Текст книги "Измена: Любовница Носит Моё Лицо (СИ)"

Автор книги: Виктория Северина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

Глава 17. Человек, рядом с которым я могу остановиться

Глава 17. Человек, рядом с которым я могу остановиться

Селеста вернулась домой поздно и вошла через боковую дверь, хотя теперь имела полное право пользоваться главным входом. Она объяснила себе это тем, что не хотела встречать слуг, отвечать на вопросы и видеть в чужих лицах привычное узнавание Лианы Вейр, но настоящая причина была проще: после разговора в Доме Безымянных собственное имя всё ещё звучало внутри слишком громко. Селеста Моррен. Лиана произнесла его без сомнения, без паузы, без привычного теперь раздражённого усилия, с которым Кассиан вспоминал, как называлась женщина до того, как стала его женой. Всю дорогу Селеста повторяла имя про себя и одновременно ощущала под плащом пустое место, где раньше лежал нож. Иногда пальцы сами тянулись туда, проверяя, действительно ли оружия больше нет. Каждый раз вместе с этим возвращалось лицо Лианы – не прежнее красивое, которое Селеста носила сейчас, а изуродованное, живое, спокойное настолько, что от этого спокойствия становилось стыднее.

Кассиан ждал в кабинете. Селеста поняла это ещё по свету под дверью и ненадолго остановилась в коридоре, собираясь с мыслями. Можно было подняться наверх, сделать вид, будто поездка ничего не дала, лечь спать и отложить разговор до утра, но Кассиан слишком хорошо знал её привычки, в том числе те, которые когда-то принадлежали не ей. Он бы пришёл сам. Поэтому Селеста толкнула дверь и вошла.

Кассиан сидел за столом, но не работал. Перед ним лежали три раскрытые книги, серебряная пластина, несколько листов с записями, однако перо оставалось сухим. Он поднял глаза сразу. Первое, что увидел, – тёмную полосу на щеке. Селеста заметила это и почувствовала раздражение раньше, чем муж произнёс хоть слово.

– Нашла? – спросил Кассиан. Он не встал, только чуть подался вперёд и сцепил пальцы на столе. – Что-нибудь настоящее, а не очередное ощущение?

Селеста сняла плащ.

– След, – ответила она и бросила одежду на кресло. Голос сегодня снова звучал неровно: большая часть оставалась лянинской, но иногда отдельные гласные неожиданно возвращались к её прежней манере. – Дом Безымянных связан с ней. Я уверена.

Кассиан нахмурился.

– Связан как?

– Там её искали раньше. Она приходила туда ещё до завершения переноса.

Это было правдой.

Не всей.

Но правдой.

– Я знаю, что она была у Хранителя, – сказал Кассиан раздражённо. Он встал и начал ходить вдоль стола, как делал всегда, когда думал быстрее обычного. – Мне нужно не то, где она была тогда. Мне нужно, где она находится сейчас.

Селеста посмотрела на него.

– Я почувствовала остаток связи возле дома.

Он остановился.

– Только возле дома?

– Да.

– Внутрь заходила?

Пауза вышла слишком длинной.

Селеста почувствовала.

Кассиан тоже.

– Нет, – сказала она.

Он смотрел внимательно.

– Почему?

– Потому что там Хранитель.

– И?

Селеста усмехнулась.

– Ты отправил меня одну искать женщину, которую сам не можешь запомнить, и теперь удивляешься, что я не полезла в дом человека, способного удерживать украденные имена?

Кассиан сжал губы.

– Ты могла хотя бы проверить.

– Я проверила.

– Недостаточно.

Вот оно.

Селеста сразу услышала перемену. Ещё несколько недель назад он говорил с ней терпеливо, мягко, иногда даже слишком бережно. Теперь в голосе всё чаще появлялась та самая усталость, которой были пропитаны воспоминания Лианы о последних годах брака.

– Тогда пойди сам, – сказала Селеста. Она подошла к столу и опёрлась ладонями о край. – Если я всё делаю недостаточно хорошо, возьми своих людей и обыщи каждую комнату.

