Текст книги "Хозяин Волшебной Лавки. Том 10 (СИ)"
Автор книги: Виктор Молотов
Соавторы: Юрий Розин
Жанры:
Бытовое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)
– Уверенность в себе – половина результата.
– Полностью согласен. Особенно когда не обделен талантом.
[Вот наглец!]
«Да уж. А я-то полночи голову ломал над артефактом, который смог бы отследить Егора через него, но издали, так, чтобы он не понял. Получается, зря».
[Ну почему зря. Прототип уже есть, его можно доработать и использовать в будущем. Мало ли какое еще дело подвернется.]
«Тоже правда».
Я предложил ему несколько артефактов на выбор, он остановился на изукрашенной позолотой сабле. Она стоила явно больше, чем мог себе позволить даже офицер, но его это ни капли не смутило. Интересно, дядя помогает, родители или там еще в чем-то дело?
– Уверен, все сослуживцы вам обзавидуются, – улыбнулся я, заворачивая покупку.
– Было бы неплохо, – хмыкнул он. – Кстати… – черт, неужели это будет ТАК просто? Хотя, должны же мне для разнообразия иногда попадаться и самоуверенные идиоты. – У вас вчера был мой сослуживец. Румянов. Что он заказывал?
– Я не обсуждаю клиентов.
– Он из моей роты.
– Тем более.
Он остановился у Лизы и постоял, глядя на нее. Лиза в раме смотрела в зал, мимо него.
– Румянов сейчас и на извозчика не наскребет, – сказал он Лизе. – Если он заказал что-то дорогое, то в долг, и долг этот платить будет не он. Я бы на вашем месте проверил, барон.
– Откуда вы знаете, что у него в кармане?
– Я знаю, что у него в кармане, что у него под койкой и сколько у него осталось. – Он повернулся.
[Петь, только скажи, я его прямо тут в блин раскатаю!]
«А если после этого мы не найдем Егора? Терпи, Лад. Терпи и настраивайся».
[Ты за кого меня принимаешь? Я бы не перестала, даже если бы он на тебя с кулаками бросился!]
«Вот за это я тебя и люблю».
Все это время Лавка фильтровала его ману, чтобы выделить чужую энергию, которая должна была поглощаться его телом беспрерывно. Понять, что такая мана есть, было несложно даже мне, я чувствовал это с помощью Грани, но куда сложнее было отфильтровать только нужный след и сделать его достаточно мощным, чтобы мотылек смог отыскать его, даже не имя прямого следа к цели.
– Говорят, вы умеете находить людей, – сказал он. – По их вещам. Это правда?
– И вещи по их людям тоже.
– И Румянов заказал у вас именно это?
– Я уже сказал, что не могу разглашать покупки других клиентов.
– Я могу быть куда более щедрым, чем он. Девочка, – сказал он Зое. – Посчитай мне вон ту лампу, с краю. На вид она дорогая. Если я ее куплю, барон, это поможет нам договориться?
Зоя вышла из-за кассы и встала перед ним.
– Здесь нет девочек, поручик.
– О? – он хохотнул. – Дамочка?
– Знаете, – остановил я Зою, уже готовую вцепиться ему в лицо, – купите ее – и узнаем, поможет ли это.
– Сколько? У меня с собой не слишком много наличных, но я могу выписать чек.
– Какого банка?
Он смутился.
– Первого Екатеринградского…
– Что-то я слышал, что военнослужащим запрещено иметь счета в частных банках. Я неправ, поручик?
– Это… счет моей невесты. Я пользуюсь им для покупок.
– А ваша невеста знает, что вы собираетесь потратить больше десяти тысяч на лампу?
[Еще пару минут, милый.]
– Вы на что намекаете⁈
– Ни на что я не намекаю, – я поднял руки. – Просто хочу убедиться, что в банке мне этот чек обналичат.
– Можете не беспокоиться, – огрызнулся Вязьмин.
– В таком случае нет проблем. Единственное, еще скажу: товары, купленные чеками, мы возвращаем только владельцам счетов. Вас это устраивает?
– Устраивает.
– Зоя, рассчитай будущего офицера.
Чек перекочевал в кассу.
[Я закончила! Маяк для мотылька будет такой, что он Егора отсюда хоть до Москова выслеживать будет!]
