Текст книги "Бывает и хуже? (СИ)"
Автор книги: Виктор Молотов
Соавторы: Игорь Алмазов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)
Она подняла на меня взгляд и нахмурилась.
– Агапов, – констатировала она. – Что вам нужно?
Не самоё тёплое начало разговора. Впрочем, я уже привык. Других у меня тут и не бывало, Саня Агапов не пользовался популярностью.
– Здравствуйте, – тем не менее, вежливо поздоровался я. – У меня вопрос по медицинской комиссии.
– Садитесь, – она кивнула головой на стул возле неё. Почему-то в кабинете создалась очень напряжённая атмосфера, пока я шёл к этому злополучному стулу.
Наконец я сел, и в кабинете на добрых секунд пять повисла тишина. После марш-броска до этого кабинета дышать было тяжеловато.
– Слушаю вас, – первой прервала молчание Савчук.
– Ко мне по комиссии на работу пришла пациентка, – начал я. – Ковалёва Анна Сергеевна. Она работает на птицефабрике, работник по цеху. Так вот, у неё бронхиальная астма, и её нужно перевести на другую должность.
– Стоп, – попросила Савчук.
Она приложила пальцы к вискам и интенсивно их потёрла. Затем почесала переносицу, поправила очки.
– И? – меланхолично поинтересовалась она.
– И мне нужно оформить ей справку, – завершил я. – Прочитал в приказе, что это возможно.
– В приказе? – переспросила Савчук. – Интересно.
Она снова уставилась на меня долгим взглядом. В этот раз пауза затянулась секунд на тридцать точно.
– Это всё, – я решил ещё раз подытожить. – Я пришёл к вам узнать, как оформляется эта справка.
– Интересно, что за полгода работы и за множество комиссий, что вы уже подписывали, этот вопрос встал у вас впервые, – протянула женщина. – Неужели до этого не было никаких противопоказаний для работы?
До этого Саня Агапов подписывал эти комиссии просто так. И то потому, что остальные терапевты вообще отказывались это делать. И я уверен, что Савчук это знает. Просто тешится этим моментом.
– До этого такой необходимости у меня не было, – что-то ответить было нужно. И в этот раз я даже не соврал: у меня, Александра Велесова, такой случай впервые. А что там было у Сани Агапова – это уж я не знаю.
– Как интересно, – с сарказмом повторила она. – За полгода работы ни одного случая, из-за которого нужно было отправлять человека на медико-социальную экспертизу. Что ж, я сделаю вид, что поверила вам. Хотя знайте, что это не так.
Она открыла ящик своего стола и достала лист бумаги. Протянула мне, это был бланк для оформления справки.
– Вы должны подтвердить у вашей Ковалёвой наличие бронхиальной астмы, – проговорила она. – Написать своё заключение, указать диагноз и рекомендации. Принести этот документ мне. Я подпишу как заместитель по МСЭ. И пусть Ковалёва несёт эту справку работодателю.
– И её переведут на другую должность? – уточнил я.
– Да, по идее, – пожала Савчук плечами.
Я внимательно изучил выданный мне бланк. Надо бы их размножить для подобных случаев.
– А если подходящей должности не будет? – решил уточнить я.
– Работодатель обязан предложить увольнение по соглашению сторон с выплатой компенсации, – спокойно ответила женщина. – Два оклада. Лучше, чем обычное увольнение.
– Я понял, – кивнул. – Спасибо.
Савчук снова уставилась на меня немигающим взглядом, и лицо расплылось в ехидной улыбке.
– Не так быстро, Агапов, – остановила она меня. – Вас же перевели на пятый участок?
Да, новости об этом уже распространились по всей поликлинике.
– Два дня как, – честно ответил я.
– Тогда вы должны знать, что у вас на участке восемь человек, которым показана инвалидность, – открыв какой-то журнал, заявила Савчук. – Вторичек, я имею в виду. Сколько там необследованных – я не знаю. Но вот люди с хронической болезнью почек, онкологией, отягощённые сахарным диабетом… У всех них не продлены группы. А значит, у них сейчас нет доступа к лекарственным препаратам по федеральной льготе.
Как только я начинаю думать, что хоть немного разобрался с рабочими вопросами, сразу же всплывает новая проблема. В этом мире на терапевтов вешают просто всевозможные задачи.