Кассиан отвернулся.

– Люди забывают приказ.

– Напиши.

– Они читают и через несколько минут перестают понимать, к кому относится описание.

– Возьми меня с собой.

Он посмотрел на неё.

Селеста ждала.

– Сейчас нельзя, – сказал Кассиан наконец. – Если связь действительно уходит туда, твоё присутствие рядом с источником может усилить нестабильность.

Она почти рассмеялась.

Он даже не представлял, насколько прав.

– То есть искать должна я, – произнесла Селеста медленно. – Но приближаться к ней нельзя.

– Пока мы не подготовимся.

– Как?

Кассиан раздражённо вздохнул.

– Я работаю над этим.

– Над способом сохранить лицо?

Он снова посмотрел на тёмную полосу.

Селеста заметила.

– Да, – ответил Кассиан. Потом подошёл ближе и поднял руку. – Дай посмотреть.

Она отступила.

– Не трогай.

– Селеста.

– Скажи сначала, можно ли закрепить всё без её смерти.

Кассиан замер.

– Мы уже говорили.

– Нет. Ты говорил, что смерть надёжнее.

– Потому что это правда.

– А другой способ есть?

Он молчал.

Селеста почувствовала тревогу.

– Кассиан.

– Возможно.

Слово заставило её выдохнуть.

– Какой?

– Нужно понять степень распада связи.

– И что потом?

– Возможно, удастся отделить остаточный контур.

Селеста не поняла половину слов, но смысл уловила.

– То есть она сможет жить?

Кассиан поморщился.

– Я не говорил этого.

– Но может?

– Не знаю.

Селеста подошла ближе.

– Тогда ищи этот способ.

– Я и ищу.

– Быстрее.

Кассиан резко повернулся.

– Не говори со мной так.

Она замерла.

Ещё месяц назад он бы улыбнулся.

Взял за подбородок.

Сказал, что ему нравится её характер.

Теперь раздражение было настоящим.

– Как? – спросила Селеста.

– Как будто я обязан исправить любую твою тревогу в тот же день.

Слова ударили особенно неприятно потому, что были знакомыми.

Лиана уже слышала подобное.

Не раз.

Селеста почувствовала, как внутри вспыхнула чужая память: Кассиан стоит возле окна, спиной, а взрослая Лиана говорит, что Адриан ждёт его на праздник. Он отвечает почти тем же голосом, что работа не исчезнет только потому, что сын захотел видеть отца. Потом картинка пропала, оставив после себя старую усталость.

– Я не она, – сказала Селеста.

Кассиан нахмурился.

– Что?

– Не говори со мной её фразами.

– Какими ещё её фразами?

– Вот так.

Селеста указала на него.

– Этим голосом. Этим лицом. Будто я опять мешаю тебе тем, что мне нужно слишком много.

Кассиан некоторое время смотрел.

Потом устало произнёс:

– Ты действительно сейчас мешаешь.

Селеста почувствовала, как что-то внутри провалилось.

– Ясно.

Она отступила.

Кассиан понял, но не стал исправлять.

– Связь нестабильна, – сказал он уже спокойнее. – Твоё лицо меняется. Я пытаюсь удержать систему, а ты возвращаешься без результата и начинаешь требовать обещаний, которых я не могу дать.

Селеста усмехнулась.

– Моё лицо.

– Да.

– Тебя раздражает, что оно портится.

Кассиан нахмурился.

– Меня раздражает, что результат разваливается.

Слово прозвучало настолько плохо, что оба замолчали.

Результат.

Селеста посмотрела в лицо мужчине, ради которого согласилась уничтожить другую женщину, и впервые ясно увидела, как он смотрит на неё сейчас. Не как на любимую. Даже не как на любовницу. Как на работу, которая перестала соответствовать первоначальному замыслу.

– Хорошо, – сказала она тихо и подняла плащ с кресла. – Я устала.

Кассиан сделал шаг.

