Текст книги "Измена: Любовница Носит Моё Лицо (СИ)"

Автор книги: Виктория Северина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

Глава 12. Селеста Моррен больше не существует

Глава 12. Селеста Моррен больше не существует

Первые три дня Селеста почти не замечала, что победила. Слишком многое происходило одновременно: служанки спрашивали, какое платье приготовить к обеду, управляющий приносил книги расходов, незнакомые ей люди присылали записки и называли дорогой Лианой, а в спальне, которая ещё неделю назад принадлежала другой женщине, каждое утро просыпался Кассиан. Самым странным было отсутствие какой-либо границы между прежней жизнью и новой. Никто не поздравлял их со свадьбой, никто не спрашивал, когда Селеста переедет, никто не обсуждал неприличную скорость, с которой придворный маг привёл любовницу в дом жены. Для окружающих ничего подобного вообще не случилось. Кассиан Вейр по-прежнему был женат почти девятнадцать лет. Его жена по-прежнему жила в том же доме, сидела на том же месте за столом и носила фамильное кольцо. Просто теперь женой была Селеста, и мир принимал это с такой спокойной уверенностью, что первые дни она сама начала понемногу ей поддаваться.

Утром после признания Селеста долго стояла перед шкафом Лианы и перебирала платья. Большинство сидело плохо: взрослая Лиана была немного шире в плечах, грудь у неё располагалась иначе, талия не совпадала на несколько пальцев. Но часть одежды словно сама подстраивалась под новое тело, особенно старые вещи, которые Кассиан хранил годами. Светло-серое платье, сшитое, когда Лиане было около двадцати пяти, легло почти безупречно. Селеста надела его и поймала себя на том, что улыбается отражению. В зеркале стояла женщина, которую она сама когда-то разглядывала на старых семейных портретах, только живая, молодая и лишённая той усталости вокруг глаз, которой Селеста всегда немного боялась в настоящей хозяйке дома. Родинка над губой. Тёмные волосы. Знакомый поворот головы. Даже плечи теперь двигались иначе, не так, как несколько месяцев назад. Она провела пальцами по шее, повернулась боком, а потом тихо рассмеялась, просто чтобы услышать голос. Он был прекрасен.

– Госпожа, вам принести гранатовые серьги? Они всегда хорошо смотрелись с этим платьем, – спросила служанка за спиной и уже открыла нужный ящик, не дожидаясь ответа. Девушка улыбнулась так спокойно, будто делала это каждое утро много лет, а Селеста почувствовала внутри приятное тепло.

– Да, принеси. И волосы оставь свободнее, Кассиану так нравится, – ответила она и почти сразу замерла, потому что не знала, откуда взялась последняя уверенность. Потом решила не думать. Кассиан действительно любил распущенные волосы, значит ничего странного здесь не было.

Служанка подошла с серьгами, и Селеста чуть наклонила голову. В зеркале их лица оказались рядом: молодая девушка за спиной и Лиана Вейр перед ней. Имя ещё несколько раз вызывало внутри лёгкое головокружение, но с каждым часом становилось проще. Селеста ожидала, что будет чувствовать себя воровкой, вошедшей в чужую спальню, однако дом удивительно быстро перестал казаться чужим. Она знала, в каком ящике лежат перчатки. Не задумываясь нашла запасную шпильку в маленькой фарфоровой коробке. Когда служанка попыталась застегнуть платье слишком туго, Селеста привычно оттолкнула её руку и сама поправила шнуровку, потому что терпеть не могла давление под левой лопаткой. Только потом вспомнила, что раньше никакой чувствительности там у неё не было.

Это даже радовало. Кассиан говорил правду: процесс действительно помогал стать увереннее, естественнее, лучше. Если иногда вместе с этим приходили чужие привычки, разве они оставались чужими после того, как стали частью её самой? Селеста задавала себе этот вопрос всё реже. Гораздо приятнее было думать о другом. Больше не нужно прятаться в боковых галереях. Больше не нужно ждать, когда Кассиан найдёт время приехать в маленький дом. Не нужно смотреть, как он уходит к жене. Теперь он уходил к ней.

За завтраком Кассиан впервые за долгое время выглядел совершенно спокойным. Он сидел напротив, читал несколько листов и время от времени пил чай. Селеста сама налила ему любимый сорт и поставила чашку справа. Муж поднял глаза, заметил движение и улыбнулся. Этого оказалось достаточно, чтобы в груди вспыхнула почти девичья радость.