В моём мире раз ты целитель, то просто лечишь, и всё. Любая другая работа предназначалась для других людей, всё просто.
Здесь же… Неудивительно, что из-за такой нагрузки врачей мало остаётся.
– А вы можете дать мне список этих людей? – спросил я.
– Что-то в вас не так, – уже не первый раз мне это говорили. – Вы как-то изменились, Агапов. И это даже я замечаю, хотя вы не часто баловали меня своим присутствием.
– Возможно, – пожал я плечами. – Так что насчёт списка пациентов?
Она протянула мне лист бумаги, где было перечислено восемь человек. Фамилии, имена, отчества, адреса, диагнозы и даже номера телефонов. Удобно, не придётся искать эту информацию дополнительно.
– А как именно оформляется эта инвалидность? – мне нужно было узнать. – И что значит «вторичка»?
Савчук едва заметно усмехнулась. Вновь поправила очки и посмотрела мне в глаза.
– Вторичка – значит инвалидность надо оформить повторно, она уже была, – спокойно пояснила она. – Вы обследуете человека, согласно приказу 402н. Направляете на анализы и осмотры согласно этому приказу. Оформляете протокол в МИСе, распечатываете копию и приносите мне вместе с картой. А я всё проверяю. И отправляю документы в бюро, если всё в порядке.
Этот приказ я видел у себя в шкафу, в одной из папок. Что ж, вроде бы всё понятно.
– Я всё сделаю, – кивнул я.
– Посмотрим, – усмехнулась женщина.
Вышел из кабинета и вернулся в поликлинику. Анна Сергеевна всё так же ждала меня на кушетке.
– Хорошие новости, – говорить было трудно, обратный путь я прошёл быстрее, чем было в моих силах. Виду не подал, снял куртку, сел за компьютер. – У меня получится оформить вам нужную справку, и вас обязаны будут перевести на другую должность.
Она даже на кушетке подпрыгнула.
– Правда? – спросила с надеждой.
– Да, – улыбнулся я. – Надо пройти кое-какие обследования. Сейчас выдам вам направления. По идее, если завтра пройдёте, то через три дня уже выдам вам справку.
– Спасибо, спасибо! – воскликнула девушка.
Я принялся заполнять её осмотр. Тщательно прописал клиническую картину, расспросил у Ковалёвой и записал анамнез заболевания. Провёл осмотр.
– В пятницу тогда придёте, – записал её себе повторно. – Завтра анализы сдадите, кое-что будет уже готово. И оформим.
– Ещё раз спасибо, – она улыбнулась и покинула кабинет.
Остаток приёма прошёл довольно спокойно. Остальных людей по комиссии удалось принять быстро, отправил их на стандартные анализы.
Уже начинал привыкать к этой системе: кого отправлял на анализы, кого – к другим специалистам. В нашей поликлинике узких специалистов было очень мало, и часто людей приходилось отправлять в Саратов.
В Саратове находилась областная поликлиника, в которой были все узкие специалисты, которых так не хватало у нас. Пульмонолог, гематолог, гастроэнтеролог, онколог… На любой вкус и случай.
У нас, насколько я успел узнать, кроме терапевтов была кардиолог, незабываемая Лаврова. А также невролог, хирург, инфекционист, офтальмолог и отоларинголог. Гинекологи ещё. Собственно, всё.
В моём мире всё было иначе. Такого понятия, как «узкий специалист», вообще не существовало. Терапевты, хирурги… У нас были просто целители.
Целители, как и все маги, владели праной. Но только целители с её помощью могли лечить и диагностировать. Прана могла показать всё: больной желудок, больное сердце, состав крови.
Конечно, были разные уровни мастерства. Всего пять уровней владения праной, каждый подразделялся на подуровни. Ученик не мог лечить перелом, а такие заболевания, как рак, мог лечить только хранитель.
Но суть одна – прана и диагностировала, и лечила. Здесь же всё было сложно. Терапевт не может лечить сложные проблемы с сердцем и отправляет к кардиологу. Кардиолог не может лечить лёгкие и отправляет к пульмонологу.
Чем-то эта система хороша. Но возникают постоянные споры, ведь многие заболевания затрагивают несколько систем. И кто же их должен лечить в таком случае?