– Селеста.

Она остановилась.

– Что?

Он несколько мгновений молчал, затем всё-таки сказал:

– Завтра осмотрю лицо снова.

Селеста рассмеялась.

Не весело.

– Конечно.

Она вышла.

В спальне первым делом подошла к зеркалу. Тёмная полоса действительно стала шире. Родинка так и не вернулась. Селеста провела пальцем по коже, потом заставила себя посмотреть не на чужие черты, а глубже, пытаясь найти собственную форму под ними. Ничего. Только иногда отражение едва заметно дрожало, словно две женщины не могли решить, кому принадлежит поверхность стекла.

– Селеста Моррен, – сказала она вслух.

Голос на имени оказался своим.

На фамилии снова стал лянинским.

Она закрыла глаза.

Лиане после её ухода тоже не стало легче. Первые несколько часов она была слишком зла на Селесту, чтобы думать о чём-либо ещё. На нож. На признание. На это честное «да», произнесённое наконец без оправданий. Потом злость отступила, и на её месте осталось нечто гораздо более неприятное.

Сравнение.

Лиана ненавидела его.

Знала, что это глупо.

Знала, что после всего произошедшего вопрос вообще не должен иметь значения.

И всё равно вечером стояла перед зеркалом, расчёсывала волосы новой деревянной расчёской, которую Роэн принёс несколько дней назад, и думала о Селесте. О её молодом лице, пока ещё почти полностью лянинском. О гладкой коже. О теле, которое Кассиан выбрал для продолжения собственной семейной истории. О голосе. О том, как муж смотрел на девушку в галерее.

Лиана провела пальцами по шраму.

Не отвела взгляд.

Это уже стало привычкой.

Но сегодня отражение раздражало.

Не потому, что лицо было плохим.

Потому что где-то в городе существовала другая женщина, собранная из того, что Кассиан когда-то счёл в Лиане лучшим.

Молодость.

Голос.

Родинка.

Воспоминания.

Влечение.

Даже куски материнства.

Что осталось здесь?

Шрамы.

Сорок один год.

Злость.

Слишком много памяти о его ошибках.

Лиана резко положила расчёску.

– Прекрати, – сказала она отражению.

Не помогло.

Она знала этот вопрос.

Все обманутые жёны, наверное, задавали его хотя бы однажды, даже если потом стыдились.

Чего не хватило во мне?

Раньше Лиана отвечала себе проще. Молодости. Лёгкости. Восхищения. Кассиан сам практически дал список. Теперь после встречи с Селестой всё стало хуже, потому что та больше не выглядела пустой молодой дурочкой, соблазнившей чужого мужа ради дома и статуса. Она оказалась живой. Виноватой, да. Слабой, тщеславной, способной закрывать глаза слишком долго. Но живой.

И красивой.

И молодой.

И, возможно, когда-то действительно любившей Кассиана своим собственным чувством.

Лиана почувствовала раздражение на себя.

Сколько ещё можно продолжать этот унизительный суд, где соперница всё время оказывается свидетельницей обвинения против жены?

Она вышла из комнаты.

Роэн был внизу. Сидел возле большого стола, склонившись над книгой, и что-то переписывал из старой ведомости. Эмир уже ушёл, Тара тоже. В доме стояла редкая тишина, только перо шуршало по бумаге и где-то под полом потрескивали трубы.

Лиана остановилась в дверях.

Роэн не поднял головы.

– Если будешь стоять и смотреть, я всё равно не начну писать красивее, – сказал он. Затем поставил точку и только тогда посмотрел. – Что случилось?

– С чего ты решил, что что-то случилось?

Он осмотрел её лицо.

– Ты уже минуту молчишь.

– Я иногда умею.

– После знакомства с тобой начал сомневаться.

Лиана прошла в комнату.

Села напротив.

– Селеста пришла меня убить, а я весь вечер думаю о том, что она моложе.

Роэн перестал писать.

Несколько секунд смотрел.

– Это неожиданное продолжение.