– Что? – спросила Селеста, хотя прекрасно понимала, почему он смотрит. Она поднесла чашку к губам и чуть прищурилась.

– Ничего. Просто давно не видел этого за завтраком, – ответил Кассиан и отложил бумаги. В его лице появилось что-то мягкое, то самое выражение, ради которого Селеста когда-то была готова ждать его по несколько дней.

– Чего именно?

– Тебя.

Он произнёс это легко.

Селеста улыбнулась.

Потом заметила Адриана.

Мальчик сидел сбоку и не ел. Перед ним остывала каша, рядом лежала книга, но он даже не открыл её. Смотрел на чашку в руках Селесты. Потом на её лицо. Потом опять на чашку.

– Ты вообще завтракать собираешься? – спросила Селеста и сама удивилась тому, насколько естественно прозвучал вопрос. Именно так, с лёгким раздражением и заботой одновременно, Лиана много раз говорила сыну.

Адриан вздрогнул.

– Да, – ответил он и взял ложку. Потом несколько секунд повозил ею по тарелке, но в рот так ничего и не положил.

Селеста смотрела. Память подсовывала целую россыпь привычных мелочей: Адриан всегда хуже ел после бессонной ночи, терпеть не мог слишком густую кашу, а если нервничал, начинал тереть большим пальцем край ложки. Всё это она знала. Чувствовала, что знает давно. Вместе с этим пришло раздражение матери, которая видит, что ребёнок опять плохо спал и пытается скрыть.

– Ты ночью снова читал? – спросила она и наклонилась ближе. Голос стал мягче, а рука почти сама потянулась убрать с его лба тёмную прядь.

Адриан дёрнулся.

Совсем немного.

Но Селеста заметила.

Рука застыла в воздухе.

Кассиан тоже поднял глаза.

– Я просто плохо спал, – сказал мальчик. Он отодвинулся к спинке стула и наконец посмотрел на Селесту прямо. – Не читал.

– Тогда после занятий отдохни, – произнесла она, медленно убирая руку. Ей стало неприятно. Не больно, ещё нет, но словно кто-то коротко царапнул изнутри. – У тебя вид такой, будто ты всю ночь разгружал телеги.

Адриан хотел улыбнуться.

Не получилось.

– Хорошо, мама, – сказал он.

Селеста почувствовала удовольствие.

Мгновенное.

Почти стыдное.

Он назвал её матерью.

Без подсказки.

Без Кассиана.

Сам.

Она посмотрела на мужа и увидела, что тот тоже услышал. Кассиан едва заметно кивнул, и прежняя тревога сразу отступила. Всё налаживается. Адриану просто нужно время. Слишком многое произошло вокруг, слишком много людей задавали ему вопросы, настоящая Лиана напугала мальчика своими расспросами. Теперь дом успокоится, воспоминания перестанут спорить друг с другом, а Селеста даст ему то, что должна была дать хорошая мать: привычный порядок.

Она действительно верила в это первые несколько дней.

Дом охотно принимал её. Шкафы открывались. Старые печати отзывались на прикосновение. Слуги начинали выполнять приказ ещё до того, как Селеста заканчивала фразу, потому что знали привычки хозяйки. Знакомые присылали цветы. Одна женщина написала длинное письмо с благодарностью за помощь, оказанную десять лет назад, и Селеста поймала себя на том, что помнит тот день. Не полностью. Несколько образов: дождь, заплаканное лицо, деньги, положенные в конверт. Она даже улыбнулась, читая, хотя никакой Селесты Моррен возле этой женщины десять лет назад не было.

Кассиан возвращался чаще. Вот что оказалось особенно приятно. Он больше не исчезал на неделю, как делал при настоящей жене, а приезжал к ужину, иногда работал в домашнем кабинете и однажды вообще отменил вечернее заседание, потому что Селеста пожаловалась на головную боль. Она лежала на диване в спальне, а он сидел рядом, перебирая её волосы. Ей хотелось спросить, почему ради Лианы он не отменял работу так же легко, но вопрос показался глупым. Возможно, именно потому, что Лиана перестала просить. Селеста просила. Ей нравилось ощущать, что Кассиан нужен, и, судя по его лицу, ему нравилось это ещё сильнее.

