444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Виктор Молотов » Хозяин Волшебной Лавки. Том 10 (СИ) » Текст книги (страница 16)
Хозяин Волшебной Лавки. Том 10 (СИ)
  • Текст добавлен: 6 ноября 2026, 06:00

Текст книги "Хозяин Волшебной Лавки. Том 10 (СИ)"


Автор книги: Виктор Молотов


Соавторы: Юрий Розин

Жанры:

   

Бытовое фэнтези

,

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

Глава 24

– Выставка прислала бумагу утром, – сообщил мне Илья через пару дней. – Через неделю все состоится.

Я кивнул и вернулся к замку. Раз уж я принял вызов, хотелось не просто победить, а разгромить противника с треском. Так что собирался вписать в замок контур, выполненный в уникальной технике Апостофина – бесконечной петле, над которой бился уже не первый месяц.

Получалось пока что довольно дерьмово, но я не сдавался. Пластин уходило по три, по четыре на каждую попытку и в реальности, даже без учета моего времени, которое так-то тоже было не бесплатным, на одних только испорченных болванках стоимость этого обычного на вид навесного замка неумолимо подбиралась к пятизначной сумме.

Ни один адекватный человек такое бы себе не купил, намного надежнее был бы сейф за эти деньги. Но это было соревнование, а значит такие вещи были не важны. Уверен, против меня американцы тоже собирались выставить не серийную модель.

И вот, к концу недели замок стоял на верстаке, небольшой, содержащий семнадцать замкнутых сами на себя контуров. Проверив все в последний раз, я убрал замок в стол, чтобы не перепроверять его каждый час.

* * *

Американец уже стоял у своего стола и разговаривал с газетчиками, когда я вошел с футляром под мышкой.

Павильон был длинный, под стеклянной крышей, и машины, ради которых его строили, на сегодня чуть сдвинули к стенам и накрыли чехлами, так что посреди осталось пустое место с двумя столами.

За канатом собралась публика, впереди газетчики с блокнотами. Варю я нашел не сразу: светлое платье, спина очень прямая, как на экзамене. Она тоже явно сильно нервничала, переживала за меня, но, заметив, что я на нее смотрю, широко улыбнулась и помахала мне рукой.

Судей от выставки было трое, в одинаковых темных сюртуках, у среднего на цепочке висел секундомер. Он и говорил.

– Господа участники и господа зрители. Напомню правила. Мастера обмениваются замками и вскрывают их одновременно, по часу на каждый. Допускается все, что не портит замок. Магия допускается, поскольку оба мастера маги. По истечении часа замок, оставшийся запертым, признается победителем. Если оба замка успевают вскрыть, побеждает тот, чей замок вскрывали дольше. Если оба замка не вскрывают, объявляется дружеская ничья. Мы здесь не для того, чтобы выяснять, кто лучший, до упора. Прошу.

Американца звали Эзра Колдуэлл. Он был высокий, ходил без пиджака, в одном жилете американского неформального стиля, рукава рубашки закатаны. По-русски говорил хорошо, только согласные у него выходили тверже, чем надо. Он подошел к канату и обратился не ко мне, а к залу.

– Господин барон делает замок один. Руками. Я уважаю красивую работу. Но если господин барон завтра заболеет, второго такого замка не будет, и починить его тоже будет некому. Мои замки делает фабрика. Любой слесарь в любом городе разберет его и соберет с закрытыми глазами. Я приехал показать, что система сильнее одного человека, даже очень хорошего. Ничего личного, господин барон.

Газетчики писали.

– При всем уважении, господин Колдуэлл, – сказал я по-английски, указывая на замок в его руках, который он показывал толпе. – Если вы собираетесь выставить против меня обычную модель, советую вам передумать. Я не знаю, вскроете ли вы мой замок, но модель массового производства я могу вскрыть даже отсюда.

Я протянул руку к нему, телекинез активизировался, доведенный Гранью до хирургической точности, и проник в систему замка. И, как я и ожидал, не прошло и пятнадцати секунд, как его дужка щелкнула и выскочила из паза прямо у Колдуэлла в руках.

Однако все не могло быть так просто, это было очевидно.

