Текст книги "Измена: Любовница Носит Моё Лицо (СИ)"

Автор книги: Виктория Северина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

Глава 5. Муж, который хотел оставить только лучшее

Глава 5. Муж, который хотел оставить только лучшее

Кассиан вернулся после полуночи, и Лиана услышала карету задолго до того, как та остановилась у ворот. Она сидела в малой гостиной одна, без книги и без вышивки, хотя возле кресла на столике лежало и то и другое. Свеча догорела почти до середины, в камине осталось несколько тёмно-красных углей, а за окнами ветер время от времени бросал в стекло сухие листья. Обычно в такой час Лиана давно бы спала. Сегодня она ждала. Не мужа – по крайней мере, не так, как когда-то ждала молодого Кассиана у дверей их первого дома, прислушиваясь к каждому шагу на лестнице. Она ждала разговора, который больше нельзя было отложить ни его придворными делами, ни раздражением, ни очередным приказом не вмешивать Адриана. На коленях у неё лежала вышитая салфетка Рены Эст. Лиана несколько раз убирала её в сумку, потом снова доставала и разглядывала две голубые буквы, словно ткань могла объяснить, каким образом человек продолжает существовать в нитках после того, как исчезает из памяти тех, кто с ним жил.

Дверь в прихожей открылась. Послышался голос слуги, затем короткий ответ Кассиана, слишком тихий, чтобы Лиана разобрала слова. Муж прошёл по коридору и остановился возле гостиной. Несколько мгновений он не входил. Очевидно, увидел свет под дверью и понял, кто находится внутри. Лиана даже представила, как он стоит там, в полутьме, и решает, стоит ли сегодня открывать эту дверь или легче пройти в кабинет и ещё одну ночь сделать вид, будто ничего не происходит.

Он всё-таки вошёл.

На Кассиане был тот же тёмный камзол, в котором он уехал утром, но ворот расстёгнут, волосы растрепались, а под глазами лежали тени. Вид у него был уставший. Когда-то Лиана обязательно спросила бы, ел ли он и не болит ли голова. Теперь она отметила это так же, как отмечают дождь за окном: неприятно, но не её забота.

Кассиан закрыл дверь.

Его взгляд сразу упал на салфетку.

Лиана заметила.

– Ты знаешь, чья она? – спросила она, подняв ткань двумя пальцами. Голос у неё был спокойный, почти ленивый, хотя внутри уже начало неприятно тянуть.

Кассиан снял перчатки и положил их на край стола. Он даже не сделал вид, будто рассматривает вышивку впервые.

– Откуда она у тебя? – спросил он вместо ответа и прошёл к камину. Там он остановился, посмотрел на почти погасшие угли, но не стал подбрасывать дров.

Лиана медленно улыбнулась.

– Вот это уже интересно. Рена Эст существовала, значит.

Кассиан повернул голову.

– Кто назвал тебе это имя?

– Я.

Она встала и положила салфетку на стол.

– Потому что я её помню. Пока помню.

Кассиан ничего не ответил. Только провёл большим пальцем по суставу другой руки, и Лиана узнала этот жест. Он всегда делал так, когда пытался решить, сколько именно можно сказать собеседнику и какую часть правды оставить себе.

– Я была у Марты, – продолжила Лиана. – Она уверяет, что никакой Рены у нас не работало. Потом была у Лидии. Та помнит светлые волосы, но не лицо. А после этого я поехала в Дом Безымянных.

Вот теперь Кассиан посмотрел на неё прямо.

Усталость исчезла.

– Куда? – спросил он, и в голосе прозвучало столько резкости, что Лиана окончательно убедилась: день прошёл не зря.

– Ты услышал.

Он сделал несколько шагов к ней.

– Что тебе понадобилось среди трупов?

– Ответы.

– И нашла?

Лиана не сразу ответила. Вопрос прозвучал слишком спокойно, но она увидела, как напряглись его плечи.

– Нашла человека, который записывает имена тех, кого все остальные начинают забывать, – сказала она. – Роэн Вальд. Тебе знакомо имя?

