Текст книги "Бесчувственный. Ответишь за все (СИ)"

Автор книги: Виктория Кузьмина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

– Сириус Бестужев сегодня был в комнате, – выдохнула я, и слова прозвучали как приговор.

Я рассказала ей все. С самого начала. Как я зашла и застала там всю эту веселую компанию. Как выгнала их. Как он вернулся. Его наглый, оценивающий взгляд. Его тихий, повелительный голос. И его приказ. Принести ему кофе. Завтра утром.

С каждым моим словом глаза Миры становились все шире, а рот медленно открывался в безмолвном удивлении. Когда я закончила, она несколько секунд просто сидела с открытым ртом, хватая воздух, как рыба, выброшенная на берег.

– Блиииин, – наконец выдохнула она, растягивая слово. – Вот это поворот. Я... даже не знаю, что сказать… Слушай, он ведь не был ни разу замечен в связях с людьми. Только волчицы. Ты знаешь же про Злату Скрон. Она его девушка.

Она замолчала, задумавшись, переваривая информацию. Потом ее взгляд снова стал острым и аналитическим. А я вспомнила про Злату. Дочь известного бизнесмена Диара Скрона. Очень…яркая девушка. С ней пересекаться мне хотелось бы примерно– никогда в жизни.

– Ну и что? Ты ему кофе завтра понесешь?

Я посмотрела на нее, подняв бровь, как будто она спросила нечто совершенно абсурдное.

– Да брось ты. Он же забудет обо мне к утру. Наследнику волков, у которого, я уверена, есть личный бариста, не нужен мой дешевый кофе из автомата.

Мира посмотрела на меня с таким глубоким, почти жалостливым сомнением, что у меня в животе снова похолодело.

– Слушай, что-то мне подсказывает, что нет, – произнесла она тихо, и в ее голосе прозвучала неподдельная тревога. – Он не из тех, кто просто что-то говорит. Если он приказал, он будет ждать. И если ты не придешь...

Она не договорила, но продолжение повисло в воздухе, тяжелое и неотвратимое. Он не из тех, кого стоит злить. Он не из тех, кто прощает неповиновение.

Внезапно веселая и уютная комната показалась мне клеткой. Воздух стал густым и давящим. Я посмотрела на часы и поняла, что уже поздно.

– Мне пора, – резко поднялась я с дивана, сметая несколько подушек на пол. – Завтра рано вставать.

– На пары? – уточнила Мира, но в ее глазах читалось понимание.

– На пары, – кивнула я, но мы обе знали, что это была ложь.

Я вышла из ее комнаты, и контраст снова ударил меня по голове – тусклый свет коридора, запах затхлости и старой капусты из соседней кухни. Я побрела к себе, к своей комнате номер 454, к моей новой жизни, которая за один день превратилась в какой-то сумасшедший кошмар.

За дверью было тихо. Сара, видимо, еще не вернулась. Я зашла внутрь, щелкнула замком и прислонилась спиной к прохладной поверхности двери, закрыв глаза.

В ушах снова зазвучал его голос. Низкий. Бархатный. Непререкаемый.

«Завтра. Восемь утра. Аудитория 301. Кофе. Черный. Не опоздай».

Я ему не собачка и не прислуга. Пусть ему его подпевалы кофе носят. С этими мыслями я легла спать.

4

Тетрадь с расписанием лежала передо мной раскрытой, как карта сокровищ, только вместо золота и алмазов на ее страницах были выписаны скупые строчки лекций и заветные временные окна для подработок. Ручка в моей руке выводила аккуратные буквы, превращая хаос недели в упорядоченный план выживания.

Суббота сияла в этом списке настоящей звездой. Шесть тысяч за одну смену! Это была не просто удача, это был подарок судьбы, за который я готова была держатся обеими руками. Такие деньги решали кучу проблем – можно было отложить на новый ноутбук, купить маме что-то приятное, перестать на какое-то время считать каждую копейку.

