Текст книги "Бывает и хуже? (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Игорь Алмазов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Глава 12

Почему это я сегодня должен обходить свои вызовы пешком? Это всё потому, что я толстый, да?

– Что случилось? – спросил я.

Костя тяжело вздохнул и достал очередную сигарету.

– Машина застряла, – прикуривая, буркнул он. На меня табачный дым пока что не летел, поэтому я не стал это комментировать. – Еду я, значится, по Саратовской. А дороги там никто не чистил. Попросил было Шарфикова пешком добежать, там минут пять ходьбы было. Но где там, он отказался. Я и заехал в сугроб. Полного привода нет, не выбраться.

– А эвакуатор не вызывал? – уточнил я.

– Вызвал, – фыркнул Костя, стряхивая пепел. Затем он зашёлся в кашле, прокашлялся и продолжил. – Они до вечера не приедут. У них вызовов вагон по всему городу, везде такая же картина. Так что тебе пешком придётся.

Я посмотрел список своих вызовов. Семь штук, да и мой пятый участок находился далековато от больницы. Пешком, по занесённым снегом тротуарам, с моим весом… Это не то что к вечеру – к завтрашнему утру не успею.

– А Шарфиков что? – уточнил я.

Эта ситуация произошла по большей части из-за его вины и нежелания пешком дойти до вызова, поэтому он мог помочь.

– Махнул рукой и пешком на вызов ушёл, – ответил водитель, туша окурок и выкидывая его в урну. – У него один как раз и остался. Сказал, что остальное его не колышет.

Великолепно. Шарфиков, ты просто герой дня.

– Понял, – кивнул я. – Тогда пошли.

– Куда пошли? – удивился Костя.

– Доставать машину, – улыбнулся я. – Саратовская не так далеко отсюда. Я буду толкать, а ты газовать. Авось откопаем.

– Я думал мужиков попросить с гаража, правда, вряд ли кто сейчас свободен, – растерянно проговорил водитель. – Но не ожидал, что ты помощь предложишь.

Водители с гаража сейчас явно не помогут. У них свои задачи, своя работа. Кто-то возил лекарства, кто-то был водителем в скорой. Им бы самим не застрять.

Поэтому, если машина была нужна мне, то и ситуацию надо было брать в свои руки.

– Надо помогать друг другу, – просто ответил я. – И время не тратить. Идём, дольше препираться будем.

Я первым развернулся и направился в сторону Саратовской улицы. Через пару мгновений Костя нагнал меня.

– Всё равно неожиданно, – он шёл чуть сзади, потому как вдвоём идти места не было. – Раньше ты бы максимум истерику поднял и вообще с вызовов свалил бы. А сейчас вдруг помогать кинулся.

– Если тебе так не нравится – могу поднять истерику, – пошутил я.

– Не-не, – поспешил ответить тот. – Я просто… Шарфиков, гад, сказал, что это не его дело. А ты помогаешь. Спасибо, короче.

Я ничего не ответил, только кивнул. Мы добрались до машины, и Костя достал из багажника лопату.

– Надо колёса откопать сначала, – объявил он.

По очереди мы принялись за дело. Один копал, другой отдыхал.

Снег был плотным, утрамбованным, так что копать было трудно. Гораздо труднее, чем убирать снег в собственном дворе. Мне каждый мах давался с трудом, лоб тут же взмок от пота, а дыхание сбилось. Пару раз пришлось снова останавливаться и делать вдохи через ингалятор.

Но вдвоём мы справились: уже через двадцать минут снег был расчищен.

– Давай пробовать, – скомандовал я.

Сам встал сзади, упёрся руками в багажник. Костя нажал на газ, машина дёрнулась вперёд. Толчок…

…и с рёвом выехала на дорогу. Получилось!

– Саня, мы справились! – объявил радостный водитель. – Надо тогда эвакуатор отменять! Спасибо тебе!

