашним ужином, воском и кофе, который служанки начали варить ещё до рассвета, но сама она уже была одета и стояла возле письменного стола, перебирая небольшую стопку записок. Спать опять не получилось. Стоило закрыть глаза, как перед ней возникало лицо Селесты, затем лицо матери, которого любовница не смогла описать, а потом – опрокинутая чашка и чай, растекающийся по белой скатерти. Чем дольше Лиана думала о случившемся, тем меньше ей хотелось идти к кому-нибудь из придворных чиновников. Кассиан слишком давно работал при дворе, слишком хорошо знал тех, кто разбирал жалобы, ставил печати и решал, какую историю считать правдой. Если он действительно делал с людьми то, что подозревала Лиана, то искать помощь в тех же коридорах, где его встречали поклонами, казалось занятием не просто бесполезным, а откровенно глупым. Ей нужны были не законы. Ей нужны были следы. Живые люди помнят лучше бумаг, по крайней мере так она считала до этой недели.

Первой Лиана отправилась к Марте, старой служанке, которая прожила в доме Вейров почти пятнадцать лет и три месяца назад ушла к замужней дочери. Марта помнила всё. Кто из гостей пил слишком много, какая гувернантка воровала сахар, где Адриан в пять лет разбил дорогую вазу и каким образом Кассиан однажды спрятал треснувшую чернильницу за книгами, надеясь, что жена не заметит. Если в доме несколько месяцев назад работала женщина, а потом исчезла, Марта должна была знать. Старуха жила в небольшом доме возле рыночной площади. Она сама открыла дверь и так обрадовалась бывшей хозяйке, что первые четверть часа Лиане пришлось пить горячий отвар, слушать жалобы на зятя и уверять, что Адриан вырос, ест хорошо и всё ещё сутулится за книгами.

– Ты всегда говорила, что помнишь каждого, кто служил у нас дольше недели, – сказала Лиана, когда удалось наконец перевести разговор туда, куда нужно. Она отставила чашку на маленький стол и достала из сумки сложенный лист. – Вспомни женщину по имени Рена. Молодая, светловолосая. Работала у нас весной, кажется, при бельевой.

Марта нахмурилась. Морщины на её лбу стали глубже, старуха даже отложила вязание.

– Рена? Нет, госпожа, не было у нас никакой Рены. Я бы запомнила, особенно при бельевой. Там все девки через мои руки проходили, – уверенно сказала она и покачала головой. – Весной были Эсса, Мелина, потом пришла толстая Нора из прачечной. Рены не было.

Лиана молча развернула лист.

Это была салфетка. Маленькая, белая, вышитая с одного края голубыми нитками. Она нашла её утром в старом шкафу, где хранили сменное бельё для гостей. В углу стояли две аккуратные буквы: «Р. Э.».

Марта взяла ткань, поднесла к глазам.

– Чья работа? – спросила Лиана. Она наблюдала за старухой и уже заранее чувствовала неприятное напряжение.

Марта провела пальцем по вышивке.

– Хорошая работа. Ровная. Кто-то из молодых, наверное, – сказала она после паузы. Потом пожала плечами и вернула салфетку. – Но я всё равно не помню никакой Рены.

– Это её, – ответила Лиана. Она не стала объяснять, откуда знает. – Я сама видела, как она вышивала эти буквы.

Марта посмотрела на хозяйку с тревогой.

– Может, вы путаете? В последнее время у вас столько людей было, – осторожно произнесла она. – Господин Кассиан часто приводил новых слуг из дворца. Бывает, лицо запомнишь, имя забудешь.

Лиана почувствовала, как внутри снова проходит знакомый холод.

– А лицо? – спросила она и наклонилась ближе. – Светлые волосы, серые глаза, шрам на подбородке. Всегда чесала левое запястье, когда нервничала.

Марта замерла.

Несколько мгновений старуха смотрела куда-то мимо Лианы.

– Нет, – сказала она наконец, но уже тише. – Нет, госпожа. Никого такого не было.

Лиана забрала салфетку и сложила обратно.

Вот это уже было хуже простой забывчивости. Марта могла не помнить имя. Могла спутать месяц. Но она не могла забыть человека настолько, чтобы уверенно отрицать его существование, если тот работал в доме месяцами. Особенно Марта.

