Текст книги "Бесчувственный. Ответишь за все (СИ)"

Автор книги: Виктория Кузьмина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

8

Мирный гул машины вызывал сонливость, убаюкивая, как колыбельная, которую я не слышала с детства. Я сидела на заднем сиденье, прижавшись плечом к двери, и старалась не клевать носом.

Рядом Мира морщила нос и посматривала на меня с тем самым интересом, который всегда предвещал кучу вопросов. Но она молчала, только иногда бросала быстрые взгляды, словно ждала, когда я сама заговорю.

А я не собиралась. Не честно… От этих оборотней ничего не скроешь. Они все чувствуют. Каждый всплеск адреналина, каждую нотку страха или… чего-то другого.

Их носы как радары, улавливающие то, что обычные люди даже не замечают. Я отвернулась к окну, глядя на размытые огни ночного города, и попыталась сосредоточиться на чем-то простом, чтобы не дать мыслям уйти в опасную сторону.

Но они все равно ушли. Мой взгляд невольно скользнул вперед, на руки Владлена, лежащие на руле. Большие ладони сжимали его властно и уверенно, пальцы длинные, сильные, с едва заметными венами под загорелой кожей. Он вел машину так, будто весь мир был под его контролем. Плавно, без лишних движений, но с той внутренней силой, которая всегда заставляла мое сердце биться чуть быстрее.

Нет. О нем мне думать не стоило. Не после того, что произошло в уборной с Сириусом. От одного воспоминания о его холодных пальцах на моей коже, о его теле, прижавшем меня к раковине, по спине пробежал озноб.

Я подозревала, конечно, что у него, как и у любого “короля” в этом мире оборотней, беды с головой. Но масштаб этих бед меня поразил. Он не просто играл в доминирование… Он был как тень, которая преследует тебя, не давая вздохнуть.

Я надеялась, что после унизительной истории с кофе он отвяжется от меня. Ан-нет. Выкуси и укуси, Агата. Но если без попыток себя успокоить, он и правда повел себя странно.

Я не понимаю мотивов и логики его поведения. Совсем. Зачем ему я?

За размышлениями я посмотрела в окно и в недоумении спросила:

– Владлен… Я попросила увезти меня в общагу.

Он хмыкнул, не отрывая глаз от дороги, и произнес спокойно, как будто это было само собой разумеющимся:

– Извини, Агата, планы поменялись. Родители срочно пишут, чтобы мы приехали.

Я нахмурилась, чувствуя, как раздражение накатывает волной.

– Владлен, если у вас поменялись планы, ты мог мне сказать и высадить меня на остановке. Мне нужно в общежитие.

Мысленно я добавила: и не только потому, что завтра я хотела бы выспаться и отдохнуть, но ещё и из-за законченного психо-оборотня, который зажал меня в уборной комнате и сказал, что оторвёт мне голову, если увидит кого-то рядом со мной. От этой мысли внутри все сжалось и страх смешался с гневом, и я крепче вцепилась в край сиденья, чтобы руки не дрожали.

Я увидела, как Владлен кидает на меня взгляд через зеркало на лобовом стекле, его глаза на миг встретились с моими – спокойные, но с той самой заботой, которая всегда меня подкупала. Потом он произнес:

– Ну как я могу, Агата, оставить тебя одну на улице в такой час? Ничего страшного нет в том, что ты останешься у нас на ночь, а утром я тебя отвезу обратно.

Я не стала спорить. Просто посмотрела на экран своего телефона. Три часа ночи, твою ж мать.

– Владлен, а сколько нам ещё ехать? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без той паники, которая уже подкатывала к горлу.

– Около 10 минут, мы уже почти приехали.

Я кивнула и залезла в приложение для вызова такси. Деньги тратить не хотелось. Каждая копейка на счету, особенно после всех этих подработок, но вариантов у меня не было.

Начнём с того, что те, кто должен был меня ждать, уехали без меня, создав мне кучу проблем. Если бы не Мира, мне бы пришлось ждать, когда такси приедет в этот район за воротами.