Кассиан чуть прищурился.

– Хранитель.

Не вопрос.

Лиана скрестила руки на груди.

– Значит, знакомо.

– Я знаю, кто занимается безымянными в столице. Это не значит, что я знаком с каждым могильщиком лично.

– Не называй его могильщиком. Он, кажется, единственный человек за последние дни, который хотя бы не пытался убедить меня, будто всё происходящее существует только у меня в голове.

Кассиан усмехнулся, но вышло безрадостно.

– И сколько ты ему рассказала?

– Достаточно.

– Лиана.

Он произнёс имя жёстко. В молодости такой тон появлялся у него только в моменты настоящего страха, потом, вместе с должностями, превратился почти в привычный способ разговаривать с людьми, которые делали не то, чего он хотел.

– Что? – спросила Лиана. – Боишься, что чужой человек тоже заметит, как твоя любовница таскает по городу части моей жизни?

Кассиан отвернулся. Несколько секунд он смотрел на окно, за которым ветер гнал листья вдоль мостовой.

– Я хотел поговорить с тобой иначе, – сказал он наконец.

Лиана рассмеялась.

– Ты четыре дня хотел поговорить иначе. Наверное, ждал подходящего положения луны.

– Не ерничай.

– Тогда не заставляй.

Кассиан подошёл к столу, налил себе воды из кувшина и выпил почти половину стакана. Лиана наблюдала за ним и вдруг подумала, что знает этот его жест тоже. Перед трудным разговором он всегда пил. Не вино, если хотел сохранить ясную голову. Воду.

Оказывается, она действительно знала мужа очень хорошо.

Вопрос был только в том, что он собирался сделать со всем этим знанием.

Кассиан поставил стакан.

– Хорошо, – сказал он. – Раз ты уже полезла туда, куда я не хотел тебя пускать, смысла откладывать больше нет.

Лиана почувствовала, как в груди стало холодно.

– Как великодушно.

– Существуют способы перенести от одного человека другому отдельные свойства, – продолжил Кассиан, не реагируя на насмешку. Он говорил осторожно, выбирая слова, и именно поэтому Лиане сразу захотелось перебить. – Голос. Некоторые внешние черты. Части дара. Иногда привычки, если связь достаточно устойчива.

– Воспоминания.

Он помолчал.

– Иногда.

Лиана подошла ближе.

– Не «иногда». Мои.

– Да.

Ответ оказался настолько простым, что на мгновение она не почувствовала ничего.

Потом пришла ярость.

– Значит, всё-таки ты, – сказала Лиана. – Не случайность. Не безумие. Не совпадение. Ты.

Кассиан сжал губы.

– Я никогда не говорил, что это случайность.

– Ты просто молчал, пока я думала, что схожу с ума. Гораздо лучше.

Она схватила со стола салфетку и бросила перед ним.

– А Рена? Ты и её разбирал?

Кассиан посмотрел на вышивку.

– Мы сейчас говорим не о ней.

– Конечно. Мёртвые вообще очень удобны. Они не задают вопросов.

– Я сказал, мы говорим о тебе.

Лиана почувствовала, как гнев поднимается к горлу, но заставила себя не кричать.

– Хорошо. Тогда обо мне. Когда ты начал?

Кассиан провёл рукой по волосам.

– Постепенно.

– Месяц назад?

Он молчал.

– Полгода?

Снова ничего.

Лиана посмотрела на исчезнувшую родинку в зеркале над камином.

– Давно, – сказала она сама.

Кассиан не стал отрицать.

Она закрыла глаза на короткое мгновение. Не для того, чтобы успокоиться. Просто захотелось не видеть его лицо.

– Почему? – спросила Лиана.

Кассиан долго не отвечал. Потом опустился в кресло, будто разговор внезапно стал слишком тяжёлым, чтобы продолжать его стоя.

– Потому что я видел, как всё исчезает, – сказал он.

Лиана открыла глаза.

– Что исчезает?

– Ты.

Она уставилась на мужа.