– Спасибо.

– Пожалуйста.

Лиана раздражённо провела пальцами по столу.

– Я серьёзно.

– Я тоже.

Роэн отложил перо.

– Объясняй.

Она ненадолго задумалась.

– Не хочу.

– Тогда зачем пришла?

Лиана посмотрела зло.

– Потому что ты умеешь задавать прекрасные вопросы.

– Работа.

Она вздохнула.

– Она сидела напротив меня.

Роэн слушал.

– С моим лицом.

Лиана коснулась щеки.

– Молодым.

– Почти.

– Не придирайся.

– Хорошо.

– И я смотрела на неё и всё равно думала…

Она замолчала.

Роэн ждал.

Лиана сжала губы.

– Чего во мне не хватило?

Он нахмурился.

– Для чего?

– Не делай вид.

– Я правда спрашиваю.

– Чтобы Кассиан не пошёл к ней.

Роэн откинулся на спинку стула.

– А.

Лиана раздражённо посмотрела.

– Очень содержательно.

– Думаю.

– Ты иногда делаешь это слишком заметно.

Он пропустил замечание.

– Ты хочешь, чтобы я сказал, что она хуже?

Лиана замерла.

– Нет.

– Лучше?

– Нет.

– Что ты красивее, умнее и вообще Кассиан идиот?

Она почувствовала желание усмехнуться.

– Последнее и без тебя знаю.

– Хорошо.

Роэн потёр подбородок.

– Тогда вопрос поставлен неправильно.

Лиана нахмурилась.

– Почему?

– Потому что он не выбирал между вами.

– Выбрал.

– Нет.

Роэн покачал головой.

– Если бы выбрал Селесту, то оставил бы ей лицо Селесты.

Лиана замолчала.

Он продолжил:

– Оставил бы её голос. Воспоминания. Привычки. Влюбился бы в женщину, которая уже существовала.

Роэн постучал пальцем по столу.

– Вместо этого он начал разбирать тебя и заполнять ею.

Лиана почувствовала неприятный холод.

– Звучит мерзко.

– Потому что так и есть.

– Но он всё равно предпочёл её тело.

– Молодое тело.

– Вот.

– Лиана.

Роэн посмотрел прямо.

– Ты опять делаешь из этого соревнование.

Она стиснула зубы.

– Очень легко говорить, когда ты не женщина, которую заменили на двадцатитрёхлетнюю.

– Вероятно.

Ответ пришёл спокойно.

– Но если бы ему была нужна именно двадцатитрёхлетняя Селеста, зачем было превращать её в тебя?

Лиана молчала.

– Он не сказал: «Мне нравится другая женщина больше», – продолжил Роэн. – Он сказал: «Мне нужны части этой женщины, только без того, что мне в ней неудобно».

Слова легли тяжело.

Лиана отвернулась к окну.

– Это должно меня утешить?

– Нет.

– Хорошо.

– Ты же запрещаешь утешать.

– Очень полезный запрет.

Роэн снова взял перо, но писать не стал.

– В тебе ничего не «не хватило», – сказал он через несколько секунд. Потом сразу поморщился, будто сам понял, насколько близко подошёл к привычной красивой фразе. – Нет, не так.

Лиана повернулась.

– Давай. Исправляйся.

– Кассиан хотел невозможного.

Роэн говорил медленно, подбирая слова.

– Чтобы ты продолжала быть женщиной, которая ещё не знает, каково жить с ним девятнадцать лет, но при этом сохранила всё, что эти девятнадцать лет создали.

Лиана смотрела.

– Чтобы помнила первое восхищение, но не помнила разочарования.

– Да.

– Чтобы любила сына, но не спорила с отцом.

– Похоже.

– Чтобы хотела его, но не знала, почему перестала хотеть.

– Да.

Она усмехнулась.

– Очень удобно.

– Именно.

Лиана опустила глаза.

– А Селеста согласилась.

– Сначала не понимала.

– Потом понимала.

– Да.