Она попросила Владлена довести меня до остановки около общежития, но тот поступил по-своему. Я решила не паниковать и расслабилась, опустив плечи. Взгляд упал на Миру. Она самозабвенно посапывала, уткнувшись головой в стекло. И как у неё получается уснуть? У неё же по-любому очень много мыслей в голове. Она ещё с меня спросит, точно уверена, она с меня с живой не слезет.

Мы заехали в открывающиеся ворота к небольшому особняку – не такому помпезному, как тот, где я работала, но уютному, с теплым светом в окнах и каменистой дорожкой, ведущей к дому. Как только машина поехала по ней, Мира сразу встрепенулась, протирая сонные глаза.

– О, мы уже приехали. Как классно! Щас, Агата, мы с тобой пойдём помоемся, попьем чай и сразу спать.

– Я поеду домой, Мир. Не могу я остаться.

Она внимательно посмотрела на меня и сказала тихо: – Ты ничего не хочешь сказать?

Я лишь головой покачала, чувствуя, как щеки горят от неловкости. Владлен вышел из машины и сказал, подходя ближе:

– Не дури. Переночуешь у нас и завтра уедешь.

Следом подъехала машина, и вышли родители Миры и Владлена. Я сквозь зубы выдохнула и кивнула, сдаваясь. Ладно, всего одна ночь. Ничего страшного.

Сидя в комнате Миры, я ждала, пока она помоется, держа в руках её пижаму, которую она дала мне переодеться. Комната была такой же уютной, как и в общаге, с подушками, мягким освещением и запахом лаванды от свечей.

Посплю и утром уеду, решила я, пытаясь убедить себя, что все под контролем. Но внутри все еще бурлило. Воспоминания о Сириусе, о его руках, о его угрозах. Это было как ожог, который не проходит, а только разгорается.

Мира вышла, завернутая в полотенце, и все смотрела на меня с подозрением. Потом произнесла:

– Я не стану спрашивать, почему на тебе такой яркий запах наследника клана. Но я попрошу тебя его смыть. На полке стоит банка металлическая без надписи – помойся этим. Я не могу нормально с тобой говорить, пока от тебя так несет его агрессивным возбуждением.

Я опустила взгляд, чувствуя, как стыд заливает лицо жаром, и быстро зашла в ванну. Вода была горячей, обжигающей, но я терла кожу яростно, пытаясь стереть не только запах, но и воспоминания. Банка оказалась с каким-то нейтральным гелем без аромата, но эффективным.

Выходя, я вздрогнула – Миры в комнате не было. Но сидел Владлен. Он перевел взгляд на меня и произнес, его голос был низким, с ноткой разочарования:

– Смыла с себя этот смрад? Я думал, ты умнее, Агата, и не будешь крутить шашни с ним. Если тебе попробовать с оборотнем, то следовало найти себе нормальную кандидатуру.

Он надвигался на меня медленно и неотвратимо, а я вопреки здравому смыслу начала отступать к двери ванной. Сердце заколотилось, как барабан, страх смешался с обидой. Где носит Миру… Я прижалась спиной к двери, чувствуя холод плитки сквозь пижаму. Он остановился напротив меня и произнес:

– И как ты его выдержала? – Произнес он оглядывая меня внимательным взглядом, заставляя вжаться в дверь ванной комнаты. – Я слышал у него есть невеста и он равнодушен к людям… Но то как ты пахла заставляет меня усомнится в правдивости этих слухов.

9

Сердце колотилось где-то в горле, бешено и громко, заглушая все остальные звуки. Я вжалась в холодную дверь ванной, чувствуя, как ее шероховатая поверхность впивается в спину даже сквозь тонкую ткань пижамы. Воздух между нами сгустился, стал тяжелым и колючим, как перед грозой.

Его слова висели в пространстве, отравленные злостью и чем-то еще, чего я не могла понять.

Шашни.

Смрад.

Нормальная кандидатура.

Каждое слово било по щекам, заставляя кровь приливать к лицу то от стыда, то от гнева.