Кассиан продолжил, и голос его стал мягче. Не добрее. Именно мягче – тем самым тоном, которым он когда-то говорил с ней после тяжёлых ссор, когда хотел, чтобы жена первой перестала злиться.

– Ты думаешь, я однажды проснулся и решил сделать из Селесты твою копию? Нет. Всё началось не так. Я просто не хотел терять то, что было дорого.

Лиана почувствовала почти физическое отвращение.

– Поэтому отдал это любовнице.

– Сначала не было никакой любовницы.

Она замерла.

– Что?

Кассиан поднял взгляд.

– Когда всё началось, между мной и Селестой ничего не было.

Лиана несколько секунд смотрела на него, пытаясь понять, делает ли это признание происходящее лучше или ещё хуже.

– И она просто позволяла женатому мужчине менять своё лицо?

– Она не знала всего.

– Очень удобная у тебя жизнь. Никто ничего не знает.

Кассиан раздражённо выдохнул.

– Селеста была неуверенной девочкой, которой хотелось нравиться людям. Я помог ей.

– Моей родинкой?

– Это мелочь.

Лиана даже рассмеялась.

– Конечно. Часть моего лица – мелочь. А голос тоже мелочь?

– Голос меняется с возрастом.

Она перестала улыбаться.

Вот оно.

Первые слова, которые действительно объясняли его.

Не магию.

Его самого.

– Продолжай, – сказала Лиана.

Кассиан не заметил перемены или сделал вид, что не заметил.

– Ты сама слышишь, что он стал ниже. Ты быстрее устаёшь. Раньше ты могла смеяться всю ночь, спорить со мной до рассвета, потом проспать два часа и всё равно ехать куда-нибудь утром. Сейчас ты устаёшь после дворцового вечера.

Лиана медленно опустилась в кресло напротив.

– Мне сорок один.

– Именно.

Он произнёс это так, будто назвал болезнь.

Лиана смотрела на него.

– И что должно происходить с женщиной в сорок один, Кассиан? Она обязана исчезнуть, чтобы не раздражать мужа?

Он поморщился.

– Опять переворачиваешь.

– Нет. Пока просто слушаю.

Кассиан встал. Сидеть ему, видимо, стало неудобно.

– Я не хотел, чтобы время забрало всё, – сказал он и прошёл вдоль стола. – Твой голос. Лицо. Лёгкость. То, как ты входила в комнату. То, как смеялась. Твой дар.

Лиана подняла голову.

– Мой дар тоже?

Он остановился.

Эта пауза была ответом.

– Сколько? – спросила она.

– Пока немного.

– Пока?

Кассиан сжал челюсть.

Лиана встала.

– Что ещё ты решил сохранить, Кассиан? Волосы? Кожу? Способность рожать детей? – бросила она почти насмешливо и увидела, как муж отвёл взгляд.

Лиана замолчала.

Теперь уже по-настоящему.

– Даже это? – спросила она.

Кассиан медленно провёл ладонью по лицу.

– После Адриана тебе сказали, что ещё одна беременность может тебя убить.

Лиана почувствовала, как старая боль ударила внезапно и грубо. Она помнила лекаря. Белый фартук в крови. Кассиана возле стены. Адриана, которого ей не давали взять на руки почти сутки.

– Я знаю, что мне сказали.

– Мне нужен был шанс иметь ещё детей.

– Тебе.

– Нам.

Лиана шагнула к нему.

– Не смей говорить «нам». Я чуть не умерла, рожая твоего сына. Потом два года боялась снова забеременеть. Потом лекарь сказал, что второй раз могу не пережить. И ты решил, что даже это можно вынуть из меня и дать другой женщине?

Кассиан наконец потерял спокойствие.

– Не способность рожать! – резко сказал он. – Ты всё упрощаешь до грязной карикатуры. Речь о другом. О том, что твоё тело выдержало Адриана. Его дар. Мою кровь. Селеста сама по себе может родить ребёнка, но не обязательно моего.

Лиана смотрела на него, и слова доходили медленно.

– Ты собираешься сделать ей ребёнка.