– Вот такой ты мне и нравишься, – сказал он однажды вечером, когда Селеста лежала головой у него на коленях. Кассиан проводил пальцами по волосам, а она смотрела на огонь в камине.

– Какой? С головной болью? – спросила Селеста и усмехнулась. Боль уже прошла, но вставать не хотелось.

– Живой.

Она повернула голову.

– Раньше я была мёртвой?

Кассиан помолчал.

– Нет. Просто постоянно пыталась доказать, что ни в ком не нуждаешься.

Селеста нахмурилась.

Это звучало не про неё.

Она всегда нуждалась в нём.

– Я никогда такого не делала, – сказала девушка и приподнялась на локте.

Кассиан замер.

Потом улыбнулся.

– Теперь нет.

Вот тогда Селеста впервые заметила неприятную вещь. Он разговаривал не с ней. Не всегда. Иногда отдельные слова летели куда-то в прошлое, где существовала другая женщина, а Селеста случайно оказывалась на её месте.

Она решила не придавать значения.

Через несколько дней приехала Нериса Таль – молодая вдова, с которой Селеста когда-то была довольно близка. Они познакомились при дворе ещё до Кассиана, вместе проводили вечера, обсуждали мужчин, платья и придворных старух, а однажды Нериса даже держала Селесту за волосы, когда ту тошнило после слишком сладкого вина. Именно поэтому Селеста искренне обрадовалась, услышав имя гостьи. Наконец человек из её собственной жизни. Не врач Лианы. Не старый управляющий. Не знакомые Кассиана. Нериса.

Она почти выбежала в малую гостиную.

Нериса уже стояла возле окна и снимала перчатки.

– Ты всё-таки пришла! – сказала Селеста и обняла её. Улыбка появилась сама. – Я думала, после того ужаса во дворце ты неделю не решишься показаться.

Нериса застыла в её объятиях.

Не ответила.

Селеста медленно отстранилась.

– Что?

Женщина смотрела с растерянностью.

– Прости, Лиана. Какого ужаса?

Имя ударило неприятно.

Селеста попробовала улыбнуться.

– На весеннем приёме у графини Мерит. Ты выпила столько вина, что потом спряталась со мной в карете и полчаса убеждала, будто хочешь выйти замуж за певца.

Нериса нахмурилась.

– Я?

– Да.

– С тобой?

– Со мной.

Селеста засмеялась.

Нериса нет.

– Я помню карету, – сказала она медленно. – И певца тоже помню.

Селеста почувствовала облегчение.

– Вот.

– Но мне казалось…

Нериса замолчала.

– Что?

Та посмотрела на неё внимательнее.

– Что рядом была другая девушка.

Селеста застыла.

– Какая?

Нериса прижала пальцы к виску.

– Не знаю.

– Селеста Моррен.

Имя прозвучало в комнате странно.

Нериса моргнула.

– Кто?

Селеста почувствовала холод.

– Селеста.

Женщина нахмурилась сильнее.

– Моррен…

На лице появилась слабая тень узнавания.

Селеста сразу шагнула ближе.

– Да. Фрейлина. Тёмные волосы. Мы постоянно сидели вместе на приёмах.

Нериса нервно рассмеялась.

– Кажется, помню.

– Кажется?

– Лицо не могу представить.

Селеста почувствовала, как ногти впились в ладонь.

– Мы были подругами почти два года.

Нериса смотрела уже тревожно.

– Лиана, ты меня пугаешь.

Опять.

Лиана.

Селеста отвернулась и подошла к столу, лишь бы гостья не увидела лица.

– Я просто вспомнила одну девушку, – сказала она. Голос слегка дрогнул, но ещё оставался похожим на прежний лянин. – Интересно, куда она исчезла.

Нериса пожала плечами.

– Если честно, я даже не уверена, что знала её.

Селеста закрыла глаза.

Весенний приём.

Карета.

Нериса смеётся, потом её тошнит в платок.

Селеста держит волосы.

Это было.

Она была там.

Не Лиана.

Селеста.

Она отлично помнила.

Пока помнила.

– Ты никогда не приезжала к ней домой? – спросила Селеста, не оборачиваясь.

– К этой Моррен?

– Да.

Нериса задумалась.

– Может быть.

Пауза.

– Нет. Наверное, нет.

Селеста резко повернулась.

– Приезжала.

Нериса вздрогнула.

– Хорошо.

– Ты ночевала у меня.

– Лиана…

– Не называй меня так.