Я мысленно уже примеряла фартук официантки и представляла, как ловко ношу подносы, как все удачно пройдет. И главное нас привезут и увезут. Не нужно будет трястись в ночной маршрутке после изматывающей смены.

Остальные подработки выглядели блекло на фоне этой жемчужины, но я была готова и на них. Завтра у меня раскладка товаров в магазине. Скучно, монотонно, спина к вечеру будет отваливаться, но эта подработка тоже приносила мне деньги. Маленькие, но мои.

В пятницу будет раздача листовок. Пока на улице еще держалось подобие тепла, это было терпимо. Хуже приходилось зимой, когда пальцы коченели на ветру, а прохожие, кутаясь в воротники, старались быстрее проскочить мимо, не встречаясь глазами. На эту зиму я не хотела брать раздачу листовок. Но если придется – возьму.

Я закрыла ежедневник и машинально посмотрела в окно. Серый, непримечательный день. Студенты спешили по своим делам, кто-то курил у входа, смеясь над чьей-то шуткой. Обычная жизнь обычного института.

И тут эту обыденность разрезали, как бритвой, несколько длинных, черных, агрессивных автомобилей. Они подъехали к главному входу с тихим, но властным урчанием мощных двигателей. Двери первой машины распахнулись, и из нее, вышел высокий темноволосый парень.

Бранд Мори. Наследник клана Медведей. Огромный и чертовски пугающий.

За ним, словно тени, вышла его свита – несколько мощных, широкоплечих оборотней. Их имена я не знала, но их лица, жесткие и недружелюбные, были знакомы многим по перешептываниям в коридорах. Говорили, что Бранда боятся чуть меньше, чем Сириуса, хотя их статусы были сравнимы.

Но в Бестужеве было что-то первобытное, леденящее душу, что заставляло инстинктивно отводить глаза и замирать. Он отличался даже от своих сородичей. Я как то слышала как его назвали «Белый волк» . Но… не углублялась в причину, может это из-за цвета волос? Я об оборотнях знала крайне мало они свои тайны хранили очень тщательно.

Но единственное что было известно многим – обращатся полностью могут не все. Это редкий в наше время дар. Может он мог?

Бранд же был красив по-другому. Земной, почти человеческой красотой. Смуглая кожа, густые черные волосы, темно-зеленые глаза, в которых, казалось, таилась глубокая, древняя сила леса. Полная противоположность ледяному, почти холодному Сириусу.

Я заметила, как несколько девушек у окна буквально прилипли к стеклу. Щеки одной из них залились ярким румянцем. Они смотрели на Бранда с тем же обожающим страхом, с каким обычно смотрели на Сириуса. Два бога, два кумира, вокруг которых вращалась вселенная этого института.

Прозвенел звонок, резкий и спасительный, возвращающий к реальности. Я резко захлопнула ежедневник и сунула его в сумку, сгребая учебники.

Облегчение, сладкое и пьянящее, разливалось по жилам. Утро прошло спокойно. Никто не вломился на пару, не схватил за руку и не потащил в логово волчьего наследника.

Мой бунт, мое молчаливое неповиновение осталось незамеченным. Он забыл. Конечно, забыл. Стою ли я, серая мышка-первокурсница, его внимания? В его мире должны вращаться куда более важные дела.

Я почти бежала по коридорам, стараясь не задерживаться лишний раз, огибая группы студентов. Где-то в глубине души сидел крошечный, но цепкий страх, а вдруг? Вдруг он появится из-за угла? Вдруг его холодный взгляд снова упрется в меня? Я тщательно избегала аудитории 301, делая крюк через все здание.

К концу учебного дня нервы поутихли, уступив место усталости. Я шла к общежитию, уткнувшись в телефон, отвечая на шквал сообщений от Миры.

«Ну что? Жива? Он не пришел? Я же говорила, это плохая идея! Он тебя сожрет! В прямом смысле!»

