Текст книги "Бесчувственный. Ответишь за все (СИ)"

Автор книги: Виктория Кузьмина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

50

Мира вдруг замолкает. Ее взгляд, полный слез, становится пристальным. Она делает шаг от меня, и я вижу, как ее ноздри слегка вздрагивают. Она принюхивается. Принюхивается ко мне. И вдруг ее лицо искажается. Глаза, еще секунду назад полные беспокойства, теперь горят от протеста, а затем в них вспыхивает чистейшее, неприкрытое отвращение.

Этот взгляд бьет по мне сильнее любого удара. Сильнее всех унижений от Бестужева. Словно кто-то сжимает мое сердце черной, холодной рукой, мешая ему биться в нужном ритме. К горлу подкатывает тошнота, горькая и густая.

Мира отступает. Отступает от меня по хрустящему снегу, к машине. Не говоря ни слова. Просто отдаляется, и в каждом ее шаге – брезгливость.

Я не могу вымолвить ни слова. Чувствую, как холод проникает в самые кости, замораживая меня изнутри, несмотря на теплую куртку. А ведь Бестужев сам выбирал ее. Вспоминаю, как продавец уверяла, что лебяжий пух согреет в любой мороз. Но от такого презрения не согреет ничего.

Владлен бросает сигарету на снег, и она шипит, умирая. Он делает несколько шагов ко мне. Его лицо напряжено, в глазах непонятная мне смесь злости и чего-то еще. Я замираю, парализованная этим двойным ударом – отвращением Миры и его наступающей угрозой. Его словами, что он выплюнул мне в лицо хотя не имел на это никакого права. Его это не касалось. Я столько лет любила его, думала, что знаю его. Но в итоге оказалось, что я ошиблась. Столько лет страдала по нему и рыдала в подушку узнавая о том, что у него новая девушка. А сейчас он решил проявить ко мне интерес. Когда мной заинтересовался другой мужчина.

И в этот момент в оглушающей тишине улицы раздается резкий хлопок двери. Путь Владлену преграждает высокая фигура.

Леон.

Его лицо невозмутимо, но в позе читается готовность к действию. Он засовывает руки в карманы своей куртки, и его голос звучит спокойно, почти лениво, но каждое слово отчеканено и ясно:

– Вам запрещено приближаться к этой девушке.

Рядом со мной возникает еще одна тень. Паша. Он встает на шаг впереди, слегка загораживая меня собой. Его присутствие ощущается как щит.

Откуда они? Как они здесь оказались?

Мой мозг отказывается работать, застыв в ступоре от происходящего.

Паша слегка наклоняется ко мне, не отводя взгляда от Владлена и Миры.

– Она ничего тебе не сделала? – его вопрос тихий, предназначен только для меня.

Я мотаю головой, пытаясь сглотнуть ком в горле. Слезы предательски накатывают на глаза, застилая видение. Я не могу произнести ни слова. Я вижу, как Мира все еще смотрит на нас. На Леона, на Пашу, на меня.

– А ты, я смотрю, защитниками обзавелась, Агата, – ее голос звенит ледяной насмешкой. – Хорошо даешь, видимо, раз тебя приближенные семьи Бестужева защищают.

Боль от ее слов острая, режущая. Она знает, куда бить.

– Закрой рот, – неожиданно и резко бросает Паша. Его голос, обычно насмешливый, сейчас злой и грубый.

– А ты заткни меня. Или только гавкать способен издалека? – парирует Мира, и в ее тоне слышится вызов.

Хватит.

– Хватит.

Я даже не поняла, как смогла это произнести. Голос прозвучал ровно, почти бесстрастно, но внутри все дрожало. Я поднимаю взгляд, встречаюсь сначала с глазами Владлена, полными ненависти, потом – с полными презрения глазами Миры.

– Уезжайте. Оба.

Я больше не хочу их видеть. Не хочу слышать. Я разворачиваюсь и делаю шаг к подъезду. На мое плечо опускается сильная, тяжелая ладонь. Я вздрагиваю и, вскинув взгляд, вижу хмурое лицо Паши.

Он наклоняется ко мне, и его шепот груб, но в нем нет угрозы, направленной на меня:

– Лучше игнорируй все, что они будут тебе писать. Что-то не то происходит.

