Текст книги "Бывает и хуже? (СИ)"
Автор книги: Виктор Молотов
Соавторы: Игорь Алмазов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)
Глава 20
Я мог бы проигнорировать эту записку и просто никуда не идти. Но а как же моё любопытство? Поэтому вышел из ординаторской и отправился в путь.
Лестница, ведущая на чердак, находилась в дальнем углу коридора. Узкая, плохо освещённая, с облупившейся краской на стенах. Явно не самое популярное место в больнице. То что надо для странных ночных встреч.
Я поднялся в указанное место и никого не обнаружил. Подождал пару минут и наконец услышал внизу шаги.
Ко мне поднялась женщина лет тридцати пяти, худая, бледная, в халате и больничной сорочке. Волосы были собраны в хвост, а под глазами залегли тёмные круги.
Судя по всему, пациентка.
– Вы доктор Агапов Александр Александрович? – негромким голосом спросила она.
– Да, всё верно, – кивнул я. – С кем имею честь говорить? И почему такие сложности встречи?
– Я Вероника, – представилась она. – Лежу в терапии, третья палата.
В списке, который мне сегодня дал Виктор Сергеевич, не было никого обязательного к посещению из третьей палаты. Но я помню, что там лежали две женщины с давлением, и одна – с обострением язвы желудка.
– Язва? – уточнил я.
Та кивнула.
– Мне нужна ваша помощь, – всё так же тихо проговорила она. – Это очень важно!
– Я слушаю, – кивнул я.
Вероника глубоко вдохнула и выдохнула.
– Отпустите меня домой, – произнесла она. – Ну… на ночь всего лишь. Вы молодой, должны меня понять. Мой муж работает вахтовым методом. Завтра он уезжает на новую вахту, на месяц. И мы не увидимся. Отпустите меня, я вернусь утром, обещаю вам!
Я покачал головой.
– Это против правил, – строго сказал я. – При госпитализации необходимо наблюдение врачей. Если с вами что-то случится – ответственность ляжет на меня.
– Ничего не случится! – она повысила голос, но тут же спохватилась и вновь стала говорить тише. – Всё будет в порядке. Мне уже гораздо лучше. Ночью я всё равно сплю. Какая разница, где спать?
– Вероника, это против правил, – твёрдо повторил я. – У вас может произойти обострение. Вам надо лежать, соблюдать все указания врачей. А не ездить домой.
Она сжала руки в кулаки и скрестила их перед собой.
– Я замужем два года, – стояла она на своём. – И мы видимся с мужем раз в месяц, и то на неделю. А тут я попала в больницу. Это мой последний шанс увидеться перед новой вахтой.
Я понимал её, но это был не повод нарушать распорядок больничного режима. С ней могло произойти что угодно, а по документам она бы лежала в стационаре.
Нет, так делать строго запрещено.
– Ничем помочь не могу, – покачал я головой. – Он мог навестить вас сегодня, в часы посещения.
– Доктор, это не то, – выразительно ответила она. – Вы не понимаете, для чего муж и жена должны увидеться?
Понимал, конечно, но что тут вообще можно было ответить?
– В общем, мой ответ нет, – заключил я. – И это не обсуждается.
Выражение лица у Вероники поменялось с мольбы на гнев.
– Понятно, – прошипела она. – Что ж, доктор, вы об этом пожалеете.
Она резко развернулась и ушла назад в отделение.
Я вздохнул. Понимаю, всякие ситуации бывают, но правила есть правила.
Тоже вернулся в ординаторскую, как раз вовремя: через минуту зазвонил телефон. Привезли нового пациента.
Так что выбросил мысли об этом разговоре из головы и поспешил в приёмное отделение.
На каталке лежал мужчина лет шестидесяти. Худощавый, с желтоватым оттенком кожи. Дышал он шумно и тяжело. Я обратил внимание на его синюшные губы, явно признак низкой сатурации.
Возле него суетился молодой парень, двадцати двух лет на вид. Невысокий, темноволосый, в забавных круглых очках.
– Здравствуйте, – обратился он ко мне. – Я Синельников Михаил, фельдшер. Новенький. Вот тут мужчина… Я не знаю, что делать. Привёз вам. Только вы не ругайтесь.
Выпалив весь этот монолог, он густо покраснел и опустил голову.