Обычно в этом мире все подобные случаи просто скидывают терапевтам. Терапевты – козлы отпущения, это я уже за сегодня хорошо усвоил.
Однако я отличался от остальных. У меня была прана, крошечная искра, которую я планировал развивать. Чтобы следовать главной цели – лечить людей. Вылеченному пациенту я радовался куда больше, чем новому особняку. Хотя в этом мире и своё положение поправить надо, на это у меня тоже большие планы.
Закончив с приёмом, я вновь погрузился в накопившуюся работу. Составил список дел на завтра, учитывая новую задачу – восемь инвалидностей. Честно говоря, и без них работы хватало. Но тут уж ничего не поделать.
Заполнил приёмы, домашние вызовы. Ещё позаполнял паспорт участка, поразбирался с заявками на препараты.
В полвосьмого вечера собрался домой. Снова засиделся в поликлинике позже закрытия, но сегодня снова дежурила Виолетта, и проблем с ключами не было. Однако я подозревал, что в день дежурства другой регистраторши могут начаться проблемы с такими вот поздними посиделками.
Добрался до дома и решил использовать образовавшееся свободное время для глобальных накопившихся проблем. Почистил снег, сделал небольшую уборку дома, постирал вещи. И сел за составление финансового плана.
Вопрос денег до сих пор стоял очень остро. Так, предположим, какие-то деньги за комиссии я начну получать. Этого мало. Саня оставил гору долгов и восемьсот рублей на карте, из которых уже осталось чуть больше пятиста. И всё.
Один из способов немного подправить финансовое положение – ночные дежурства в стационаре. Успел немного разузнать, что из-за нехватки персонала в самом стационаре дежурить на ночь в терапевтическое отделение часто берут терапевтов с поликлиники. И это хорошо оплачивается. Завтра же разузнаю, как это можно устроить.
Потом я решил заняться до сих пор нерешённым источником траты финансов. Точнее, с подпиской на порно-сайт. Всё-таки скоро они снимут очередные деньги прямо с моей карты, а мне бы этого не хотелось.
Кое-как нашёл на пестрящим откровенными заставками сайте значок «личный кабинет». Так, а вот и кнопка «отписаться».
Нажал… И мне высветилась надпись ошибкой. «Подписка не может быть отменена».
Это ещё что за новости? Нажал ещё раз, и ещё… Каждый раз одно и то же.
Великолепно, эта подписка теперь на всю жизнь, что ли? И главное, даже к айтишникам с этой проблемой не подойдёшь, позору не оберёшься.
После получаса попыток снова отложил эту затею. Придётся выделить несколько часов времени для этого.
Далее расписал себе график тренировок. Питание – это хорошо, но для того, чтобы сбросить вес, нужны ещё и физические нагрузки. Начну с максимально лёгких упражнений, чтобы не перегружать опорно-двигательный аппарат. Он и так наверняка в шоке от стокилограммового веса.
Сделал зарядку, расписал план, поужинал и лёг спать.
Среди ночи меня разбудил громкий стук в дверь. Посмотрел на часы – два часа ночи. Кого это принесло?
– Открывай давай, – послышался грубый мужской голос. – А то хуже будет!
Глава 10
Что ни день – так новый прикол. А в этот раз даже день не успел наступить, ночь на дворе.
Стук в дверь не прекращался, и я встал с постели. Натянул штаны и отправился выяснять, кто это решил прийти ко мне в гости.
Резко открыл дверь, и мужчина, не ожидавший этого, ввалился ко мне прямо в дом. И растянулся на полу.
– Чего творишь, сука? – выругался он, поднимаясь на ноги. – Ты ж доктор?
От него исходил запах алкоголя, но не очень сильный. Скорее просто выпивший, но соображающий человек. Мне его лицо казалось незнакомым, но это-то как раз было неудивительно. Я вообще пока что мало кого знал, хоть и активно старался это исправить.
– Врач-терапевт, – прикрывая дверь от холодного воздуха, подтвердил я. – Не подскажете, какого чёрта нужно было вваливаться в мой дом посреди ночи?
Мужчина наконец поднялся и поправил шапку, съехавшую набок. На вид ему было лет сорок, но точно сказать нельзя: на лице явные признаки давнего злоупотребления алкоголем.