Он промолчал.

– Уже пытался?

– Нет.

Лиана не знала, верить ли.

Ей стало тошно.

Она отвернулась и подошла к окну. Стекло было холодным. Прижав пальцы к раме, Лиана несколько раз глубоко вдохнула.

За спиной Кассиан сказал:

– Видишь? Именно поэтому я не хотел говорить сейчас.

Она обернулась.

– Потому что я реагирую недостаточно благодарно?

– Потому что ты слышишь только худшее.

– Худшее пока отлично справляется само.

Он раздражённо бросил:

– Я хотел сохранить тебя.

Лиана уставилась на него.

– Меня?

– Да.

– На другой женщине.

– Не так.

– Тогда объясни так, чтобы я поняла.

Кассиан замолчал. Потом снова подошёл к столу и опёрся ладонями о край.

– Ты изменилась, Лиана.

Она ждала.

– Все меняются.

– Не только внешне.

– Ещё лучше.

Он поднял голову.

– Ты раньше смотрела на меня иначе.

Лиана почувствовала странное облегчение. Наконец-то они добрались до настоящего.

– Как?

– Ты верила в меня.

– Я и сейчас верю, что ты способен на многое. Последние дни доказали.

– Не язви.

– Ты сказал – раньше я смотрела иначе. Вот я и слушаю.

Кассиан отвернулся.

– Когда мы познакомились, у меня не было ничего. Ни денег. Ни имени при дворе. Ни связей. Ты всё равно смотрела на меня так, будто я уже стал тем человеком, которым хотел стать.

Лиана вспомнила молодого мужчину в мокром сером плаще. Помнила его лицо. Пока ещё помнила.

– Да.

– Ты ждала меня.

– Потому что ты возвращался.

Он проигнорировал.

– Ты радовалась каждому успеху. Когда мне дали первую должность, ты плакала.

– Это было восемнадцать лет назад.

– Я знаю.

Кассиан поднял глаза.

– Селеста смотрит так же.

Вот теперь всё стало ясно.

Лиана рассмеялась. Долго, хотя ничего смешного не было.

Кассиан смотрел хмуро.

– Чего ты смеёшься?

Она покачала головой.

– Я никак не могла понять, зачем тебе понадобилась именно моя молодость. Думала, может, тебе просто захотелось женщину без морщин.

Он нахмурился ещё сильнее.

– Я никогда не говорил, что ты некрасива.

– Нет. Ты хотел гораздо большего.

Лиана подошла ближе.

– Ты хотел меня до того, как я тебя узнала.

Кассиан замер.

– Что?

– Молодую Лиану. Ту, которая ещё не знает, как ты врёшь. Не знает, что после первой должности ты месяц разговаривал со всеми, кроме собственной жены. Не помнит, как ты пропустил шестой день рождения Адриана. Не видела, как ты в сорок лет боишься признать ошибку сильнее, чем в двадцать пять боялся бедности.

Кассиан побледнел.

– Ты всегда умела бить туда, где больнее.

– Потому что прожила с тобой девятнадцать лет.

Она произнесла это и увидела, как что-то дрогнуло в его лице.

Именно это.

Девятнадцать лет.

Вот чего Селеста не имела.

– В этом и дело, да? – спросила Лиана.

Он молчал.

– Селеста смотрит на тебя так, как я смотрела тогда, потому что у неё нет этих девятнадцати лет.

– Она умеет видеть хорошее.

– Она тебя не знает.

– Знает достаточно.

– Нет. Она знает то, что ты ей дал.

Кассиан резко выпрямился.

– Я не заставлял её любить меня.

Лиана усмехнулась.

– Тогда почему она помнит, как ты заснул за старым столом?

Он замолчал.

– Почему?

– Некоторые воспоминания переходят вместе с эмоциональной связью.

– Как удобно.

– Это не так просто.

– Для меня выглядит достаточно просто. Ты берёшь то, что я когда-то чувствовала к тебе, и складываешь в молодую женщину.

– Я не могу перенести чувство само по себе.