Новенький фельдшер, значит. Понятно.
– А жалобы какие? – подбодрил я его. Прекрасно понимаю, как он волнуется в свои первые рабочие дни. Тем более такое чувство, что его сразу поставили в смену, без объяснения тонкостей работы.
– Кашель, одышка, головокружение, – неуверенно перечислил Михаил. – Кажется, он болеет ХОБЛ, уже давно.
– Марина, принеси пациенту кислородную маску, – распорядился я.
Медсестра кивнула и быстро выполнила распоряжение. Надела маску на пациента, тот принялся дышать.
– Миша, давай на «ты», – обратился я к фельдшеру. – Садись, пиши направление. Подробно опиши, с чем пациент тебя вызвал и что ты сделал. Лекарственные препараты ему вводил?
– Сальбутамол давал сделать вдох, – нерешительно ответил он. – Не помогло.
По-хорошему такому пациенту надо было дать кислород уже в машине скорой помощи. Но у нас они, по всей видимости, даже не были оснащены чем-то подобным.
– Марина, поможешь с бумагами? – спросил я у медсестры.
Та снова кивнула и подсела к Мише. А я занялся пациентом.
– Хронической обструктивной болезнью лёгких давно болеете? – спросил я.
– Лет тридцать уже, – с кислородом тому стало полегче. – Курить вот никак не могу бросить. Ну вообще не получается!
– А надо бы, – строго сказал я. – А то любое обострение может стать последним.
ХОБЛ – это классическое заболевание курильщиков. Постоянный бронхоспазм, расширение альвеол лёгких, последующая эмфизема. Болезнь похожа на бронхиальную астму, но всё-таки протекает немного по-другому. Однако и там, и там возможны вот такие обострения.
Сконцентрировался на осмотре. Характерные пальцы в виде барабанных палочек, с цианозом ногтевых пластин. Пульс повышен, сто десять в минуту. Давление тоже повышено, сто шестьдесят на девяносто. Температура тридцать семь и шесть.
Дыхание через стетоскоп было ослаблено, с множественными сухими хрипами. Выдох удлинённый, протяжный, свистящий.
Классическое обострение ХОБЛ.
– Небулайзер с беродуалом принеси – и кладём его в терапию, – распорядился Марине я.
Миша так и сидел с растерянным выражением лица.
– Заполнил направление? – со вздохом обратился я к нему.
– Да… – он показал мне документ.
Пришлось указать ему примерно мест шесть, где он совершил ошибки. Потом ждать, пока он всё исправит.
– Всё, можешь идти, пациента я кладу, – подытожил я.
– Спасибо, – он выскочил из приёмного отделения так быстро, как только смог. Перенервничал парнишка.
Пациент тем временем делал ингаляцию с беродуалом. Сейчас ему станет легче.
В реанимацию класть – лишнее, можно и в обычную палату. Главное, с кислородом.
Я принялся расписывать назначения. Антибиотикотерапия, явно присоединилась инфекция на фоне обострения. Назначу Амоксициллин и Клавулановую кислоту. Бронхолитики, муколитики. Кислородотерапия обязательно.
С утра придёт Агишева, она уже скорректирует план обследования и лечения.
Мы отвезли пациента в терапию, я дал назначения медсестре и выдохнул. Бодрое дежурство, а ведь ещё только десять вечера.
Понял, что забыл в приёмном отделении свой стетоскоп и снова спустился туда.
– Доктор, – робко обратилась ко мне Марина. – Может, чаю попьём? У меня вкусный тут, с чабрецом.
– Чай – это всегда хорошо, – улыбнулся я. – Сейчас вечерний обход сделаю и подойду.
На обходе у меня было всего два пациента. Однако я ещё проверил свою Смирнову, нового пациента с ХОБЛ, и на месте ли Вероника.
Смирнова уже спала, однако, судя по внешнему виду, ей было гораздо лучше. Думаю, на этой неделе её уже выпишут.
Вероника тоже была в палате, демонстративно сидела в телефоне, не обратив на меня внимания. Но мне на её выкрутасы было всё равно.
Новенький тоже был в порядке, его уже определили в палату, дали кислород.
Закончив со срочными делами, вернулся в приёмное отделение. Марина как раз налила нам чай и поставила сахарное печенье.