– Доктор, ты извиняй, – он переминался с ноги на ногу. – Помоги, а? Мы тут того… С корешами сидели, ну, выпили немного. Сашка дурака свалял, руку себе ножом проткнул. Кровищи много, сука, не останавливается никак. А скорую вызывать боимся.
Я вздохнул, окончательно прогоняя остатки сна и силясь собрать картину воедино.
– Вы его ножом проткнули? – уточнил я.
– Да нет, сам он, – мужик прижал руку к сердцу. – Честное слово, падлой буду!
Что ж, звучит и правда искренне.
– Почему тогда скорую не вызываете? – не понял я. – Это стандартная процедура при таких травмах. Зачем надо искать по домам врача?
– Да если скорая увидит это, вызовет полицию, – мужик замялся, подбирая нужные слова. – Мы ж выпивали, я уже сказал. А у Сашки ещё и условка. Менты приедут, мы бухие, да ещё и драка вроде как была. Загребут его обратно, доктор. Помоги, будь человеком!
Я принялся обдумывать ситуацию. Послать этого типа со всей его весёлой компанией хотелось очень сильно. Два часа ночи, на улице зима, а я дико уставший после тяжёлого рабочего дня. Последнее, что хочется делать в такой ситуации – переться к пьяным соседям.
Но отказать я не мог. Где-то через пару домов от меня сидит человек, которому нужна медицинская помощь. И если ему не помочь, может случиться что угодно. От болевого шока до заражения крови. Условия вряд ли стерильные в том доме. А скорую эти люди не вызовут.
Я врач. Что в прошлой жизни, что в этой моя главная задача – лечить людей. И я не могу оставить человека, которому нужна помощь.
– Чёрт с вами, – понимая, что в ближайший час сон мне не светит, выдохнул я. – Но даже не думайте, что это будет постоянная акция. Разовый случай.
Быстро натянул куртку, ботинки. Собрал в пакет кое-каких медикаментов, что нашёл дома. Запасы домашней аптечки хорошо бы тоже пополнить, но бинты и хлоргексидин у меня нашлись. Уже неплохо.
Мы вышли на улицу и отправились к дому Сашки. Мужик шёл впереди, постоянно спотыкаясь на неровностях занесённой снегом дорожке.
Через два дома мы остановились у покосившегося деревянного забора – ещё хуже, чем мой. Пробрались по занесённой снегом тропинке, которую не чистили с начала зимы. И вошли внутрь.
Меня сразу же обдало волной тёплого и крайне неприятного воздуха. Мы вошли в крошечную комнату с продавленным диваном и облезлым столом. На нём царил хаос: горы посуды, пустые и полупустые бутылки, окурки, остатки селёдки и колбасы. Пир шёл как надо.
На диване спал мужик. Храпел знатно, стены даже содрогались. Этот уже готов.
За столом сидел ещё один мужик лет сорока. Худой, измождённый. Его правая рука лежала на столе, небрежно обмотанная грязной тряпкой. Тряпка уже пропиталась кровью, которая сочилась на пол.
– Вот, Сашка, – торжественно объявил мужик, который меня привёл. – Доктор. Он тебя залечит.
Сашка поднял на меня мутный взгляд и улыбнулся. Во рту не оказалось половины зубов, отчего картина вышла жуткой.
– Здорова, док, – выдохнул он. – Извиняй, что так всё вышло. Я-то думал ничё, но кореш вот настоял.
Я подошёл ближе, задержав дыхание, чтобы лишний раз не вдыхать весь этот запах. Освободил себе угол стола, просто отодвинув всё в сторону. Достал хлоргексидин и бинты.
– Что именно случилось? – спросил у Сашки. – Как вы так руку проткнули?
– Да играли вот, – тот кивнул в сторону окровавленного ножа, который валялся на полу. – Ну, между пальцами тыкать надо. Ёпт… Кто быстрее, тот молодец. А я промазал чутка.
Первый раз слышал про такую игру. В моём мире люди таким не увлекались. Здесь же… Удивительно, как вообще живы ещё, с такими-то развлечениями.
– Покажите руку, – скомандовал я. – Только аккуратно, не дёргайтесь.