Следующей была Лидия Арден, давняя подруга Лианы, с которой они познакомились ещё до свадьбы. Лидия никогда не любила Кассиана. Не настолько, чтобы говорить это вслух при нём, но достаточно, чтобы всякий раз после его ухода смотреть на Лиану с выражением «ну и зачем тебе всё это». Она жила ближе к дворцу, принимала гостей почти каждый день и знала придворные слухи лучше некоторых секретарей.

Когда Лиана назвала имя Рены, Лидия сначала нахмурилась, потом медленно кивнула.

– Кажется, помню, – сказала она, сидя в кресле возле камина. На коленях у неё лежала маленькая собака, которая раздражённо следила за каждым движением Лианы. – Светловолосая? Не очень высокая?

Лиана сразу подалась вперёд.

– Да. Где ты её видела?

Лидия задумалась.

– На одном из дворцовых вечеров. Она вроде бы подавала плащи или помогала в дамской комнате, – произнесла она и почесала собаку за ухом. – Но странно. Чем больше думаю, тем меньше уверена.

– Почему?

– Лицо ускользает, – призналась Лидия. Она поморщилась, недовольная собственной памятью. – Я помню волосы. Помню, что она улыбалась. Кажется, у неё был шрам. Или это уже ты мне подсказала.

Лиана достала салфетку и положила на стол.

– Она исчезла несколько месяцев назад.

Лидия посмотрела на вышитые буквы.

– И что?

– Просто исчезла. Не уволилась. Не забрала вещи. Никто не знает, куда она ушла.

Подруга подняла глаза.

– Ты думаешь, Кассиан к этому причастен?

Лиана не ответила сразу.

Собака на коленях Лидии тихо заворчала, будто тоже не любила мужа хозяйки.

– Я думаю, что несколько месяцев назад у одной придворной дамы неожиданно появились очень светлые волосы, – сказала Лиана и медленно сложила салфетку. – До этого они были тёмными.

Лидия замерла.

– У кого?

– У госпожи Рессен.

Лидия нахмурилась.

– Она всегда была светлой.

Лиана почувствовала, как сердце ударило сильнее.

– Нет.

– Лиана, я знаю её лет десять.

– Именно поэтому и спрашиваю.

Подруга раздражённо поджала губы.

– Волосы у неё были светлые. Может, чуть темнее раньше, но не тёмные.

Лиана смотрела на неё и вдруг вспомнила госпожу Рессен пять лет назад. Чёрные волосы, собранные в высокий узел. Она сама тогда шутила, что муж запрещает ей осветлять их, потому что любит именно этот цвет. Весной всё изменилось. Волосы стали почти серебряными. И никто особенно не удивился.

– У неё были чёрные волосы, – сказала Лиана.

Лидия покачала головой.

– Нет.

– Были.

– Ты уверена?

– Да.

Лидия отвела глаза.

– Тогда не знаю, – сказала она после паузы. – Может, я действительно что-то путаю.

Лиана поднялась.

Теперь ей не хотелось оставаться ни минуты.

Подруга тоже встала и поймала её за руку.

– Лиана, что происходит? – спросила она, уже без обычной светской лёгкости. – Ты выглядишь так, будто кого-то похоронила.

Лиана посмотрела на неё.

– Пока нет, – ответила она. Потом забрала руку и надела перчатки. – Но мне всё больше кажется, что кто-то этим уже занимался.

Из дома Лидии она вышла с двумя вещами: подтверждением, что Рена действительно существовала, и пониманием, что даже люди, которые когда-то её видели, уже начинали сомневаться в собственной памяти. Этого было мало. Слишком мало, чтобы обвинить Кассиана, и слишком много, чтобы отмахнуться.

Рену искали почти весь день.

Лиана не могла обращаться к официальным писцам, поэтому шла туда, где люди исчезают без записей. Сначала в старую прачечную возле дворца, потом к женщине, которая нанимала прислугу, затем к хозяину дешёвого пансиона, где иногда жили девушки без семей. Имя Рены то всплывало, то исчезало. Кто-то утверждал, что слышал его. Кто-то вспоминал светлые волосы. Один старик говорил, что девушка приходила за тёплой одеждой, но через пять минут уже уверял, что перепутал её с другой.