Очередная проверка силы воли: при виде этих сахарных кусочков теста захотелось съесть всю пачку без остатка. Но я взял только чай и аккуратно сделал глоток.
– Правда вкусно, – задумчиво сказал я.
Пряный запах с лёгкими нотками хвои внезапно открыл у меня в голове новое воспоминание.
Лаборатория Академии Целителей. Большой зал с высокими окнами, вдоль стен расположены стеллажи с пузырьками, колбами и сушёными травами. Занятие по алхимии.
Мы – перед столами, на которых лежат пучки трав, разложены ступки, тарелки, пестики.
Между ними ходит преподаватель по алхимии, Всеволод Дмитриевич. «Помните, чабрец – это одна из базовых трав в алхимии. Он содержит эфирные масла, которые укрепляют лёгкие, разжижают мокроту при кашле. Но самое главное: чабрец содержит микрочастички праны. Это позволяет усиливать целебные свойства других трав».
Мы изучали некоторые группы препаратов и отдельно – травы. Изучали их комбинации, их взаимное усиление.
Я чётко вспомнил, что при должных пропорциях травы могут многое. Раз в этом мире есть чабрец, то возможно, есть и другие травы…
– Александр Александрович, – Марина робко тронула меня за руку. – Вы чего?
Воспоминание тут же улетучилось, и я вернулся в реальность.
– Задумался, – улыбнулся я. – Вкусный чай.
– Спасибо, – она слегка покраснела. – Знаете, вы совсем не такой, каким я вас представляла.
Знала бы она, как часто я слышу эту фразу с тех пор, как очнулся в этом мире.
– В хорошем смысле? – усмехнулся я.
– Да, конечно! – поспешила ответить она. – Вы такой… Уверенный в себе. Мне с вами и не страшно как-то.
Она мимоходом поправила волосы и улыбнулась.
– А тут бывает страшно? – спросил я.
– Ну… Просто всякое бывает, – дёрнула она плечом. – И мне говорили, что вы… Что с вами лучше не связываться в общем. А вы нормальный.
– Спасибо за комплимент, – я отпил ещё глоток чая.
Марина покраснела, и в приёмном отделении снова повисла тишина.
– Давно тут работаете? – решил я перевести тему.
– Да пару месяцев всего, – ответила Марина. – Сначала в Саратове работала, но потом решила в родной город вернуться. Семейные проблемы начались, так сказать.
– Значит, родом из Аткарска? – уточнил я.
– Да, как и многие тут, – улыбнулась девушка. – Поэтому и необычно, что вы из Саратова. Хотя сейчас с этим распределением может и других докторов присылать будут. Оно вообще первый год как работает, и пока что только вас и прислали.
Да, тот ещё подарочек, учитывая прошлого Саню.
– Нравится работа? – спросил я.
– Когда как, – пожала она плечами. – Иногда скучно очень бывает. Но вот сегодня не скучно.
– Много поступлений сегодня, интересных, – задумчиво кивнул я.
– Угу, – стрельнув глазами, ответила она. – Можно и так сказать…
Мы допили чай в молчании, я задумался о текущих делах, и Марина больше не пыталась вывести меня на разговор.
Под конец чаепития к нам привезли нового пациента. Это был мужчина лет пятидесяти. Он держался за правую ногу, лицо его было бледным, уставшим.
Фельдшером снова оказался Миша. Не знаю, как устроены у них графики дежурств, возможно, он на ночь остался единственным врачом скорой помощи.
– Что тут? – обратился я к нему.
– Нога болит, – протянул тот. – И она красная какая-то… И температура ещё.
Понятно, что снова нужно осматривать мужчину самостоятельно. Миша не мог сказать ничего путного.
Я повернулся к мужчине. Правая голень была значительно увеличена в объёме, кожа натянутая, блестящая, ярко-красного цвета. На передней части заметил небольшую ссадину. Интересно.
– Когда начались боли? – обратился я к пациенту.
– Вчера утром, – простонал он. – Сначала чесалась просто. Потом покраснела. Ну, я внимания не обращал, спать лёг. Сегодня с утра раздулась нога, жутко болела. Думал завтра к хирургу в поликлинику идти, а к ночи совсем худо стало. И температура поднялась.
– А ссадина эта давно у вас? – уточнил я.