Кассиан сказал это слишком быстро.

Лиана замерла.

Он понял, что проговорился.

Но было поздно.

– Значит, пытался, – сказала она.

– Я сказал не это.

– Ты сказал достаточно.

Она подошла совсем близко.

– Тогда объясни. Что именно ты можешь забрать?

Кассиан несколько секунд смотрел ей в лицо. Потом, видимо, решил, что скрывать уже бессмысленно.

– То, к чему есть связь.

– Какая?

Он раздражённо вздохнул.

– Нельзя просто взять случайное воспоминание. Нужен путь. Человек. Вещь. Место. Что-то, что связывает событие с другим человеком.

Лиана вспомнила письма в своём столе.

Кассиан заметил её взгляд.

– Да, – сказал он. – Письма могут удерживать такие вещи.

– Наши письма?

Он не ответил.

Лиана почувствовала, как пальцы похолодели.

– Кольцо?

– Иногда.

– Подарки?

– Да.

– То, к чему ты прикасался?

– Не всё подряд.

– То, чем я делилась с тобой.

Кассиан замолчал.

Лиана поняла.

– Вот почему Селеста помнит тебя.

Он отвёл взгляд.

– Я не могу достать то, чего не знаю.

Эта фраза была важнее всего остального.

Лиана повторила её про себя.

Не может достать то, чего не знает.

– Мою мать ты знал.

– Конечно.

– Поэтому её воспоминания тоже ушли.

– Некоторые вещи цепляются друг за друга.

– Башмак ты не видел.

Кассиан посмотрел на неё.

– Но трактир связан со мной.

Лиана почувствовала отвращение.

– Значит, достаточно, чтобы событие было рядом с тобой.

– Иногда.

– Даже если ты сам не знаешь подробностей.

– Да.

Он произнёс это почти шёпотом.

Лиана отвернулась.

Теперь она понимала, почему Селеста могла помнить то, чего Кассиан никогда не видел. Не потому, что муж знал всё. Потому что сама Лиана связала тот вечер с ним. Значит, вся комната, снег, мокрый башмак, страх, поцелуй – всё это лежало внутри одного воспоминания, где центром был Кассиан.

Он не вытащил башмак.

Он потянул за себя.

И вместе с собой вытянул остальное.

– Ты поэтому не можешь просто изменить меня? – спросила Лиана, всё ещё глядя в окно. – Сделать моложе. Стереть то, что тебе не нравится.

Кассиан молчал дольше обычного.

– Это другое.

– Но можешь?

– Нет.

Она обернулась.

– Почему?

Кассиан нахмурился.

– Потому что человек сопротивляется. Не всегда сознательно. Личность держит форму. Можно помочь тому, кто принимает изменение. Можно переносить отдельные вещи. Но взять тебя и заставить стать той, какой ты была в двадцать два, невозможно.

Лиана усмехнулась.

– Какая досада.

– Не извращай мои слова.

– Ты же именно этого хотел.

– Я хотел сохранить лучшее.

– Лучше для кого?

Кассиан замолчал.

Лиана кивнула.

– Понятно.

Она прошла к столу и взяла салфетку Рены.

– И сколько во мне осталось худшего?

Кассиан нахмурился.

– Что?

– Ты сохраняешь лучшее, значит мне оставляешь остальное. Так?

– Это не так работает.

– Разве?

Она повернулась.

– Селесте голос. Мне хрипота. Ей молодость. Мне сорок один. Ей воспоминание о твоём первом поцелуе. Мне знание, что он когда-то был. Ей любовь, которую я к тебе испытывала. А мне что?

Кассиан подошёл ближе.

– Ты всё ещё остаёшься собой.

Лиана рассмеялась.

– Пока.

Он не ответил.

Вот это молчание ей не понравилось.

– Сколько ещё? – спросила она.

Кассиан отвёл глаза.

– Я не собирался доводить до такого состояния.

– Какого?

– Ты стала замечать потери слишком рано.

Лиана почувствовала, будто кто-то ударил её в живот.

– Слишком рано?

Он понял, что сказал.