Тишина.

Нериса побледнела.

Селеста сама услышала, что сказала.

– Прости, – произнесла она сразу и провела рукой по лицу. – Просто голова опять болит.

Гостья смотрела уже с осторожностью.

– Может, мне лучше приехать в другой день.

Селеста хотела остановить.

Не стала.

Нериса ушла через несколько минут.

Она поцеловала Селесту в щёку и на прощание назвала дорогой Лианой.

Дверь закрылась.

Селеста осталась в гостиной одна.

Впервые дом показался чужим.

Она поднялась наверх и почти сразу пошла не в спальню Лианы, а в комнату, куда перевезли несколько коробок из её прежнего дома. Кассиан не хотел хранить старые вещи в жилых комнатах и велел сложить всё в небольшую кладовую возле лестницы. Тогда Селеста не возражала. Зачем ей мебель из прежней жизни, если теперь есть настоящая?

Сейчас она открыла дверь.

Пыль.

Коробки.

Старое платье.

Небольшое зеркало.

Книги.

В самом дальнем углу стоял сундук.

Селеста присела и открыла.

Внутри лежала маленькая шкатулка из тёмного дерева. Подарок матери. Не дорогая. На крышке вырезан цветок с шестью неровными лепестками. Мать сама пыталась сделать рисунок ножом и несколько раз порезалась, из-за чего потом неделю ворчала, что никогда больше не возьмётся за мужскую работу.

Селеста достала шкатулку.

Тёплая.

Знакомая.

Своя.

Она прижала её к груди.

Вот.

Это настоящее.

Не Лиана.

Не Кассиан.

Не чужое прошлое.

Мать Селесты.

Элина Моррен.

Жёлтые цветы.

Фальшивое пение.

Холодная кухня зимой.

Селеста улыбнулась.

В комнату заглянула служанка.

– Госпожа? Я вас ищу, – сказала девушка, потом увидела открытые коробки. – Ой. Я думала, это уже велели вынести.

Селеста резко повернулась.

– Что?

Служанка указала на вещи.

– Этот хлам.

Слово ударило.

– Какой хлам?

Девушка растерялась.

– Ну… старые вещи. Простите.

Селеста медленно поднялась.

– Это моя шкатулка.

Служанка посмотрела.

– Ваша?

– Да.

– Не помню её у вас.

Селеста почувствовала, как внутри похолодело.

– Потому что она была в другом доме.

Служанка нахмурилась.

– В каком?

– Моём.

Девушка несколько секунд молчала.

– До свадьбы?

Селеста закрыла глаза.

– Да.

Так проще.

До свадьбы.

Хотя никакой свадьбы с Кассианом у неё не было.

Она уже собиралась уйти, когда служанка добавила:

– Странно. Я думала, все ваши девичьи вещи давно перевезли из старого дома Вейров.

Селеста остановилась.

– Это другой дом.

– Простите, госпожа.

Девушка не понимала.

Селеста не стала объяснять.

Она отнесла шкатулку в спальню и поставила на туалетный столик. Рядом с украшениями Лианы вещь выглядела бедной и случайной. Но именно поэтому Селеста оставила её на самом видном месте.

Кассиан заметил вечером.

Он вошёл, снял перчатки, поцеловал жену в висок и остановился возле стола.

– Что это? – спросил он, взяв шкатулку. В голосе не было никакого узнавания.

Селеста смотрела.

– Ты её видел.

– Не помню.

– В моём доме.

Кассиан нахмурился.

– В каком доме?

Ей понадобилось несколько секунд.

– У меня был дом, Кассиан.

Он положил шкатулку.

– Разумеется.

– Ты приезжал туда.

– Знаю.

– Мы сидели у окна. На том зелёном диване, который ты ненавидел, потому что он был слишком низким.

Кассиан раздражённо провёл рукой по вороту.

– К чему этот разговор?

Селеста почувствовала укол злости.

– Просто вспоминаю.

– Зачем?

Она смотрела на него.

– Потому что это было со мной.

– И что?

– Ничего.

Кассиан подошёл ближе.

– Селеста…

Он сказал имя.

Она сразу почувствовала облегчение.

Почти.

Но выражение его лица было раздражённым.

– Вот, – сказала она. – Ты помнишь.

– Конечно.

– Нериса почти не помнит меня.

Кассиан вздохнул.

– Это ожидаемо.