– С тобой всё в порядке? – выдавила я, и голос мой прозвучал хрипло и неестественно высоко. – О чём ты вообще? Никаких «шашней» у меня нет и не было!

Владлен не отступил. Он сделал ещё полшага вперёд, сократив и без того крохотное расстояние между нами до минимума. Его карие глаза, обычно такие спокойные, теперь были тёмными и нечитаемыми. От него исходила та самая тихая, мощная энергия, которую я всегда чувствовала, но которая никогда не была направлена на меня.

До сегодняшнего дня.

– Не ври мне, Агата, – его голос был низким, почти беззвучным, но каждое слово врезалось в сознание. – Я чувствую его на тебе. С момента, как ты села в машину. Его запах, его злость, его... возбуждение. Он тебя трогал?

От этой прямой формулировки по спине пробежали ледяные мурашки. В памяти всплыли ледяные пальцы на моей коже, твёрдое тело, прижавшее меня к раковине, шёпот, обещающий расправу. Меня затрясло мелкой, предательской дрожью.

– Он... мы просто разговаривали, – прошептала я, ненавидя себя за эту слабость, за дрожь в голосе. – Он что-то говорил про тебя... Спрашивал, какие у нас отношения. Я сказала, что мы просто друзья детства. Он пригрозил... Он сказал, что если между нами что-то было, он тебе голову открутит.

Я выпалила это всё на одном дыхании, словно оправдываясь. И тут же пожалела. Лицо Владлена исказилось. Не страхом, нет. Гневом. Холодным, тихим, смертельно опасным гневом. Он резко выдохнул, и его дыхание обожгло мне лицо.

– И он осмелился прикоснуться к тебе? – он произнёс это так, будто речь шла о самом страшном осквернении.

– Владлен, отстань от меня, – я попыталась оттолкнуть его, но мои ладони упёрлись в каменную стену его груди. Он даже не дрогнул. – Мне не нужно, чтобы вы выясняли свои волчьи отношения через меня! Я не трофей и не игрушка!

Во мне что-то сорвалось. Страх сменился яростью, чистой и животной. Я ненавидела его в этот момент. Ненавидела его за этот взгляд, за этот тон, за то, что он считал себя вправе так со мной разговаривать.

– Я не спрашивал, нужно тебе это или нет, – парировал он, и его рука поднялась, чтобы коснуться моей щеки.

Я инстинктивно дёрнулась назад, ударившись затылком о дверь. Боль пронзила череп, и в глазах потемнело. Это движение, полное страха перед, казалось, отрезвило его. Рука замерла в воздухе, а во взгляде мелькнуло что-то похожее на растерянность.

В этот момент дверь в комнату распахнулась. На пороге застыла Мира с двумя кружками чая в руках. Её глаза перебегали с моего лица на напряжённую спину брата.

– Влад? – её голос прозвучал неуверенно. – Что происходит?

Владлен медленно, очень медленно отступил. Воздух снова хлынул в мои лёгкие, и я чуть не закашлялась, делая первый глубокий вдох. Он не сводил с меня глаз, но теперь в них читалась лишь усталость и какое-то сложное, непонятное мне чувство.

– Ничего, – буркнул он, поворачиваясь к сестре. Его плечи были напряжены. – Обсуждали кое-что.

– Я вижу, – Мира осторожно вошла в комнату и поставила кружки на тумбочку. Её взгляд скользнул по мне, оценивающе, и я поняла, что она всё чувствует – и мой страх, и его гнев. – Может, хватит на сегодня устраивать допросы? Агата еле на ногах стоит.

Владлен молча кивнул, ещё раз бросив на меня тяжёлый взгляд, и вышел из комнаты, не сказав больше ни слова. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком.

Я обмякла, прислонившись к стене, и закрыла глаза. В висках стучало.

– Боже мой, Агат, – Мира подошла ко мне и осторожно потрогала мое плечо. – Что он тебе такого сказал? Я пришла, а вы тут стоите, будто готовы друг друга прибить.

– Стал допрашивать, какие у меня «шашни» с Бестужевым. Сказал, что если уж связываться с оборотнем, то найти «нормальную кандидатуру».