– Да дня три, – наморщив лоб, ответил он. – Дома поцарапался, в сарае об гвоздь.
Скорее всего, именно эта ссадина и является причиной отёка ноги. В кожу попала инфекция, и началось воспаление. Похоже на рожистое воспаление кожи и подкожное клетчатки.
Я прощупал пульс на тыльной стороне стопы. Есть, это хорошо. Ситуация ещё не запущенная.
– Марина, позови хирурга, – скомандовал я.
Без лишних слов она принялась звонить в хирургию.
Я пока что закончил опрос и осмотр пациента, повернулся к Мише. Пришлось снова помогать ему с заполнением направления. Но хоть кто-то должен научить парня. Потом Миша ушёл, и как раз спустился Никифоров.
В одежде, это радует.
– Саня, привет! – обрадовался он. – Так ты дежуришь?
– Да, как видишь, – кивнул я. – Тут рожистое воспаление, нужно класть и начинать антибиотикотерапию. Повязки с антисептиками не забудь.
– Ага, рожа, значит, – тот почесал затылок. – Так, может, в инфекцию отослать?
Ему лишь бы не работать.
– Это лечится в хирургии, – отрезал я. – Незачем пациента по отделениям гонять. Клади.
– Лады, не заводись, – хмыкнул он. – Марина, оформляем ко мне.
Я оставил пациента с горе-хирургом, всё-таки перечислив необходимые назначения перед этим. Не доверял я Антону.
Вернулся в ординаторскую и подумал, что он явно сейчас придёт ко мне. Так и случилось: через полчаса Никифоров пришёл в ординаторскую.
– Сань, я снова по поводу той ситуации, – заявил он. – Спасибо тебе вообще. Внатуре выручил меня. И это… Можешь никому не рассказывать?
Как я выручал голого хирурга на улице? Да я и не собирался.
– Не расскажу, – пожал я плечами. – Но город у нас небольшой, это и так могут все узнать.
– Это да, – он сел на диван и вытянул ноги. – Блин, но Светик такая горячая… Ты её ж знаешь наверное, у нас в конторе работает. Ну, вы ей журналы ещё носите.
А, так это та самая Светлана… На вид ей было лет сорок, старше Никифорова на десять лет точно.
– Знаю, – вслух ответил я.
– Горячая штучка, – мечтательно заявил хирург. – Замужем, но так даже лучше. Они знаешь, какие горячие, когда замужние…
Вот вообще не хочу продолжать этот разговор.
– Слушай, я не хочу это слушать, – строго сказал я. – Мне всё равно.
– Ну да, завидуешь просто, – хмыкнул он. – Мне и без денег дают, не то что тебе.
Ох он и нарывается прямо-таки!
– Зачем же тебе в Саратов тогда ехать приспичило? – усмехнулся я. – Раз всё так хорошо в личном плане?
Лицо Никифорова потемнело от злости.
– А это не твоё дело, – резко ответил он. – Ты меня тут учить жизни будешь?
– Это ты пришёл рассказывать о своей жизни, – напомнил я ему. – Мне как-то всё равно, что там у тебя и как.
Он резко вскочил и сжал кулаки.
– Вот все говорят, что ты изменился, – процедил он. – А я скажу, что ни хрена это не так. Решил меня поучить, да? А ничё тот факт, что ты сам со своей жизнью ничего решить не можешь?
– Ещё раз повторяю: насрать мне на тебя и учить не собираюсь, – ответил я ему. – Лучше просто иди к себе в отделение, у меня голова от тебя кругом.
Драться в ординаторской – не самая лучшая идея, но съездить ему по лицу хотелось. Однако я решил не опускаться до его уровня.
– Я-то пойду… – он хотел эпично продолжить фразу, но ничего не придумал.
Резко подошёл к двери и покинул ординаторскую, хлопнув дверью.
Отлично, от его компании я избавился, это уже хорошо.
Остаток дежурства прошёл так же бурно, как и его начало. В час ночи привезли двух пьяных мужчин на освидетельствование. Вели они себя достаточно буйно, но опьянение у обоих было только второй степени. Оставил их полиции, пусть разбираются.
В три часа ночи привезли женщину с повышенным давлением. Сто девяносто на сто пятнадцать, но, как выяснилось, Миша даже не догадался дать препараты на дому. Пришлось одновременно учить его и сбивать давление женщине.