Селеста замерла.

– Что?

Он подошёл к графину.

– Мы обсуждали.

– Нет.

– Обсуждали достаточно.

– Ты сказал, что старое имя перестанет иметь значение.

– Так и происходит.

Селеста почувствовала, как поднимается тревога.

– Для других.

– Да.

– А для меня?

Кассиан налил воды.

– Для тебя ничего не должно измениться.

– Уже меняется.

Он посмотрел.

– Что именно?

Селеста хотела рассказать про Нерису.

Про шкатулку.

Про служанку.

Вместо этого сказала:

– Ты помнишь нашу первую ночь?

Кассиан замер.

Совсем немного.

– Конечно.

– Где?

– Селеста, я устал.

– Где?

Он поставил стакан.

– В твоём доме.

– В какой комнате?

Кассиан нахмурился.

– Какая разница?

Селеста почувствовала холод.

– Цвет покрывала?

– Я не собираюсь сдавать экзамен на любовника.

– Скажи.

– Не помню.

Она смотрела.

– А нашу первую встречу?

– При дворе.

– Где именно?

Кассиан раздражённо выдохнул.

– Господи.

– Ты помнишь первую встречу с Лианой.

Он замолчал.

Селеста подошла.

– Помнишь снег. Трактир. Дешёвое вино.

– Потому что это было важнее.

Слова вырвались у него раньше, чем он успел остановиться.

Селеста застыла.

Кассиан тоже.

– Важнее, – повторила она.

Он провёл ладонью по лицу.

– Не цепляйся к словам.

– Наши два года менее важны, чем её первая ночь с тобой.

– Я не это сказал.

– Именно это.

Кассиан отвернулся.

– Селеста, мы прошли слишком далеко, чтобы теперь заниматься детскими обидами.

– Не называй это детской обидой.

– А чем это назвать?

Она схватила шкатулку.

– Это подарила мне мать.

– Хорошо.

– Ты знаешь, как её звали?

Кассиан молчал.

– Элина, – сказала Селеста. – Её звали Элина.

– Хорошо.

– Не «хорошо»!

Она ударила ладонью по столику.

Флаконы духов дрогнули.

Кассиан нахмурился.

– Не кричи.

– Почему ты не помнишь?

– Потому что я почти не знал твою мать.

– А мать Лианы?

Он замолчал.

Селеста увидела.

– Ты помнишь её.

– Я был женат на её дочери девятнадцать лет.

Селеста почувствовала, как лицо словно стянуло.

– Ты женат на мне.

Кассиан посмотрел прямо.

– Да.

Ответ был правильный.

Но пришёл слишком поздно.

Селеста отвернулась.

– Скажи моё имя.

Кассиан устало произнёс:

– Лиана.

Она резко повернулась.

– Моё.

Тишина.

Кассиан понял.

– Не начинай.

– Скажи.

Он смотрел раздражённо.

– Селеста Моррен.

Она выдохнула.

– Ещё раз.

– Зачем?

– Скажи.

Кассиан бросил:

– Селеста Моррен. Довольна?

Нет.

Он произнёс имя так, словно называл старый адрес.

Селеста почувствовала это.

И впервые испугалась не того, что окружающие забывают.

Того, что Кассиану это не мешает.

– Ты больше не хочешь разговаривать со мной о тех годах, – сказала она.

– Каких?

– Наших.

– Потому что теперь у нас другое будущее.

– Нет.

Селеста покачала головой.

– Потому что тебе приятнее говорить с Лианой.

Кассиан побледнел.

– Ты и есть Лиана.

Вот оно.

Он сказал.

Не успел подумать.

Селеста почувствовала, как шкатулка выскользнула из пальцев.

Ударилась о ковёр.

Не разбилась.

– Я Селеста, – сказала она.

Кассиан тяжело выдохнул.

– Ты сама согласилась.

– На что?

– На переход.

– Не на исчезновение.

Он молчал.

– Я сказала, что хочу быть с тобой.

– Ты со мной.

– Я сказала, что хочу твою любовь.

– У тебя есть.

– Чью?

Кассиан нахмурился.

Селеста шагнула ближе.

– Чью ты любишь?

– Не устраивай сцену.

– Селесту?

Он молчал.

– Или Лиану?

– Сейчас между ними нет такой границы.

Ответ оказался хуже любого другого.

Селеста смотрела.

Кассиан, видимо, понял.