К вечеру Лиана оказалась на улице, куда обычно не приезжали женщины её положения. Здесь не было красивых фасадов. Узкие дома стояли слишком близко друг к другу, водостоки пахли гнилью, на углах сидели торговцы дешёвой едой, а дальше начинался старый квартал, где держали больных, нищих и тех, за кем никто не хотел приезжать.

Именно там находился Дом Безымянных.

Лиана слышала о нём раньше. Все слышали. Место, куда свозили тела, которые не забрали родственники. Утопленники, нищие, убитые на окраинах, женщины без документов, старики, умершие в дешёвых комнатах. Их мыли, записывали приметы, иногда держали несколько дней в надежде, что кто-нибудь узнает. Потом хоронили.

Здание оказалось длинным и низким, из серого камня. Над дверью не было ни герба, ни красивой вывески. Только простая металлическая табличка с одним словом: «Имена».

Внутри пахло уксусом, холодной водой и чем-то сладковато-тяжёлым, что Лиана сразу узнала и постаралась не думать.

За столом в первой комнате сидел мужчина.

Он был старше Кассиана или примерно того же возраста, около сорока пяти, с тёмными волосами, в которых уже появлялась седина, и лицом человека, которому давно надоело объяснять очевидное. На нём была простая чёрная рубашка с закатанными рукавами. Перед ним лежала большая книга. Он что-то писал, не поднимая головы.

Лиана остановилась.

Мужчина продолжал писать.

Она ждала.

Он всё ещё писал.

– Вы всегда так приветствуете посетителей? – спросила Лиана наконец. Она сняла перчатки и положила их на край стола.

Мужчина закончил строку, посыпал чернила песком и только тогда поднял глаза.

– Нет, – ответил он. Потом посмотрел на неё внимательнее. – Иногда я вообще не приветствую.

Лиана почувствовала раздражение.

– Я ищу женщину.

– Все кого-нибудь ищут.

– Её зовут Рена Эст.

Мужчина медленно откинулся на спинку стула.

– И кто вы?

– Лиана Вейр.

Он знал имя.

По выражению лица это стало понятно сразу.

– Жена Кассиана Вейра? – спросил он, и голос стал чуть холоднее.

– Да.

Мужчина закрыл книгу.

– Тогда вы, вероятно, ошиблись адресом.

Лиана нахмурилась.

– Почему?

– Потому что люди вашего круга обычно не ищут здесь. Они сюда привозят.

Ей понадобилась секунда, чтобы понять оскорбление.

– Если хотите выгнать меня, делайте это прямо, – сказала Лиана. Она положила на стол салфетку. – Но сначала посмотрите.

Мужчина не сразу взял ткань.

Потом развернул.

Увидел буквы.

«Р. Э.»

Его взгляд изменился.

Совсем немного.

– Где вы это нашли? – спросил он.

– В моём доме.

Он поднял глаза.

– Когда?

– Сегодня утром.

Мужчина долго смотрел на салфетку.

– И вы помните, кому она принадлежала?

– Да.

– Уверены?

Лиана почувствовала неприятный укол.

– Я видела её почти каждый день несколько месяцев.

Он снова посмотрел на ткань.

– Опишите.

Лиана стала перечислять.

Светлые волосы.

Серые глаза.

Шрам.

Привычка чесать запястье.

Мужчина слушал молча.

Потом поднялся.

Он был выше, чем казался за столом. Широкоплечий, худой, с тяжёлой походкой человека, который много времени проводит на ногах.

– Идите за мной, – сказал он. Затем взял со стола небольшой фонарь и открыл дверь в заднюю часть здания.

Лиана не спросила куда.

В коридоре стало холоднее. Каменный пол был влажным. За несколькими дверями слышались голоса, но дальше стало тихо.

Мужчина остановился возле одной из комнат.

– Если станет плохо, скажите, – произнёс он, положив руку на ручку. Лицо оставалось безразличным. – Хотя лучше не падайте. Мне потом ещё вас отсюда вытаскивать.

Лиана посмотрела на него.