Он отпускает мое плечо. Я, не оглядываясь, захожу в подъезд. Дверь с глухим стуком закрывается за мной, отсекая меня от них. От бывшей лучшей подруги. От прошлого. От всего.

Я прислоняюсь спиной к холодной стене, позволяя слезам, наконец, течь. Они горячие и соленые, но не приносят облегчения. Только констатируют факт: что-то сломалось. Окончательно и бесповоротно. И слова Паши лишь подтверждают это.

Что-то не то происходит.

И я, похоже, оказалась в самом его эпицентре.

***

Все оставшееся время я провела дома с мамой, стараясь скрыть свое подавленное состояние. То ли у меня получалось хорошо, то ли мама не заостряла на этом внимание, но ей явно было не до моих переживаний. Она вернулась с почты в странном, немного подвешенном состоянии и на все мои расспросы лишь отшучивалась, бормоча что-то про цены на свет.

Днем воскресенья телефон завибрировал в кармане. СМС от Сириуса. Коротко и без вариантов:

«Выходи».

Хоть мы и договаривались на вечер, он, как всегда, решил по-своему. Попрощавшись с мамой и нагруженная контейнерами с домашней едой, я вышла из подъезда. Помахав маме руке, я прошла мимо его черной машины, стоящей у тротуара, и свернула за угол дома. Сердце колотилось где-то в горле.

Просто не хочу, чтобы она видела. Не сейчас. Еще не время.

Но далеко уйти не успела. С визгом шин его «монстр» плавно преградил мне путь, остановившись в метре. Дверь водителя распахнулась, и оттуда выпорхнул Сириус с нахмуренным лицом.

– Какого черта? – прорычал он, подходя так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло и запах дорогого табака.

Я, не глядя на него, открыла заднюю дверь и аккуратно поставила внутрь пакет с контейнерами.

– Мама смотрела в окно. Я не хотела, чтобы она видела, как я сажусь в твою машину.

– А что такого, если она увидит? – хмуро произнес он, закуривая сигарету и выпуская в морозный воздух струйку белого дыма. Его взгляд не отрывался от меня, пристальный и тяжелый.

Я пожала плечами, отводя глаза.

– Мама не знает, что у меня появился парень.

– Так почему бы тебе не познакомить нас? – произнес он, и в его голосе послышались опасные нотки.

Я посмотрела на него, пытаясь подобрать слова.

– Моя мама... с предубеждениями. Я не думаю, что вас стоит так рано знакомить. Она с опаской относится к оборотням. И я бы не хотела, чтобы она беспокоилась лишний раз.

Он помолчал, вглядываясь в меня, а потом мрачно произнес:

– Я так понимаю, знакомить свою мать со мной ты будешь только на нашей свадьбе.

От его слов я застыла, словно меня окатили ледяной водой.

Свадьба? Какая свадьба?

Недоуменный вопрос застрял у меня в горле. Я повернулась к нему и ахнула – он каким-то чертовым образом оказался вплотную ко мне, а я даже не заметила, как он подошел. Теперь он смотрел на меня сверху вниз, в упор, и в его ледяных глазах не было и тени шутки.

Я заставила себя озвучить вопрос, голос дрогнул:

– О какой свадьбе идет речь?

– О нашей, – абсолютно спокойно, как о чем-то само собой разумеющемся, произнес он.

Я нахмурилась, пытаясь вернуть себе хоть крупицу здравомыслия.

– Сириус, по законам твоего же мира, связь между человеком и оборотнем запрещена. Это нерушимый закон! Мы и так его нарушаем своими... отношениями. Из-за этого мы можем оба сильно пострадать. Мы должны быть осторожнее, следить за тем, как ведем себя на людях, иначе...

Он перебил меня, и его голос прозвучал тихо, но с такой неоспоримой властью, что у меня перехватило дыхание.

– Кое-что забываешь, Агата. Я – Альфа Северного клана оборотней. И в моей власти изменить этот чертов закон.

Он сделал шаг вперед, заставляя меня отступить к холодному металлу машины. Его пальцы легли на мою щеку, грубо и в то же время почти нежно.

– И если я захочу на тебе жениться, – продолжил он, и его губы искривились в знакомой, порочной усмешке, – я сотру этот закон из истории. Раз и навсегда.