– Да не за что, – я переводил дыхание. – Но вызовы никто не отменял. Поехали.

Я уселся в машину на заднее сидение, и мы отправились в путь. Заметил, как Костя достаёт из пачки очередную сигарету.

– Раз уж я тебя выручил, то у меня есть просьба, – серьёзно заявил я. – Пока я в машине – не кури. На меня дым летит, а у меня астма.

Водитель замер с сигаретой в руке.

– А чего ты раньше не говорил-то? – удивлённо спросил он.

Наверное, потому что Сане было плевать на своё здоровье. Не знаю, у меня ответов нет.

– Сейчас говорю, – отозвался я. – При мне не кури.

– Да понял, конечно, – он убрал так и не зажжённую сигарету назад в пачку. – Без проблем.

Я откинулся на сиденье, чувствуя, как ноет всё тело. Мало утренней зарядки, так сейчас ещё и откапывание машины. Но ничего, мне это полезно.

Мы подъехали к первому адресу. Частный дом, на окраине Аткарска. Покосившийся забор, облупившаяся краска на воротах и калитке. Впрочем, это типичная картина для моего участка, я уже привык.

– Тебе сюда, – объявил Костя. – А я здесь подожду. Пока тебя нет, покурю хоть.

– Тебе бы бросить, – выбираясь из автомобиля, заметил я. – Судя по всему, у тебя уже по две пачки в день уходит. Знаешь, что это вредно?

– Да знаю я, – вздохнул тот. – Не получается.

Надо будет продумать, как ему помочь. Курение – очень вредная привычка. В моём мире эта проблема тоже существовала. Правда, там были трубки, а не сигареты. И лечить заядлых курильщиков было просто: воздействовали праной на их никотиновые ацетилхолиновые рецепторы, чтобы те работали нормально и не требовали постоянной дозы никотина.

Здесь же всё было сложнее. Да и вообще в привычках часто весомую роль играет психологическая зависимость. То есть организму уже и не требуется ничего, а человеку хочется.

Я сам по этому же принципу боролся с зависимостью от сладкого. И эта ломка была довольно мучительна. Сегодня за время приёма, сам того не замечая, несколько раз смотрел на ту самую шоколадку.

Так, сейчас работа. С курением Кости разберусь потом.

Открыл калитку и зашёл на участок. Начал идти к дому и сразу же услышал лай.

Из-за угла дома выскочила крупная собака. Грязная, с вздыбившейся шерстью. Судя по всему, овчарка.

Она глухо зарычала и начала медленно подходить ко мне. Привязи не было. Хозяина тоже не видно.

Я застыл на месте. Ни в коем случае нельзя было делать резких движений, показывать страх или убегать. Собаки это очень хорошо чувствуют.

В прошлой жизни я бы легко успокоил эту собаку. С помощью праны установил бы с ней контакт, успокоил бы, показал, что я не враг.

Но сейчас с моей искрой я максимум смог понять, что это девочка. Очень полезная информация…

– Тихо, – я говорил негромко, но твёрдо. – Девочка, тихо. Я не трону тебя.

Собака всё так же рычала, но замерла неподалёку от меня. Смотрела мне в глаза.

– Я тебя не трону, – повторил я. – Свои.

Рычание потихоньку стало утихать. Она не чувствовала от меня опасности, постепенно принимая за своего.

– Пальма, твою мать, ко мне! – раздался громкий голос.

Дверь дома открылась, и на крыльцо вышел мужчина. Лет сорока, в засаленной майке и спортивных штанах. Лицо у него было одутловатым, с красными прожилками на носу и щеках. Я уже привык к такому виду большей части моего участка.

– Пальма, быстро сюда, тварь эдакая! – повторил он.

Собака завиляла хвостом и побежала к нему.

– Здравствуйте, – поздоровался я с мужчиной. – Это вы вызывали врача?

– Ага, – буркнул он. – Проходи давай.