Мира фыркнула, но в её смехе не было веселья.

– Ага, классика. Ревнует. Хотя сам крутит с кем попало. – Она вздохнула и потянула меня к кровати. – Ладно, забей. Он сам не свой после ... знаешь, он ведь как оказалось не в столице был.

– В смысле? Ты же говорила что он там все время был...

– Ну, как оказалось нет. Он все это время был далеко на юге. И сейчас он приехал как представитель клана песчаных именно из-за этого мы были на том приеме. Мой отец хоть и занимает хорошее место рядом с альфой но всё же этого недостаточно чтобы попасть на такое собрание. Мы когда узнали – были шокированы. Он же теперь считай ... При конфликте кланов – на другой стороне. И ему даже не дадут нейтралитет для нашей семьи. Он не сможет остаться в стороне...

Я позволила ей усадить себя на край кровати и взяла из её рук кружку. Теплый пар щекотал нос, пах мятой и мёдом. Но внутри всё еще было холодно и пусто. Слова Миры о том, что Владлен больше не принадлежит этому клану и все это время обманывал семью меня шокировали. От него я подобного не ожидала.

– Я не понимаю... – тихо сказала я, глядя на темную поверхность чая. – Это безумие. Сириус... он был словно не в себе.

Мира села рядом и обняла меня за плечи.

– Не ищи логику в действиях таких, как Бестужев и мой брат, – сказала она серьёзно. – Они как ураганы. Непредсказуемые и разрушительные. Им плевать на последствия. Ты для него как новая игрушка, которая не боится шипеть. Это его зацепило. Но, Агат, – она повернула моё лицо к себе, и в её глазах читалась неподдельная тревога, – тебе нужно быть очень осторожной. С ними обоими. Я думала, что знаю Владлена как облупленного – оказалось я его совсем не знала.

Я кивнула, сжимая кружку в ладонях, пытаясь согреть окоченевшие пальцы. Она была права. Я оказалась между двух огней, двух альф, чья вражда друг к другу теперь, похоже, включала и права на меня.

Мы допили чай почти молча. Потом Мира залезла под одеяло и тут же уснула, как убитая, оставив меня наедине с моими мыслями. Я потушила свет и устроилась рядом, уставившись в потолок.

Тишина дома обволакивала меня. Давят своей тяжестью на воспаленный мозг. Но не смотря на это – в голове был белый шум. Голоса Сириуса и Владлена спорили друг с другом, их угрозы и обвинения сплетались в один оглушительный гул.

Я повернулась на бок и уткнулась лицом в подушку, стараясь заглушить его. Это не сработало.

Последней мыслью перед тем, как провалиться в беспокойный, обрывистый сон, было твёрдое решение. Я должна держаться от них подальше. От всех. От Сириуса с его больными играми. От Владлена с его внезапной, удушающей ревностью.

10

Сон был черным и бездонным, как смола. Я проваливалась в него с головой, стараясь утонуть, забыть о ледяных глазах, о тяжелых взглядах, о запахе чужих страстей и угроз. Но даже во сне от них не было спасения.

Меня вырвала из небытия не тишина, а грохот. Глухой, мощный, от которого задрожали стены и зазвенело стекло в оконной раме. Сердце кувырком провалилось куда-то в пятки, а потом рванулось в горло, бешено колотясь.

Я взлетела на кровати, как ошпаренная, впиваясь пальцами в одеяло. В ушах стоял оглушительный звон, а в груди – ледяной комок первобытного ужаса. Это был не сон.

Рядом с судорожным вздохом поднялась Мира. Ее лицо в полумраке было бледным, глаза – огромными от внезапного пробуждения и страха.

– Что это? – прошептала она, и ее голос дрожал.

Прежде чем я успела открыть рот, новый удар потряс дом. На этот раз он был четче, металличнее. Кто-то бил в входную дверь. Не стучал – бил, с такой силой, что казалось, массивное дерево вот-вот разлетится в щепки.