Я смотрела ему в глаза, в эти бездонные синие озера, полные решимости и ледяного огня, и не верила своим ушам. Это было невозможно. Безумно. Но он говорил это. И он никогда не бросал слов на ветер.

В этот момент я поняла, что все. Мои страхи, попытки спрятаться, надежда вернуться к старой жизни – это всего лишь иллюзия. Он не просто играл со мной. Он строил планы. И масштаб этих планов поверг меня в настоящий ужас.

51

– Как это ты не празднуешь Новый год?

Я остановилась, хмуро оглядывая Бестужева и проходясь глазами по полу торгового центра, что пестрил и переливался украшениями и ёлками всех размеров и цветов. Казалось, весь мир готовился к празднику, а он стоял здесь, абсолютно безучастный.

– У нас обычно приёмы устраивали в этот день. Собирается клан и проводится что-то вроде праздничного вечера. Единственное отличие от обычных собраний – стоит ёлка, которую убирают сразу после того, как все разошлись.

Он безразлично пожал плечами, не отрываясь от экрана телефона. А я в шоке пялилась на него. Мне так хотелось отметить этот Новый год с ним. Мы встречаемся уже месяц.

Месяц относительного спокойствия. Месяц плохих попыток скрыть реальное положение вещей в институте. Плохих – из-за поведения Бестужева. Он в упор не хотел ездить раздельно, периодически зажимал меня в укромном месте с явным намерением, но я успешно этого избегала.

Не в институте же, блин.

– Давай купим ёлку и отпразднуем Новый год. Украсим квартиру? – выпалила я, поймав себя на том, как сильно мне этого хочется.

– Зачем?

– Это же красиво! Атмосферно!

Он посмотрел на меня внимательно, его ледяные глаза изучали мое лицо.

– А подарок под ёлкой будет для меня?

Я уверенно кивнула, чувствуя, как сердце ёкнуло. Небольшой, я уже купила. Точнее, заказала. Пусть и недорогой, он стоил мне половины накопленных денег. Для Бестужева это будет безделушка, мелочь, но я долго думала и хотела подарить что-то со смыслом.

Он утвердительно кивнул, и мы пошли за ёлкой. Я думала, можно взять небольшую, но Бестужев указал консультанту на огромную, пышную красавицу. На мой вопросительный взгляд он изогнул губы в пошлом оскале.

– Ты под маленькую ёлку не поместишься.

Его слова опалили жаром мои щеки.

Он... он думал, я и есть его подарок? Так и представляет меня, наверно, голую под ёлкой, с красным бантом на заднице и биркой на шее: «Подарочек для непослушного оборотня».

Извращенец.

Мы выбрали ёлку и еще много всего для Нового года. Всех гирлянд, шаров и мишуры было так много, что пришлось заказывать доставку. На все мои сомнения Сириус только кивал: «Берем, да, берем, и вот это тоже берем». Я уже представляла, как его хмурое, стерильное жилище преобразится атмосферой праздника. До Нового года всего ничего. Нужно будет еще за продуктами заехать, чтобы приготовить новогодний ужин. На неделе мы еще успеем. Хотя сейчас и зачетная неделя у меня практически по всем предметам автомат стоит. Физкультуру осталось сдать и все.

Этот Новый год я буду праздновать с Бестужевым. Ведь мама уезжает в другой город к своей подруге. Забавно получилось. Она позвонила мне вчера вечером, когда я с Сириусом смотрела фильм, и позвала на Новый год к подруге в соседний город. Начала расхваливать ее сына и как хочет нас познакомить. И тут я услышала низкое рычание.

Сириус смотрел на меня таким взглядом, в котором переплелись тьма, жажда и ревность. Пришлось сказать маме, что у меня кое-кто есть и этот Новый год я проведу с ним... Мама пытала меня вопросами, но я не созналась. Она продавила обещание познакомиться с ним после праздников.

Когда мы приехали домой, я была ужасно уставшая, готовая уснуть, как только коснусь головой подушки. Но нет. Буквально сразу же в квартиру постучались – это оказалась доставка.

Моя челюсть чуть не упала на пол. Хотя чему удивляться? Бестужев – наследник самого могущественного клана Сибири. Перед ним многие хотели выслужиться.

– Когда они занесут всё, у нас хоть останется место свободное в квартире? – он сказал это с таким спокойным видом, что у меня глаз задергался.