– Сначала либо заведите собаку в комнату, либо привяжите её, – сказал я. – По правилам, раз вы вызвали врача, то должны обеспечить контроль над своими животными.

Мужчина фыркнул.

– А что, доктор боится зверушку? – протянул он. – Может, ещё и мышей боишься? Ну как баба прям!

Интеллекта у самого как у мыши.

– Я не боюсь собаку, – спокойно сказал я. – Соблюдение правил безопасности называется здравым смыслом, а не трусостью. Если вам не нравится такой порядок, то я могу уйти, и останетесь без осмотра. Если же вам всё же нужен врач, соблюдайте субординацию и элементарные правила.

Он резко замолчал. Видимо, не ожидал такого отпора.

– Да ладно, не кипишуй, – неуверенно ответил он. – Пальма, идём, в сарае пока посидишь.

Он проводил собаку в постройку сбоку от дома и закрыл там дверь. После этого мы с ним прошли в дом.

Внутри было очень душно, стоял кислый запах. На столе валялись пустые бутылки из-под пива и остатки еды.

Я вздохнул, привычно очистил себе часть стола, расположил свои вещи.

– Что вас беспокоит? – спросил у мужчины.

– Живот болит, – тот уселся на старый диван. – Сверху тут. И тошнит. А ещё рвало несколько раз.

– Как давно болит? – уточнил я.

– Со вчерашнего вечера, – он почесал затылок. – Сначала думал, что съел чё-то не то. Но сегодня хуже стало. Решил на всякий врача вызвать. До поликлиники боялся не дойти.

Я измерил давление, пульс. Была тахикардия, девяносто пять ударов в минуту. Давление в пределах нормы.

– Разденьтесь по пояс и ложитесь на кровать, – приказал я.

Он снял свою майку и улёгся на спину. Я принялся за пальпацию живота. Мягкий во всех отделах, болезненный в верхней части. При надавливании мужчина поморщился.

Симптом Мейо-Робсона был положительным, имелась боль в левом рёберно-позвоночном углу. Симптом Керте тоже положительный, боль в проекции поджелудочной железы.

Панкреатит. Точнее, в данном случае – это обострение хронического панкреатита. При остром живот был бы доскообразным, и боли были бы сильнее.

– Что ели вчера? – спросил я.

– Ну, чё обычно, – он сел на диван и набросил майку. – Макарон сварганил, сосиски. Ну, хлеб ещё.

– Алкоголь? – прямо спросил я.

Он тут же отвернулся.

– Не, – буркнул он. – Не пил.

А в этом мире все пациенты лгут?

Одутловатое лицо, красные прожилки, лёгкий тремор рук. Запах алкоголя. Да даже пустые бутылки на столе!

И обострение хронического панкреатита наверняка произошло из-за употребления алкоголя.

– Не врите мне, – спокойно сказал я.

– Я за базар всегда отвечаю, – возмутился тот. – Не пил, чё докопались, доктор?

– Я пытаюсь поставить правильный диагноз, – ровным тоном ответил я. – Чтобы назначить правильное лечение. Панкреатит не развивается на ровном месте. Основная причина – злоупотребление алкоголем.

Указал рукой на пустые бутылки, которые стояли на столе.

– Это старые, – упёрся тот. – Давно стоят вообще. Вы тут решили дом на чистоту проверить?

– Тут капли конденсата внутри, – заметил я. – Выпили вчера или сегодня утром.

Он попытался спрятать от меня взгляд.

– Ну, может, и выпил слегка, – тихо заявил он.

Прогресс!

– Сколько? – вздохнул я.

– Пять-шесть пива, – он говорил максимально неохотно. – И водочки, грамм триста всего.

Классика. Наконец-то удалось клещами вытянуть из него правду.

– Значит так, – я принялся за назначения. – Вам нужна диета, отказ от алкоголя. Некоторые препараты. И покой. Посажу на больничный на несколько дней.