– Ну? Что у вас покупал Румянов?
– Кто вам сказал, что я отвечу? Как я и говорил, покупки клиентов – это конфиденциально.
– Вы ведь сказали!..
– Я предложил купить и проверить, сможет ли это на меня повлиять.
– Я купил!
– И это на меня никак не повлияло. Сожалею.
Он аж покраснел от злости.
– Верните мне деньги!
– Как я предупреждал, по чеку вернуть товар может только владелец счета. Пусть ваша невеста придет с удостоверением личности – и я прекрасно отдам ей все до копейки…
В следующий миг лампа полетела мне в голову. Я мог бы поймать ее телекинезом, но вместо этого просто сместил с траектории, так чтобы она пролетела мимо и врезалась в полки за моей спиной, разбившись вдребезги.
– А вот это совершенно точно не гарантийный случай, – покачал я головой.
Он вспыхнул маной, яркой, чистой, как Ксения и говорила, по объему совершенно идентичной пятому рангу.
– Да я тебя!..
Глава 3
– Пшел вон! – взмахнул я рукой, без труда пересиливая телекинезом, подкрепленным силой Лавки его щит, и выкидывая его на улицу через распахнувшуюся дверь.
Он прокатился кубарем по тротуару, выпав на мостовую.
[Жаль, что не осень, и он еще и в грязь мордой не рухнул.]
«Не волнуйся, он свое еще получит».
Ксения пришла в половине первого, когда мы уже собирались, хотя я велел ей не приходить. Пришла со двора, в шинели нараспашку, заговорила еще в дверях мастерской.
– Стрешнев возвращается сегодня. К вечеру. Магограмма пришла в канцелярию при мне, я была у стола дежурного. Завтра утром он будет на разводе.
– Уже не важно. Мы нашли способ отыскать вашего брата.
– А мне не сообщили?
– Не было времени. Вязьмин приходил час назад, по нему мы найдем Егора.
Она застегнула шинель.
– Куда идти?
– Не хотелось мне, чтобы вы в этом участвовали, – вздохнул я. – Было бы лучше, чтобы никто и заподозрить не смог бы личные мотивы. Но уже ладно, вас, очевидно, не остановить.
– Нет.
– Я так и сказал.
Марк пришел еще спустя десять минут. Ася вышла из лаборатории в брючном костюме, с сумкой через плечо. Сема уже давно ждал нас в первом зале. Хоня ждал на крыльце.
[Петя, можешь выпускать мотылька. Я ему «объяснила» особенность этих поисков, он настроен четко на ману Егора. Может быть про Москов я и преувеличила, но он сможет найти цель в радиусе нескольких десятков километров вообще легко.]
Я кивнул, достал подобие портсигара, в котором носил мотылька, и выпустил его на волю.
На этот раз он не полетел по улице, по той траектории, по которой шел бы владелец маны, а поднялся над домами и устремился напрямую куда-то на восток.
Ксения поднялась в воздух, следом я – на телекинезе, Ася распылила вокруг себя какой-то порошочек и тоже воспарила над мостовой, Сема снял татуировки и в пару движений заскочил на крышу Лавки, откуда устремился вслед за мотыльком. Марк неожиданно легко последовал за ним тем же способом. Хоня, разумеется, парил и так.
Со стороны мы, должно быть, смотрелись крайне внушительно, прямо компания супергероев. За город, ниже плотины, вдоль реки, по тропе между сугробами, где по снегу тянулись две санные колеи, свежие, а других следов не было вообще.
Один раз, у заброшенного лодочного сарая, он закружился и сел мне на плечо. Я грел его где-то минуту, потом он снялся и повел дальше снова очень уверенно. Река справа стояла подо льдом. Слева тянулись заборы, потом кончились и они.
Пивоварня была на отшибе, у самой воды: длинный двухэтажный кирпичный корпус с трубой, с окнами, забитыми досками крест-накрест, с воротами, на которых висел замок величиной с кулак. Санные колеи шли не к воротам, а к задней двери, за угол. Мотылек сел на эту дверь и замер.
Я приземлился и осмотрел дверь.
– Сеть, – сказал я остальным. – На двери, на косяке и даже выше, по кладке. Тронешь, и внутри узнают.
