Текст книги "Измена: Любовница Носит Моё Лицо (СИ)"

Автор книги: Виктория Северина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

Глава 2. Воспоминание, которого у меня больше нет

Глава 2. Воспоминание, которого у меня больше нет

Утро пришло слишком быстро. Лиана почти не спала, но всё равно на несколько минут провалилась в тяжёлую дремоту под самое начало рассвета и проснулась от света, пробравшегося через неплотно задёрнутые шторы. Первое мгновение было спокойным. Тело ещё не вспомнило, что произошло вечером, и Лиана лежала, глядя в серый потолок, слушала далёкие звуки просыпающегося дома и ощущала только усталость. Потом рядом шевельнулся Кассиан. Он сидел на краю кровати и застёгивал манжету, будто это было самое обычное утро после самого обычного придворного вечера. Всё вернулось разом: зелёное платье, чужие губы возле его лица, родинка, смех, башмак, которого не мог помнить никто, кроме неё. Лиана повернула голову к мужу и долго смотрела на его спину. Когда-то это было любимое тело. Она знала старый шрам под лопаткой, полученный ещё до свадьбы, знала, что Кассиан терпеть не может спать на слишком мягкой подушке и всегда переворачивает её прохладной стороной вверх. Сейчас он выглядел точно так же, как вчера утром. Удивительно, насколько мало меняется человек снаружи, когда внутри твоей жизни уже что-то обрушилось.

Кассиан почувствовал взгляд и обернулся. На лице не было ни вины, ни той неловкости, которую Лиана хотя бы ожидала увидеть после ночи. Скорее раздражение человека, которому предстоит неприятный разговор, а он предпочёл бы заняться чем-нибудь более полезным. Волосы уже были аккуратно зачёсаны назад, рубашка застёгнута, только камзол лежал на кресле.

– Если собираешься снова спрашивать о Селесте, давай хотя бы после завтрака, – сказал он, затягивая ремешок на запястье. Кассиан говорил негромко, почти устало, и от этой обыденности Лиана почувствовала, как внутри снова начинает закипать злость.

– Какое великодушие, – ответила она, приподнимаясь на локте. – А я боялась, что придётся записываться через секретаря.

Он нахмурился.

– Не начинай с утра.

Лиана села на кровати и откинула волосы с лица. Голова болела после бессонной ночи, во рту пересохло, а под глазами, должно быть, уже лежали тёмные круги. Кассиан выглядел свежо. Эта несправедливость была такой мелкой, что почти рассмешила её.

– Кассиан, – сказала она, глядя ему прямо в глаза, – ты вчера целовал любовницу во дворце. Она носит мою родинку и знает мои воспоминания. Ты считаешь, у меня есть подходящее время суток для такого разговора?

Он отвёл взгляд и поднялся. Потом взял камзол со спинки кресла и стал надевать его, намеренно медленно, будто собирал не одежду, а собственное спокойствие.

– Связь с Селестой я не отрицаю, – произнёс он наконец. – И не собираюсь изображать раскаяние только потому, что ты его ждёшь.

Лиана почувствовала, как пальцы сами сжались на покрывале.

– Как благородно.

– Это хотя бы честно, – ответил Кассиан и застегнул первую пуговицу. – Между нами давно всё стало привычкой. Ты это знаешь не хуже меня.

Вот так просто. Лиана ожидала чего угодно – лжи, оправданий, попытки свалить всё на случайность, – но не этого спокойного удара прямо в то место, которое она сама годами старалась не трогать. Он говорил так, словно любовница была не предательством, а естественным итогом давно подписанного договора, о котором почему-то забыли сообщить жене.

– Привычкой? – переспросила Лиана. Она встала, накинула на плечи халат и завязала пояс. – Значит, девятнадцать лет – это теперь привычка.

Кассиан дёрнул плечом.

– Не передёргивай. Я говорю о последних годах.

– О тех самых, когда тебя не было дома неделями?

Он поднял на неё взгляд.

– Я работал.

– Конечно. Я и не сомневаюсь, что Селеста тоже входила в государственные обязанности.

Кассиан резко застегнул последнюю пуговицу. Ткань натянулась на груди.

– Лиана, ты хочешь поговорить или просто оскорблять меня?

На секунду она даже растерялась. Получалось ловко. Ещё несколько мгновений назад обсуждалась его любовница. Теперь уже Лиана должна была объяснять, почему выбирает неправильный тон.