В итоге состояние у той нормализовалось, и я отпустил её домой.
До утра было ещё четыре новых поступления, но в стационар больше никого не клал.
В итоге затишье наступило только в шесть утра, и до семи удалось час поспать. Радовался, что решил вздремнуть перед дежурством, иначе было бы совсем туго.
В семь тридцать пришла Агишева Татьяна Тимофеевна, и я принялся сдавать ей смену.
– В стационар положил только мужчину с обострением ХОБЛ, остальных отпустил домой, – доложил я. – Мужчина сейчас стабилен, сатурация до девяноста пяти выросла. Как поступил – вообще девяносто была. Вот назначения.
– Бурная ночка, я смотрю, – усмехнулась Агишева. – Но вы молодец, хорошо справились. Виктор Сергеевич, признаться, сомневался. Даже мне вчера звонил, точно ли я хочу поставить в дежурство Агапова. Но я рада, что вы встали на правильный путь.
– Благодарю, – кивнул я.
– Зайдите в бухгалтерию сегодня, напишите заявление, чтобы деньги на дежурства сразу на карту поступали, – посоветовала заведующая. – Так удобнее, чем каждый раз к ним бегать. Но сегодня они вам так выплатят.
Тоже хорошие новости. Рассчитаюсь с долгом перед Гришей, закуплю ещё продуктов домой. В общем, деньгам этим есть применение.
– Когда следующее дежурство? – спросил я.
– Резвый вы, – Татьяна Тимофеевна улыбнулась и взяла в руки график. – Так, со среды на четверг могу поставить. Подходит?
– Конечно, – кивнул я. – Спасибо!
Времени было без десяти восемь, и я поспешил в поликлинику. По графику сегодня у меня была утренняя смена на приёме, и начиналась она уже через десять минут.
Поликлиника встретила привычным шумом и суматохой. Забрал карты из регистратуры, зашёл в свой кабинет, включил компьютер.
Так, полная запись сегодня. Плюс нулевые пациенты, плюс комиссии. Работы много, как обычно.
Ровно в восемь утра ко мне постучал первый пациент и одновременно зазвонил мобильный телефон. Звонила Лаврова.
– На планёрку ко мне в кабинет, – бросила она, стоило мне взять трубку. И тут же отключилась.
– Доктор, можно? – в кабинет заглянула женщина.
– Подождите пока, – покачал я головой.
С самого утра какая-то нелепица! Зачем собирать планёрку в восемь утра, в понедельник, в самый загруженный день! Однако раз начальство вызывает, то куда деваться?
Вышел из кабинета, объяснил ситуацию пациентам и отправился на второй этаж.
В кабинете заведующей уже собрались остальные терапевты. Все те, кого видел и в прошлый раз. Шарфиков перехватил мой взгляд и демонстративно отвернулся в сторону.
Сидячих мест не было, и я снова встал у стены. Ничего, стоять тоже полезно.
– Отделение профилактики пожаловалось мне, что к ним мало человек приходит на диспансеризацию, – перебирая бумаги на столе, начала Лаврова. – Почему?
Ни «доброго утра», ни «здрасте» – сразу к делу.
Вопрос её повис в воздухе без ответа.
– Я повторяю, почему мало человек приходит на диспансеризацию? – её голос стал жёстче, хотя она по-прежнему ни на кого не смотрела.
Что вообще такое диспансеризация? Это что-то в этом мире, о чём я ещё не успел узнать. Как не успел разузнать и про отделение профилактики.
Но сейчас явно не лучший момент спрашивать.
– Тамара Павловна, делаю что могу, – со слащавой улыбкой отозвался Шарфиков.
Она слегка кивнула ему, давая понять, что к нему претензий нет. Манипулятор.
– Когда нам вообще этим заниматься? – возмутилась женщина лет семидесяти, кажется, Елена Александровна. – На нас и так много всего навалили!
– Вы участковые терапевты, это ваша работа, – отрезала заведующая. – Так! Чтобы за эту неделю каждый по двадцать человек пригнал на диспансеризацию. И мне всё равно, как вы это будете делать.
– А ЕФАРМ когда открывается? – тихо спросила Беляева.