Сашка протянул мне руку. Я начал разматывать эту грязную тряпку – медленно, чтобы не причинять лишней боли. Кое-где она прилипла к ране, и я смочил хлоргексидином, чтобы отделить без дополнительных повреждений.
После этого принялся оценивать масштаб повреждений. Рана располагалась между указательным и средним пальцами правой руки. Довольно глубокая, с рваными краями, значит, нож заходил под углом. Кровь всё ещё сочилась из раны, хотя и не так обильно, как было, судя по всему, изначально.
Повезло мужику, что не задел сухожилия и крупные кровеносные сосуды, иначе ситуация была куда хуже.
– Боль сильная? – на всякий случай аккуратно прощупал кисть, чтобы оценить, нет ли других скрытых повреждений.
– Да не, – храбрился тот. – Фигня вообще, я ж не баба.
Он выпил. Алкоголь притупляет чувство боли, но одновременно с этим разжижает кровь. Так что это и преимущество, и недостаток в этой истории.
Я аккуратно промыл рану антисептиком, затем принялся накладывать повязку.
– Вероятно, здесь понадобятся швы, – накладывая тугую повязку, сказал я. – Рана глубокая. Есть риск инфекции, особенно учитывая, что вы одним ножом и селёдку резали, и руки свои. Утром как протрезвеете – марш к хирургу в поликлинику. Он посмотрит, повязку сменит и назначит антибиотики.
Аккуратно забинтовал руку, закрепив повязку лейкопластырем. Всё, что мог в этой ситуации, сделал.
– Вы меня поняли? – строго добавил я.
– Да, док, – кивнул Сашка. – Всё сделаю. Спасибо тебе. Думал: всё, кирдык мне.
Мужик, который был моим провожающим, покопался в кармане куртки и достал пятьсот рублей.
– На, за беспокойство, – протянул он купюру мне.
– Не нужно, – я убрал антисептик и остатки бинтов. – Оставьте себе, считайте соседская помощь. Я пойду. Помните: утром обязательно в поликлинику.
– Погоди, док, – пошатнулся Сашка. – Давай по рюмашке с нами. Нормальный ты мужик оказался. Надо отметить моё исцеление.
Я тяжело вздохнул, посмотрел на стол и на присутствующих.
– Нет уж, – покачал я головой. – Алкоголь – это яд. Он убивает печень, клетки мозга, сокращает жизнь. Вы сегодня чуть руки не лишились, и тоже из-за него. Так что я пас. Да и вы бросайте это дело, в жизни и других развлечений полно.
Мужики уставились на меня, явно не ожидая такой бурной речи. Я же развернулся и вышел на улицу.
Всё, что мог, сделал. Пойдёт он к хирургу или нет – это уже его дело. Но моя совесть в этом случае спокойна.
Добрался до дома и снова погрузился в сон.
Утром проснулся в шесть утра от настойчивого звука будильника. Голова гудела от недосыпа и ночных похождений к соседям-алкоголикам.
Встал с кровати, потянулся всем телом, разминая успевшие затечь мышцы. Тело ныло после нагрузки последних дней, особенно ноги и поясница. Сто сорок килограмм веса – это не шутки, я словно носил на себе ещё одного взрослого человека.
Вчера перед сном я потратил время на составление тщательного плана и по питанию, и по тренировкам.
Вопрос похудения изучил со всей внимательностью. В прошлой жизни такой проблемы у меня не стояло, поэтому для меня было важно всё сделать правильно. Не перегружать организм, не скидывать вес слишком быстро. А то такой нагрузки сердечно-сосудистая система могла не выдержать.
Правильный подход в моём случае был один: создать себе дефицит калорий и начать регулярную физическую активность. Суточная калорийность не должна была превышать две тысячи калорий. Для моего веса и задуманного уровня активности это создаст дефицит в пятьсот калорий, что позволит терять около трёх килограмм в месяц. Медленно, зато эффективно.
Нагрузки с моим весом должны были быть щадящими. Особенно учитывая проблемы со здоровьем, преддиабет, гипертонию, астму. Интенсивные тренировки на раннем этапе не будут нести пользы. А только убьют суставы и начнут провоцировать приступы астмы.