Он подошёл.

– Послушай.

Она отступила.

– Не трогай.

– Ты просто устала.

– Не говори со мной так, как говорил с ней.

Он замер.

Селеста сама испугалась собственных слов.

Потому что знала, как Кассиан говорил с Лианой.

Не из рассказов.

Помнила.

Ссоры.

Его усталое «не начинай».

Взгляд.

Поворот плеча.

Раздражение.

Она вдруг увидела не мужчину, которого тайно любила два года.

Мужа, с которым прожила девятнадцать лет.

Оба образа существовали одновременно.

Селеста зажала виски.

– Уходи, – сказала она.

Кассиан нахмурился.

– Что?

– Уходи.

– Это моя спальня.

Селеста рассмеялась.

– Конечно.

Он смотрел ещё несколько секунд.

Потом вышел.

Дверь закрылась.

Селеста осталась одна.

Она подняла шкатулку.

Прижала к груди.

Мать.

Элина.

Она заставила себя вспомнить.

Жёлтые цветы.

Пение.

Кухня.

Лицо.

Вот с лицом стало сложнее.

Селеста замерла.

Попробовала снова.

Мать.

Волосы собраны высоко.

Глаза…

Какие?

Тёмные?

Нет.

Светлые?

Селеста почувствовала панику.

– Мама, – сказала она вслух.

Никто не ответил.

Она открыла шкатулку.

Внутри лежала маленькая игла, две пуговицы, детский локон и старая записка.

Почерк матери.

Селеста взяла.

«Не забудь поесть».

Всего три слова.

Она рассмеялась.

Потом заплакала.

На следующее утро Адриан снова не пришёл к завтраку. Селеста отправила служанку, но та вернулась через несколько минут и сказала, что молодой господин уже ушёл на занятия. За обедом его тоже не было. Кассиан утверждал, что мальчик просто устал от напряжения последних дней, однако Селеста понимала: Адриан избегает не отца.

Её.

Она нашла его вечером в библиотеке.

Мальчик сидел на полу возле нижней полки, вокруг лежали книги. Когда Селеста вошла, он сразу поднял голову. Выглядел виноватым.

– Ты весь день от меня прячешься? – спросила она и закрыла дверь. Старалась говорить мягко.

Адриан опустил глаза.

– Нет.

– Тогда почему не пришёл на завтрак?

– Не хотел есть.

– На обед?

– Был занят.

Селеста подошла.

– Посмотри на меня.

Он посмотрел.

Снова этот взгляд.

Будто одновременно узнаёт и нет.

– Что? – спросила Селеста.

– Ничего.

– Адриан.

Мальчик стиснул губы.

Она присела рядом.

Слишком близко.

Адриан напрягся.

Селеста увидела.

– Я тебя пугаю?

– Нет.

– Врёшь.

Он отвернулся.

Она почувствовала боль.

Странную.

Материнскую?

Свою?

Лианину?

Теперь уже невозможно было понять.

– Я помню, как ты в пять лет спал только с деревянным волком, – сказала Селеста. – Помню, как ты оторвал ему ухо и три дня плакал.

Адриан сжал пальцы.

– Я знаю.

– Помню, как ты боялся грозы.

– Я знаю.

– Помню озеро.

Он резко поднял голову.

– Не надо.

Селеста замолчала.

– Почему?

– Просто не надо.

– Но это наши воспоминания.

Слова вылетели сами.

Адриан побледнел.

Селеста услышала.

Наши.

– Я хотела сказать…

– Я понимаю.

Он стал собирать книги.

Слишком быстро.

– Адриан, подожди.

Она коснулась его плеча.

Мальчик отшатнулся.

Резко.

Как от горячего.

Селеста замерла.

Адриан тоже.

– Прости, – сказал он сразу.

Она не убрала руку.

– За что?

Он смотрел на неё.

– Я не знаю.

– Что не так?

– Ничего.

– Не ври.

Адриан зажмурился.

Селеста почувствовала знакомое раздражение.

Так Лиана раздражалась, когда сын замыкался.

Она потянулась и хотела обнять.

Мальчик выставил руки.

– Не надо.

Селеста остановилась.

– Что?

Адриан смотрел на её руки.

– Не обнимай меня.

Тишина.

Селеста медленно опустила ладони.

– Почему?

Он открыл рот.

Не смог ответить.

– Я твоя мать, – сказала она.