– Лиана…

– Нет. Повтори.

Кассиан молчал.

– Слишком рано для чего?

Он отступил.

Лиана пошла следом.

– Для того, чтобы я забыла ещё больше? Чтобы однажды посмотрела на Селесту и решила, что действительно всю жизнь была ею?

– Так далеко зайти не должно было.

– Но могло.

– Я контролировал процесс.

– Отлично контролировал. Женщина, которую все забыли, лежит неизвестно где, Селеста помнит мою мать, а я не помню собственный первый поцелуй.

Кассиан вздрогнул.

– Ты была в Доме Безымянных и видела Рену?

Лиана заметила слишком поздно: он спросил именно это.

Не «нашла ли ты её».

«Видела Рену?»

– Значит, она там? – спросила Лиана.

Кассиан замер.

Они смотрели друг на друга.

– Я не это сказал.

– Но знаешь, что она мертва.

– Лиана.

– Что ты сделал с Реной?

Он подошёл к двери.

Лиана преградила путь.

– Нет.

– Отойди.

– Не отойду.

– Я не собираюсь обсуждать других людей.

– Потому что со мной дела ещё не закончены?

Кассиан резко схватил её за плечи.

Лиана дёрнулась.

Сила пальцев была болезненной.

– Послушай меня, – сказал он. Теперь спокойствия не осталось. – Ты суёшься туда, где не понимаешь ничего. Ты говоришь с людьми, которые годами собирают грязь по моргам, называешь имена, которые не должна называть, и пытаешься связать вещи, которые не видишь целиком.

Лиана посмотрела на его руки.

– Отпусти.

Кассиан не отпустил.

– Я хотел сделать всё без боли.

Она подняла глаза.

– Поздно.

Он замолчал.

Лиана увидела, как злость уходит с его лица, а на её месте появляется что-то почти похожее на жалость.

Это было хуже.

Кассиан отпустил.

– Лиана, – сказал он тише. – Посмотри на себя.

Она не поняла.

– Что?

– Ты сама знаешь, что той женщины уже нет.

Лиана почувствовала холод.

Кассиан шагнул ближе, но больше не касался её.

– Той, которую я встретил. Той, что смеялась надо всем, не боялась ничего, верила в меня. Ты сама столько раз говорила, что устала. Что стала другой. Что не узнаёшь себя.

Лиана смотрела на него и вдруг поняла, что он готовил эти слова давно.

Не сегодня.

Не после того, как она нашла Роэна.

Давно.

– Продолжай, – сказала она.

– Я не убиваю тебя.

– Нет?

– Я сохраняю то, что всё равно исчезает.

Голос его стал почти ласковым.

– Молодость исчезает у всех. Голос меняется. Тело меняется. Чувства выгорают. Память тускнеет. Через десять лет ты сама не вспомнила бы половину того, что сейчас считаешь украденным.

Лиана стояла неподвижно.

Вот оно.

Теперь она наконец увидела весь его замысел.

Не магию.

Не Селесту.

То, чего Кассиан хотел от неё сейчас.

– А если я соглашусь? – спросила Лиана.

Он насторожился.

– С чем?

– Что прежней меня нет.

Кассиан не ответил.

– Если я скажу: да, Кассиан, ты прав. Та Лиана исчезла. Молодость ушла. Чувства прошли. Воспоминания больше не важны. Что тогда?

Он молчал слишком долго.

– Тебе станет легче, – произнёс он наконец.

Лиана кивнула.

– Мне.

– Да.

– Или тебе?

Кассиан сжал губы.

Лиана улыбнулась.

Теперь уже без всякого веселья.

– Тебе нужно, чтобы я сама согласилась.

Он отвернулся.

– Не говори глупостей.

– Нет, именно это тебе нужно. Не просто забрать. Ты хочешь, чтобы я сказала, что это уже не моё.

– Ты не понимаешь.

– Тогда почему ты всё время убеждаешь меня, что прежняя Лиана исчезла?

Кассиан ничего не ответил.

Лиана почувствовала почти спокойствие.