«Агат, ответь! Я волнуюсь!»

Я улыбнулась, печатая ответ.

«Жива-здорова. Никто не пришел. Видимо, передумал. Или просто пошутил так изысканно. Встречаемся у тебя? Про тот фильм не забыла?»

Ее ответ пришел мгновенно.

«Сейчас же беги! У меня есть попкорн и шоколад! И КОЕ-ЧТО ЕЩЕ!»

Последнее сообщение было украшено тремя смайликами-чертями. Я покачала головой. Мира и ее «кое-что» обычно означало какую-нибудь свежую, взрывную сплетню, добытую непонятно где.

Я уже почти дошла до общежития, полностью погрузившись в переписку, строча длинное сообщение о том, как здорово, что все обошлось, и как я рада, что этот кошмар позади. Я так увлеклась, так растворилась в этом чувстве ложной безопасности, что не смотрела вперед.

И врезалась во что-то твердое, непробиваемое, как скала.

От неожиданности я отскочила на пару шагов, едва удержав равновесие. Телефон выпал из рук и с глухим стуком шлепнулся на асфальт. Воздух вырвался из легких со свистом.

– Ой, простите, я не замети... – начала я, поднимая голову.

И слова застряли у меня в горле, превратившись в беззвучный комок ледяного ужаса.

Передо мной, заслоняя собой весь свет, стоял Сириус Бестужев.

Он не выглядел удивленным. Скорее... удовлетворенным. Как кот, который наконец-то подкараулил мышку у норки. Его глаза, те самые бездонные колодцы холодной тьмы, медленно скользнули по мне, с ног до головы, и на его идеальных, порочных губах тронулась та самая усмешка, что заморозила кровь в моих жилах вчера.

– Ну вот, – произнес он своим низким, бархатным голосом, который впивался в кожу, как острые когти. – А я уже начал думать, что ты заблудилась. Или, может, надеялась, что я забуду?

Я не могла пошевелиться. Не могла издать ни звука. Весь мой план, все мое облегчение, вся моя надежда, все рассыпалось в прах в одно мгновение. Сердце бешено колотилось в груди, громко, так громко, что мне казалось, он слышит его стук.

Он медленно наклонился, его движения были плавными и смертельно опасными. Он поднял мой телефон с асфальта, посмотрел на треснувший экран, потом перевел взгляд на меня.

– Разбился, – констатировал он без эмоций. – Жаль.

Он протянул мне телефон. Моя рука дрожала, когда я взяла его. Пальцы едва слушались.

– Я... я... – я пыталась что-то сказать, извиниться, соврать, но язык будто прилип к гортани.

– Ты, – он перебил меня, сделав шаг вперед. Пространство между нами исчезло, и меня окутало его дыхание, пахнущее морозом и чем-то дорогим, древесным. – Ты сегодня не принесла мне кофе, Агата.

Он сказал мое имя. Тихо, почти ласково. И от этого стало еще страшнее.

– Я... забыла, – выдохнула я, чувствуя, как предательский жар заливает щеки.

– Врешь, – парировал он мгновенно, без злости, просто констатируя факт. – Ты не забыла. Ты решила меня проигнорировать.

Его рука поднялась, и я замерла, ожидая... не знаю чего. Удара? Но он лишь провел холодным пальцем по моей раскаленной щеке. Прикосновение было легким, как крыло бабочки, но обжигающе холодным. По спине пробежали мурашки.

– Со мной так не играют, – прошептал он, наклоняясь так близко, что его губы почти касались моего уха. – Зверушка.

Он выпрямился, его взгляд снова стал тяжелым и неумолимым.

– Завтра. Восемь утра. Та же аудитория. Не придешь…– Он сделал паузу, давая словам врезаться в меня, как ножам. – И тебе не понравятся последствия.– Он, провел языком по губам, словно предвкушая и в его глазах вспыхнуло то самое адское пламя, что я мельком видела вчера. – Не заставляй меня тебя искать, зверушка.