Воздух наполнился низким, яростным рычанием. Глухим, идущим из самой глотки. Я узнала этот звук. Владлен.

Мы с Мирой, не сговариваясь, сорвались с кровати и выскочили из комнаты в холл. Ноги подкашивались, в висках стучало.

На лестнице, спиной к нам, стоял Владлен. Он был без рубашки, лишь в низких спортивных штанах, и каждую мышцу на его спине было видно под кожей, напряженной до предела. Он был готов к бою. Перед ним, чуть пониже, сгрудились его родители. Отец и мать замерли рядом, бледные как полотно, но с горящими глазами.

И снова – удар в дверь. Древесина треснула.

– Открывай, песчаник! – прорвался из-за двери хриплый, незнакомый голос. – Мы знаем, что она здесь. Отдай девку, и мы уйдем.

Ледяная игла вошла мне в сердце. Девка. Это ко мне.

Владлен не шелохнулся, лишь его плечи напряглись еще сильнее.

– Убирайтесь к черту, пока целы, – его голос прозвучал тихо, но с такой леденящей ненавистью, что по моей спине побежали мурашки. – Вы не в своем праве здесь что-то требовать.

За дверью раздался короткий, грубый смех.

– Право? Право сильного, щенок. Бестужев хочет свое. И он получит. Она выйдет сама, или мы выломаем эту дверь и возьмем ее. А потом разберемся с предателями, что прячут чужих сук.

Сердце упало и замерло. Бестужев. Так он и правда не шутил. Он прислал за мной своих псов.

Я почувствовала, как меняется воздух вокруг Владлена. Он выпрямился, и его аура, всегда такая сдержанная, обрушилась на холл тяжелой, невыносимой волной. Давление. Альфа-давление, против которого не мог устоять ни один оборотень низшего ранга. Я, человек, почувствовала его как физический удар – захотелось согнуться, спрятаться, подчиниться.

– Вы не можете требовать, она человек и не принадлежит ему и к тому же… – произнес Владлен, и его слова прозвучали как обледеневшие камни. – Девушка находится под защитой Клана Песчаных. Никакие приказы Бестужева здесь не действуют. Вы не имеете права требовать ее выдачи. Вы нарушаете нейтралитет.

Тишина за дверью стала звенящей. Давление не ослабевало, наполняя пространство запахом грома, песка и ярости. Я видела, как родители Миры переглянулись – в их глазах читался не только страх, но и гордая, жесткая решимость. Они стояли за сыном. Они приняли его выбор.

– Ты не можешь отдавать приказы от клана песчаных, щенок. Ты не их альфа! – наконец прозвучал из-за двери голос, но теперь в нем слышалась неуверенность и злоба.

– По праву приемника альфы песчаных, я могу объявить о разрыве нейтралитета.

На этих словах Мира и родители Владлена кинули на него шокированный взгляд. Подруга прикрыла рот рукой и отошла на пару шагов мотая головой в неверии.

– Ты что же, и правда переметнулся к этим шакалам? Предал свою стаю?

– Я никого не предавал, а занял место по праву силы, – холодно парировал Владлен. – Теперь у вас есть выбор. Уйти. Или я разорву вас за вторжение и угрозу.

Последняя фраза повисла в воздухе обещанием нечеловеческой боли. Напряжение достигло пика. Казалось, еще секунда и дверь не выдержит, и тогда начнется бойня.

Но последовала тишина. Долгая, тягучая. Потом – сдавленное ругательство, звук отступающих шагов по гравию, и наконец послышался рев удаляющихся моторов.

Давление исчезло так же внезапно, как и появилось. Владлен вздохнул, и его плечи на мгновение расслабились. Он повернулся к нам. Его лицо было уставшим, но глаза горели алым. Признак истинного альфы. Он посмотрел на меня, и в его взгляде не было ни прежней ревности, ни злости. Лишь тяжелая, неумолимая решимость.

– Всё, – тихо сказал он. – Они ушли. Но это ненадолго.

Мира пришла в себя. Она рванулась к брату и вцепилась ему в руку.

– Это правда? Ты… Преемник Шахида?