– Доктор, не надо больничный, – воспротивился он. – У меня смены на заводе. Чё я как баба, выпил и заболел?

Это его «как баба» являлось, видимо, главным аргументом по жизни.

– Вам нужно несколько дней покоя, – повторил я. – Чтобы обострение стихло. Так что это даже не обсуждается.

– Ну доктор… – попытался было он возразить.

Я строго взглянул на него, и он замолчал на полуслове.

– Так, по лечению, – начал расписывать я. – Диета. Как уже и сказал, исключить алкоголь полностью. Жирную пищу нельзя, острую нельзя. Питаться дробно, пять-шесть раз в день. И если будете продолжать пить – доведёте себя до панкреонекроза. А это осложнение уже посерьёзнее.

Начал расписывать рецепты. Омепразол для желудка, Но-шпа в качестве спазмолитика, Панкреатин для обеспечения помощи поджелудочной железы. Так, вроде всё.

– Больничный открою на три дня, в понедельник придёте на приём, – добавил я. – Продиктуйте свои данные.

Он нехотя принёс СНИЛС, продиктовал фамилию, имя и отчество, место работы.

– Всё, выздоравливайте, – подытожил я. – В понедельник жду на приёме.

– Лады, – он насупился, проводил меня до двери. – Спасибо, доктор.

Дуется, что я его дома оставил. Но сам виноват, нечего пить было.

Я покинул его двор и сел в машину. Пора было ехать на следующий вызов.

До следующего дома мы доехали довольно быстро. Это была пятиэтажка, мимо которой я проходил каждый день, когда шёл домой.

– Третий этаж будет, – проговорил Костя. – Двадцать третья квартира. Проскурина Тамара Ивановна.

Раньше он мне этажи не подсказывал. Видимо, своеобразный бонус за сегодняшнюю помощь.

Я кивнул, выбрался из машины и отправился покорять очередную лестницу. Ненавижу лестницы. Но они для меня очень даже полезны.

Каких-то десять минут, и я добрался до третьего этажа. Отдышался, чтобы не входить к пациентке совсем уж загнанным, и позвонил в дверь.

Мне открыли почти сразу. Милая женщина лет шестидесяти пяти, полная, в домашнем халате. Она держалась за дверной косяк, словно боялась упасть.

Сразу же обратил внимание, что с её мимикой что-то не то.

– Здравствуйте, – поздоровался я. – Вы вызывали врача?

– Да, – кивнула она. – Проходите.

Я вошёл в квартиру, она закрыла за мной дверь. Из комнаты сразу же выбежали два кота, серый и рыжий, и принялись тереться об мои ноги.

– Они ласковые, не поцарапают, – проговорила Тамара Ивановна. – Но если беспокоят – я их закрою.

У меня сегодня прям день животных, на каждом вызове встречаю домашних питомцев.

– Не беспокоят, – заверил я. – Пойдёмте в комнату.

Коты – это всё-таки не огромная собака.

Женщина прошагала в комнату и тяжело опустилась на стул.

– Что беспокоит? – начал я.

– Голова, – простонала она. – Болит с утра. И давление поднялось, сто восемьдесят на сто десять. Обычно у меня не такое высокое. Я уж хотела отлежаться, но племянница моя уговорила хотя бы врача вызвать.

Племянница… Догадка появилась в голове.

– Виолетта? – спросил я. – С регистратуры?

– Точно, – слабо кивнула та. – Она сказала, что хороший доктор приедет. Я и согласилась.

Вот и сложился пазл. Про хорошего доктора было приятно слышать. Виолетта была одной из немногих, кто хорошо относился к Сане в этой поликлинике.

– Что-то ещё? – спросил я. – Беспокоит?

– Рука левая словно онемела, – призналась она. – Плохо чувствую её.