– Барон шутит, – улыбнулся американец, глянув на вскрытый замок. – Конечно, я не стал бы выставлять против вас нашу базовую модель. Этот замок – образец для изучения уважаемыми зрителями! – он непринужденно протянул замок ближайшему журналисту. – Для вас у нас подготовлено нечто посложнее. Тем не менее, тот замок, который вы будете вскрывать – тоже не чья-то личная работа, а фабричная.

– Что же, это меняет дело, – улыбнулся я в ответ. Давайте приступим.

Мы обменялись замками через судей. Его «настоящий» замок был тяжелый, литой, с цилиндром и накладкой, и в руках он лежал хорошо, добротно, этого у фабрики было не отнять. Мой на его столе выглядел мельче и проще, я не стал утруждать себя украшательствами, и так было слишком много дел.

Секундомер щелкнул.

Колдуэлл начал с контура. Я видел это по тому, как он взял замок: не за скважину, а всей ладонью, и закрыл глаза. Он водил маной по корпусу, вдоль и поперек, как водят рукой по стене в темноте, ища дверь.

Я видел, как он остановился, открыл глаза, посмотрел на замок уже иначе, перевернул, снова закрыл глаза. Его лицо постепенно вытягивалось. Насмотревшись на это зрелище, я взялся за свой.

Как он и сказал, это была куда более качественная работа. По сути контур этого замка являлся лабиринтом, и открыть его без ключа можно было только пройдя лабиринт, причем лабиринт менялся после каждой неудачной попытки, а пройти его нужно было с первого захода и, более того, не сделав ни одного неправильного поворота. Если они и правда могли такое штамповать, я совершенно искренне был готов снять перед ними шляпу. Признавать противника тоже надо было уметь.

Но, к сожалению, Колдуэлл выбрал в противники едва ли не самого неподходящего человека в мире. Благодаря Грани, пятому рангу, отточенному до идеала телекинезу и опыту работы с артефактами, поспорить со мной в дешифровке сложных контуров смог бы разве что кто-нибудь вроде Шершня – вора-взломщика с мировым именем и репутацией.

В том, что Колдуэлл не вскроет бесконечную петлю, я не сомневался. Увидев такой контур впервые, даже лучший артефактор в мире первые минут десять находился бы в состоянии тихого шока, а потом еще полчаса пытался бы понять, с какой стороны к этому делу вообще подступаться. А в моем замке контуров бесконечной петли уместилось аж семнадцать штук.

Так что сам я не особо торопился. Впрочем, даже так на понимание тонкостей и паттернов лабиринта контуров у меня ушло лишь что-то около пятнадцати попыток или семи-восьми минут. Когда все было кончено, осталась механика, но тут все было тем более просто.

Штифты, в отличие от контуров, у замка были вполне стандартные, хотя и усложненные для соответствия. Так что все, что мне было нужно, это понять форму ключа по расположению и форме штифтов, после чего сложить из телекинеза фантомный ключ с правильной нарезкой, вставить его в замок и повернуть.

Я показал открытый замок судье и приложил палец к губам. Он, хотя и должен был быть беспристрастным, все-таки оставался русским, так что довольно улыбнулся и кивнул. После чего я повернулся к толпе, показал им сначала жест тишины, а потом открытый замок, и снова тишину. По рядам прошелся смешок, но и тут не нашлось никого, кто решил бы меня сдать.

Колдуэлл работал еще долго. Переключился с контуров на механическую часть, попытавшись подступиться с той стороны. Механику я вырезал, откровенно говоря, совсем примитивную, такую можно было бы вскрыть не то, что набором отмычек, но даже скрепкой или достаточно длинным ногтем.

Но механизм оставался заблокированным до тех пор, пока к замку не был приложен первый артефактный ключ-деактиватор. Так что по сути в замке могло и вовсе не быть скважины, разницы не было никакой. Я выточил ее просто для того чтобы ко мне не придирались потом, что я сделал не замок.

Он пробовал тоньше, пробовал грубее, пробовал магией и инструментами, с головой уйдя в процесс. Я поначалу старался еще делать вид, что работаю, чтобы он не останавливался, но в какой-то момент просто развернулся и встал, опершись на свой рабочий стол.