Он развернулся и пошел прочь, оставив меня одну с разбитым телефоном, трясущимися руками и леденящим душу пониманием того, что от Сириуса Бестужева просто так не скроешься.

5

Я сидела у Миры на диване и злобно хрустела попкорном, словно перемалывая зубами не кукурузные зерна, а образ наглого волчьего наследника. Чертов, Бестужев. Вот чего он ко мне прицепился-то? Медом я ему намазана, что ли?

Я кипела праведным гневом, а Мира, видя мое состояние, просто мудро включила фильм. Мы лежали и смотрели, пытаясь погрузиться в вымышленный мир, но мои мысли упрямо возвращались к ледяным глазам и бархатному голосу, выносящему мне приговор.

И тут Мира резко хлопнула себя по ноге, подпрыгнув на месте так, что я вздрогнула.

– Агаш! Я же тебе самое главное не рассказала! Приготовься, ты сейчас просто умрешь!

Я посмотрела на нее, и в моих глазах, наверняка, плескалось целое море скепсиса и усталости от сегодняшних потрясений. Она рассмеялась, видя мое недоверчивое выражение.

– Так вот. Владлен возвращается.

Я прекратила жевать. Попкорн застрял комком в горле. Черт. Вот зачем она так?

Владлен. Моя первая и единственная любовь. Старший брат Миры. Я была в него влюблена с самого детства, с того момента, как впервые пришла к Мире в гости, и он, тогда еще подросток, строгим тоном старшего велел нам «не шуметь и не лезть в его комнату».

Мы росли рядом, и даже предубеждения моей матери против оборотней не смогли помешать нам общаться. Потом что-то в их клане пошло в гору – я не вдавалась в детали, это были их волчьи дела, – и семья переехала в более престижный район, сменив школу. Но мы не потерялись.

Владлен был старше нас на пять лет, всегда серьезный, собранный, невероятно красивый. Я пускала по нему слюни всю школу, и мы с Мирой периодически устраивали «сеансы» обсуждения его подружек. Мы продолжали общаться в соцсетях, а летом он и Мира часто приезжали к бабушке в наш район, и мы все вместе тусили.

Он с отличием окончил школу, потом институт и уехал строить карьеру в столицу. И вот теперь он возвращался.

Мира наблюдала за моим лицом, за тем, как с него сходит маска злости и сменяется чем-то другим, более сложным. Потом она язвительно подняла брови.

– Агата, ты что, до сих пор по нему сохнешь?

Я взяла горсть попкорна и швырнула ей прямо в нос.

– Это не твое дело! По кому хочу, по тому и сохну! И вообще… нет. Просто неожиданно.

Она стряхнула с себя крошки и ухмыльнулась во весь рот, ее глаза хитренько сверкнули.

– Тили-тили, тесто, жених и невеста! Боже мой, Агат, да ты вся вспыхнула!

– Успокойся! – фыркнула я, но она не унималась.

В итоге я не выдержала и прыгнула на нее, начав безжалостно щекотать. Мира дико боялась щекотки и забилась в истерическом смехе, пытаясь скинуть меня.

– Агат! Прекрати! Клянусь, я тебя убью! Диван новый! Попкорн везде!

Началась кровавая, но беззлобная драка щекоткой. Конечно, сил у оборотня, даже такого неспортивного, как Мира, было больше, и вскоре она уже сверху, щекоча меня в отместку. Мы смеялись до слез, пока чашка с попкорном не перевернулась окончательно, рассыпавшись по роскошному новому дивану.

Смех сразу стих. Мы вдвоем принялись собирать рассыпавшиеся шарики.

– Мама меня убьет, – трагически вздохнула Мира. – Этот диван стоил недели моего нытья.