– Я ещё и оскорбляю тебя? – спросила она и подошла ближе. – Поразительно быстро всё повернулось.

Кассиан провёл ладонью по лицу.

– Я не говорил, что ты виновата во всём. Но не надо изображать, будто между нами было счастье, а я внезапно его разрушил. Ты давно отдалилась. Ты перестала спрашивать, где я. Перестала ждать. Последний год мы едва разговариваем о чём-нибудь, кроме Адриана и дома.

Лиана хотела ответить сразу, но слова застряли. Это всё было правдой. Она действительно перестала ждать. Перестала спрашивать. Всё чаще предпочитала вечер с книгой разговору с мужем, потому что разговор всё равно заканчивался его усталостью или раздражением. Но пока Кассиан говорил, правдивые вещи начали складываться в мерзкую картину, где причиной измены становилось не его решение, а её усталость от его отсутствия.

– А почему я перестала ждать? – спросила Лиана. Она уже не кричала, наоборот, голос стал тише. – Напомни.

– Потому что так было проще для тебя, – ответил он.

– Нет. Потому что тебя не было.

Кассиан закатил глаза. Совсем слегка, почти незаметно, но Лиана увидела.

– Опять это. Дела двора не заканчиваются потому, что моей жене становится одиноко.

– Я не просила заканчивать дела двора. Я просила иногда помнить, что у тебя есть дом.

– А я помнил, – резко ответил он. – Только всякий раз, когда возвращался, видел женщину, которой уже всё равно. Ты сама говорила, что тебе надоело ждать. Ты сама просила не будить тебя по ночам. Ты сама однажды сказала, что иногда спокойнее, когда меня нет.

Лиана открыла рот и замолчала. Она действительно это говорила. После очередной ссоры, когда Кассиан вернулся через девять дней и первым делом спросил, почему в его кабинете переставили книги. Лиана тогда была настолько зла, что ответила: «Иногда мне спокойнее, когда тебя нет». Он запомнил.

– И вот теперь эта фраза объясняет Селесту? – спросила она.

– Не одна фраза, – сказал Кассиан. – Годы.

Он прошёл к окну и раздвинул шторы. Свет залил комнату, слишком яркий для глаз. Лиана зажмурилась и вдруг ощутила злость не только на мужа, но и на себя. Потому что несколько минут уже оправдывалась. Объясняла, почему перестала ждать. Почему устала. Почему говорила те или иные слова. Он изменил ей, а она стояла посреди собственной спальни и защищала право быть уставшей от его отсутствия.

Это осознание пришло неожиданно.

Лиана коротко рассмеялась.

Кассиан обернулся.

– Что смешного?

– Ты, – ответила она и скрестила руки на груди. – Мы начали с твоей любовницы. А теперь я уже объясняю тебе, почему оказалась недостаточно ласковой женой.

Он нахмурился.

– Я не сказал этого.

– Нет. Ты сказал всё гораздо аккуратнее.

Кассиан отвернулся к окну.

– Если тебе хочется видеть во мне чудовище, я не стану мешать.

– Я пока вижу только мужчину, который очень старается сделать мою реакцию на его измену главной проблемой.

Он медленно повернул голову. На короткое мгновение в глазах мелькнуло раздражение, настоящее, живое. Не придворная маска.

– Ты всегда умела всё упростить, – сказал Кассиан. – Именно это между нами и стало невозможно.

Лиана усмехнулась.

– Ах, вот оно что. Я слишком простая.

– Не начинай.

– Снова?

Она подошла к нему ближе. Теперь между ними оставалось меньше шага.

– Тогда объясни сложное, Кассиан. Почему у Селесты мой голос?

Он сразу замолчал.

– Почему она знает о трактире?

Молчание стало тяжелее.

– Почему на её лице моя родинка?

Кассиан стиснул челюсть.

– Не сейчас.

– Ты всё утро прекрасно говорил. Даже успел рассказать, какая я плохая жена.

– Я этого не говорил.

– Тогда говори о том, о чём я спрашиваю.

Он резко шагнул в сторону и взял со стола перчатки.

– Я не буду обсуждать это.

– Почему?

– Потому что ты не готова.

Лиана почувствовала, как что-то внутри едва не лопнуло.

– Не готова? – переспросила она. – Ты спишь с другой женщиной, которая каким-то образом носит куски моей жизни, а не готова я?