Поэтому план тренировок пока что был такой: разминка суставов, неглубокие приседания, отжимания от стены, наклоны корпуса в стороны, махи руками и растяжка. Всё в совокупности не более двадцати минут, два раза в день.
Нужно снизить вес хотя бы до ста двадцати килограмм, чтобы добавлять другие упражнения. Главное в этом деле – регулярность.
Решительно встав с постели, я взялся за дело. Разминка суставов далась мне довольно легко. Тело проснулось, и появился заряд бодрости.
Перешёл к приседаниям. Поставил ноги чуть шире плеч, вытянул руки вперёд для баланса. Глубоко вдохнул и начал приседать. Не сильно, чтобы не травмировать колени. Задержался в приседе на секунду и медленно поднялся обратно.
Это раз. Ноги сразу почувствовали нагрузку, дыхание участилось. Два. Ноги стали ныть. Три. Уже тяжелее. Главное – соблюдать всю технику. Четыре. Пот выступил на лбу. Пять. Последнее усилие, поднялся, выдохнул.
Дальше потратил несколько минут на восстановление дыхания, и мне это удалось сделать даже без нового использования ингалятора. Мечтаю о моменте, когда прокачаю уровень магии и вылечусь от этой астмы.
Закончил с зарядкой, сходил в душ. Оделся в заранее приготовленную одежду. Ничего, постепенно всё налажу.
На завтрак приготовил себе яичницу из двух яиц. Практически без соли и специй, чистый белок.
Когда этим телом управлял Саня, он питался совершенно бездумно. Судя по всему, это были бесконечные чипсы, сухарики и сахар. В итоге и результат – сто сорок килограмм.
Я так питаться не собирался.
При приёме пищи в который раз заметил, насколько же сильно протестует мозг. Он прямо-таки требовал добавить усилитель вкуса. Кетчуп, майонез. Хоть что-нибудь.
Ну нет, я не поддамся на это. Доел два яйца, помыл посуду и собрался на работу.
Путь до поликлиники занял полчаса. Тротуары были заметены снегом, и идти было тяжело. Особенно после всех ночных и утренних подвигов. Но я подозревал это и специально вышел из дома пораньше. В итоге пришёл даже за двадцать минут до приёма. Сегодня снова был утренний приём, с восьми утра до часу дня.
Уже привычно прошёл в свой кабинет, снял куртку и надел халат. Включил компьютер, открыл МИС.
Так, вот список людей на сегодня. Карточки я уже забрал из регистратуры по пути сюда. Интересно, по комиссиям сегодня кто-то будет?
Немного поразбирался с текущими делами, и начался приём. Первыми ко мне в кабинет зашли мужчина и женщина. Дама лет пятидесяти. Полная, энергичная, с решительным выражением лица. За ней как тень робко семенил мужчина. Худой, почти полная противоположность. Видимо, муж.
– Здравствуйте, доктор, – поздоровалась женщина. – Я Удальцова Лариса Петровна. А он Удальцов Пётр Иванович, на приём к вам записан.
Я нашёл карту Петра Ивановича, положил к себе.
– А вы? – уточнил я.
– А я с ним, – заявила женщина. – Петя без меня не может. Петя, сядь уже!
Мужчина неловко уселся на кушетку, опустив голову. Что ж, такого у меня ещё не было. Но по идее, если он не возражает, то жена может остаться при осмотре.
– Так, доктор, – деловито начала Лариса Петровна. – У Пети живот болит. Справа, вот здесь, – она показала на собственный бок, чуть ниже рёбер. – Сначала я думала, что он наелся ерунды какой. Он любитель это делать по ночам. Но не проходит. И глаза пожелтели.
Я уже отметил про себя, что у Петра Ивановича кожа и глаза имели желтушный оттенок.
– Что именно беспокоит? – обратился я к нему.
Лариса Петровна не дала ему и звука издать.
– Ну доктор, говорю же, живот, – ответила она. – Да, и моча тёмной стала.
– Лариса Петровна, мне нужно поговорить с пациентом, – мягко сказал я. – Так я лучше пойму ситуацию.
Она кивнула ему, позволяя начать говорить.
– Ну… – он замялся. – Живот болит. Уже дней семь… Наверное.
– Температура была? – уточнил я.