– Скажешь, что я заляпала, – пожала я плечами. – Меня твоя мама и так считает дурным влиянием.

– Так и есть, – фыркнула она, но уже беззлобно. Потом посмотрела на меня серьезнее. – Серьезно, он в субботу прилетает. Я на выходные уезжаю к семье, хочу встретить его. И там какое-то важное собрание. Хочешь, поехали? Можешь переночевать у нас. Мы уедем в субботу, а ты выспишься без страха, что Сара тебе патлы вырвет.

Мое сердце ёкнуло. Увидеть Владлена? Нет. Я не была настолько смелая. При одной мысли оказаться с ним рядом сердце колотилось как сумасшедшее.

Сейчас я понимала, что лучше его не видеть лишний раз. Мы уже не дети и не подростки. Он уже не поймет этой детской влюбленности в него. Да и… Шанса не было. Оборотни и люди не могут быть вместе. А те, кто рискнул – изгои навечно. Я не хотела для него такой участи и для себя тоже. Даже если бы чувства были взаимны.

– Не могу, – я покачала головой, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – В эти выходные у меня подработка. Особенно в субботу. Шесть тысяч за смену. Я не могу это пропустить.

Мира лишь вздохнула, понимаще кивнув.

– Ну, как знаешь. Предложение остается в силе. Если передумаешь – звони.

Я посмотрела на часы и ахнула.

– Мне пора! У меня еще конспекты не дописаны, а завтра… – Я замолчала, снова ощущая ледяной комок в животе. Завтра снова восемь утра. Аудитория 301.

Мира проводила меня взглядом, полным неподдельного сочувствия.

– Ты правда пойдешь?

– А выбор у меня есть? – горько бросила я уже из коридора.

***

Голова гудела, будто в нее вбили десяток гвоздей. Всю ночь я пролежала без сна, ворочаясь на скрипучем матрасе, уставившись в потолок, на котором призрачными пятнами отсвечивал городской свет. Мысли метались по замкнутому кругу, как подстреленные птицы. Как поднести ему этот проклятый кофе и не угодить в мясорубку к его свирепым фанаткам? Одна мысль о том, чтобы стать мишенью для их злобных пересудов и косых взглядов, заставляла меня сжиматься в комок под одеялом.

Сара так и не вернулась. Тишина в комнате была звенящей, гнетущей, нарушаемой лишь скрипом старых труб за стеной и мерным тиканьем часов. Я почти молилась, чтобы ее отсутствие затянулось. Видеть ее кривую ухмылку и выслушивать язвительные комментарии у меня желания не было ни малейшего.

Утро встретило промозглым холодом и тошнотворной тяжестью в желудке. Я уныло плелась по улице, кутаясь в легкую куртку, которую с утра по глупости накинула, не глядя в окно.

Вчерашний легкий ветерок с дождем переродился в колючую, мелкую крупу снега, которая больно секла лицо и впивалась в волосы. Я сунула окоченевшие пальцы в карманы джинсов и, сгорбившись, зашагала быстрее, пытаясь вспомнить, где же здесь ближайшая кофейня.

Найдя ее, я чуть не расплакалась от бессильной ярости: на дверях висел замок, а за затемненными стеклами царила пустота. Я дернула ручку, словно от этого что-то могло измениться. Черт! Черт, черт, черт!

Залезла в телефон и обомлела, открывшись только через пятнадцать минут: я опоздаю. Я уже опаздываю безбожно. Эта мысль сжала горло ледяной петлей.

По утрам мне всегда было тяжело собраться в кучу. Я могла не спать до полуночи и чувствовала себя прекрасно. Но вот встать рано для меня было сущим адом.

В итоге мне пришлось простоять у закрытой двери все двадцать пять минут, превратившись в заледеневшую, трясущуюся от холода и злости статую.