Я и не заметила, что так много накупила... Тут ведь целое состояние, и все оплатил Бестужев.

– Когда мы всё разберем, оно и не заметно будет! Вот увидишь!

– Сомневаюсь. Тут еще одна квартира нужна для всех этих украшений.

Я хмыкнула, но в этот момент занесли собранную ёлку. Какая же она была классная! Большая, пушистая, пахнущая лесом. У меня аж сердце быстрее забилось в предвкушении, как буду наряжать её.

Мы принялись за работу. Сириус, достав из коробки хрупкий шар, спросил с легким раздражением:

– Почему просто не заказать людей, которые всё сделают?

Я посмотрела на него с надутым и важным видом.

– Так не интересно! Когда кто-то за тебя наряжает ёлку... В семье всегда принято вместе, всей семьей, это делать.

На этих словах Сириус немного подвис, его пальцы замерли на ветке. Потом он медленно подошел ко мне, обнял за талию и притянул к себе. Его взгляд стал серьезным, пронзительным.

– Ты считаешь нас двоих семьей? – его голос прозвучал тише обычного, без привычной насмешки.

Я почувствовала, как кровь приливает к лицу, и потупила взгляд, торопливо кивая. Сама удивляясь своей реакции на все происходящее.

Он не стал настаивать на ответе в слух, лишь крепче прижал меня к себе на мгновение, а потом отпустил, и мы продолжили вешать игрушки.

​​Наконец, осталось только повесить звезду. Я держала её в руках, сверкающую и хрупкую, а потом повернулась к Бестужеву и протянула её ему.

– Повесь звезду, пожалуйста. Я не дотянусь.

Я ожидала, что он возьмет её и сам водрузить на верхушку. Но вместо этого он молча опустился на одно колено передо мной. Прежде чем я успела понять его намерения, его сильные руки обхватили мои бёдра, и он легко поднял меня, усадив себе на плечи.

Я оказалась высоко над полом, в непривычной и немного пугающей позиции. Я инстинктивно вцепилась одной рукой в его волосы, другой сжимая звезду.

– Сириус! – вырвался у меня испуганный возглас.

– Спокойно, я тебя не уроню, – его голос прозвучал уверенно и немного насмешливо. – Вешай свою звезду, пока я не передумал.

Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. С этой высоты я легко могла дотянуться до самого верха ёлки. Дрожащей от волнения рукой я укрепила звезду на макушке пушистой ели, поправляя её, чтобы она сидела идеально ровно.

В этот момент, сидя на его мощных плечах, чувствуя исходящее от него тепло и невероятную силу, я вдруг осознала всю невероятность этой ситуации. Сириус Бестужев, наследник древнего клана, холодный и неприступный, стоял на коленях, позволив мне возвыситься над ним.

Всё ещё держа меня на плечах, и теперь я видела всю комнату с новой высоты – сияющую огнями ёлку, разбросанные коробки от украшений, и наше с ним отражение в огромном окне – странную, но почему-то очень правдивую картину.

– Готово? – спросил он, и его голос прозвучал приглушённо, так как мои бёдра находились прямо у его головы.

– Да, – прошептала я, и в этом слове был не только ответ про звезду.

Он аккуратно, почти бережно, снял меня с плеч и поставил на пол. Его руки задержались на моей талии на мгновение дольше необходимого. Мы стояли рядом, глядя на украшенную ёлку, увенчанную звездой, которую я повесила, сидя на его плечах.

52

Аромат мандаринов висел в воздухе густым, праздничным облаком. Я раскладывала последние оранжевые шарики в плетеные корзины, которые мы с Бестужевым выбрали вместе накануне. Они стояли теперь в гостиной и на кухне, словно маленькие солнца, наполняя стерильное пространство его квартиры жизнью и теплом. Я любовалась своей работой, поправляя веточку хвои рядом с одной из корзин. Почти готово.

Время было уже позднее, за окном давно стемнело, подсвечивая падающие хлопья снега, а Сириуса все не было. Тревожный комок сжимался у меня в груди. И Снежка он до сих пор не привез. Я просила его, умоляла почти, но он лишь отмахнулся, сказав, что псу в квартире скучно, и что он вернет его как-нибудь потом. Но не сейчас.

Вот бы на каникулах...