Секундомер щелкнул второй раз.

– Час истек, – объявил судья.

Колдуэлл усмехнулся, положил мой замок и обернулся, после чего шагнул ко мне, уже протягивая руку, явно для того чтобы закрепить ничью…

– Замок господина Воронова заперт, – продолжил судья. – Замок господина Колдуэлла вскрыт задолго до срока. Выставка признает мастера Воронова победителем!

Зал взорвался бурей оваций. Журналисты, весь этот част строчившие заметки, видимо придумывая колкие фразочки для американца, все как один заорали вопросы Колдуэллу, который стоял, все еще с протянутой рукой, недоумевающе глядя на меня.

Я взял со своего стола его вскрытый замок и показал ему. Он наконец понял, что я сделал. Покраснел, спрятал правую руку за спину.

Отчасти мне было его даже жаль. Он явно был первоклассным мастером-артефактором, с учетом возраста, вероятно, одним из самых талантливых в КША. Выбери он в противники кого-то другого, шансы на победу скорее всего были бы неплохими. И в том числе потому, что он явно любил свое дело и горел им.

Но он отвлек меня своим вызовом от дел куда более важных, чем какой-то там спор, зная, что я не смогу его не принять. А после того как «заказ» на него мне выдала сама императрица, у него уже не осталось уже никаких шансов выйти из этой истории даже не то, что победителем, а хотя бы без уязвленного достоинства.

– Мои замки висят на дверях по всему свету и будут висеть! – сказал он наконец. – Мы еще вернемся к этому разговору, господин барон. И тогда условия буду выбирать я!

Он развернулся и ушел, проскочив мимо рванувшихся за ним газетчиков. Публика перед ним расступалась.

На следующее утро газеты пестрели заметками о позоре американцев, и, читая эти разгромные статьи, мне стало жаль Колдуэлла во второй раз. Пожалуй, если бы он решил сам пойти навстречу и предложить перемирие, я бы даже пригласил его в Лавку на бокал бренди.

Но вскоре до меня дошли новости, что он уехал обратно, так и не дав ни одного ответного интервью. А Марк сообщил по секрету, что, как оказалось, его вызов ко мне не был согласован и теперь его вызвали обратно в Штаты в срочном порядке, чтобы надавать по шапке. Впрочем, таким же образом сами КША могли прикрывать свой зад, сваливая все на Колдуэлла, тут уже было не разобрать.

* * *

Зоя занесла новые ленты, оставила их на углу стола и ушла. Магограф с утра не умолкал.

Донесения шли сначала по одному, теперь пачками, одни от Парской, другие прямо на мое имя. Я раскладывал их по городам и ставил карандашом пометки в тетради против имен.

Кто кому посоветовал. Кто прислушался. Кто уже начал перевод своего дела от Топаза к Жемчугу.

Одно донесение я прочел дважды. Человек из рода, служивший в конторе, где подряд достался людям Жемчуга, писал, что к ним приходил приказчик от одного из прямых подчиненных Устюгова, смотрел бумаги, спрашивал о сроках и подписях и ушел довольный.

Пока что все работало как надо. Я свел последние имена из нового поступления, закрыл тетрадь и убрал донесения, когда заметил, что не прочел одну ленту.

Она была без подписи и очень короткая, а потом я ее просто не заметил в общем ворохе. В шапке у нее не стояло кода станции, то есть отправили ее с частного не зарегистрированного официально магографа. Я взял ее и вздрогнул, увидев первое из небольшого числа слов.

«Грелка».

Я кашлянул, поправил очки.

«Грелка. Надо поговорить. Наедине. Моя гарантия – Грань Аквамарина. Доказательство почтой. Ответ до востребования. Семен Ростовцев, 31−17−4».

Имя, очевидно, было выдуманное, сложенное из имени Семы и фамилии Вари, код указывал на номер отделения почты, где нужно было оставить ответ.

[Это тот, о ком я думаю?]

– Да, – кивнул я. – Это Касси.

[Что иностранцу может быть известно про Грань Аквамарина, которую Лазоревы ищут едва ли не дольше, чем Смарагдовы – Изумрудную?]