Кассиан надел одну перчатку.

– Да.

– И когда же я буду готова?

Он остановился.

– Скоро.

Это слово прозвучало слишком уверенно.

Лиана сразу заметила.

– Скоро? – повторила она.

Кассиан понял ошибку и больше ничего не сказал. Натянул вторую перчатку, взял со стола печать и направился к двери.

– Я вернусь к ужину, – бросил он.

– Очень мило, – ответила Лиана. – Надеюсь, государство переживёт несколько часов без тебя.

Он открыл дверь.

– Не втягивай Адриана, – сказал Кассиан, остановившись на пороге. На этот раз голос стал жёстче. – Что бы ни происходило между нами, он не должен выбирать сторону.

Лиана долго смотрела на мужа.

– Скажи это себе, – произнесла она. – И постарайся запомнить.

Кассиан ушёл.

Дверь закрылась.

Лиана осталась посреди спальни, где ещё пахло его одеколоном, свечным воском и холодным утренним воздухом. Несколько минут она не двигалась. Потом подошла к окну и увидела, как муж выходит из дома. Лакей открыл дверь кареты, Кассиан сел внутрь, колёса заскрипели по мокрой мостовой. Через несколько мгновений экипаж исчез за углом.

Только тогда Лиана позволила себе сесть.

Ноги стали ватными. Она опустилась в кресло возле окна и положила ладони на колени, стараясь остановить дрожь. Не получилось. Тело реагировало с запозданием, словно всё утро держалось только ради того, чтобы не дать Кассиану увидеть слабость.

Селеста.

Лиана снова услышала её смех.

Тот же самый.

Она закрыла глаза.

Трактир.

Снег.

Попробовала вспомнить всё с самого начала.

Южная дорога была почти непроходимой в тот вечер. Снег шёл с полудня, ветер бросал его в лицо, и Лиана добралась до трактира промокшей, злой и уже готовой повернуть назад. Ей было двадцать два. Кассиану – двадцать пять. Они виделись до этого несколько раз в компании знакомых, спорили, смеялись, потом он передал записку с просьбой встретиться без лишних глаз. Лиана согласилась сразу, а потом весь день жалела об этом.

Она помнила лестницу в трактире.

Кривую, деревянную, с треснувшей ступенью возле поворота.

Помнила хозяйку – полную женщину с красными руками, которая посмотрела на мокрый башмак и без лишних вопросов принесла свои туфли.

Помнила комнату.

Низкий потолок. Маленькое окно. Кровать, накрытая серым покрывалом. Стол возле стены. Свеча, оплывшая на одну сторону.

Лиана даже помнила вино. Дешёвое, слишком кислое, такое неприятное, что она потом ещё долго подшучивала над Кассианом за выбор.

Она помнила, как он вошёл.

Снег лежал на его плечах, волосы намокли. Кассиан выглядел таким серьёзным, что Лиана не удержалась и сказала ту самую фразу про казнь. Он рассмеялся.

Вот здесь всё ещё было.

Она видела его лицо.

Молодое. Худое. Без теперешней уверенности.

А потом?

Лиана открыла глаза.

В комнате стало тихо.

Она снова закрыла их.

Кассиан снял плащ.

Положил его на спинку стула.

Сказал что-то про снег.

Она ответила.

Потом они выпили.

Он подошёл ближе.

И дальше ничего.

Не темнота.

Не провал, похожий на забытый сон.

Просто отсутствие.

Лиана знала, что Кассиан её поцеловал. Разумеется, поцеловал. Она помнила само знание, как помнят дату рождения или название улицы. Но картинки не было. Ни его лица рядом. Ни ощущения губ. Ни рук.

Она резко открыла глаза.

Сердце забилось быстрее.

– Нет, – сказала Лиана вслух. Голос прозвучал странно в пустой комнате.

Она встала и прошлась от окна до кровати.

Попробовала ещё раз.

Снег.

Свеча.

Вино.

Смех.

Кассиан рядом.

Поцелуй.

Ничего.

Лиана схватилась за спинку кресла.

Ещё месяц назад она помнила.

Это знание пришло сразу.