Адриан вздрогнул.

Селеста сразу пожалела.

Но поздно.

Мальчик поднял голову.

– Я знаю.

– Тогда что?

– Я не знаю!

Он вскочил.

Книги рассыпались.

Селеста тоже поднялась.

– Адриан.

– Я знаю, что ты мама!

Голос сорвался.

– Я помню. Я вижу. Я знаю всё, что должен знать.

Селеста стояла неподвижно.

– Но?

Он закрыл лицо руками.

– Не знаю.

– Скажи.

– Не могу.

– Скажи!

Адриан резко убрал руки.

– Когда ты меня касаешься, мне хочется отойти!

Селеста почувствовала удар.

Мальчик сразу побледнел ещё сильнее.

– Прости.

– Не надо.

Она отступила сама.

Адриан смотрел с ужасом.

– Я не хочу так.

– Я сказала, не надо извиняться.

– Но ты…

– Я слышала.

Селеста подняла книгу с пола.

Руки дрожали.

– Иди.

Адриан не двинулся.

– Ты сердишься?

Селеста закрыла глаза.

Внутри одновременно жили две реакции.

Одна хотела обнять его.

Другая ненавидела за то, что он отталкивает после всего, что она получила ради этого дома.

Обе казались настоящими.

– Нет, – сказала она. – Просто иди.

Адриан вышел.

Дверь закрылась.

Селеста осталась среди книг.

Она медленно опустилась на пол.

Там было тихо.

Слишком тихо.

Вечером Кассиан пришёл в спальню поздно. Селеста уже лежала, повернувшись к стене. Она не рассказала про Адриана. Не хотелось снова слышать, что мальчику нужно время. Не хотелось слышать ничего.

Кассиан разделся.

Лёг рядом.

Положил руку ей на талию.

Селеста замерла.

Когда-то она мечтала об этом.

Не о тайных встречах.

Не о часах в чужом доме.

Об обычной ночи.

Чтобы мужчина лёг рядом и не собирался потом уходить.

Теперь он лежал.

А Селеста вдруг не понимала, зачем так сильно этого хотела.

– Не спишь? – спросил Кассиан.

Она покачала головой.

– Адриан опять?

Селеста повернулась.

– Откуда знаешь?

– Он пришёл ко мне.

Боль стала резче.

– Конечно.

Кассиан нахмурился.

– Что это значит?

– Ничего.

– Он сказал, что ты пыталась заставить его вспоминать.

Селеста рассмеялась.

– Я?

– Да.

– Вот теперь я понимаю Лиану.

Кассиан замер.

Селеста тоже.

Фраза прозвучала почти случайно.

– Что ты сказала? – спросил он.

Она отвернулась.

– Ничего.

– Не сравнивай себя с ней.

Селеста медленно повернула голову.

– Почему?

Кассиан сжал челюсть.

– Потому что всё, что происходило, уже закончено.

– Для кого?

– Для всех.

– Не для неё.

– Её нет.

Селеста почувствовала холод.

– Ты уверен?

Кассиан посмотрел.

– В каком смысле?

– Ты сам видел тело?

Он молчал секунду.

– Да.

– Она была мертва?

– Да.

– Точно?

– Селеста.

Она почувствовала облегчение.

Он назвал правильно.

– Что?

– Не забивай голову.

Селеста отвернулась.

Кассиан придвинулся ближе.

На этот раз она не отстранилась.

Но и не повернулась.

Через некоторое время дыхание мужа стало ровным.

Он уснул.

Селеста лежала с открытыми глазами.

Потом встала.

Не знала почему.

Просто стало жарко.

Подошла к зеркалу.

В комнате горела одна свеча.

Свет был слабым.

Сначала всё казалось обычным.

Молодое лицо.

Тёмные волосы.

Родинка.

Селеста наклонилась ближе.

На левой скуле была тёмная полоска.

Тонкая.

Словно синяк.

Она коснулась.

Не больно.

Провела пальцем.

Полоса осталась.

Селеста нахмурилась.

Может, тень.

Перенесла свечу.

Нет.

След.

Она быстро достала полотенце.

Намочила.

Потёрла.

Ничего.

Наоборот.

Кожа вокруг будто на мгновение стала темнее.

Селеста замерла.

В зеркале что-то дрогнуло.

Лицо изменилось.

На одно мгновение.

Не Лиана.

Селеста.

Её прежнее лицо.