– Кто знает, – нахмурился я. – Ты ведь помнишь, что глава Лазоревых пропал при невыясненных обстоятельствах вместе с Гранью? А потом мы случайно отыскали оправу браслета Грани без самого камня в грузе, который люди Виктора выкрали из коллекции Боброва, ее до сих пор Илья носит как усилитель маны. История там всегда была мутная.

[Мне не нравится, что нас шантажируют вещью, которую мы в руках не держали.]

– Мне тоже, но выслушать его все-таки придется. Возвращение еще одной Грани может стать очень важным шагом.

[Ты Рубин так Яхонтовым и не вернул.]

– Твоя правда… – хмыкнул я.

[Петь, я не то имела в виду! Я к тому, что и без Грани они отлично справляются!]

– Я знаю, что ты не имела в виду ничего обидного, – улыбнулся я. – Просто я сам об этом уже некоторое время думаю. Я держал часы при себе и не показывал их, чтобы не возникло конфликта интересов между Яхонтовыми и Смарагдовыми, который мог бы привести к моему провалу на выборах. Но теперь я стал главой Изумруда, и все еще продолжаю носить Грань Рубина в кармане. Теперь это уже несправедливо по отношению к ним, ждавшим свой камень и своего главу много поколений.

[И, что, ты просто отдашь им часы?]

– Не знаю, – я покачал головой. – Я боюсь, что если просто брошу их в род, там начнется грызня, какая чуть не случилась между Парской и остальными. Это слишком важная вещь, чтобы ее так просто отдавать кому попало. Но, как глава Смарагдовых, я также не могу сам начать выбирать наследника Яхонтовых, иначе нарушу собственное правило, за которое так топил на выборах, что каждая Грань сама решает за себя. Потому и маюсь.

[Уверена, ты разберешься так или иначе. А Яхонтовы подождут еще годик, не убудет.]

– Да уж. Но Касси встречу надо назначить.

Я взял чистый бланк и написал коротко: выслушаю; место назову сам, нейтральное, не мой дом и не посольство; жду доказательств и хочу знать, откуда ему известно, что это за камень. Запечатал, надписал имя с ленты и понес вниз, чтобы отправить по адресу, до востребования.

* * *

Я заранее попросил Илью снять браслет, и он держал его на ладони, пока я вскрывал конверт. Внутри лежала светопись на твердом картоне и лист, исписанный ровным мелким почерком без наклона. Светопись я вынул первой.

Камень, показанный на ней, был крупный, с грецкий орех, треугольной огранки, он лежал на чем-то темном, вроде сукна, у края стола, тень от лампы падала косо, это явно был не профессиональный снимок. Я положил светопись на стол и взял у Ильи браслет.

Серебро, тяжелое, старое, с пустым гнездом посередине, треугольным. Илье я отдал его давно, и Илья с ним не расставался. Я приложил светопись к гнезду. Масштаб был не тот, картинка меньше, но контур был тот: треугольник с теми же скосами, а низ у такого камня делают под глухую посадку, гнездо под нее и было.

Илья посмотрел на светопись, на браслет, на меня.

– Положи его, пожалуйста, пока что в сейфовую комнату, – сказал я и отдал ему браслет. – Ты ведь не против?

– Нет, конечно, – Илья помотал головой. – Тем более, если вы просите, это не просто так.

Он вышел. Я взялся за письмо.

'Вы спросили, откуда я знаю о камне, – писал Касси. – Мне о нем проговорился человек из ваших Граней, который помогал мне здесь. Детали не важны. Теперь о деле. То, что сделало со мной британское оружие, прогрессирует. Пальцы не чувствуют, ноги не держат, правый глаз едва видит, левый тоже сдает. У меня осталось несколько месяцев в лучшем случае.

Я хочу жить, так что мне уже нечего терять. Я в курсе, что у вас широкий круг знакомств, и раз вы знаете Марисоль и можете с ней совладать, значит с вами стоит иметь дело. Я знаю, что мое состояние может излечить колдун высокого ранга, не ниже седьмого.

Сведения о камне я отдам вам авансом, если дадите слово мне помочь. Я знаю, что, если меня просто поймают, я точно не доживу до помощи, бюрократия затянется слишком надолго, да и вообще далеко не факт, что мне станут помогать.