Совсем недавно, когда Адриан подшучивал над родителями за завтраком и спросил, кто первым поцеловал другого, Лиана как раз вспомнила ту ночь. Она тогда посмотрела на Кассиана и сказала сыну, что отец почти десять минут собирался с духом. Воспоминание было ясным. Лиана видела, как молодой Кассиан нервничал, как сначала коснулся её щеки, как она сама не выдержала и потянула его за воротник.

Теперь этого не было.

Она помнила рассказ.

Не событие.

Лиана подошла к зеркалу.

Собственное лицо выглядело бледным. Волосы растрепались, халат съехал с плеча. Она подняла руку к губам и коснулась их пальцами.

Ничего.

Даже чувство, связанное с первым поцелуем, исчезло.

Когда-то это воспоминание грело. Потом стало смешным. Потом просто дорогим. Теперь осталось пустое место.

Словно кто-то аккуратно вынул из комнаты один предмет, а всё остальное оставил на месте.

Лиана стояла перед зеркалом и вдруг вспомнила Селесту.

«Ты тогда был таким серьёзным, словно шёл не на свидание, а на собственную казнь».

Девушка не просто знала слова.

Она говорила их так, будто сама была там.

Лиана почувствовала тошноту.

Она быстро отвернулась от зеркала и подошла к умывальнику. Вода была холодной, но это помогло. Лиана умыла лицо, долго держала ладони возле глаз, потом выпрямилась.

– Только не сходи с ума, – сказала она собственному отражению.

Это прозвучало бы смешно, если бы не было страшно.

Остаток дня Лиана провела в доме. Не потому, что боялась выходить, а потому что не могла заставить себя заняться обычными делами. Несколько раз брала книгу и тут же откладывала. Пыталась проверить счета, но цифры расплывались. Потом открыла старый ящик в письменном столе, где хранились письма первых лет брака. Бумага пожелтела, чернила местами побледнели, но почерк Кассиана оставался тем же – резким, угловатым.

Лиана читала.

«Жду вечера».

«Не забудь тёплый плащ».

«Я нашёл вино получше».

Последняя фраза заставила её усмехнуться. Даже тогда Кассиан понимал, насколько ужасным было то первое вино.

Она нашла письмо, написанное на следующий день после встречи.

«Я всё ещё думаю о вчерашнем».

Лиана провела пальцем по строке.

Что именно происходило «вчера», она больше не могла увидеть.

К вечеру усталость стала почти физической. Голова болела, глаза резало от чтения. Лиана убрала письма и спустилась вниз, когда служанка сообщила, что ужин подан.

Адриан уже сидел за столом. Перед ним лежала раскрытая книга, которую он пытался читать между блюдами. Кассиан вернулся раньше обещанного и теперь разливал себе вино, будто утреннего разговора вообще не существовало.

Лиана остановилась у двери.

На мгновение ей захотелось развернуться.

Потом Адриан поднял голову.

– Мама, садись, – сказал он и закрыл книгу. – Отец уже второй раз ворчит, что я читаю за едой.

– Потому что еда пока ещё не научилась читать за тебя, – ответила Лиана и заняла своё место.

Адриан улыбнулся.

Кассиан ничего не сказал.

Ужин начался спокойно. Слишком спокойно. Лиана почти не смотрела на мужа. Адриан рассказывал о занятиях, жаловался на наставника по истории, который опять заставил переписывать сочинение из-за трёх ошибок. Потом разговор каким-то образом перешёл к болезням.

– Я всё равно ненавижу запах этого лекарства, – сказал Адриан, ковыряя вилкой мясо. – Особенно того, которым меня поили, когда мне было семь.

Лиана сразу вспомнила.

Три дня высокой температуры.

Мальчик почти не просыпался. Лекарь приходил дважды в сутки, менял отвары, Кассиан тогда как раз был дома и первые две ночи сидел рядом, а потом его срочно вызвали во дворец.

Лиана осталась.

Она почти не отходила от кровати.

Адриан бредил, хватал её за руку, плакал во сне.

– Ты тогда чуть не выплюнул лекарство мне в лицо, – сказала Лиана и улыбнулась. Воспоминание было ясным. К счастью.

Адриан рассмеялся.

– Потому что оно было отвратительным. А ты ещё ругалась, что я испачкал твоё зелёное платье.

Лиана перестала улыбаться.

– Какое платье?

Адриан пожал плечами.

– Зелёное.

Она почувствовала холод.

– У меня не было зелёного платья.

Сын посмотрел на неё с удивлением.

– Было.

– Нет.