Это молодая девушка, перед которой тоже успел накосячить прошлый Саня. Надо будет перед ней извиниться, хоть тот проступок совершал и не я.
– Пока точных дат нет, министерство молчит, – ответила Лаврова. – Так, Агапов, вы меня услышали?
Разумеется, чуть что – так сразу Агапов.
– Двадцать человек, хорошо, – ответил я.
Она хмыкнула, но ничего больше не сказала.
– Можете идти, – заключила Лаврова.
И вот ради этого стоило нас отрывать от приёма и сгонять в свой кабинет? Странная женщина.
Так, после приёма надо будет заняться поиском отделения профилактики. И продумать, как звать людей на эту диспансеризацию. А также узнать, что это вообще такое.
Восемь пятнадцать, а голова уже кругом от количества задач. Но для начала – приём.
Вернулся в свой кабинет и приступил к пациентам. В целом, справлялся довольно быстро. Кому направления, кому больничный, кому скорректировать терапию, кого обследовать.
Через пару часов первичный поток пациентов закончился, и у меня образовалось свободное время. Вспомнил про маленький ключ, который Гриша нашёл на стене.
Пора узнать, подходит ли он к ящику моего стола.
Я достал ключ из кармана и вставил в скважину. Ключ подошёл, и через мгновение я смог открыть ящик.
Так вот что Саня тут прятал!
Глава 21
Учитывая всё то, что я успел узнать о Сане, содержимое ящика могло оказаться любым. Однако практически всё находившееся там было вполне предсказуемо.
Первое – это папка с бумагами. Внутри я обнаружил осмотры пациентов, распечатанные больничные листы и списки людей. Так, думаю, это как раз улики о незаконной деятельности Сани. Открытие больничных листов за деньги.
Второе, что я обнаружил в ящике, – это нераспечатанная пачка презервативов. В моём мире такие тоже были, так что узнать было легко.
Даже защитная плёнка не снята… Саня надеялся, но надежды были напрасными.
Третьим предметом была записная книжка в коричневом кожаном переплёте. Открыв её, я понял, что Саня вёл некоторое подобие личного дневника. Чужие дневники читать нехорошо, но Саня – это теперь я, так что надо познакомиться с ним поближе.
Я открыл первую страницу. Записи начинались с августа прошлого года.
15 августа: Какая же всё-таки дыра. Ненавижу Аткарск. Думал, в Саратове плохо, но тут вообще жопа мира. Старая больница, оборудования нет, ничего вообще нет. Да и живу в дыре, на большее денег не хватило. И то пришлось хозяину наврать с три короба: ремонт, мол, сделаю. Ага, щас! Отстой, короче. Надо проработать всего три года, и смогу свалить отсюда. Только куда – хрен знает. Надо только денег за это время скопить…
3 сентября: Пропустил у бабки пневмонию, та чуть не умерла. Лавруша устроила разнос при всех, мол, я позор их больницы. Да у них тут и без меня позора хватает. Зато потом со Стасяном классно оторвались. Проснулся на полу у него в туалете. Бывает.
19 сентября: Со ставками чё-то вообще не везёт. Может, комп себе обновить? Правда, придётся кредит взять, но отобью по-любому. Стас сегодня схему с больняками предложил. Сначала отказывался, но деньги там неплохие. Да и Шарфикову доверять можно, так что погнали.
7 октября: Мама звонила. Спрашивала, как дела. Соврал, не хочу расстраивать. Стало стыдно. Она гордится мной, а я тут такое творю… Вечером напился.
14 ноября: С новым компом всё равно не прёт. Перестал платить кредит. Денег всё меньше. Стас и Тоха обнаглели, за мой счёт в Саратов уже второй раз скатались. Мол, потом наоборот за меня заплатят. Ну конечно!
5 декабря: Нашёл онлайн-психолога. Наталья Викторовна, две тысячи за приём. Дорого, но надо попытаться. Рассказал ей всё, обещала помочь.
12 декабря: Вторая сессия с психологом. Говорили про детство. Она спросила, а чего я хочу сейчас. Да хрен знает. Смысла?
26 декабря: Денег на психолога больше нет. Да и хрен с ней, всё равно лучше не стало. Завтра корпоратив. Хоть там повеселюсь. Забуду на вечер, что я в полной жопе.