– Я могу ее снять, – сказала Ася. – Минут за десять, ну, за пятнадцать.
– У нас нет десяти, – буркнул Марк.
Он шагнул вперед и вынул кортик Грани, провел кортиком по косяку сверху вниз, и сеть с обеих сторон разреза опала, оставшись безмолвной.
– Готово, – сказал он и открыл дверь.
– Как у тебя все удобно, – хмыкнула Ася, входя следом за ним.
Внутри было почти темно и пахло старым солодом. Длинный зал, чаны в два ряда, железные мостки поверху. В дальнем конце, у лестницы вниз, горела лампа.
Возле нее стояли трое: Вязьмин без шинели, в одном мундире, с ним двое в таких же мундирах. Нас они заметили сразу, как мы вышли на открытое место, но теперь особо скрываться и не было смысла, ведь все трое были перед нами.
– Ты? – прошипел Вязьмин.
Ксения не ответила ему. Щит вокруг нее появился раньше, чем он договорил, на всю ширину прохода между чанами.
Плотный пошел на Сему, длинный на Марка. Оба явно были неплохи. В полноценном бою, я, знающий только телекинез, вряд ли смог бы справиться с кем-либо из них, все-таки мой профиль был в другом.
Но против Марка, который сам был четвертым рангом, мало того, что прошел тренировки, которые мне до сих пор было сложно вообразить, так еще и был владельцем абсолютного противомагического оружия?
Против Семы, который и так походил на живую статую мыслителя, а после снятия татуировок и наполнения тела жизненной силой мог принимать на голое тело выстрелы из мана-пистолета и отделываться лишь небольшими покраснениями на коже?
Это было совершенно без шансов.
Бой Вязьмина, накачавшего себя маной до подобия пятого ранга, и Ксении, бывшей на пятом ранге уже не первый год по-настоящему, тоже не продлился долго. Прошла пара минут и Ксения остановилась, глядя сверху-вниз на распростертого на земле Вязьмина.
Она глубоко выдохнула, успокаивая ману, после чего шагнула вперед и опустила ногу противнику на грудь.
– Где мой брат⁈
– Можете не утруждаться, Ксения, – поднял я руку, указывая на люк в подвал. – Я знаю, где.
Подвал был низкий, с одной горящей лампой. Егор Румянов лежал на тюфяке у стены, в одном исподнем, с цепью на щиколотке, продетой в кольцо в кладке. Лицо было нам очень хорошо знакомо, только более худое, с успевшей хорошенько отрасти бородой, и глаза были закрыты. На его лбу красовался обруч из металла, похожего на олово, это и был артефакт, перекачивающий его силу в Вязьмина.
Я встал у тюфяка. Ася опустилась на колени с другой стороны и положила руки молодому человеку на грудь.
– Он в порядке, только истощен.
– Тогда я могу без опаски разорвать связь, – кивнул я.
– Не надо! – воскликнул Вязьмин, которого с нами в подвал привел Марк. Сема вел двух других.
– Ты ведь знаешь, что с тобой будет? – улыбнулся ему я, приседая перед Егором. – Кража чужой силы – не детская игра. Если сделать все правильно и выкачать из донора всю энергию до капли, можно значительно продвинуться, даже перейти на другой ранг. – Моя рука легла Егору на лоб, на обруч. – Но риски соответствуют. Если разорвать канал раньше времени, вся сила, что реципиент успел собрать, хлынет обратно, будто отпущенная резинка. Более того, и собственная мана реципиента, успевшая перемешаться с маной донора, будет вытянута. И это произойдет быстро, за считанные минуты, а то и секунды. – Моя энергия нащупала контролирующий контур обруча. – Маги – не колдуны. Потеря магии не убьет и не оставит калекой. Но реципиент значительно упадет в рангах. А еще…
Я оборвал контур и взглянул на Ксению. Она поняла правильно, повернулась к Вязьмину, срывая «маску».
– А еще это будет дико больно, ублюдок, – произнесла она уже своим голосом.
* * *
Люди Марка ждали в пивоварне час с лишним. Они увезли подельников Вязьмина, а его самого и Егора Румянова на других санях к лекарям. В Лавку мы вернулись в пятом часу, когда над прудом уже темнело.