– Мама, было, – сказал Адриан уже с лёгким раздражением. – Светло-зелёное. С серебряной вышивкой на рукавах.

Лиана увидела Селесту.

Вчера.

То самое платье.

Светло-зелёное. Серебряная вышивка.

Вилка тихо звякнула о тарелку.

– Адриан, – сказала Лиана медленно, – кто сидел рядом с тобой ночью?

Сын нахмурился.

– Ты.

– Как я выглядела?

Он посмотрел на неё странно.

– В смысле?

– Просто ответь.

Адриан отложил вилку.

– Мама, что с тобой?

– Как я выглядела?

Кассиан поднял глаза.

– Лиана.

Она даже не посмотрела на него.

– Адриан, пожалуйста.

Сын вздохнул. Раздражение уже было заметно.

– Волосы распущены. Ты была в зелёном платье. Потом, кажется, сняла его и осталась в рубашке. Я не знаю. Мне было семь и температура почти сорок.

– Цвет волос?

Адриан моргнул.

– Тёмные.

– Лицо?

– Мама!

Он отодвинул тарелку.

– Что за допрос?

Лиана смотрела на него.

– Ты помнишь мою родинку?

Адриан замер.

Кассиан резко поставил бокал на стол.

– Довольно, – сказал он.

Лиана повернулась к мужу.

– Что «довольно»?

– Не переноси на сына то, что произошло вчера.

Адриан посмотрел то на одного родителя, то на другого.

– Что произошло вчера? – спросил он.

Кассиан проигнорировал вопрос.

– Он ребёнок, Лиана. Его память о болезни не обязана быть точной.

– Ему шестнадцать, – ответила она. – И он только что описал платье, которого у меня никогда не было.

– Это платье, – вмешался Адриан, уже явно злой. – Я его помню.

– Где ты его видел?

– На тебе!

– Нет.

– Мама, хватит!

Он встал из-за стола.

Лиана сразу пожалела, что продолжила. Не потому, что ошиблась. Потому что увидела лицо сына.

Адриан был не испуган.

Он был обижен.

Ему казалось, что мать обвиняет его во лжи.

– Я не говорю, что ты врёшь, – сказала Лиана мягче. Она тоже поднялась. – Просто пытаюсь понять.

– Что понять? Какого цвета было платье десять лет назад? – Адриан развёл руками. – Какая разница?

– Большая.

– Для кого?

Кассиан поднялся.

– Адриан, иди к себе, – сказал он спокойно. – Мы с матерью разберёмся.

Сын посмотрел на него.

– Вы опять поссорились?

Никто не ответил.

Адриан выдохнул через нос, схватил книгу со стола.

– Отлично, – сказал он. Потом посмотрел на Лиану. – Если тебе так важно, я помню зелёное платье. И я помню, что ты сидела рядом. Всё.

Он вышел.

Дверь закрылась сильнее, чем требовалось.

В столовой стало тихо.

Лиана медленно опустилась обратно на стул.

Кассиан остался стоять.

– Ты довольна? – спросил он.

Она подняла голову.

– Чем?

– Напугала сына. Отличный способ справиться с ревностью.

Лиана почувствовала, как всё внутри застыло.

– Ревностью?

– Да.

Он подошёл ближе.

– Вчера ты увидела меня с Селестой. Сегодня пытаешься заставить Адриана вспомнить что-то, что подтвердит твою версию происходящего.

– Мою версию?

– Лиана, хватит.

Она встала.

Медленно.

Очень медленно.

– Ты сейчас серьёзно? – спросила она.

Кассиан не отвёл взгляда.

– Я прошу тебя не делать сына частью нашей ссоры.

– Он описал на мне её платье.

– Он описал то, что помнит.

– Именно.

Кассиан сжал губы.

– Люди ошибаются.

– А я тоже ошиблась, когда забыла собственный первый поцелуй?

Он замер.

Лиана увидела.

Опять.

Та же короткая пауза.

– Что? – спросил Кассиан.

– Я не помню, как ты впервые меня поцеловал.

Он молчал.

– Вчера помнила, – соврала Лиана. Она не знала точно, когда воспоминание исчезло, но сейчас это было неважно. – Сегодня нет.

Кассиан отвёл взгляд.

Лиана почувствовала, как страх превращается во что-то холодное и очень ясное.

– Ты знаешь, почему, – сказала она.

– Нет.