– И всё равно согласилась.

– Да.

Роэн не смягчал.

Это нравилось.

Лиана провела рукой по волосам.

– Иногда я хочу ненавидеть её проще.

– Тогда ненавидь.

– Но она не проста.

– Люди редко удобны даже в ненависти.

Лиана посмотрела.

– Это сейчас была мудрость?

– Нет. Жалоба.

Она рассмеялась.

Напряжение немного ушло.

Роэн снова взялся за перо.

– И ещё, – сказал он, не глядя. – Ты спрашиваешь, чего не хватило в тебе, будто Кассиан является точным прибором для определения женской ценности.

Лиана подняла брови.

– Уже почти похоже на утешение.

– Тогда забудь.

– Не могу. У меня проблемы с этим устроены наоборот.

Роэн усмехнулся.

Несколько минут они молчали.

Лиана смотрела на его руки. Чернильное пятно сегодня было на среднем пальце. Рукава закатаны до локтей. На правом предплечье старый тонкий шрам. Она уже знала его привычки достаточно хорошо: когда Роэн сердился, начинал писать сильнее и рвал бумагу кончиком пера; когда уставал, тёр левый висок; когда врал, что ему всё равно, чуть сильнее сжимал челюсть.

Эти знания появились недавно.

Никто их не переносил.

Лиана сама заметила.

Мысль заставила сердце ударить чуть быстрее.

Она сразу почувствовала страх.

Опять.

После разговора о Мираэль любое влечение превращалось в проверку. Моё? Чужое? Остаток? Эхо? Она ненавидела это.

Роэн поднял голову.

– Что?

– Ничего.

– Ты опять смотришь на руку.

Лиана нахмурилась.

– У тебя много чернил.

– Это тяжёлое преступление.

– Возможно.

Он посмотрел внимательнее.

– Лиана.

– Что?

– Ты сейчас думаешь о том же, что несколько дней назад?

Она почувствовала раздражение.

– Ты слишком наблюдательный.

– Мешает жить.

Лиана отвела взгляд.

– Да.

Роэн положил перо.

– Хорошо.

Она почти рассмеялась.

– Ты специально это слово используешь?

– Уже привык.

– Ужасно.

Тишина.

Лиана чувствовала, как желание уйти борется с другим желанием – остаться.

Кассиан никогда не оставлял ей пространство между этими двумя вещами. Если она отступала, он объяснял, почему это страх. Если молчала, требовал разговора. Если не хотела прикосновения, принимал это как обвинение. Возможно, не всегда. Возможно, в первые годы всё было иначе. Но именно поэтому сейчас Лиана замечала каждую мелочь.

Роэн не приближался.

Не смотрел на губы.

Не делал ничего.

Просто сидел.

Это тоже раздражало.

– Ты можешь хоть иногда делать что-нибудь первым? – спросила она.

Роэн нахмурился.

– Например?

Лиана сразу пожалела.

– Ничего.

– Очень понятно.

– Забудь.

– Не могу.

Она бросила на него взгляд.

Он улыбнулся.

Совсем немного.

– Дурак, – сказала Лиана.

– Возможно.

Она встала.

Роэн тоже начал подниматься, но Лиана сразу сказала:

– Сиди.

Он сел обратно.

– Как прикажете.

– Не называй меня так.

– Я не называл.

– В голосе было.

Роэн усмехнулся.

Лиана обошла стол.

Остановилась рядом.

Он поднял глаза.

Теперь расстояние было совсем маленьким.

То же, что в прошлый раз.

Но сегодня она не касалась его запястья.

Просто стояла.

Роэн молчал.

– Если я сейчас сделаю глупость, – сказала Лиана, – ты не будешь объяснять мне, что на самом деле я хотела её сделать?

Он нахмурился.

– Нет.

– И что не хотела?

– Тоже нет.

– И не станешь потом смотреть так, будто я что-то обещала?

Роэн посмотрел прямо.

– Что именно?

– Ничего.

– Тогда нет.