Ксения села в комнате бесед в то же кресло, что вчера, так же сложила руки на коленях. Правда теперь, когда она снова была в своем истинном облике, это уже смотрелось совершенно иначе.
Она и правда была похожа на брата, и очень сильно. Те же черты, разве что мягче, те же короткие волосы, те же худоба и рост: хотя она все-таки была пониже Егора, оставалась выше Семы, и на обратном пути он все никак не мог перестать смотреть на девушку снизу-вверх, что для него явно было в новинку.
Я предложил ей воды. Она кивнула. В целом она выглядела нормально. Собственно, не удивительно, боевой маг, тем более офицер такого ранга, должен был не раз выполнять задания, в которых то, что произошло сегодня на пивоварне – просто детский лепет.
Для Ксении этот конкретный раз был сложен лишь потому, что дело было в ее брате-близнеце, с которым у нее была связь, возможно, более крепкая, чем с матерью или отцом. Но, когда все закончилось и Егора увезли, она довольно быстро вернулась в норму.
– Лекарь, который приехал с людьми Марка, сказал то же, что Ася: Егор будет жить, – на всякий случай сказал я ей еще раз. – Месяц лежать – и восстановится. Про ранг не сказал ничего, но, с учетом специфики перекачки силы, есть шансы, что Егор даже станет сильнее, чем был.
– Главное, что живой, – вздохнула Ксения.
– А Вязьмин? – спросил Сема
– Вязьмин сядет, – сказал Марк. – Надолго. И к тюрьме будет уже вторым рангом, если вообще не первым.
Ксения кивнула.
– Стрешнев уже должен быть в расположении. Об аресте Вязьмина он узнает до ночи. И скорее всего поймет, в чем дело. За подмену он меня не помилует.
– На вашей стороне закон, – сурово произнес Марк.
– Вязьмин ни за что не сдаст, что Стрешнев был в курсе. А даже если и сдаст, Стрешнев будет отрицать, и до правды вряд ли удастся докопаться. И даже если в ближайшие недели и месяцы за моим статусом будут следить, это не сможет помешать Стрешневу испортить мне жизнь. Впрочем, я знала, на что шла. Жизнь Егора для меня куда важнее звания и службы.
– С капитаном я поговорю сам, – сказал я. – Завтра, еще до утреннего развода.
– Он вас не примет.
– Примет. И, могу вам обещать, с вами все будет в порядке, Ксения.
Сема переступил с ноги на ногу у стола.
– Я вас вчера по спине хлопнул, – сказал он. – И братом назвал. Вы извините.
– Хлопнули. – Ксения подняла на него глаза, теперь уже снизу вверх. – Я вздохнуть не смогла. Вы всегда так здороваетесь?
– Только с парнями…
Ксения рассмеялась. Сначала тихо, потом в голос. Только теперь из нее начал выходить стресс последних двух с половиной недель.
Когда она отсмеялась, слово взял Марк.
– Если у Петра не получится, в чем я, на самом деле сомневаюсь, но все-таки. Если почувствуете в будущем, что с вами начинают обращаться несправедливо, найди меня, даже хоть через Петра. В особой службе императрицы будут рады таким как вы. А если ваш брат хотя бы вполовину похож на вас – то и ему тоже.
– Он куда лучше меня, – улыбнулась Ксения, – спасибо за предложение, я обязательно подумаю.
Мы попрощались и она ушла. Марк задержался ненамного дольше.
– В семь у меня и Вари гостья, – сказал я Асе и Семе. – Не против, если мы займем столовую?
– Нет, конечно, – кивнула Ася. Сема тоже кивнул.
* * *
Варя пришла без четверти семь, сразу очень серьезная и какая-то насупленная. А ровно в семь Зоя привела Марисоль в столовую и ушла к себе, подмигнув напоследок Варе. Варя кивнула ей.
Марисоль, конечно, увидела ее еще от дверей, но заговорила все-таки со мной.
– Я к Варваре Дмитриевне. Если она согласится. Если нет, я уйду.
Варя посмотрела на нее пару секунд.
– Говорите, Марисоль. Петр сказал, что вы хотели сказать мне что-то важное, и ради него я согласилась вас выслушать, так что брать свои слова назад не буду.