Пётр Иванович нерешительно посмотрел на жену. Как ребёнок маленький!
– Была, – тут же ответила она. – Позавчера до тридцати восьми поднималась.
Понятно, без жены тут и не разобраться.
– Тошнота, рвота? – спросил я.
– Ну… вроде… – он опять взглянул на супругу.
– Есть тошнота! – подтвердила Лариса Петровна. – Он вчера за столом сидел, я котлеты пожарила, а он поморщился. Не хочу, мол. А вообще, он мои котлеты-то за милую душу ест!
– Понятно, – я сделал себе все необходимые пометки. – Так, Пётр Иванович, раздевайтесь по пояс и на кушетку.
Он послушно встал и принялся расстёгивать рубашку. Лариса Петровна тут же засуетилась рядом.
– Пуговицы снова не в те петли застегнул, – буркнула она. – Что ж такое-то!
Пётр Иванович виновато молчал. Наконец его раздели, и он лёг на кушетку.
Живот мягкий, болезненный в правом подреберье. Печень увеличена. Симптом Ортнера положительный, при постукивании по правой рёберной дуге пациент морщится. Симптом Мерфи тоже положительный, при глубоком вдохе и надавливании на правое подреберье усиливается боль.
Закончив с осмотром, я вымыл руки в раковине в углу кабинета и вернулся за стол. Лариса Петровна уже прыгала вокруг мужа, застёгивая ему рубашку.
– Пётр Иванович, это похоже на желчнокаменную болезнь, – объявил я. – Острый холецистит. Вам нужно сделать срочно УЗИ брюшной полости, я напишу направление. И идти к хирургу.
– Как к хирургу? – ахнула его жена. – Оперировать будут?
– Если подтвердится – да, – кивнул я. – Без этого никак.
– Ой, Петя, – женщина всплеснула руками. – «Само пройдёт», да? Я же говорила, к доктору надо! Ну Петя!
Пётр Иванович виновато молчал. Это его стандартное поведение, я уже понял.
Записал его к хирургу, выдал направление на УЗИ по ЦИТО, что означало «срочно».
– Лучше сначала к хирургу, – сказал им. – Может, ему и УЗИ не понадобится. Хотя это вряд ли.
– Спасибо, доктор, – Лариса Петровна бодро подскочила с места. – Петя, пошли!
Они покинули мой кабинет. Странная парочка.
Вообще регистратура сразу могла отправить их к хирургу, я в этой цепочке был совершенно лишним звеном. Ну, может, ошиблись.
Однако следующие два пациента тоже оказались с хирургическими заболеваниями. Воспалённый панариций, паховая грыжа.
Это не может быть простым совпадением! Проводив уже третьего подряд пациента с хирургическим заболеванием, я встал и решительно направился в регистратуру.
Там царил привычный хаос: очередь в каждое окошко, ругань, шум. Я отметил, что пациенты, которые у меня сейчас были, записаны нулевыми талонами. То есть не по времени, а как экстренные.
Зашёл в регистратуру.
– Кто сейчас отправлял ко мне трёх людей? – громко спросил я.
Все регистраторши сделали вид, что меня не слышат. Виолетта только тайком поймала мой взгляд и покачала головой, мол, не она.
– Кто ко мне записал сейчас трёх хирургических пациентов? – я повторил вопрос громче.
– Я, наверное, – повернулась одна из регистраторш. Женщина лет сорока, с равнодушным выражением лица. Бейдж на её груди гласил, что это регистратор Светлана. – Если вы Агапов. А что не так?
Работает здесь недавно? Вполне может быть.
– Да, я Агапов Александр Александрович, – кивнул я. – И у меня только что три пациента подряд были с хирургическими заболеваниями. Они должны напрямую направляться хирургу, он есть у нас в поликлинике.
– Ну а я откуда знаю? – протянула та. – Они экстренно обратились. А я не врач, чтобы понимать, куда они должны идти. Мне сказали записывать экстренных к терапевту, я так и делаю.
– Я понимаю, что вы не врач, – заметил я. – Но если человек приходит с грыжей, можно догадаться, что это к хирургу.
– Мне платят не за то, чтобы я тут гадала, – фыркнула Светлана. – А чтобы записывала пациентов. Я это и делаю!