29 декабря: Колян занял две тысячи. Совсем офигел, под новый год лишил меня денег. Потом обещал вернуть. Да не вернёт он ни хрена… Новый год справлю один. Нажрусь и включу порнушку – чем не праздник? Зашибись жизнь…
На этом датированные записи заканчивались. В новом году Саня уже ничего не писал в дневник: возможно, не успел. Однако на новой странице была сделана запись: «Не забыть позвонить Грише, чтобы не приезжал. Видеть его не хочу после того случая!»
Интересно… А что за случай такой, и почему сам Гриша ничего об этом не говорил? Надо бы узнать.
Вообще после прочтения дневника отношение к Сане у меня поменялось. Да, он сам постепенно и методично загонял себя в эту жопу. Впал в депрессию, не справился с переездом в маленький город. Но он пытался хоть как-то это исправить. Не смог, но пытался.
Теперь я, по крайней мере, чуть больше понимал самого Саню. Ничего, я разберусь с его наследием.
Под дневником лежала пара ингаляторов, обёртки из-под конфет и несколько ручек. Вот и весь клад.
Так, ещё надо узнать, кто такой Колян. Он должен Сане две тысячи, а в моём положении каждые деньги на счету. Так что надо его разыскать. Пока что в поликлинике человека с таким именем я не встречал.
Что же по поводу папки с больничными… По-хорошему надо уничтожить эти улики, но пока что я решил этого не делать. А вдруг эти бумаги пригодятся, чтобы защитить себя в случае чего? Оставлю, но сегодня же заберу на хранение домой. Нечего такое хранить на работе, даже в закрытом ящике.
Заодно нераспечатанную пачку презервативов заберу. А то кто знает, когда пригодится?
Убрал всё пока что назад в ящик, закрыл на ключ. И мне в дверь как раз постучал следующий пациент. Работа продолжалась.
Следующие несколько часов прошли в уже привычной рутине. К часу дня приём закончился, а значит, пора было приступать к другим делам. Я решил начать с поиска отделения профилактики.
Вышел из кабинета, закрыл дверь на ключ, отправился в регистратуру.
– Александр Александрович, добрый день! – откуда-то из-за шкафа тут же выскочила Виолетта. – Я вам кучу «спасибо» хотела сказать!
Кучу «спасибо». Оригинально.
– Как тётя? – поинтересовался я.
Прошлое дежурство оказалось таким загруженным, что даже не спросил у Лысовой.
– Гораздо лучше, в среду выпишут, – ответила девушка. – Ваша заслуга! Она уже по котам своим соскучилась, каждый день про них говорит!
– Рад это слышать, – кивнул я.
– Александр Александрович, а сегодня… – ей было неловко об этом просить, но она явно хотела, чтобы я заехал и покормил котов ещё раз.
В принципе, мне всё так же было по пути, и тем более у меня была ответная просьба.
– Если вы мне проведёте подробный мастер-класс по заполнению журналов, – улыбнулся я. – А то мне их сегодня снова сдавать. И я по-прежнему не умею это делать.
Так мы оба извлечём выгоду из этой ситуации.
– Конечно, проведу! – воскликнула она. – После вызовов ваших тогда? Или как?
– Да, лучше после, – кивнул я. – Сегодня же не короткий день, так что успею им занести. Спасибо.
– И вам спасибо, – она снова передала мне ключи. – Выручаете меня.
Я собрался уходить, но тут вспомнил, что пришёл-то я вообще-то по другому вопросу.
– А где у нас отделение профилактики? – спросил я у Виолетты.
– Так на первом этаже, – с готовностью ответила она. – Как вот сейчас выйдете из регистратуры, налево и до конца. У них в закутке там три кабинета.
– Спасибо, – улыбнулся я.
Вышел из регистратуры и отправился на поиски. Отделение нашлось довольно быстро. Точнее, это и правда просто были три кабинета в конце коридора, а между ними стояла скамейка для пациентов.
Табличек на дверях не было, так что я постучал и наугад вошёл в первый из них.
Кабинет был небольшим. Два стола с компьютерами, стеллажи с папками. Кушетка, ширма, весы, ростомер.
Отлично, тут есть весы. Надо узнать, могу ли я ими пользоваться. Дома весов не было, а вес нужно было как-то отслеживать.