– Вы всегда такой приятный?

– Только с живыми.

Он открыл дверь.

Внутри стояли три стола.

На каждом лежало тело под серой тканью.

Лиана почувствовала запах сильнее и стиснула зубы.

Мужчина подошёл ко второму столу и откинул край полотна.

Женщина.

Молодая.

Лицо бледное, слегка изменившееся после смерти. Волосы светлые.

Лиана подошла ближе.

Не Рена.

Она сразу поняла.

Шрам на подбородке отсутствовал. Нос другой. Лицо шире.

Мужчина наблюдал за ней.

– Нет, – сказала Лиана. Она покачала головой. – Не она.

– Уверены?

– Да.

Он уже собирался накрыть тело, когда Лиана заметила волосы.

Не просто светлые.

Почти серебристые.

Тот самый оттенок, который появился у госпожи Рессен несколько месяцев назад.

Лиана наклонилась.

– Где её нашли? – спросила она.

Мужчина не ответил.

– Я спросила, где нашли.

Он накрыл лицо тканью.

– Здесь задаю вопросы я.

Лиана резко выпрямилась.

– Тогда спрашивайте.

– Вы знаете эту женщину?

– Нет.

– Но что-то узнали.

Лиана сжала губы.

– Волосы.

Мужчина посмотрел на неё внимательнее.

– Что с ними?

– Такой цвет недавно появился у одной придворной женщины.

Он помолчал.

– И?

– Раньше у неё были другие волосы.

– Люди красят волосы.

– Не так.

Мужчина снова накрыл тело плотнее.

– Если вы хотите рассказать мне придворные сплетни, выбрали странное место.

Лиана почувствовала, как раздражение возвращает силы.

– А если я скажу, что несколько месяцев назад из моего дома исчезла женщина с такими волосами?

Мужчина замер.

– Вы только что сказали, что это не она.

– Не она.

– Тогда зачем связываете?

– Потому что ещё одна женщина получила такой же цвет.

Он смотрел на неё долго.

Потом повернулся и вышел из комнаты.

Лиана последовала за ним.

Вернувшись к столу, мужчина сел и открыл книгу.

Лиана осталась стоять.

– И всё? – спросила она.

Он начал писать.

– Что именно вы хотите?

– Имя той женщины.

– У неё нет имени.

– Было.

Мужчина поднял взгляд.

– Когда её привезли, не было.

Лиана почувствовала холод.

– Все имеют имя.

Он усмехнулся.

– Именно поэтому я здесь.

Лиана посмотрела на большую книгу.

На полях были десятки записей.

Возраст.

Рост.

Шрамы.

Одежда.

Место находки.

Имена, если удавалось восстановить.

– Вы хранитель? – спросила она.

– Роэн Вальд.

Он не протянул руку.

– Хранитель Безымянных.

Лиана кивнула.

Имя подходило ему. Короткое, тяжёлое.

– Тогда помогите мне.

Роэн посмотрел на неё без всякого сочувствия.

– Почему?

– Потому что женщины исчезают.

– Люди исчезают каждый день.

– А потом другие начинают носить их черты.

Роэн перестал писать.

Лиана увидела.

На этот раз он действительно услышал.

– Повторите, – сказал он.

– Я сказала, что другие начинают носить их черты.

– Какие?

– Волосы. Возможно, лицо. Голос.

Роэн медленно закрыл книгу.

– Возможно?

Лиана колебалась.

Потом решила, что терять уже нечего.

– Любовница моего мужа носит мою родинку.

Роэн не улыбнулся.

Это понравилось ей больше, чем если бы он сделал хоть что-то другое.

– Ещё? – спросил он.

– Мой голос.

Он молчал.

– И мои воспоминания.

Роэн поднялся.

Теперь смотрел совсем иначе.

– Какие воспоминания?

Лиана рассказала.

Коротко.

Трактир.

Башмак.

Мать.

Синее платье.

Он не перебивал.

Когда она закончила, Роэн снова сел.

– Рена Эст, – произнёс он тихо.

Лиана вздрогнула.

– Что?

– Вы назвали имя.

– Да.

– Несколько раз.

– И?

Роэн нахмурился.

– Я уже почти не могу удержать его.