– Да Мира. Я не хотел вам рассказывать вам об этом но я приехал как законный представитель их клана.

– Владлен… Как ты мог.. – Прошептала его мать закрывая лицо руками и вздрагивая всем телом. Отец стоял серый как стена и потерянно смотрел на сына.

А я не могла понять в чем причина. Все, что касается оборотней и их законов– не касается людей.

– Важнее то, Бестужев отправил свой личный отряд за простой человеческой девушкой. Это не такси и личный водитель. А отряд карателей и охотников.– Проговорил Владлен и посмотрел на меня внимательно оглядывая открытые участки моего тела, смущая своим вниманием.

– Зачем она им? – Спросила Мира подходя ко мне и обнимая за плечи.

– Не знаю, – произнес он коротко, не отрывая от меня взгляда. – Сириус наследник. У него есть невеста из очень влиятельной семьи и в вашем регионе стоит запрет на связь с людьми. У меня даже предположения нет, зачем он это все делает. Но ты определенно представляешь ценность для него Агата.

Я стояла, обняв себя за плечи, пытаясь остановить дрожь. Мира прижимала меня к себе крепче. Тело заполняло ощущение обреченности. Какая во мне ценность для такого могущественного оборотня как Сириус?

Все это напоминало сон. Без логики и последовательности. Что вообще происходит с моей жизнью? В один миг она перевернулась и все стало совершенно не понятно.

И от этого становилось еще страшнее. Потому что я не хотела менять в своей жизни ничего. Я хотела быть просто собой. Серой мышкой, которая учится, работает и никому не нужна. Как я теперь пойду в институт в котором шанс встретить его приближается к критической отметке в сто процентов. Он знает в какой комнате я живу. Он может одним щелчком пальцев сломать мне позвоночник. Если захочет.

Я ведь беззащитна перед ним. Как такому противостоять?

И свобода, в которую я так отчаянно рвалась, оказался жестокой сказкой. И в сказках серых мышек просто съедают.

11

Сириус Бестужев стоял у панорамного окна своего пентхауса, взирая на ночной город, раскинувшийся внизу. Его территория.

В стеклянном бокале в его руке медленно таял аконитовый лед, но виски оставалось нетронутым. Запах его мерк по сравнению с другим, единственным, который преследовал Сириуса с того момента, как он впился зубами в собственную губу, пытаясь заглушить его в уборной.

Цветущие поля. Теплая земля после дождя. Чистый, дурманящий парадокс, врезавшийся в ноздри и въевшийся в подкорку. Её. Агаты.

Его зверь, обычно холодный и расчетливый хищник, запертый за ледяным фасадом, метался внутри, оглушая его рёвом первобытного требования.

Найти. Взять. Запахнуть.

МОЯ.

Сириус с силой сжал бокал. Хрусталь затрещал, угрожая рассыпаться. Он ненавидел эту потерю контроля. Ненавидел эту навязчивую, жгучую потребность, которая выжигала из него всё, кроме одного образа – испуганных, но полных вызова глаз, тонкой шеи, которую так и хотелось сжать, чтобы почувствовать под пальцами бешеный стук её человеческого сердца.

Он не понимал что это. Не желал понимать. Для него она была не более чем странной, раздражающей игрушкой, осмелившейся шипеть на него. Игрушкой, на которую посягнул другой.

Зверушка..

Мысль о Владлене, о его руке на ее коже, вызвала в груди Сириуса низкий, едва слышный рык. Глаза, отражающиеся в темном стекле, на миг вспыхнули холодным синим огнем. Песчаник. Предатель своей стаи, посмевший прикоснуться к тому, на что Сириус положил глаз.

Он отбросил бокал в сторону. Тот со звоном разбился о каменный пол. Сириус не моргнул. Его внимание было приковано к часам. Они должны были уже вернуться. Доставить ее. Невредимой, как он и приказал.

Входная дверь бесшумно открылась. В проеме застыла тень Леона. Его поза была идеально вышколенной, но Сириус уловил малейшую скованность в плечах, едва уловимый запах адреналина и… поражения.