– Врёшь.

Он резко посмотрел на неё.

– Осторожнее.

Лиана коротко рассмеялась.

– А то что?

Кассиан ничего не ответил.

Она подошла ближе.

– Что ещё я должна забыть?

Молчание.

– Свою свадьбу?

Он не шевельнулся.

– Рождение Адриана?

В глазах мелькнуло что-то.

– Себя?

Кассиан отвернулся.

Вот тогда Лиане стало по-настоящему страшно.

Не из-за ответа.

Из-за его отсутствия.

Глава 3. Женщина, которая знает мою жизнь

Глава 3. Женщина, которая знает мою жизнь

К дому Селесты Моррен Лиана приехала без предупреждения. Всю дорогу она пыталась решить, что именно скажет, когда увидит любовницу мужа снова, но каждое заранее придуманное слово начинало казаться либо жалким, либо слишком театральным. Обвинить её? За что именно? За Кассиана – разумеется. За голос, родинку, воспоминания – уже сложнее, потому что Лиана до сих пор не понимала, где заканчивается вина Селесты и начинается что-то другое, куда более мерзкое. После вчерашнего ужина она почти не разговаривала с мужем. Кассиан ушёл в кабинет и закрылся там до полуночи, а утром снова уехал во дворец, оставив записку, что вернётся поздно. Очень удобно. Дом, жена, сын, любовница с чужими воспоминаниями – всё это, оказывается, может подождать, если при дворе нашлось достаточно важное дело.

Селеста жила не во дворце, как Лиана почему-то представляла, а в небольшом особняке на тихой улице неподалёку от императорского сада. Дом был слишком хорош для простой фрейлины, но недостаточно велик для женщины богатого рода. Два этажа, светлый камень, узкий балкон над входом, бронзовые ручки на дверях. У крыльца стояли кадки с уже пожелтевшими цветами, а сбоку, возле стены, сохли под навесом связки каких-то трав. Никаких фамильных гербов. Никакой роскоши, которая кричала бы о содержанке могущественного мужчины. Лиана даже почувствовала раздражение. Было бы проще, если бы Кассиан поселил любовницу в позолоченной клетке, завалил драгоценностями и этим окончательно обозначил её роль. Но Селеста, судя по всему, жила как человек, у которого есть собственная жизнь.

Дверь открыла молодая служанка. Она посмотрела на Лиану, потом на карету за её спиной, потом снова на лицо посетительницы и заметно растерялась.

– Госпожа Моррен принимает сегодня только после полудня, – сказала девушка, но голос прозвучал неуверенно. Она явно узнала Лиану и уже пыталась понять, имеет ли право не впускать жену человека, который, возможно, оплачивает половину этого дома.

– Как удачно, что я не пришла записываться на приём, – ответила Лиана. Она сняла перчатку и протянула служанке. – Передайте Селесте, что Лиана Вейр хочет с ней поговорить. И если она решит спрятаться в спальне, добавьте, что я всё равно поднимусь.

Служанка побледнела, взяла перчатку двумя пальцами, будто та была горячей, и исчезла в глубине дома. Лиана осталась в прихожей. На стене висело небольшое зеркало в тёмной раме, рядом стояла ваза с ветвями рябины. Откуда-то из комнат тянуло знакомым запахом духов – лёгким, сухим, с ноткой горьких цветов. Лиана сначала не поняла, почему аромат раздражает, а потом вспомнила. Такими духами она пользовалась лет десять назад. Кассиан тогда любил их и однажды привёз сразу три флакона из поездки, потому что боялся, что мастер перестанет делать именно этот состав. Потом Лиане надоело пахнуть одинаково, и духи остались в прошлом. Теперь запах жил здесь.

Селеста появилась через несколько минут. Она была не в придворном платье, а в простом домашнем – тёмном, почти синем, с мягкими рукавами и узким поясом. Волосы распущены, на ушах серьги с небольшими гранатами. Лиана увидела их сразу и невольно коснулась собственного уха. Серьги были не такими, как её. Форму можно было назвать обычной. Но слишком похожей. Те же продолговатые камни, та же тонкая золотая оправа.

Селеста остановилась на последней ступени лестницы. Несколько мгновений женщины просто смотрели друг на друга.

– Я не ожидала, что вы придёте, – сказала Селеста. Голос был её и в то же время не её. Молодой, чистый, но на некоторых звуках Лиана снова слышала собственную интонацию.