За одним столом сидела женщина лет пятидесяти пяти. Полная, в очках и с пробивающейся сединой в собранных в пучок волосах.
За вторым столом – девушка лет двадцати пяти. Стройная, с ярко-рыжими кудрявыми волосами, собранными в хвост за спиной. На лице – россыпь веснушек.
– Добрый день, – поздоровался я сразу с двумя. – Я Агапов Александр Александрович, врач-терапевт.
– Знаем мы, – поджала губы женщина в очках. – Надо же, доктор впервые за полгода нашёл дорогу в наше отделение. А я думала, вас вообще не существует.
Радушный приём. Впрочем, как и всегда. Я бы удивился, если бы Саню здесь встретили хорошо.
– А вас как зовут? – у них не было бейджей, а мне надо было знать, к кому я обращаюсь. Тем более я уже понял, что Саня тут не бывал. А значит, не знакомился.
– Ирина Петровна, – ответила женщина в очках. – А это Вика. И что вы хотели, Александр Александрович?
– Узнать про диспансеризацию, – ответил я. – Сегодня наша заведующая дала нам задание…
– Конечно, потому что совсем обленились! – перебила меня Ирина Петровна. – Никого не присылаете, а у нас планы горят. Вам-то плевать, а нам потом без премий сидеть, да и зарплату Власов явно урежет за невыполнение плана!
– Так я и хотел узнать, что от меня требуется, – холодно сказал я.
Истеричная какая-то женщина. Я всё понимаю, но это начинало утомлять.
– Отправлять людей на диспансеризацию, – гордо ответила та. – Я не буду тратить своё время и объяснять вам, как нужно работать!
– И не сможете, ведь вы медсестра, а я – врач, – резонно отметил я.
Та покраснела от злости, и тут со своего места вскочила Вика.
– Доктор, давайте я вам всё объясню! – воскликнула она. – Пойдёмте во второй кабинет, не будем мешать Ирине Петровне.
Она первой выскочила за дверь, не давая мне выбора. Впрочем, сейчас я был с ней согласен.
– Всего доброго, – чинно сказал я Ирине Петровне.
Та хмыкнула и ничего не ответила.
Вика провела меня во второй кабинет отделения. Там был всего один стол с компьютером, аппарат ЭКГ и два шкафа с папками.
– Мы здесь ЭКГ снимаем, – пояснила она. – Расшифровывать всё равно врачу носим, но по крайней мере, снимать я точно умею.
– Давай на «ты», – решил предложить я.
Вика мне понравилась, она хотя бы предложила свою помощь.
– Наедине я не против, но при Ирине Петровне лучше на «вы», – ответила она. – Строгая, просто жуть! Ещё устроит скандал, что мы с тобой спим вместе. А она такое очень не любит.
– Почему? – удивился я. – Не то чтобы я собирался спать с медсёстрами, но звучит странно. Это же личная жизнь, и она её не касается.
– Это её личная драма, – отмахнулась Вика. – Не хочу рассказывать, не мои личные истории же. Давай лучше к делу.
Я кивнул. Личные истории меня мало интересовали, да и времени было в обрез.
– В общем, народ проходит обследование для раннего выявления заболеваний, – начала Вика. – Оно называется диспансеризация. Важно не путать его с диспансерным наблюдением, которое заключается в осмотре пациентов с уже выявленными заболеваниями. Гипертонической болезнью, например.
Про диспансерное наблюдение я поверхностно уже знал. Для этого-то я и пересматривал списки населения на своём участке. Пациенты с хроническими заболеваниями должны были быть на контроле. Анализы, осмотры, коррекция терапии.
– И как часто проводится диспансеризация? – спросил я.
У диспансерного наблюдения был целый приказ с необходимыми сроками. Подозреваю, что и у диспансеризации есть такое.
– До сорока лет раз в три года, а после сорока лет каждый год, – терпеливо ответила Вика. – Она включает в себя измерение роста, веса, заполнение анкет, ЭКГ, анализы крови, флюорографию. У женщин ещё гинеколог. В определённые года – кал на скрытую кровь. В общем, всё по списку. И обследования – это работа наша, отделения профилактики. А врача у нас и нет, хотя должен быть. Да и из персонала только мы вдвоём. Иногда нам прививочный помогает, правда… Ой, отвлеклась!