Я хотел их оставить, но Варя, даже не оборачиваясь, сказала мне:
– Останься. Но молчи, пожалуйста. Что бы она ни сказала.
Я кивнул, хотя она не могла этого видеть.
Марисоль заговорила тише, чем говорила обычно.
– В марте я приходила к вам просить прощения. Вы помните. Я сказала все правильные слова, вы их приняли, я ушла. Мы обе понимали, чего эти слова стоят. Меня заставили. Петр заставил, и правильно сделал, но слова были не мои. Я их выучила по дороге.
Варя ждала.
– Теперь я пришла сама. В посольстве никто не знает, что я здесь. Я прошу у вас прощения за те газеты. За то, что о вас говорили в Академии, в глаза и за глаза. За те недели, когда вам приходилось смотреть на него, – она не повернула головы в мою сторону, – и думать, что там правда, а что нет. Я понимала, что так будет. Мне это было нужно, я это сделала, а вы просто оказались на дороге.
Голос у нее не дрогнул, но она остановилась, набрала воздуха и договорила.
– Объяснять, зачем мне это было нужно, я не стану. Вам это не поможет, а мне… мне так было бы легче.
– И что изменилось? – спросила Варя. Голос был не тот, что для чужих, просто тихий.
– Я. – Марисоль помолчала. – Нет, неправда. Я такая же. Дело у меня такое же, и завтра я буду делать его дальше. Изменилось то, что мне теперь есть дело до тех, кого я задеваю по дороге. Вас я задела. Раньше этого не было, теперь есть, а что с этим делать, я не знаю.
Она попробовала улыбнуться, как улыбалась всегда, раньше, чем заговорить. Губы дрогнули, но улыбка не вышла. Она опустила глаза на свои руки. Пальцы у нее были все еще красные с мороза, но она не грела их друг о друга, держала, как положила.
Варя смотрела на нее долго. Такое лицо у нее бывало над незнакомой вещью, которую она не трогала, пока не понимала, что это.
– Я на вас злилась, – сказала она наконец. – Долго. До лета. Я вас толком не знала, а злилась, и мне от этого было почти стыдно: злиться на человека, которого не знаешь, глупо. А потом устала злиться. И осталась просто неприязнь. Нежелание вас видеть.
Марисоль подняла голову.
– Но сейчас я на вас смотрю, и мне вас жалко… – она вздохнула. – Я не хотела, чтобы мне было вас жалко. Мне это не нравится. Но это так. Тому, что вы сейчас сказали, я верю. Думаю, Петр не позволил бы вам прийти и говорить со мной, если бы тоже вам не верил. Так что зла на вас не держу. Но подругами мы не будем.
– Я и не прошу.
– Я знаю.
Варя положила ладони на стол и смотрела теперь на свои руки.
– Петя вам завтра поможет. С вашим делом, на приеме. Это отдельно. Это не за прощение, я бы этим не торговала. Говорить ему, помогать или нет, я бы тоже не стала. Я просто не хочу, чтобы вы думали, что я стою у него на дороге.
– Спасибо, – проговорила Марисоль.
Варя встала, достала из буфета две чашки. Налила Марисоль остывшего чаю, подвинула ей сахарницу. Потом налила себе, села, взяла чашку обеими руками.
Следующие пару минут они просто пили в тишине остывший чай.
* * *
Расположение семнадцатого занимало склон под дворцовым холмом: длинные корпуса желтого кирпича вокруг плаца, ворота с двумя будками, караул у ворот в белом.
Нас с Марком пропустили по моей карточке, не по его: барон Воронов, артефактор, по личному делу к капитану. Марка я записал как сопровождающего. Не стоило им пока знать, кто он такой.
Капитан Стрешнев принял меня в половине седьмого, всего через десять минут после того, как ему доложили. Кабинет у него был угловой, в два окна на плац. Печь, карта на стене, портрет императрицы над столом, шкаф с бумагами, ни одной лишней вещи, даже чернильницы. Сам он был плотный, лет пятидесяти, с седыми усами, с красным обветренным лицом и с перстнем на правой руке, которой он опирался о стол.
Марк остался в приемной, у двери, на стуле для посетителей.