Лиана чувствовала, как сердце стучит.

– Хорошо.

– Ты сама ругаешь это слово.

– Сейчас можно.

Она наклонилась первой.

Поцелуй получился коротким.

Никакой красивой медленности.

Лиана просто коснулась его губ своими и сразу почувствовала, как всё внутри вздрогнуло от непривычности. Роэн ответил, но не схватил, не потянул ближе. Его ладонь поднялась и остановилась возле её талии, не коснувшись.

Это почему-то оказалось важнее самого поцелуя.

Лиана отстранилась почти сразу.

Роэн тоже.

Между ними снова появилось пространство.

Она тяжело дышала.

Он смотрел.

Не спрашивал.

– Всё, – сказала Лиана.

Роэн кивнул.

– Всё.

Она почувствовала облегчение.

И одновременно обиду.

– Тебе настолько легко?

Он поднял брови.

– Нет.

– Не похоже.

– А как должно выглядеть?

Лиана не знала.

Роэн продолжил:

– Ты сказала «всё». Я остановился.

Просто.

Вот и всё.

Она смотрела.

– И не попробуешь ещё раз?

– Нет.

– Почему?

Он нахмурился.

– Потому что ты остановилась.

Лиана почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.

Не страх.

Что-то другое.

– А если я передумаю через минуту?

– Скажешь.

– Через неделю?

– Скажешь.

– Никогда?

Роэн пожал плечами.

– Значит, никогда.

Она усмехнулась.

– Тебя это всё-таки задевает.

– Конечно.

Честность снова застала врасплох.

– Но?

– Но от этого у меня не появляется право спорить.

Лиана медленно села на край стола.

Роэн остался в кресле.

Теперь их лица были почти на одном уровне.

– Ты странный мужчина, – сказала она.

– Мне уже говорили.

– Кто?

– Люди, которые потом умерли.

Лиана резко посмотрела.

– Ужасная шутка.

– Работа накладывает отпечаток.

Она рассмеялась.

На этот раз спокойно.

Роэн тоже улыбнулся.

Несколько секунд ничего не происходило.

И именно это было новым.

После поцелуя мир не изменился.

Никто никому не принадлежал.

Не появился долг продолжить.

Не пришлось решать, что теперь между ними.

Лиана могла просто сидеть рядом.

Она провела пальцами по губам.

– Кажется, моё, – сказала тихо.

Роэн понял.

– Хорошо.

Она бросила на него взгляд.

– Не порть.

– Молчу.

Лиана опустила руку.

– Я всё равно не уверена до конца.

– Не обязанa.

– Не начинай говорить правильно.

Он усмехнулся.

– Стараюсь.

Она посмотрела на книгу.

– Знаешь, что самое странное?

– Нет.

– Я остановилась.

Роэн нахмурился.

– Это мы уже установили.

– Я не об этом.

Лиана подняла глаза.

– Я остановилась, и ничего не случилось.

Он смотрел.

– Ты не обиделся настолько, чтобы уйти.

– Нет.

– Не начал убеждать.

– Нет.

– Не сделал вид, что я тебя оскорбила.

– Нет.

Она кивнула.

– Глупость.

– Похоже, для тебя нет.

Ответ был слишком точным.

Лиана отвернулась.

– Кассиан иногда мог не разговаривать со мной сутки, если я отказывала.

Роэн ничего не сказал.

– Особенно последние годы.

Она провела пальцем по краю стола.

– Потом утром делал вид, что ничего не случилось. И я сама начинала думать, что проще было согласиться.

Роэн сжал челюсть.

– Это мерзко.

– Да.

– И нет, я сейчас не буду объяснять, что настоящий мужчина так не делает.

Лиана усмехнулась.

– Спасибо.

– Пожалуйста.

Она посмотрела на него.

– Я не хочу сейчас продолжать.

– Хорошо.

– Но хочу, чтобы ты остался.

Роэн кивнул.

– Хорошо.

Лиана нахмурилась.

– Ты издеваешься.

– Немного.