Так, всё это – очень серьёзные симптомы. Я взялся за осмотр. Давление было уже сто девяносто на сто двадцать. Попросил поднять вверх обе руки – левую женщина не смогла поднять высоко.

Попросил улыбнуться – и лицо скривилось в кривой улыбке. А я сразу заметил, что с мимикой что-то не то.

Здесь не просто давление. Здесь подозрение на острое нарушение мозгового кровообращения. Инсульт, проще говоря.

– Тамара Ивановна, – спокойно и твёрдо сказал я. – У вас очень серьёзное состояние. Вам нужно в больницу. Я сейчас вызову скорую.

– Да что ты! – помотала она головой. – Ну, просто давление поднялось. С кем не бывает.

– Нет, это не просто давление, – строго сказал я. – На фоне высокого давления произошло нарушение мозгового кровообращения. И если ничего не предпринять, последствия будут серьёзными. Вплоть до паралича или даже летального исхода.

Она протяжно охнула. Сейчас было пограничное состояние, и мы могли успеть вовремя, чтобы отдалённых последствий не было.

– А как же мои коты? – сокрушённо спросила Тамара Ивановна. – Кто ж их кормить-то будет?

Эх, вот проблема нашлась.

– Дети, внуки? – предложил я.

– Нет никого, – покачала она головой. – Только вот племянница есть.

– Значит, она покормит, – отрезал я. – Всё ей передам. Так, не будем терять больше времени, вызываю скорую.

В этот раз попалась диспетчер, с которой я госпитализировал Зинаиду Ивановну. Проблем не возникло, она сразу же пообещала прислать бригаду. И сказала, что направление тоже напишет скорая.

В самый первый раз мне ещё и с диспетчером явно не повезло. Нужно будет потом выяснить, что это за особа там сидела, из-за которой я десять кругов ада прошёл, прежде чем пациентку положил в терапию.

Пока было время, помог Тамаре Ивановне Проскуриной собрать необходимые вещи. Документы, сменную одежду, посуду.

Затем позвонил в регистратуру. Повезло, трубку сняла как раз Виолетта.

– Регистратура, слушаю, – бодро произнесла она.

– Это я, Александр Александрович, – ответил я. – Хотел предупредить, что кладу твою тётю в больницу. Подозрение на острое нарушение мозгового кровообращения.

– Ой, тётя Тома! – ахнула она. – А говорила, просто давление… Александр Александрович, она будет в порядке⁈

– Конечно, – заверил я. – Но она беспокоится за своих котов. Их надо покормить.

– Я всё сделаю, ключи у меня есть, – торопливо ответила она. – Без проблем. Ох, спасибо вам большое! Я так боялась за тётю…

– Всё будет хорошо, – повторил я. – Всё, мне пора.

Как раз приехала скорая. Я передал Проскурину прямо в руки фельдшерам. Инсульт – это серьёзно. Но я рассчитывал, что успел вовремя. Если уложился в терапевтическое окно, то проведут тромболизис, и можно избежать последствий.

Но для начала нужно будет подтвердить инсульт. Сделать компьютерную томографию головного мозга, благо томограф в стационаре есть. Даже удивительно, учитывая, как здесь сложно с оборудованием.

Остальные вызовы прошли без проблем. Простуды, обострение хронического бронхита, давление.

У пожилых пациентов я всё равно тратил больше времени, тщательно изучая их хронические заболевания. Постепенно, очень медленно, узнавал свой участок.

Так что закончил к шести вечера и вернулся в поликлинику. Дежурство в стационаре начиналось в восемь, как раз пара часов есть на личные дела.

Костя высадил меня у входа.

– Слушай, – неловко произнёс он. – Это самое… Спасибо ещё раз тебе. Если бы не ты, так бы и стоял там, наверное.

– Не за что, – кивнул я. – До встречи.

Зашёл в поликлинику. Там уже почти не было людей – она закрывалась через пять минут. В этот раз дежурила не Виолетта, но я всё равно попросил оставить ключи себе. Выяснилось, что ключи у Лены: та снова задержалась на работе.

Трудоголик, совсем как я. Отправился к ней в кабинет, чтобы открыть больничный лист мужчине с панкреатитом.

– У нас уже традиция, вместе оставаться здесь после закрытия, – завидев меня, улыбнулась она. – Снова до восьми здесь просидите?

– Да, я сегодня в стационар иду, так что придётся, – кивнул я.

– Ну вот, значит сегодня я без провожатого, – она тут же покраснела, словно сказала что-то не то.

Стоило один раз проводить девушку – и её расположение к Сане Агапову явно поменялось.

– Сегодня никак, – улыбнулся я. – Это правда. Мне тут надо больничный открыть…

– Оставьте, я всё открою! – поспешила ответить она. – Всё равно же работаю ещё, с журналами этими… Кстати, совсем забыла вас спросить. Вы ключ-то заблокировали?

– Какой ключ? – для меня подобная фраза всё ещё звучала чудно. В моём мире такое услышал бы – подумал, что человек умом тронулся.

– Электронный, – объяснила она. – Вы же потеряли предыдущий.

– Нет, не блокировал, – честно сказал я.

Даже не знал, что это вообще нужно делать. Не ко всем тонкостям нового мира успел привыкнуть.

– Ох, надо обязательно заблокировать! – воскликнула Лена. – А то если кто-то найдёт – сможет им воспользоваться. От вашего имени! Открыть больничный лист, выписать рецепт. Это же огромная ответственность!

Учитывая, насколько сильно Саню Агапову недолюбливают в этой поликлинике – риск такой есть. И убить пытались, не то что подставить.

– Как его заблокировать? – спросил я.

– К айтишникам идти, – объяснила Лена. – Они в главном корпусе тоже сидят, у них там своя каморка. Да только не сегодня уже, ушли все домой наверняка. Завтра с утра идите.

Первым делом и схожу. Тем более, мне ещё надо аккуратно узнать у айтишников, как отменить подписку на порно-сайт. Так, чтобы они не догадались, что я для себя спрашиваю.

Скажу, что для друга.

– Спасибо большое, – улыбнулся я Лене. – Всё сделаю.

Она снова покраснела и уткнулась в журнал. Я оставил её и ушёл к себе в кабинет.

Следующие два часа прошли за плодотворной работой. Журналы, заявки, паспорт, осмотры… И не заметил, как время пролетело.

– Александр… – Лена робко постучала в дверь. – Пора уже уходить. Ну, ключи у меня, а вы сказали, вам в стационар…

– Точно, – я переоделся, забрал с собой халат и кое-какие вещи и вышел в коридор.

Лена ждала меня у двери. Мы закрыли поликлинику, я забрал ключи, чтобы повесить их в приёмном отделении.

– Не нравится мне, что ты так поздно пойдёшь одна домой, – нахмурился я. – Давай осторожнее.

– Всё будет хорошо, – заверила она. – Спасибо.

Резко развернулась и почти бегом побежала за территорию поликлиники.

А я направился в приёмное отделение. Сегодня снова дежурила «Козлова Е. П.», с который в прошлый раз было столько конфликтов.

– Здравствуйте, доктор, – протянула она. – Что-то вы зачастили задерживаться.

– Я сегодня дежурю, – отозвался я. – Не подскажите, где мне найти Савинова?

– Он ещё не пришёл, – фыркнула она. – Ни разу ещё на свои дежурства вовремя не заявился.

Великолепно. Ответственность, пациенты. Для него это всё шутки, что ли?

Внезапно на улице раздался звук сирены. Я выглянул в окно и увидел, что к зданию стационара подъехали несколько полицейских машин.

– Доктор, похоже, всё веселье сейчас достанется вам, – с ядом в голосе произнесла Козлова.