Я пытался найти колдуна достаточной силы сам, но они в большинстве своем отшельники, к тому же у меня не осталось ничего, что я мог бы им предложить. Вы – мой последний шанс на спасение. Если меня вылечат, я сдамся и выдам своих бывших боссов: имена, адреса, что они готовят. Уверен, что российское правительство, что правительство Иберии будет более чем радо таким сведениям, с помощью которых можно будет надавить на Британию.

Буду ждать ответа с адресом и временем встречи'.

Ниже снова стояло имя для ответа, уже новое, и новый код почты.

Седьмой ранг, да? Надежда на то, что Ася пробьется туда в ближайшие месяцы равнялась нулю. А значит, если я собирался действительно вписаться в эту сделку с Касси, нужна была единственная известная мне колдунья седьмого ранга – Аглая.

Вот только ради меня или ради Касси она и пальцем не пошевелит. Просить ее придется Асе, и я не хотел взваливать на нее это просто так. Так что, даже не присев, я пошел к Асе в лабораторию.

Ася раскладывала по бумажным пакетам сушеные корешки и подписывала каждый карандашом.

– Садись, – сказала она при виде меня. – Ты с таким лицом, что я лучше сначала доделаю.

Я сел под окном, на табурет, и дождался, пока она завяжет мешочек.

– Касси жив, – сказал я, когда она села тоже. – Он в столице. И теперь он написал мне, просит лечения.

– А ты тут при чем?

– Он решил, что, раз я могу работать с Марисоль, то я достаточно компетентен, – хмыкнул я. – Плюс он не знает, к кому еще обратиться, чтобы его не сдали. А про меня он, видимо, выяснил, что я нередко действую без одобрения свыше.

Ася помолчала.

– Что с ним?

– То же, что было. Он теряет контроль над телом. В течение пары месяцев он превратится в овощ. По крайней мере так он утверждает.

– И как я могу ему помочь?

– Опять же, по его словам, ты – никак. Нужен колдун минимум седьмого ранга.

Она вскочила, нависла надо мной.

– Ты понимаешь, во что мне это обойдется? Я ей напишу: приезжай, сделай. Она приедет и сделает. И с этого дня я буду ей должна. Не ты, я. Она ничего не попросит взамен, она просто будет это помнить, и я буду. – Ася помолчала. – Он того заслуживает? Этот твой Касси?

– Он сам не заслуживает ничего, – сказал я. – и даже то, что он обещает в обмен на помощь, не стоит твоего душевного спокойствия.

– Что он пообещал?

– Я не скажу, пока ты не примешь решение, – покачал я головой. – Не хочу, чтобы это на тебя повлияло. —

Она села обратно, пристально на меня глядя.

– Что? – я не выдержал после минуты молчания.

– У тебя ведь уже заготовлена какая-то умная мысль, дедуля? – улыбнулась она.

– А то, – хмыкнул я. – Но на этот раз это очень простая мысль. Ты считаешь, что Аглая исполнит твою просьбу лишь из расчета на ответную услугу? Если да – не пиши ей. Но если после вашей последней встречи у тебя появились сомнения насчет ее циничности и где-то в глубине души ты думаешь о том, чтобы хотя бы сделать шаг навстречу друг другу – тогда напиши и посмотри, что из этого выйдет.

Она встала, подошла, села на второй табурет рядом со мной, который поставила, потому что Сема не помещался нормально на одном, и крепко меня обняла, уткнувшись носом в плечо. Я мягко погладил ее по голове.

– Ты все продолжаешь? – прошептала она.

– И никогда не перестану, – улыбнулся я.

* * *

Ответ пришел дней через десять, в закрытом конверте на Асино имя, и Ася принесла его мне в мастерскую уже распечатанным.

– Согласна, – сказала она. – Ради меня.

* * *

Касси сидел лицом к двери, против света, расставив ноги и уложив правую руку на стол, и не встал, когда мы вошли.