Страх остался.

Ярость тоже.

Но теперь между ними появилась ясность.

Он не просто крал.

Ему было важно, чтобы она перестала сопротивляться самой мыслью о том, что имеет право оставаться собой.

– Ты не можешь взять всё силой, – сказала Лиана.

Кассиан посмотрел на неё.

– Что?

– Поэтому говоришь со мной.

Он сделал шаг назад.

– Поэтому объясняешь, что возраст всё равно всё заберёт. Что чувства всё равно проходят. Что прежней меня уже нет.

– Я пытаюсь помочь тебе принять неизбежное.

Лиана рассмеялась.

– Вот теперь я точно слышу тебя.

– Лиана.

– Нет. Хватит.

Она подняла ладонь.

– Ты хотел молодую жену, которая смотрит на тебя как на чудо. Так и скажи.

– Это не так.

– Именно так.

– Селеста не ты.

– Тогда зачем наполняешь её мной?

Кассиан замолчал.

Лиана подошла ближе.

– Тебе не нужна Селеста.

Он нахмурился.

– Не говори о том, чего не понимаешь.

– Тебе нужна я. Только без девятнадцати лет рядом с тобой.

Кассиан резко отвернулся.

Лиана продолжила:

– Без памяти о твоих ошибках. Без усталости. Без того утра, когда я два часа ждала тебя возле спальни Адриана, а ты даже не пришёл. Без всех случаев, когда ты обещал и не сделал. Без понимания, что великий Кассиан Вейр иногда оказывается обычным трусом.

Он повернулся так быстро, что Лиана почти ожидала удара.

Но Кассиан не ударил.

Только лицо стало белым.

– Замолчи.

Лиана увидела.

Попала.

– Селеста не знает тебя, – сказала она уже тише. – Поэтому любит.

– Я сказал, замолчи.

– А я знаю.

Кассиан ударил кулаком по столу.

Стакан подпрыгнул и упал на бок. Вода потекла по дереву, капая на ковёр.

Они оба смотрели на неё несколько мгновений.

Кассиан тяжело дышал.

Лиана нет.

Она была удивительно спокойна.

– Вот и всё, – сказала она.

– Что – всё?

– Я наконец поняла.

Она взяла салфетку Рены, свернула её и убрала в карман.

– Ты не хотел сохранить лучшее во мне.

Кассиан смотрел тяжело.

– Ты хотел сохранить лучшее для себя.

Он ничего не ответил.

Лиана прошла мимо него к двери.

Рука уже легла на ручку, когда Кассиан заговорил.

– Ты пожалеешь, что полезла дальше.

Она остановилась.

Не обернулась.

– Это угроза?

За спиной наступила пауза.

– Предупреждение.

Лиана всё-таки повернула голову.

Кассиан стоял возле стола, на котором расползалась лужа воды. Человек, которого она когда-то ждала босиком у двери. Человек, которому помогала, когда никто не знал его имени. Отец её сына. Муж. Вор, разбиравший её по кускам и искренне считавший, что спасает всё ценное.

– Тогда и я предупрежу тебя, – сказала Лиана. – Не решай больше, какая часть меня достойна остаться.

Кассиан ничего не ответил.

Лиана вышла.

В коридоре было темно. Только у лестницы горел один светильник. Она дошла до ступеней и остановилась, потому что руки наконец начали дрожать.

Не от возраста.

Не от усталости.

От страха.

Лиана сжала перила и закрыла глаза.

Мать.

Она заставила себя увидеть мать.

Синее платье. Светлые волосы. Лавандовый запах. Морщинка возле левого глаза.

Адриан.

Семилетний. Горячий от температуры. Тёмные волосы мокрые от пота. Маленькие пальцы вокруг её запястья.

Первый дом.

Дешёвый стол.

Кассиан спит, держа перо.

Всё ещё здесь.

Не всё.

Но многое.

Лиана открыла глаза.

Из гостиной не доносилось ни звука.

Кассиан не пошёл за ней.

И впервые за девятнадцать лет это было хорошо.