Я скучала по своему лохматому другу до боли. Снежок занимал особое место в моем сердце. Я с абсолютной уверенностью могла сказать – он самый лучший пес на свете.

Все слова Сириуса о «хитром чудовище» были чистейшим враньем. Глядя на Сириуса и Снежка, я понимала, что поговорка про то, что питомцы похожи на хозяев, – правда.

Оба – огромные, сильные, с внешностью, способной напугать до полусмерти. Но под этой грозной оболочкой скрывалось что-то иное. Вот только увидеть их вместе мне до сих пор не довелось. Я представляла, как Снежок, встав на задние лапы, наверняка будет выше Бестужева... Интересно, какой он породы? Сириус так и не сказал.

Пока его не было, я наконец упаковала его подарок. Небольшая черная коробочка, а в ней был брелок для ключей. Крошечная северная сова, отлитая из темного, почти черного серебра, с глазами-сапфирами, которые мерцали таинственным синим огнем. Я заказывала его у мастера не просто так. Эти птицы обладали одной уникальной особенностью, и я отчаянно надеялась, что Сириус догадается, какой именно.

Внезапно щелкнул замок, и дверь бесшумно распахнулась. В прихожей возник он. Сириус. В своем черном пальто, с заснеженными плечами и инеем, сверкающим в темных прядях волос. Я застыла, завороженная. Он был до невозможности красив. И пугающ. Гора мышц, облеченная в хищную, смертоносную грацию. Снежинки таяли на его ресницах, и он смотрел на меня своим пронзительным, ледяным взглядом.

– Как встречаешь своего парня? – его голос был низким, с легкой хрипотцой. – Вся любовь прошла? Так и знал, что отпускать тебя одну в институт нельзя. Сразу...

Я не дала ему договорить. Ринувшись с места, я бросилась к нему, обвила руками шею и прижалась губами к его холодным, чуть влажным от снега губам. Меня опалило холодом и свежим, морозным запахом улицы.

От него теперь так редко пахло сигаретами – только его собственный, дикий и манящий аромат. Краем сознания я услышала, как его пальто с глухим стуком упало на пол, а его сильные, железные руки обхватили меня, приподняли и прижали к себе так, что наши тела слились воедино.

Он пронес меня в гостиную и опустился на диван, усадив меня сверху на свои мощные бедра. Его поцелуй стал глубже, жарче, требовательнее. Он не просто целовал. Он завоевывал, пожирал. Его губы скользнули с моих губ на шею, оставляя на коже влажные, горячие следы. Одной рукой он сжал мои волосы у затылка, запрокидывая мою голову, открывая себе еще больший доступ.

– Я хочу тебя, – прошептал он прямо в кожу моей шеи, и его голос был густым, как мед, и пьянящим, как крепкое вино.

Его ладони легли на мои бедра, и он подвигал ими, заставляя меня почувствовать сквозь ткань джинсов его мощное, твердое возбуждение. Большой, напряженный член упирался в меня, и по всему моему телу пробежала разрядная дрожь предвкушения.

– Вот тут? – я обвела взглядом освещенную гирляндами гостиную, смущенная и возбужденная одновременно.

– А что тебя смущает? – в его голосе прозвучала знакомая, порочная насмешка.

– Может, в спальню? – попыталась я робко возразить.

Но он проигнорировал мое предложение. Внезапно отстранившись, он указал рукой на журнальный столик, где лежала та самая черная коробочка.

– Это что?

– Ой, это твой подарок, – обрадовалась я возможности перевести тему.

– Я хочу тебя в качестве подарка, – парировал он, его глаза пылали тем самым синим огнем. – Не стоило ничего брать.

– Но я ведь и так есть у тебя... – прошептала я, чувствуя, как горит лицо. – А его я выбирала. И надеюсь, он тебе понравится.

– Я хочу то, что ты мне давать не хочешь, – его голос стал тише, но от этого еще более властным.

– Что это? – спросила я, хотя интуитивно уже догадывалась.

Вместо ответа он провел большим пальцем по моим губам, медленно, с нажимом. Освещая их контур. И я наконец поняла.

– Я хочу, чтобы ты взяла в рот.

От этих слов, сказанных так прямо и грубо, я оторопела. Щеки залились густым румянцем, а голос сорвался на неузнаваемый шепот.

– Как грубо… Иди ты знаешь куда!