Леон не вошел. Он замер на пороге, опустив голову в почтительном, но не покорном поклоне. Ожидая разрешения.

Сириус медленно повернулся. Воздух в комнате стал густым и тяжелым, наполняясь немой, леденящей яростью альфы.

– Где она? – Голос Сириуса прозвучал тихо, как скольжение лезвия по шелку, но в нем не было ничего, кроме обещания расправы.

Леон не поднял глаз.

– Они не смогли ее взять.

Тишина, наступившая после этих слов, была оглушительной. Давление ауры Сириуса возросло в десять раз, заставляя пыль на книгах замереть, а воздух – застыть в ледяных кристаллах. Леон вздрогнул.

– Объясни. – Одно слово. Оно прозвучало как приговор.

– Не смогли зайти в дом. Там был приемник Шахида... – Леон сделал паузу, подбирая слова, которые не спровоцируют взрыв. – Он заявил, что девушка находится под защитой Клана Песчаных.

На лице Сириуса не дрогнул ни один мускул. Но комната словно погрузилась в арктическую зиму. Песчаники. Так сбежавший щенок нашел себе новых хозяев. Более того – планирует возглавить клан.

– Он заявил о разрыве нейтралитета, – продолжил Леон, все так же глядя в пол. – Наши люди не были готовы к открытому столкновению с другим кланом на его территории. Они отступили.

Сириус молчал. Его взгляд был прикован к Леону, но видел он не его. Он видел ее. Свою зверушку. Сбежавшую. Спрятавшуюся под крыло другого волка. Его пальцы медленно сжались в кулаки. Костяшки побелели.

– Он… коснулся ее? – Голос Сириуса был тихим, почти ласковым, и от этого Леону стало по-настоящему страшно.

– Нет. По словам команды, он лишь заявил о ее защите.

Ярость, холодная, безжалостная и слепая, накатила волной. Она не была направлена на Леона. Она была направлена на всех. На Владлена, посмевшего бросить вызов. На Песчаников, осмелившихся встать на его пути. На отца с его вечными предостережениями. На этот мир, который вдруг перестал подчиняться его воле.

И на нее. На эту хрупкую, ничтожную человеческую девчонку, которая одним лишь своим существованием умудрилась пошатнуть его власть и развязать войну, которую он пока еще не начал, но уже чувствовал в каждой клетке своего тела.

– Убраться, – прошипел Сириус.

Леон мгновенно исчез, растворившись в тени коридора, рад, что избежал непосредственной расправы.

Сириус остался один. Его дыхание стало тяжелым, пар вырывался из легких клубами в холодном воздухе комнаты. В висках стучала кровь, и в ее ритме билось одно-единственное слово: Моя.

Он не анализировал, почему. Не пытался понять природу этой одержимости. Для него это было так же естественно, как дышать. Он увидел. Он почувствовал. Он захотел. А все, что хотел Сириус Бестужев, должно было принадлежать ему. Без исключений. Без компромиссов.

Его волк рвался на свободу, требуя действия, требуя крови, требуя найти и забрать то, что принадлежало ему по праву сильнейшего.

Он подошел к столу и взял второй, нетронутый бокал. Поднес его к губам и залпом выпил виски. Оно обожгло горло, но не смогло заглушить внутренний огонь.

Так они хотят войны? Песчаники хотят получить труп в лице своего нового, преемника? Хорошо.

Он посмотрел на свое отражение в темном стекле. Его глаза горели холодным, нечеловеческим светом. Улыбка, появившаяся на его губах, была ледяной и безжалостной. Если для того, что-бы забрать свое – нужно разорвать одного единственного щенка – он разорвет.

Если его люди не справляются… он сделает это сам.

За окном светало. Алые лучи окрасили серый город кровавым светом. Он достал телефон. Одним движением набрал номер. Соединение установилось после первого же гудка.

– Приготовить мою машину, – бросил он в трубку, не здороваясь и не представляясь. Игра в кошки-мышки только что закончилась. Начиналась охота. И он лично возглавит свою свору.