Более узкий подбородок.

Другой нос.

Собственные глаза.

Потом снова Лиана.

Она отшатнулась.

Стул упал.

Кассиан проснулся.

– Что случилось? – спросил он и резко сел на кровати.

Селеста не ответила.

Смотрела в зеркало.

– Селеста?

Она повернулась.

– Иди сюда.

Он встал.

Подошёл.

Селеста указала на щёку.

– Это что?

Кассиан посмотрел.

Слишком долго.

Она заметила.

– Что?

– Ничего серьёзного.

Селеста почувствовала холод.

– Что это?

– След перестройки.

– Раньше такого не было.

– Иногда бывает.

– Ты врал.

Кассиан нахмурился.

– О чём?

– Ты сказал, всё закончено.

– Закончено.

– Тогда почему лицо меняется?

Он взял её за подбородок.

Селеста дёрнулась.

– Стой спокойно.

Она позволила.

Кассиан провёл пальцем по тёмной полосе.

Лицо стало сосредоточенным.

Рабочим.

Селеста уже видела такое выражение.

Не своими глазами.

Чужими.

Над ритуальным креслом.

Над женщиной.

Эвелиной?

Нет.

Лианой.

Селеста резко выбила его руку.

– Не смотри так.

Кассиан нахмурился.

– Как?

– Как на вещь, которая испортилась.

Он отступил.

– Ты говоришь глупости.

– Тогда скажи, что происходит.

Кассиан подошёл к свече.

– Связь могла немного колебаться после завершения.

– Почему?

– Потому что система сложная.

– Не надо.

Селеста схватила его за руку.

– Не говори со мной как с дурой.

Кассиан посмотрел.

– Я не говорю.

– Она умерла?

Он замер.

– Да.

– Тогда почему связь колеблется?

Кассиан ничего не ответил.

Селеста почувствовала настоящий страх.

– Кассиан.

– Это может происходить и без неё.

– Может?

– Да.

Ответ слишком быстрый.

– Ты уверен?

Он молчал.

Вот и всё.

Селеста отпустила.

Вернулась к зеркалу.

Тёмная полоска всё ещё была там.

Маленькая.

Почти незаметная.

Но теперь она видела только её.

– Если лицо начнёт возвращаться… – сказала Селеста.

Кассиан подошёл сзади.

– Не начнёт.

– А если?

– Не начнёт.

– Ответь.

Он раздражённо выдохнул.

– Тогда укрепим связь.

Селеста закрыла глаза.

– Как?

Молчание.

Она открыла глаза и посмотрела на него через зеркало.

– Как, Кассиан?

Он не ответил.

Селеста почувствовала, как внутри медленно растёт понимание.

Не полное.

Пока нет.

Но уже достаточное, чтобы стало страшно.

Вчера Нериса почти не вспомнила Селесту Моррен.

Сегодня служанка назвала её вещи хламом.

Кассиан не помнил первой ночи.

Адриан не хотел её прикосновений.

Теперь лицо начало расползаться.

Она смотрела в зеркало и впервые не знала, какую женщину хочет там увидеть.

Лиану?

Селесту?

И если завтра одна из них исчезнет окончательно, кто именно будет бояться этого исчезновения?

– Моё имя, – сказала Селеста.

Кассиан нахмурился.

– Что?

Она повернулась.

– Скажи моё имя.

Он тяжело вздохнул.

– Селеста Моррен.

– Ещё раз.

– Селеста.

Она кивнула.

– Завтра тоже скажешь?

Кассиан раздражённо произнёс:

– Конечно.

Селеста смотрела ему в глаза.

Он не понял вопроса.

Именно поэтому стало страшнее.

Она отвернулась к зеркалу.

Тёмный след на щеке казался чуть шире.

Селеста приложила пальцы к коже и заставила себя вспомнить мать.

Элина.

Жёлтые цветы.

Фальшивое пение.

Шкатулка.

Потом Нерису.

Карету.

Сладкое вино.

Зелёный диван.

Всё своё.

Она повторяла эти вещи про себя, одну за другой, пока Кассиан не лёг обратно.

Не для того, чтобы сохранить воспоминания.

Пока ещё Селеста не думала такими словами.

Просто ей впервые понадобилось доказательство, что до Лианы Вейр она тоже была кем-то.

И той ночью Селеста Моррен впервые испугалась, что однажды доказать это будет уже некому.