– Знаю, – без тени смущения произнес он, и в следующий миг мир перевернулся.

Оопрокидывая меня на спину, и оказался надо мной. Одним ловким движением он стянул с меня шорты вместе с трусиками. Его пальцы тут же нашли мои уже влажные, готовые к нему складки. Он провел по ним, вводя внутрь один, а затем и два пальца, заставляя меня выгнуться от резкого, сладкого удара удовольствия.

– Я схожу вот сюда, – прорычал он, и в его голосе не было вопроса, только констатация.

Что-то ответить я не смогла. Слишком хорошо было в этот момент. Слишком сильно. Этот секс был другим – более грубым, животным, лишенным прошлой нежности. Он входил в меня резкими, рваными толчками, вдавливая в мягкую ткань дивана, и каждый раз, когда он погружался до самого предела, по телу разливалась волна ослепительного, почти болезненного блаженства.

Я понимала, что вхожу во вкус. Что мне нравится эта дикость, эта потеря контроля, эта всепоглощающая власть, которую он надо мной имел. Он доводил меня до края с безжалостной эффективностью, и я кончала под ним с громким, надрывным стоном, каждый раз. Ярко, до ослепительного белого света перед глазами и полного, блаженного изнеможения, которое разливалось по телу теплой, тяжелой волной.

***

Я проснулась от ощущения, что в постели я одна. Открыв глаза я увидела, что Сириус уже не лежал рядом, а стоял у зеркала, натягивая на себя темную рубашку. Лучи зимнего солнца выхватывали из полумрака мощный рельеф его спины.

– Не могу застегнуть, – его голос прозвучал спокойно, почти обыденно.

Я поднялась с кровати, и холодный паркет обжег босые ступни. Подойдя, я принялась за маленькие, капризные пуговицы. Мои пальцы дрожали, скользя по дорогой ткани. Он стоял неподвижно, дыша ровно, а я чувствовала, как тревога сжимает мне горло.

– Ты... не задержишься сегодня? – прошептала я, застегивая последнюю пуговицу у самого ворота. Мысль о том, что там, на собрании клана, будет Злата, его официальная невеста, грызла меня изнутри, как яд. Пусть он с ней не контактировал, но сам факт ее существования, ее права находиться рядом с ним в его мире, был как заноза в сердце.

Он повернулся ко мне, его ледяные глаза изучали мое лицо.

– Постараюсь вернуться как можно скорее, – он наклонился, и его губы коснулись моего виска. Его шепот обжег кожу. – Жди меня.

На выходе он уже в пальто замер у двери и обернулся.

– Из клиники пришли результаты анализов. Врачи собрали консилиум. Операцию по удалению... этого... – он кивнул в сторону моей лопатки, – могут сделать летом. Чтобы ты успела восстановиться и не пропустила учебу.

В груди что-то ёкнуло, смесь надежды и страха.

– Правда?

Он коротко кивнул, и дверь за ним закрылась.

Оставшись одна, я попыталась прогнать мрачные мысли. Лето. Возможность все вспомнить. Но сначала нужно было пережить сегодняшний день.

В институте было пустынно. Предпраздничная тишина давила на уши. Я позвонила с телефона в холле, и тот же голос из деканата попросил меня подняться. «Не в приемную, а в кабинет 304», – уточнил он.

Дверь в кабинет 304 была приоткрыта. Я толкнула ее, и ледяная волна ужаса прокатилась по спине. За столом сидел не секретарь, а он. Бранд Мори.

Я рванулась назад, но дверь с громким щелчком захлопнулась – кто-то был снаружи. Я оказалась в ловушке.

– Наконец-то, – его голос был сладким, как сироп, и ядовитым. Он медленно поднялся из-за стола, и его массивная фигура заполнила все пространство маленького кабинета. – Ждал тебя, красотка.

– Отойди от меня, – мой голос прозвучал хрипло и несмело.

Он лишь усмехнулся и в два шага оказался передо мной. Его пальцы, сильные и цепкие, впились мне в плечи, прижимая к стене. От него пахло дорогим парфюмом, дорогим табаком и чем-то диким, звериным, что заставляло сжиматься от страха и осознания. Осознания того, что я один на один с врагом Сириуса. Осознанием, что передо мной чудовище. Все внутренности опалило кислотой. Осознание, что я в ловушке.

Одна.