Она толкнула его плечом.

Он едва заметно усмехнулся.

Они просидели ещё почти час. Разговор вернулся к делу не сразу. Сначала Лиана спросила, где Роэн получил шрам на подбородке. Он ответил, что в двадцать два года попытался разнять двух пьяных братьев и получил кружкой от обоих. Лиана смеялась так долго, что он начал жалеть о честности. Потом Роэн рассказал, что Элира в детстве умела изображать отцовский кашель настолько точно, что мать трижды бегала в соседнюю комнату проверять. Он говорил о сестре спокойно, хотя на некоторых словах взгляд становился далёким, и Лиана не задавала вопросов, когда он останавливался.

Позже они вернулись к Селесте.

– Она не убила тебя, – сказал Роэн, пролистывая записи. – Это уже меняет положение.

Лиана кивнула.

– Не знаю насколько.

– Она вернётся к Кассиану.

– Разумеется.

– Расскажет?

Лиана задумалась.

– Не всё.

– Почему уверена?

– Потому что если бы собиралась рассказать всё, забрала бы нож.

Роэн посмотрел.

– Возможно.

– Она ещё надеется, что он решит проблему без моей смерти.

– Ты ей веришь?

Лиана помолчала.

– В этом – да.

– После всего?

– Именно после всего.

Она провела пальцами по шраму.

– Селеста не хочет потерять то, что получила. Но теперь уже не уверена, готова ли снова заплатить мной.

Роэн закрыл книгу.

– Значит, у Кассиана появилась ещё одна проблема.

Лиана усмехнулась.

– Его любимое состояние.

Роэн посмотрел на неё.

– А у тебя?

– Что у меня?

– Проблема.

Она поняла.

– Поцелуй?

– Да.

Лиана задумалась.

– Нет.

Он поднял брови.

– Быстро.

– Не радуйся.

– Даже не начал.

Она посмотрела.

– Скорее вопрос.

– Какой?

Лиана помолчала.

– Хочу ли я повторить.

Роэн не двинулся.

– И?

Она улыбнулась.

– Не знаю.

– Тогда не повторяй.

Лиана рассмеялась.

– Ты удивительно плохо умеешь продавать себя.

– Никогда не пробовал.

– Заметно.

Он встал.

– Поздно.

Лиана тоже поднялась.

На этот раз между ними снова осталось несколько шагов.

Она чувствовала лёгкое желание подойти.

Не стала.

И от этого не стало больнее.

– Спокойной ночи, Лиана, – сказал Роэн, собирая бумаги. Он уже направился к двери, но остановился, когда она позвала.

– Роэн, – произнесла Лиана и дождалась, пока он обернётся. – Сегодняшнее не нужно заносить в книгу.

Он посмотрел с совершенно серьёзным лицом.

– Жаль. Я уже придумал формулировку.

– Если запишешь, я вырву страницу.

– Вандализм в Доме Безымянных карается.

– Чем?

– Дополнительной работой.

Лиана усмехнулась.

– Тогда точно не запишешь.

– Не запишу.

Он ушёл.

Лиана осталась возле стола.

Коснулась губ ещё раз.

Не для проверки.

Просто так.

Поцелуй был слишком коротким, чтобы называться началом чего-либо, и слишком важным, чтобы считать его случайностью. Она по-прежнему не знала, откуда берётся желание. Не могла доказать, что ни один чужой обрывок не примешался к тому, как сердце ускорилось рядом с Роэном. Возможно, полной уверенности уже никогда не будет.

Но сегодня она знала другую вещь.

Она захотела.

Сделала.

Испугалась.

Остановилась.

И мужчина рядом тоже остановился.

Ничего не забрал за это.

Не потребовал объяснения.

Не превратил её «нет» в обсуждение.

Лиана ещё долго стояла в пустой комнате и думала, что иногда близость начинается не с того, что человек позволяет к себе приблизиться.

Иногда она начинается с того, что впервые верит: если попросить остановиться, другой действительно остановится.