– Я тоже много чего не ожидала, – ответила Лиана. Она огляделась по сторонам. – Например, что у моего мужа окажется любовница, которая знает, как выглядел мой первый башмак. Так что сегодня день сюрпризов.

Селеста сжала губы.

– Я не знаю, почему это вспомнила, – сказала она и спустилась на последний шаг. Потом забрала у служанки перчатку Лианы и протянула её хозяйке. – Я действительно не знаю.

Лиана взяла перчатку.

– Поэтому я здесь.

Селеста помедлила. Потом кивнула в сторону гостиной.

– Хорошо. Но без крика, – сказала она и первой пошла внутрь. – Слуги не должны слушать.

Лиана чуть не рассмеялась.

– Какая деликатность, – произнесла она и последовала за любовницей. – Особенно после дворцовой галереи.

Гостиная оказалась светлой, почти женской: два кресла возле окна, небольшой стол, книжный шкаф, несколько живых растений в керамических горшках. На столе стоял чайник. Селеста жестом предложила сесть, а потом сама подошла к подносу и открыла круглую коробку с чайными листьями.

Лиана смотрела на её руки.

Селеста взяла тёмную смесь с маленькими сухими лепестками.

Лиана узнала чай сразу.

Кассиан терпеть не мог сладкие сорта. Уже много лет пил один и тот же – горький, с едва ощутимым дымным привкусом, который Лиана сама никогда особенно не любила. В доме Вейров его держали только ради хозяина.

Селеста насыпала листья в чайник уверенно, без раздумий.

– Это его любимый, – сказала Лиана.

Селеста замерла. Потом посмотрела на коробку, будто только сейчас увидела, что держит.

– Я знаю, – ответила она.

– Откуда?

– Кассиан любит этот чай.

– Это я уже поняла.

Селеста поставила коробку на место.

– Он пьёт его здесь, – сказала она после паузы. – Иногда.

Лиана коротко кивнула.

– Разумеется. Где же ещё ему пить.

Она села в кресло. Селеста осталась стоять возле стола, и Лиана заметила ещё одну мелочь: девушка машинально пододвинула чашку Кассиана к правому краю подноса. Именно туда, куда Лиана ставила её дома, потому что муж всегда тянулся правой рукой и однажды пролил кипяток на рукав, когда чашка стояла слева.

Лиана почувствовала неприятный холод под рёбрами.

– Ты давно так делаешь? – спросила она.

Селеста нахмурилась.

– Что?

Лиана указала на чашку.

– Ставишь её справа.

Селеста посмотрела вниз.

– Не знаю. Наверное.

– Кассиан просил?

– Нет.

– Я ставлю ему чашку туда уже девятнадцать лет.

Селеста ничего не ответила.

Лиана продолжала смотреть. Девушка налила чай себе, потом гостю, но чашку Лианы подала без сахара.

Лиана не брала сахар уже лет пятнадцать.

– А это? – спросила она.

Селеста снова замерла.

– Что опять?

– Почему без сахара?

– Вы же не любите сладкий чай.

Лиана медленно подняла глаза.

– Я тебе это говорила?

Селеста побледнела.

– Нет.

– Кассиан?

– Не помню.

Лиана откинулась на спинку кресла.

– У тебя часто бывает такое «не помню»?

На этот раз Селеста разозлилась. Хорошо. Злость была понятнее растерянности.

– Вы пришли сюда, чтобы допросить меня? – спросила она, ставя собственную чашку на блюдце чуть громче, чем требовалось. – Если да, то хотя бы не делайте вид, будто всё происходящее касается только вас.

– А кого ещё? – Лиана подняла брови. – Мой муж. Мои воспоминания. Мой голос. Моя родинка. Пока список довольно однообразный.

Селеста стиснула пальцы вокруг ручки чашки.

– Кассиан не вещь.

– Согласна.

– Тогда не говорите о нём так, будто я украла у вас драгоценность.

Лиана почувствовала, как в ней начинает подниматься ярость.

– Ты спишь с моим мужем.

– Потому что он хотел быть со мной.

– Как удобно.

– Потому что рядом с вами он был несчастен, – резко ответила Селеста.

Вот оно.

Лиана даже успокоилась.

Обычная любовница наконец появилась. Та самая, которую она ожидала увидеть с самого начала: молодая женщина, уверенная, что чужой муж пришёл к ней исключительно из-за трагической пустоты собственного брака.