– Барон. – Стрешнев не предложил мне сесть. – Мне доложили, что вы по делу Румянова. Я о деле Румянова знаю с вечера. Говорите.
– Поручик Вязьмин три недели держал мага вашей роты Егора Румянова в подвале и выкачивал из него силу запрещенным артефактом. При нем были двое других поручиков, очевидно, подельников. Вчера днем Румянов был найден, Вязьмин и сообщники взяты под стражу Особым комитетом. Я, так сложилось, поучаствовал в этом деле, поэтому пришел узнать ваше мнение по вопросу и о том, чем закончится дело.
Стрешнев выслушал, не перебивая, постучал перстнем по столу.
– Это дело гвардии, барон. Мой офицер, моя рота, мой подвал, если угодно. Гвардия разберется сама, и разберется без комитета. Я сегодня же затребую Вязьмина обратно. А Румянова… – он сделал паузу, – Румянову, сестру, я отдам под суд. Пять суток самовольной подмены в строю личной гвардии. Вы понимаете, что это такое?
– То, что Румянов едва не расстался с магией, а возможно и с жизнью, это не «Вы понимаете, что это такое»?
– Вязьмина тоже ждет суд, если вы об этом, – фыркнул Стрешнев.
– Что-то не похоже, что его преступление для вас серьезнее, чем преступление девушки, расследовавшей пропажу брата, из-за которой в вашей части никто не почесался.
– Вы на что намекаете⁈ – взвился Стрешнев, обрушив на меня мощь шестого ранга.
– Кумовство, халатность, преступный сговор с целью похищения, причинения вреда здоровью, покушение на убийство, подлог, сокрытие преступления, подделку результатов офицерской аттестации… мне продолжать?
Я не смог бы с ним сражаться даже нескольких секунд, но просто выдерживать давление его маны? Не сложно.
– Вы хоть понимаете, что я с вами сделаю за подобные обвинения в адрес капитана гвардии⁈
– Вы краснеете от злости один в один как ваш племянник, – улыбнулся я. – И не сдержаны ровно так же. Я предлагаю решить ситуацию по-честному. Румянова под суд не идет. Ее подмена записывается как операция по вашему устному приказу, и приказ этот вы подтверждаете. Вязьмин и двое его подельников остаются у комитета, и рапорт о похищении уходит наверх, с вашей подписью, сегодня же. И брату и сестре Румяновым будет выплачена премия в размере годового оклада, одному за понесенные страдания, другой за выдающуюся службу. Откуда вы эти деньги возьмете – не мое дело. С учетом того, как разбрасывался рублями ваш племянничек, уверен, вам не составит труда достать несколько сотен тысяч. Тогда и только тогда вы выйдете из этой ситуации без пятен на репутации. А, да, и еще, если я когда-нибудь узнаю, что к Румяновым относятся как-то предвзято, наша сделка отменится в тот же момент.
– Закончили? – прошипел багровый Стрешнев.
– Вполне. Итак, ваш ответ?
Он выпрямился.
– Вы, барон, артефактор. Торговец. У вас дом, что переезжает сам, кое-какие связи в посольстве Иберии, о вас пишут газеты, и вам кажется, что это дает вам право входить в расположение гвардии и предлагать ее командиру условия. Это не так. Вязьмин вернется в роту сегодня. Румянова сядет. А вы…
– Я слушаю.
– Лицензию вам в этом городе выдали за три дня, барон. Это очень быстро. Необычно быстро. Ее можно и отозвать за три дня, если найдется, за что, а при вашем ремесле всегда найдется, за что. К тому же дом ваш стоит на городской земле. У гвардии Ее Величества длинные руки, барон, и артефакторов в столице много. Выбирайте, с кем вы хотите иметь дело.
– Козыряете передо мной связями? – хмыкнул я.
– И что вы с этим сделаете? – так же нагло, как его племянник, ухмыльнулся Стрешнев.
– Уверен, мои связи будут посерьезнее, – вести этот диалог было, признаться, одно удовольствие. – Как думаете, она спустит вам все перечисленные мной обвинения, когда я ей сообщу?
– Как будто мной может помыкать какая-то!.. – он аж подавился слюной на середине крика.



