Тяжёлый случай. Возможно, в чём-то она и была права. Но надо хоть как-то идти навстречу врачам.
– Тогда советуйтесь с другими сотрудниками регистратуры, – возразил я ровным тоном. – Раз сами думать не хотите. Но хирургических пациентов ко мне не записывайте.
К нам подошла высокая женщина со светлыми короткими волосами. «Заведующая регистратурой, Алипова З. С.»
– В чём тут дело? – коротко поинтересовалась она.
– Доктор нервничает, потому что к нему записывают пациентов нулёвками, – протянула Светлана.
– Я недоволен, что ко мне записывают хирургических пациентов, – пояснил ситуацию со своей стороны я. – Понимаю, что ваши сотрудницы – не врачи. Но элементарная логика в условиях поликлиники быть должны, правда ведь?
Алипова внимательно посмотрела на меня, затем перевела взгляд на Светлану.
– Как именно ты записываешь экстренных пациентов? – спросила она.
– Ну, человек говорит, что ему плохо, – неуверенно начала та. – Я записываю к терапевту. Терапевт дальше фильтрует.
– А что именно их беспокоит, ты спрашиваешь? – с нажимом уточнила Алипова.
Светлана покраснела.
– Иногда… – замялась она. – Я не врач. Откуда мне знать, куда их направлять?
Заведующая протяжно вздохнула.
– Значит так, – начала она. – Во-первых, экстренных пациентов можно записывать не только к Агапову, но и к другим терапевтам. Во-вторых, экстренные талоны также принимает и хирург. Если у человека вылезла грыжа на животе или сочится гной из пальца – это хирург. Если сопли или давление – терапевт. Так понятнее?
– Наверное… – отозвалась Светлана.
– Ты у нас не так давно работаешь, – продолжила Алипова. – Но базовые вещи ты знать должна. Иначе вся нагрузка ложится на терапевтов, а они потом жалуются на регистратуру. Нам этого не надо. Если сомневаешься – спрашивай у других.
Она повернулась ко мне.
– Прошу прощения за неудобство, мы это исправим, – заявила она.
По большей части она решила этот конфликт, чтобы на регистратуру не было жалоб. Но меня её мотивы волновали мало. Главное, что проблемы больше не будет.
– Спасибо, – я направился к выходу из регистратуры.
– Три простых вопроса: «Что болит, где болит, как давно болит?» – продолжала за моей спиной инструктаж Алипова. – И тебе уже будет понятнее. Запомни их хорошенько.
Вернулся в кабинет. Что ж, надеюсь, это повлияет на дальнейшую запись. А то с утра не успел ни одного человека по записи принять, всё приходили нулёвки.
Позвал следующего и погрузился в работу.
Следующим ко мне наконец-то зашёл пациент по записи. Молодой парень, лет двадцати. Высокий, худой, с очень длинными волосами, собранными сзади в хвост.
Забавно, в моём мире подобные причёски встречались только у женщин. Но здесь другие нравы.
– Здравствуйте, – поздоровался парень. – Творогов Дмитрий Эдуардович. Я к вам записан.
Нашёл его карточку, открыл запись в МИСе.
– Что беспокоит? – начал приём я.
– Да ничего, – удивлённо ответил он.
Неожиданно.
– А зачем вы тогда пришли? – недоумённо уточнил я. – Похвастаться?
– А, вот вы о чём, – он улыбнулся. – Не так вас понял просто. Мне выписка из карты нужна, в военное училище требуют. Насколько мне объяснили, просто перечисление диагнозов, которые у меня были за эти годы.
– Понятно, – кивнул я. – Сейчас сделаю.
Такую выписку я делал впервые, но у Сани нашёлся пример в компьютере. Так, перечислить, состоит ли пациент на учёте, и по годам расписать его перенесённые заболевания.
Карта у Творогова была совсем тоненькой, болел он мало.
– Надеюсь, возьмут, – разглагольствовал тем временем Дмитрий. – С детства мечтал. Правда, волосы заставят подстричь. Но тут уж ничего не поделаешь.
– Хронических заболеваний нет, так что с этой стороны проблем не будет, – перепечатывая диагнозы, ответил я. ОРВИ, острый бронхит, растяжение связок. Ничего особенного.