Наконец я увидела, как сонный, неспешный парень-бариста лениво плелся к кофейне, закутавшись в свой шарф. Увидев меня – мокрую, растрепанную, наверняка с совершенно бешеным взглядом, он ускорил шаг, бормоча что-то про задержавшийся автобус. Я видела, что он врет.

– Быстрее, я опаздываю, – прошипела я сквозь зубы.

Войдя в теплое помещение, пахнущее кофе и сладкой выпечкой, он скинул куртку на стул.

– Что вам? – буркнул он, избегая моего взгляда.

Я посмотрела на меню, хотя уже знала ответ.

– Американо. Черный. Тройной.

Его брови поползли вверх, но он лишь уточнил:

– С сахаром?

С ядом. Улыбнуться мило у меня не вышло, получился оскал.

– Нет. Без. Спасибо.

– Объем?

– Средний.

Он сделал все на удивление быстро. Я схватила стакан, обжигая ладони, и, не проверяя сдачу, выскочила на улицу. Взглянула на экран телефона и выругалась. Время безжалостно подтвердило мои худшие опасения. Я уже должна была стоять у его аудитории. Через пять минут у меня самой начиналась пара. Просто блеск. Идеальный расклад. Он прикончит меня на месте.

Я бежала по скользким тротуарам, чуть не падая, расплескивая на пальцы обжигающую жидкость. В институте коридоры были уже пустынны, без единого студента. Я замерла у зловещей двери с номером 301. Как отдать? Как сделать это незаметно?

И тут до меня дошла отчаянная, почти гениальная идея. Я скинула мокрую куртку на подоконник, поставила рядом кофе, стянула с запястья резинку и наспех заколола ею мокрые волосы в растрепанный хвост. Сделала глубокий вдох, постучала и, не дожидаясь ответа, робко заглянула внутрь.

На меня обернулись все. И в первую очередь это был хмурый преподаватель, мужчина с лицом, на котором навеки поселилось выражение глубочайшего разочарования во всем человечестве. Надеюсь, он никогда у меня не будет преподавать.

– Простите, что прерываю вашу пару, – мой голос прозвучал тонко и неестественно. – Но Сириуса Бестужева срочно вызывают в деканат.

Лицо преподавателя стало мертвенно-бледным.

– Конечно, конечно, без вопросов, – закивал он, и в его глазах читался животный страх.

Я заглянула вглубь аудитории. Все взгляды были прикованы к нему. Он медленно поднялся с места с каменным, нечитаемым лицом и мощной, уверенной походкой направился к выходу. Дверь закрылась за ним, и мы остались одни в пустом, гулком коридоре.

Он поднял бровь, и его ледяные глаза уставились на меня, прожигая насквозь. Без слов я протянула ему стакан с кофе, который уже успел остыть.

Он посмотрел на стакан, потом на меня. Медленно взял его. Его пальцы едва коснулись моих, но и этого было достаточно, чтобы по спине пробежали ледяные мурашки.

– Ты опоздала, – произнес он тихо. Его голос был низким, без эмоций, но в нем чувствовалась стальная хватка.

Я опустила взгляд, сконцентрировавшись на его черных ботинках.

– Извини… Бариста задержался. Я прождала его почти полчаса у кофейни.

Он лишь кивнул, коротко и четко, не удостоив это объяснение ни словом, ни взглядом. Затем развернулся и беззвучно скрылся за дверью аудитории, оставив меня одну в холодном коридоре.

Волна облегчения накатила на меня с такой силой, что у меня подкосились ноги. Я прислонилась лбом к холодной стене, пытаясь перевести дыхание. Глупо, иррационально, но казалось, что я только что избежала неминуемой гибели. Спасена.

От автора: Хочу сказать огромное спасибо каждому, кто оставляет комментарии и ставит звездочки✨

Ваши отклики дают мне силы и вдохновение продолжать писать дальше.

Если вам интересно узнать больше, заглядывайте в мой тг-канал – там я делюсь спойлерами и визуалами к этой истории 😉