– Продолжай, – сказала Лиана и взяла чашку. Чай действительно был без сахара. – Мне интересно, какую версию моей семейной жизни он тебе рассказал.

Селеста подняла подбородок.

– Он не рассказывал. Не так, как вы думаете.

– А как?

– Я сама видела.

Лиана усмехнулась.

– Ты жила у нас под кроватью?

– Вы не ценили его.

Лиана сделала маленький глоток. Чай был слишком горячим.

– Какое страшное преступление.

Селеста подалась вперёд.

– Вы смеётесь, потому что не хотите слышать. Кассиан приходил сюда после того, как неделями не мог нормально поговорить с вами. Он говорил, что дома вы смотрите на него так, будто он мешает. Что вам проще, когда его нет. Что вы давно перестали интересоваться тем, чем он живёт.

Лиана медленно поставила чашку на стол.

Фраза.

«Мне иногда спокойнее, когда тебя нет».

Она сказала Кассиану это три года назад. После одной особенно мерзкой ссоры. Только ему. В спальне. Ночью.

– И что ещё? – спросила Лиана.

Селеста не заметила, как изменилось её лицо.

– Что вы устали быть женой великого человека, – продолжила она. – Что вам надоело жить его успехами и ждать, когда он наконец станет тем, кем хотел стать. Что вы иногда думаете, насколько проще было бы уйти раньше, пока Адриан был маленьким.

Лиана больше не чувствовала чашку в руке.

Это были её слова.

Не все. Некоторые мысли она действительно говорила мужу. Некоторые – только частично. Но сама фраза про уход…

Она произнесла её однажды.

После рождения Адриана, когда ребёнок несколько месяцев почти не спал, Кассиан пропадал во дворце, а Лиана однажды ночью сидела на полу возле кроватки и сказала мужу, вернувшемуся под утро:

«Иногда думаю, что надо было уйти раньше, пока мы ещё не успели сделать друг другу больно».

Кассиан тогда молчал.

Она даже не знала, запомнил ли.

Селеста сейчас произнесла это почти теми же словами.

– Он рассказал тебе и это? – спросила Лиана.

Селеста нахмурилась.

– Что именно?

– Про то, что надо было уйти раньше.

– Не помню.

– Опять.

– Потому что я действительно не помню, откуда это знаю! – вспыхнула Селеста.

Она резко встала. Чай в чашке плеснул на блюдце.

Лиана тоже поднялась.

– Тогда откуда ты знаешь?

– Я не знаю!

– Очень удобный ответ.

– А у вас на всё есть ответ? – Селеста развернулась к ней. Лицо покраснело от злости. – Почему вы перестали любить собственного мужа? Почему он возвращался домой и чувствовал себя лишним? Почему вам было проще не разговаривать с ним?

Лиана смотрела на неё.

Селеста говорила слишком уверенно.

Слишком лично.

– Откуда ты знаешь, как мне было проще? – спросила Лиана тихо.

Селеста замолчала.

– Кассиан рассказал?

– Возможно.

– Возможно?

– Я не обязана помнить каждый разговор.

– Нет, – Лиана сделала шаг ближе. – Но ты должна хотя бы понимать, где заканчивается то, что тебе рассказал Кассиан, и начинается то, чего он не знал.

Селеста отступила к столу.

– Он знает вас лучше, чем вы думаете.

Лиана усмехнулась.

– Если бы знал, нам не пришлось бы сейчас разговаривать.

Они несколько секунд смотрели друг на друга. Потом Селеста первой отвела глаза.

Лиана заметила на полке маленький флакон духов. Тот самый запах.

Она подошла и взяла его.

Селеста сразу напряглась.

– Поставьте на место.

– Почему именно эти?

– Потому что мне нравятся.

– Давно?

Селеста пожала плечами.

– Несколько месяцев.

Лиана открыла крышку и вдохнула. Да. Именно те.

Она поморщилась.

Селеста сделала то же самое.

Совершенно одновременно.

Обе женщины замерли.

Лиана медленно повернула голову.

– Ты их не любишь, – сказала она.

– Люблю.

– Нет. Ты только что поморщилась.

Селеста выпрямилась.

– Запах слишком резкий, если поднести близко.

– Я не переношу этот аромат с детства.

Селеста нахмурилась.