Лиана почувствовала, как кожа на руках покрывается мурашками.

– Но только что сказали.

– Потому что вы напомнили.

Он открыл книгу и провёл пальцем по нескольким строкам.

– Я встречал это имя раньше.

Лиана подошла ближе.

– Где?

Роэн перевернул страницу.

Потом ещё одну.

– Не помню.

Она почувствовала злость.

– Очень удобно.

Он поднял голову.

– Думаете, мне нравится забывать мёртвых?

Лиана замолчала.

Роэн достал из ящика тонкий лист.

На нём было несколько строк.

Почерк другой.

Старый.

Внизу – «Рена».

Только имя.

Без фамилии.

– Это её? – спросила Лиана.

Роэн смотрел на лист так, словно впервые видел.

– Возможно.

– Откуда запись?

– Не знаю.

– Как можно не знать собственную книгу?

Он резко поднялся.

– Потому что иногда имя исчезает раньше, чем успеваешь понять, кому оно принадлежало.

Лиана отступила.

В голосе мужчины впервые появилась ярость.

Не на неё.

На что-то другое.

Роэн провёл рукой по волосам.

– Я записываю всё, – сказал он уже тише. – Всё, что удаётся узнать. Иногда имя держится. Иногда через неделю остаётся только чернила.

– Чернила не исчезают.

– Смысл исчезает.

Лиана посмотрела на слово.

Рена.

Она всё ещё понимала.

Видела лицо.

Светлые волосы.

Шрам.

Запястье.

Роэн смотрел на неё.

– Вы всё ещё помните её? – спросил он.

– Да.

– Лицо?

– Да.

– Голос?

Лиана задумалась.

Вот тут оказалось сложнее.

Голос был где-то рядом.

Она слышала, как Рена однажды ругалась в прачечной.

Но звук уже начинал расплываться.

– Почти, – ответила Лиана.

Роэн не сводил с неё глаз.

– Назовите имя ещё раз.

– Рена Эст.

Он повторил.

– Рена Эст.

Потом взял перо.

Записал.

Медленно.

Каждую букву.

Лиана смотрела на его руку.

– Это поможет?

Роэн отложил перо.

– Не знаю.

– Очень обнадёживает.

– Я не торгую надеждой.

Он посыпал запись песком.

Лиана забрала перчатки.

– Тогда хотя бы скажите, если найдёте что-нибудь.

Роэн посмотрел на неё.

– Я ничего вам не обещал.

– Теперь обещайте.

Он прищурился.

– Вы всегда приказываете незнакомым людям?

– Только когда они ведут себя так, будто наслаждаются собственной бесполезностью.

Роэн усмехнулся.

Впервые.

Очень коротко.

– Уходите, госпожа Вейр.

Лиана натянула перчатки.

– Я вернусь.

– В этом я почему-то не сомневаюсь.

Она уже дошла до двери, когда Роэн окликнул.

– Лиана Вейр.

Она обернулась.

Он смотрел на неё странно.

Не как в начале.

Внимательно.

– Что?

Роэн медленно произнёс:

– Рена Эст.

Лиана сразу увидела лицо исчезнувшей.

– Да.

Он кивнул.

– Я уже опять начал забывать.

Лиана почувствовала холод в груди.

Роэн смотрел на неё ещё несколько секунд.

Потом перевёл взгляд на книгу.

– А вы нет.

Она вышла на улицу.

Дверь закрылась за спиной.

Вечер уже опускался на город. Улица была серой, мокрой, пахла дымом и сточной водой. Карета ждала у обочины.

Лиана стояла перед Домом Безымянных и впервые за последние дни чувствовала не только страх.

Теперь у неё было подтверждение.

Не объяснение.

Не доказательство.

Но подтверждение.

Рена существовала.

Её забывали.

Другую женщину нашли мёртвой.

И какой-то мрачный мужчина, который всю жизнь записывал имена тех, кому больше некому было их произнести, уже встречал это раньше.

Лиана села в карету.

Перед тем как дверь закрылась, она посмотрела на табличку над входом.

«Имена».

Теперь это слово казалось гораздо страшнее.

Потому что имя, оказывается, тоже можно было потерять.