Номер мне сняли через контору, на сутки и на чужое имя: две комнаты, стол, диван, окно в глухой двор. Коридорный впустил Касси по моей записке за час до нас. Он был тот же, что зимой у прилавка, с тем же круглым лицом, которое ему когда-то переделал британский колдун, но лицо это посерело и обвисло, как одежда с чужого плеча, правый глаз смотрел чуть мимо меня, а левая рука лежала на колене совершенно безвольно.

– Вы привели двоих, господин Воронов, – сказал он. – Мы договаривались иначе.

– Мы договаривались без Марисоль и без Марка. Это колдуньи.

Аглая вошла последней и закрыла дверь. За всю дорогу от вокзала она не спросила ни о чем, кроме того, далеко ли нам ехать.

Она подошла к Касси, взяла его за подбородок, повернула лицо к окну, посмотрела в правый глаз, в левый, отпустила.

– Отвечай коротко, да или нет, – сказала она ему. – Я тебя вылечу. За это с тебя уйдут годы, и сколько именно, я сказать не могу. Ты согласен?

– Да.

Аглая кивнула, и стала расстегивать на нем манжеты.

Через минуту меня выгнали в коридор, где я простоял минут двадцать, борясь с соблазном подсмотреть, что происходит в номере, с помощью магии. Наконец Ася открыла дверь и позвала меня внутрь.

Касси сидел на том же месте, вокруг его стула догорали в желтом пламени Аглаи следы колдовского круга. Выглядел он также, но в то же время и по-другому. Сейчас он был живой, даже при том что на висках у него появилась седина, которой полчаса назад не было, кожа на руках стала суше, у глаз, когда он поморщился, пролегли глубокие морщины.

– Я чувствую, что это сработало, – произнес он наконец. – Хорошо. Вы исполнили свою часть сделки, господин Воронов. Моя очередь.

Он назвал банк в Лондоне и имя, под которым в том банке лежит камень. Я записал в блокнотик.

– А теперь ведите меня куда хотите, сдаваться.

* * *

Донесение от Верещагиной из Грозова о том, кто в городе был убежден, получил намек или последовал совету перейти от Топаза к Жемчугу было длинное: списком, без лишних слов, по семьям.

«Грозовские наши сделали, что просили, – писала она в начале. – Ниже кто с кем говорил и кто согласился перейти».

Я начал читать список и неожиданно зацепился за одну фамилию. Чадовы. Это была фамилия родителей Евы, подруги настоящего Петра Воронова, в доме которой я нашел перстень Изумруда.

Я всегда думал, что это просто совпало, что Ева жила там, но, судя по письму Верещагиной, Чадовы были в родстве с ней самой, хотя там и была очень далекая связь через сколько-то там раз 'пра-'дедушку.

Могло ли быть, что они были Смарагдовыми, пусть и с очень тонкой линией крови? Меня всегда интересовало, как перстень оказался в том доме, и что была за книга, на которой он лежал.

Книга истлела, так что я уже вряд ли что-то про нее узнаю, но вот историю Чадовых мне неожиданно стало интересно изучить. В том числе и для того чтобы отвлечься, потому что от всех административных дел у меня уже голова постепенно становилась квадратной.

Составителя родословных я нашел в то же утро, в конторе за мостом. Человек был немолодой, аккуратный, и явно квалифицированный. Я назвал ему фамилию Чадовых и попросил поднять городской архив.

– Как соберу, пришлю, – кивнул он.

* * *

Дверь не открывалась. Я бы услышал. Но он снова стоял посреди зала. Таинственный торговец артефактами Серебрянного Века, пообещавший выправить мою судьбу за неправильный вопрос.

– Срок, – сказал он, улыбнувшись.

– Чем я могу вам помочь? – спросил я.

– Ты обещал выбрать вопрос, – хмыкнул он.

– Чем я могу вам помочь? – повторил я.

– Ты не хочешь спросить что-нибудь про свое будущее? Про своих любимых?

– Сейчас меня интересует только одно, – улыбнулся я. – Чем я могу вам помочь?

От авторов:

Дорогие читатели, огромное спасибо Вам за поддержку и интерес к нашей истории! Нам очень приятно знать, что вы переживаете за героев и продолжаете следить за их приключениями!

Продолжение истории уже по ссылке ниже:

/reader/680165/6562188


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю