Текст книги "Бывает и хуже? (СИ)"
Автор книги: Виктор Молотов
Соавторы: Игорь Алмазов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)
Конечно, легенда очень слабая. Но ничего лучше я не придумал. А скоро уже произойдёт новое списание с карты, и мой баланс вообще уйдёт в минус.
– А что за сайт? – тут и второй айтишник повернулся ко мне.
– Да там… – я неопределённо махнул рукой. – Ничего особенного.
Они переглянулись, явно уже давно поняв, о чём я говорю.
– Бывает, – протянул один из них. – Ну, тут всё просто. Если не работает кнопка «отменить подписку», то нужно написать в техническую поддержку сайта. Или сходить в банк, попросить заблокировать операции с карты, чтобы не было платежей по тем реквизитам.
– Спасибо, – кивнул я.
– И пусть знакомый будет впредь внимательнее, – добавил второй айтишник.
О, это всенепременно. Я кивнул и покинул их кабинет. Что ж, сегодня вечером продолжу попытки избавиться от этой подписки.
Добрался до своего кабинета. До вызовов ещё полтора часа, самое время заняться инвалидностями. Открыл приказ, о котором говорила Савчук, достал список пациентов.
Так, работы предстоит много. Мало того, что для получения инвалидности необходимы были результаты довольно обширного перечня обследований, так ещё и сроки имелись у этих самых обследований.
Проще всего пригласить всех восьмерых ко мне на приём. Желательно сегодня же. Поэтому я принялся методично их обзванивать.
Трое не взяли трубку, один оказался неходячим, но остальные согласились прийти сегодня на приём. Так, нужно выяснить у Савчук, как оформляется инвалидность на дому, если пациент не может сам добраться до поликлиники. Как я понял, это была женщина с заболеванием суставов. И она даже по дому передвигалась с трудом.
Так, разберёмся. Хотел уже идти к Савчук, но тут у меня самого зазвонил телефон. Лаврова.
– Зайдите ко мне, – коротко бросила она в трубку и сразу же сбросила звонок.
Ни здравствуйте, ни до свидания. Интересно, что ей надо?
Отправился на второй этаж, в знакомый двадцать третий кабинет. Приём у Тамары Петровны ещё не начался, и она пила кофе, вальяжно развалившись в своём кресле.
– Доброе утро, – обратился я к ней. – Вы меня вызывали?
– Да, – она лениво повернулась ко мне. – Итак, Агапов…
Растягивая время, она отпила ещё один глоток кофе. Ох и вредная же женщина.
– Вам поступила благодарность, – ровным тоном продолжила она.
Благодарность? Неожиданно. Я работаю в поликлинике фактически только первую неделю, хоть это никто и не знает. Не думал, что успел уже произвести на кого-то такое сильное впечатление.
– От кого? – поинтересовался я.
– От дочери Смирновой Зинаиды Ивановны, – безэмоционально ответила та. – Якобы вы помогли её матери, сдержали своё слово и вообще хороший врач.
Та рыжая дочь, что устроила мне скандал на вызове. Не думал, что она одумается. Но видимо, наш с ней разговор не прошёл даром.
– Что скажете? – Лаврова перевела взгляд на меня.
Я пожал плечами.
– А что тут надо говорить? – уточнил я.
– Что вы задумали? – Лаврова скрестила руки возле груди. Даже чашку с кофе отставила. – Что за дешёвый трюк?
– Вы о чём? – перестал понимать эту женщину.
Тамара Петровна подъехала на своём кресле поближе ко мне. В который раз подумал, что, возможно, она с него вообще уже встать не может. Застряла навечно.
– Полгода безответственной работы, – голос её стал жёстче. – Случай с Верой Кравцовой. Куча жалоб на вас… А теперь вдруг благодарность? И думаете, что я куплюсь на такой дешёвый трюк?
Вообще мне было очень приятно, что дочь пациентки написала благодарность. И совершенно непонятно, чего от меня хочет заведующая терапией.
– Какой трюк? – я уселся на кушетку, потому что стоять после ночного дежурства было уже трудно. Не ожидал, что этот разговор так затянется.
– Вы подговорили пациентку написать благодарность, да? – прямо спросила Лаврова. – Подговорили за деньги. Заплатили ей.
А, вот она что подумала. Я ещё при первой встрече понял, что заведующая терпеть Агапова не может. И теперь она просто не могла перенести, что на меня кто-то написал реальную благодарность.
– Ничего такого не было, – отрезал я. – Понятия не имел, что она захочет поблагодарить меня. Что ж, мне приятно. На этом всё.
Тамара Петровна прищурилась и несколько мгновений внимательно смотрела на меня.
– Если это игра – то вы хорошо держитесь, – наконец заявила она. – У меня чёткое распоряжение: три месяца не выдавать вам никаких премий. Так что устно я вам про благодарность передала, и на этом всё. Свободны.
Она так и не поверила, что благодарность настоящая. Что я никого не подговаривал.
Но мне всё равно, если честно.
– Всего доброго, – я повернулся к выходу.
– Не забывайте про дела на участке, ЕФАРМ уже на следующей неделе откроется, – буркнула мне в спину Тамара Петровна.
Я кивнул и вышел из кабинета. Следующим пунктом моего утреннего плана был визит к заместителю врача по медико-социальной экспертизе. Так что зашёл в кабинет за курткой и направился к Савчук.
Она была у себя в кабинете и тоже пила утренний кофе. Сегодня волосы её были распущены и лежали на плечах, что шло ей определённо больше, чем тот строгий пучок.
– Агапов, – протянула она. – Доброе утро.
– Доброе утро, – кивнул я. – У меня вопрос.
– Кто бы сомневался, – она пару секунд помолчала, глядя на меня. Такая вот у неё была странная привычка, на второе своё посещение уже понемногу привыкал. – Проходите, говорите.
Я сел к ней за стол, достал блокнот с записями.
– Одна из пациенток, которой необходимо повторно сделать группу инвалидности, плохо ходит, – начал я. – Она сказала по телефону, что вряд ли доберётся до поликлиники. Есть ли способ оформить группу на дому?
Она поправила очки и сделала ещё глоток кофе. В этой больнице что, все начальники в одно и то же время кофе пьют?
– Если пациент не может прийти сам, то оформляется выездная комиссия, – наконец ответила она. – Ну, по факту чаще всего просто даётся группа без присутствия пациента. Только вам нужно организовать все обследования на дому.
– И как это сделать? – удивился я.
Снова пауза, Савчук внимательно смотрела мне в глаза несколько секунд. Странная привычка на самом деле.
– Кровь пусть медсестра на дому возьмёт, – ответила она. – Хирург и невролог на дому посмотрят. А вот на рентген придётся ей приехать, такси брать социальное. По-другому никак.
Я внимательно всё записал.
– А кто берёт кровь на дому? – уточнил я.
– Участковая медсестра, – усмехнулась та. – У вас нет медсестры?
Меня это тоже удивляло с первого дня. С медсестрой можно было бы успевать гораздо больше, делегировать ей многие задачи. Но мне приходилось разбираться с участком самому.
– Нет, – покачал я головой.
– Но за участок кто-то отвечать должен, спросите у вашей главной медсестры, – ответила Савчук. – Вообще у нас с медсёстрами недобор, да. Как и с врачами. Никто не хочет работать в славном городе Аткарске.
Она внезапно лукаво улыбнулась, и я не нашёлся с ответом. С ней было довольно трудно разговаривать, возможно, из-за её особой манеры.
Собрался уходить, но увидел кулер с водой. Бутыль, что стояла в нём, была пустой, а рядом – полная.
– Вам помочь? – предложил я.
– Вы о чём? – в этот раз мне удалось выбить Савчук из колеи.
– Поменять бутыль в кулере, – я указал рукой. – Она же тяжёлая.
Савчук посмотрела на меня удивлённо, в этот раз молчание было весьма обоснованным.
– Я просила мужчин, но все постоянно заняты были, – признала она. – Если вам нетрудно – я буду рада.
Бутыль с водой весила килограмм десять. Для тела Сани Агапова это было ну очень тяжело, но виду я не подал. Отсоединил пустую бутыль, водрузил целую.
– Готово, – провозгласил я.
– Спасибо, – она всё ещё с удивлением смотрела на меня. – Не ожидала от вас.
Для меня в этих поступках не было ничего удивительного, но женщины в этом мире ужасно удивлялись элементарной вежливости. Видимо, нравы в моём и этом мире тоже отличались.
Я попрощался и вышел из её кабинета. Итак, теперь осталось сходить к главной медсестре, узнать насчёт медсестры своего участка.
Кажется, её звали Татьяна Александровна. Та курносая медсестра что-то про неё упоминала.
Кабинет её нашёлся на втором этаже поликлиники, недалеко от кабинета Лавровой. Постучался и одновременно почувствовал, как же я устал от этой утренней беготни. С утра уже половину больницы оббежал.
– Войдите! – раздалось из кабинета.
Татьяна Александровна оказалась женщиной лет сорока. Плотной, очень высокой, с короткой тёмной стрижкой. Как я понял, несмотря на свою должность, у неё самой был участок. Только я не знал, с кем именно из врачей она работала. Сейчас в её кабинете было пусто.
– Доброе утро, доктор, – вежливо, но холодно поздоровалась она. – Что вы хотели? Все документы я вам через Кристину передала.
По крайней мере, узнал, что ту курносую медсестру зовут Кристина.
– Здравствуйте, – кивнул я. – Хотел узнать, какая медсестра временно отвечает за пятый участок? Мне нужно кровь на дому взять у одной пациентки.
Татьяна Александровна бросила на меня недовольный взгляд.
– Напишите направления и принесите мне, я возьму, – буркнула она. – Нет у меня медсестры для вас.
– Хорошо, – последние слова меня смутили. – А почему именно мой участок без медсестры?
Она торопливо отвернулась, зачем-то переложила несколько бумаг на столе.
– Без медсестры именно вы, а не ваш участок, – заявила она. – Потому что я так распорядилась.
Очень интересно! Нет, я понимал, что кадров не хватает, работать некому. Но оказывается, окончательное решение было за Татьяной Александровной и упиралось конкретно в мою кандидатуру.
– А почему вы так распорядились? – настойчиво уточнил я.
– А вы не понимаете, доктор? – она резко развернулась ко мне. – Скажите спасибо, что на вас заявление в полицию не подали!
Саня, да что ты опять натворил⁈
Глава 15
Вот уже совершенно ничему не удивлюсь. Что ещё сделал Саня? Убил человека, торговал органами, зарубил старуху топором?
– Вы о чём? – аккуратно поинтересовался я.
– Я про ваше поведение на новогоднем корпоративе, – голос Татьяны Александровны стал ещё строже. – До этого я ещё раздумывала: может, вам стоит уже дать медсестру… Полгода работаете, думала, с ней вы легче справляться будете. Но после того, что вы учудили! Полезли к медсестре при всех! Пытались её облапать. Да как вам не стыдно?
Понял, про что она. Курносая медсестра уже про это мне говорила. Неудачный подкат Сани, который заключался в попытке ущипнуть за задницу. За такое здесь сажают в тюрьму?
Плохо изучил местные порядки, но знал наверняка: прошлый Саня и правда повёл себя некрасиво.
– Мне жаль, – привычно сказал я. Уже за это время столько наслушался о приключениях Сани, что фразу это приходилось говорить каждый день.
Я не врал, мне правда было жаль, что Саня так себя вёл. Но я к этому поведению никакого отношения не имел.
– Жаль, – насмешливо повторила Татьяна Александровна. – И мне жаль, но медсестру я вам не дам. У меня и так недобор. И не хочет теперь к вам никто после такого случая.
– Понятно, – кивнул я. – Тогда я принесу вам направления на кровь.
Она ошарашенно посмотрела на меня.
– Это всё? – вырвалось у неё.
– Ну да, – спокойно ответил я. – Перед Кристиной я извинялся уже. Повёл себя неправильно, но не корить же себя всю жизнь? Работать дальше нужно. Я вас услышал, медсестру вы мне не дадите. Думаю, дальше разговор не имеет смысла продолжать.
– Учтите, если кто-то ещё раз пожалуется на вас – я позабочусь о вашем увольнении, – заявила Татьяна Александровна. – И ещё, мне доложили, что вы уже неделю не приносили в контору журнал посещений и обращений. Уверена, и полицевой не ведёте. Исправьте это.
В вопросе увольнения ей нужно встать в очередь. Меня тут уже половина больницы хочет уволить, а некоторые даже убить.
Что касается журналов… Первый раз слышал про их существование. Но Саня Агапов наверняка должен быть в курсе, так что лучше без лишних вопросов.
– Я понял, – повторил. – Всего доброго.
Вышел из кабинета, прислонился спиной к стене, на секунду прикрыл глаза. Устал, не выспался, ещё и с утра такие приключения переживать приходится.
Так, ничего, справлюсь.
Вернулся в свой кабинет, сделал ещё несколько дел, и настала пора ехать на вызовы. Журналы я нашёл, но понятия не имел, как правильно их заполнять. А сегодня уже пятница, их точно нужно отнести на проверку.
В регистратуре снова столкнулся с Виолеттой.
– Доброе утро, Александр Александрович, – покраснела она. – Как прошло ваше пробное дежурство?
– Отлично, в график поставили, – ответил я. – А как прошла кормёжка котов?
– Тоже хорошо, – она замялась. – Только сегодня я до шести работаю… И потом ещё надо по делам. В общем, дом-то у меня совсем в другой стороне на самом деле…
Она замолчала, явно не зная, как продолжить. Хотя я уже прекрасно понял, на что она намекает.
– Хотите попросить, чтобы сегодня я котов покормил? – прямо спросил я.
Мой дом как раз недалеко от дома тёти Виолетты, так что мне туда совсем нетрудно будет зайти.
– В общем-то да, – решилась она. – Я понимаю, что это уже чересчур. Могу денег вам дать…
Деньги мне, конечно, нужны, но я понимал, что у сотрудницы регистратуры их тоже мало.
– Денег не надо, – отказался я. – Но помощь ответная бы пригодилась.
– Какая именно? – Виолетта чуть заметно напряглась.
– С документами, – поспешил успокоить её я. – Медсестры у меня на участке нет, а помимо прочего надо вести много документов. В том числе полицевой журнал, а также журнал посещений и обращений. А у меня всю неделю не было на них времени.
Я и узнал-то о них случайно.
– О, я вам помогу, – радостно отозвалась та. – Вы принесите их мне, я заполню, пока вы по вызовам ездите. Просто зайду в ваш график и посмотрю по осмотрам.
Отлично, это очень мне поможет. Конечно, в будущем надо будет самому разобраться, как их заполнять. Но пока что воспользуюсь помощью Виолетты, тем более ответной за мою услугу.
– Тогда договорились, кормёжку котов меняю на заполненные журналы, – улыбнулся я.
Быстро вернулся в кабинет, забрал журналы, принёс ей. Затем выписал список вызовов на сегодня и отправился на улицу.
Костя ждал меня возле машины, с неизменной сигаретой в руках. Однако, увидев меня, он поспешил её затушить и выкинуть окурок. Я отметил, что в этот раз он курил не в машине. Мою просьбу помнит, это приятно.
– Доброе утро, – помахал мне своей здоровенной рукой. – Поехали?
Я кивнул, поспешил забраться в машину. Получается всё лучше и лучше, уже не трачу минут по десять, как в самый первый день.
– Вот список на сегодня, – я протянул ему листочек с выписанными вызовами, и он принялся их изучать. Сегодня их было шесть, меньше, чем обычно. Думаю, это ещё связано с днём недели. В пятницу даже если кто-то себя плохо чувствует, предпочитает просто дождаться выходных и отлежаться.
Костя завёл машину, и мы отправились на первый вызов. За прошедшую ночь новой порции снега выпасть не успело, и дороги хоть немного почистили. Что не могло не радовать: по крайней мере, мы больше нигде не застрянем.
Первый вызов был в частном доме, мы подъехали уже минут через десять. Аккуратный одноэтажный дом, снег почищен, сразу видно – за домом следят.
Постучал в дверь. Мне открыл мужчина лет пятидесяти, среднего роста, с заметными синяками под глазами.
– Здравствуйте, доктор, – чуть хрипло произнёс он. – Проходите, садитесь.
Мы прошли в комнату. Обстановка была довольно простой, но в доме было чисто. Уже подмечаю и такие детали, в каких только домах мне не доводилось бывать всё это время!
– Слушаю вас, – кивнул я.
Мужчина зашёлся в кашле и не сразу ответил. Я обратил внимание, что кашель был сухим, без мокроты.
– Вот, кашель замучил, – пожаловался он. – Уже месяц не проходит. Днём ещё ничего, а по ночам вообще спать не могу. Что только пить не пробовал – ничего не помогает.
Интересный момент, конечно. Кашель беспокоит месяц, что же сподвигло именно сегодня вызвать врача на дом? Впрочем, этот вопрос я задавать не стану.
– Мокрота отходит? – уточнил я.
– Нет, – мужчина снова покашлял. – Ничего не откашливается. Температуры нет, ничего больше нет. Только этот дурацкий кашель.
Задал ещё несколько вопросов, перешёл к осмотру. Дыхание было везикулярным, хрипов не слышал. Ритм сердца ровный, хотя пульс и повышен.
Так, тут дело явно не в лёгких. Пока думал о других причинах, решил померить давление. Оказалось повышенным, сто сорок на девяносто.
– От давления пьёте что-то? – автоматически спросил я.
– Да, мне Эналаприл выписали, – ответил мужчина. – Каждое утро пью, давление не беспокоит.
Эналаприл… А ведь я что-то читал про группу этих препаратов. Точно, побочные эффекты.
– Давно принимаете Эналаприл? – уточнил я у мужчины.
– Да месяца полтора, – ответил он. – Врач назначил.
– И кашель начался после приёма? – добавил я.
– Ну, недели через полторы… – он оборвался на полуслове. – А это связано?
Я кивнул. Именно это я и читал про подобные препараты.
Вообще вспоминаю тот период, когда лежал в больнице и поглощал знания. Я изучал фармакологию жадно, проводя за чтением почти целые дни. Моя отличная память и некоторая схожесть с препаратами из моего мира помогли довольно быстро усвоить весь этот курс. Хотя изучать тонкости я продолжал до сих пор. В этом мире по-другому пока было никак.
– Кашель у вас как раз из-за Эналаприла, – объяснил я. – Такой побочный эффект встречается при применении препаратов из группы ингибиторов АПФ довольно часто. Кашель сухой, усиливается ночью, без мокроты. Всё, как у вас.
– А как такое возможно? – удивился он.
– Эналаприл влияет на фермент, который расщепляет брадикинин – вещество, раздражающее дыхательные пути, – объяснил я. – Брадикинин накапливается, и, соответственно, появляется кашель.
– Но если я перестану принимать таблетки, у меня снова поднимется давление, – протянул пациент.
– Верно, – кивнул я. – Поэтому я просто заменю их на другую группу. На сартаны, а точнее – на Лозартан.
Я достал лист бумаги и подробно расписал ему свои назначения. Лозартан тоже хорошо снижает давление, и кашля от него не будет.
– Точно не бронхит? – забирая рецепт, уточнил пациент.
– Точно, – заверил я. – Вот увидите: прекратите принимать Эналаприл – пройдёт и кашель. Если нет, то снова вызовите меня.
– Хорошо, – кивнул тот.
Я вышел из дома и вернулся в машину. Мы объездили остальные вызовы, и я отметил, что до приёма оставался целый час.
– Костя, мы можем съездить к пациентке не из списка? – спросил я у водителя. – Мне нужно группу на дому оформить одной женщине, и я бы хотел её осмотреть.
– Без проблем, – пожал плечами водитель. – Для меня чем больше адресов – тем лучше вообще. Так что диктуй.
Я продиктовал ему адрес пациентки с ревматоидным артритом, которой предстояло оформлять группу на дому, и мы поехали.
– А почему чем больше адресов – тем лучше? – полюбопытствовал я по дороге.
– Да так, – Костя замялся, на этот вопрос ему явно не хотелось отвечать. – Просто так сказал, забей.
Что-то он не договаривал. Но сейчас решил не допытывать его расспросами. Кивнул и снова уставился в окно.
Простова Екатерина Владимировна жила в многоэтажном доме. В том же самом, где жила и тётя Виолетты. Жаль, что ключи не взял ещё, мог бы сразу два дела сделать по пути.
Пятый этаж, двадцатая квартира. Как же я не люблю лестницы и пятые этажи! Путь занял у меня десять минут и два вдоха через ингалятор. Ничего, я над этим работаю.
Добрался до квартиры, минуту выделил себе на восстановление дыхания, постучал в дверь.
– Иду, – послышался откуда-то из глубины квартиры женский голос.
Ждать пациентку пришлось ещё минуты две. Зато за это время я окончательно восстановил дыхание.
– Здравствуйте, – дверь открылась, и на пороге я увидел невысокую и очень худую женщину лет шестидесяти. Она опиралась на ходунки и еле стояла.
– Добрый день, я ваш участковый врач-терапевт, Агапов Александр Александрович, – представился я. – Звонил вам по поводу оформления группы инвалидности. Вот, решил сделать осмотр на дому.
– Проходите, – она чуть отодвинулась. – Извините, что долго. Мне тяжело добираться до дверей.
Мы прошли в квартиру. Она была двухкомнатной – побольше, чем квартира тёти Виолетты. Обстановка примерно такая же, было заметно пыльно. Дому явно не хватало внимания, хотя бы банальной уборки.
Женщина провела меня в одну из комнат и медленно опустилась на диван.
– У вас вторая группа инвалидности? – копаясь в своих записях, уточнил я.
– Да, – ответила Екатерина Владимировна. – Истекла уже месяц как. Я всё не могла собраться и сама заняться этим вопросом. А теперь вот и без соцработницы из-за этого осталась.
Тогда понятно, почему квартира в запущенном состоянии. Я пока точно не изучил вопрос, как в этом мире работают соцработники. Но уверен: от наличия у пациента группы инвалидности многое зависит.
– Группа по ревматоидному артриту? – продолжал уточнять я.
– Да, двадцать лет уже, – Простова вздохнула. – Раньше хоть как-то двигалась, а теперь совсем худо стало. Руки не гнутся, да и ноги тоже. Сейчас зимой вообще выходить перестала, хорошо продукты соседка приносит, а пенсию – почтальон.
Я перешёл к осмотру пациентки. Суставы пальцев у неё были деформированы, горячие на ощупь. Сильно искривлены. Полностью сжать или разжать кулак Простова не могла.
– Боль есть? – спросил я.
– Постоянная, – вздохнула она. – Обезболивающие горстями пью уже.
Колени тоже были припухлыми, сгибались с трудом едва ли на тридцать градусов.
Классический ревматоидный артрит.
– А у ревматолога на учёте вы состоите? – уточнил я.
В нашем городе ревматолога нет, а в Саратов женщина явно ездить не может. Но ревматолог нужен, ведь он корректирует лечение.
– Я с платным на связи, – пояснила Простова. – По телефону консультируюсь. По-другому никак в моей ситуации. Дорого, конечно, но что поделать.
Я кивнул, отметив себе, что нужно будет запросить осмотр этого ревматолога. Хоть он и предоставит его заочно, для оформления группы инвалидности это подойдёт.
– Что принимаете? – продолжал опрос я.
– Метотрексат, преднизолон, обезболивающие, – Екатерина Владимировна указала мне рукой на столик, который был завален коробками из-под лекарств. Я внимательно переписал все названия и дозировки.
Отметил про себя, что имелись препараты для защиты желудка. Историю, которая была с Верой Кравцовой, повторять я не собирался.
Интересно, у той девушки есть инвалидность? Хотя, думаю, там не настолько сильные поражения суставов.
– По поводу инвалидности, – после ещё нескольких вопросов перешёл к делу я. – Вам нужно пройти ряд обследований. Большинство я организую на дому, но необходимо явиться в поликлинику на рентген суставов. Как вы понимаете, рентген на дому сделать невозможно.
– А как я поеду? – расстроилась Простова.
– Мне сказали, что для этого существует специальное социальное такси, – пояснил я. – Постараюсь выяснить, как именно его заказать, и сообщу вам.
Пока не представлял, что это за такси такое. И есть ли оно вообще в Аткарске. Но расстраивать пациентку раньше времени точно не хотел.
– Поняла, – слабо улыбнулась та. – Спасибо вам большое.
Я посмотрел на её руки, на деформированные пальцы, припухлые суставы. В прошлой жизни я бы исцелил её за несколько минут. Направил бы прану в её суставы, восстановил бы хрящевую ткань, снял воспаление. И она бы встала с дивана без боли, без заболевания.
А сейчас приходится выписывать препараты, оформлять группу инвалидности.
На долю секунды прикрыв глаза, я активировал свой маленький осколок праны и направил в Простову. Попытался хотя бы облегчить боль.
Прана закончилась очень быстро, но уверен: боль ненадолго отступила. Скорей бы восстановить силы. Правда, не знаю, как точно это сделать в мире без магии.
Пока что всё, что придумал на этот счёт – почаще использовать свою прану. И делал это регулярно, понемногу облегчая симптомы пациентов. Они этого даже не замечали. Или замечали, но явно никак не связывали со мной.
Однако нужно было срочно найти другие методы для восстановления своей магии, иначе я так до старости свои силы не верну. И парочка идей для этого у меня уже были. Но для их реализации придётся ехать в Саратов или другой большой город, поскольку здесь я не найду нужного.
Закончив с Простовой, я покинул её квартиру и вернулся в машину. Пока мы ехали назад, откинулся на сиденье и прикрыл глаза. Усталость навалилась новой волной.
Практически бессонная ночь, куча проблем. Справлюсь, ничего. На том свете всяк было бы хуже.
В поликлинику мы вернулись в половине первого. К этому времени Виолетта как раз успела заполнить все мои журналы.
– Всё готово, – робко улыбнулась она мне, отдавая журналы. – Знаете, куда нести журнал обращений и посещений?
Да я всё ещё не понимал, что это вообще за посещения и обращения.
– Запамятовал, – ответил я. – Куда?
– В главный корпус, кабинет два, – тут же ответила она. – Лучше сейчас отнесите, пока приём не начался. Они в пятницу коротким днём работают.
– Понял, спасибо, – я забрал журналы.
– И вот ключи, – Виолетта робко улыбнулась и отдала связку ключей. – Корм там в шкафчике, найдёте. И воду надо будет поменять.
– Разберусь, – я сунул ключи в карман. – Всё будет сделано.
Рассчитывал, что за оставшиеся полчаса успею перекусить в столовой. Но теперь приём пищи придётся отложить до ужина, надо нести журналы.
Главный корпус за первую неделю работы успел изучить уже очень хорошо. Побывал чуть ли не в половине кабинетов.
В этот раз разыскал кабинет номер два, постучал, вошёл внутрь.
Тесный кабинет был заставлен стеллажами с папками. Стояло два стола с компьютерами, за которыми сидели две женщины. Одна была лет пятидесяти, полная, укутанная в цветастый платок. Она что-то печатала и не обратила на меня никакого внимания.
Вторая лет сорока, с короткой стрижкой и длинным носом. Она тут же с удовольствием оторвалась от своей работы.
– Что вы хотели? – спросила у меня.
– Принёс журнал посещений и обращений, – ответил я. – Пятый участок.
– Участковые пошли, – оживилась она. – Давайте сюда.
Я протянул ей журналы, и она тут же принялась за изучение.
– Вообще-то журнал надо носить каждый день, – заявила она. – У вас их два, один приносите нам, другой заполняете. Потом меняете.
– У меня нет медсестры, поэтому я не был в курсе этих тонкостей, – честно ответил я.
– Теперь в курсе, – женщина вновь опустила глаза в журнал. – Полицевой нам не нужен, это для вас, – отодвинула вторую тетрадь ко мне. – Так, про план в курсе?
Теперь ещё и план какой-то нарисовался. Разумеется, в курсе я не был. Покачал головой.
– У каждого врача есть план по посещениям и обращениям, – пояснила она. – Должно быть определённое количество и того, и другого. Если человек пришёл к вам один раз – это называется посещение. А если он пришёл два или три раза, то уже обращение. В месяц должно быть минимум сто двадцать посещений и триста обращений. Если не выполните, то вам выпишут штраф.
Куда ни плюнь – везде штраф. Кажется, в аткарской больнице использованы все способы забрать у врачей заработанные деньги.
Самое главное, на мой взгляд – это была полнейшая чушь. Ну какие могут быть планы в медицине? Люди болеют сами по себе, и я не могу заставить заболеть определённое количество человек.
– По-моему, это бред, – высказался я.
Вторая женщина в платке, наконец, оторвалась от компьютера и посмотрела на меня с интересом.
– Таковы правила, – развела руками длинноносая. – Система такая. Везде так.
– Вообще-то не везде, Светочка, – возразила вторая женщина. – В других больницах, например, если план выполняешь, то дают премию. А у нас наоборот, не выполнил – штраф, а выполнил – и ничего.
Худощавая женщина, видимо, Светочка, торопливо закивала.
– Ага, это только у нас так, – она понизила голос, хотя в кабинете никого больше не было. – Экономия бюджета, да-да.
– Светочка, не надо говорить про начальство в присутствии других, – одёрнула её полная женщина.
– Да ладно тебе, Вера, – отмахнулась та. – Вот в областной больнице у меня подруга работает, так там им по десять тысяч премии платят при выполнении плана. А у нас что? Штрафы только.
Я молча слушал, никак не комментируя их слова. Всё то же самое, что мне уже рассказал и Костя, просто обрастает новыми подробностями.
– Так, ладно, – Светочка вновь просмотрела в журнал. – За неделю двадцать обращений, семнадцать посещений. Маловато, надо побольше. Но уже и не халтурите, как раньше. В общем, этот журнал заберёте в понедельник, а мне принесёте второй, заполненный за один день. А то это я ещё полдня вбивать всё буду!
– Спасибо, – я повернулся к выходу.
– Ещё кое-что, – Светочка вновь понизила голос. – Вы не переживайте. Если совсем не тянете – то можно подкрутить. Все так делают.
– Подкрутить? – удивился я.
– Ну, записать нескольких человек, кого не было у вас, – пояснила она. – Мол, они были. Да никто и не узнает же, главное – в МИС их тоже забить.
– Света! – укоризненно воскликнула полная женщина.
Длинноносая невинно похлопала глазами.
– Все так делают, Вер, ну реальность такая, – развела она руками.
Я покачал головой.
– Я так делать не буду, – отказался я. – Предпочитаю работать честно.
– Как хотите, – легко ответила та. – Я просто предложила.
Вышел из кабинета, вернулся к себе. Голова гудела от новых тонкостей. Работа врачом-терапевтом в этом мире всё больше походила на работу какого-то бухгалтера. Отчёты, списки, журналы. Всё меньше времени оставалось на пациентов, со всей этой бумажной волокитой.
Я работал целителем всю свою прошлую жизнь, но там и близко не было ничего подобного.
Пока оставалось время до приёма, прикрыл глаза и вновь пустился в воспоминания. Почему-то не мог вспомнить всего, часть из моей прошлой жизни словно была сокрыта. Например, я так и не вспомнил, как вообще умер.
Зато помнил свой путь в прошлой жизни. Как я начинал и кем в итоге стал.
Мой дар целителя проявился очень рано, в семь лет. Обычно способности проявляются у детей только к четырнадцати. Мой отец, Дмитрий Велесов, придворный целитель при императоре Николае Втором, сам обучал меня до четырнадцати лет. А потом отправил в Императорскую Академию Целительских Искусств в Санкт-Петербурге.
Закончил академию с отличием и сразу же отправился на фронт. Благодаря бесконечной практике и тяги к знаниям уже к двадцати пяти годам достиг третьего уровня владения праной.
После войны устроился на работу в Мариинскую больницу. Лечил всех, от простолюдинов до князей. Для меня не существовало разницы в сословии. Все были одинаковыми пациентами.
Мои заслуги заметили и пригласили ко двору. Сначала личным целителем императрицы Александры Фёдоровны, а затем я сменил отца и стал целителем императора.
В сорок два года получил пятую ступень владения праной и стал самым сильным целителем в Российской Империи. Меня включили в Тайный Совет по делам праны, и я стал главным целителем Империи.
