Текст книги "Бывает и хуже? (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Игорь Алмазов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Глава 7

Шестидесятилетняя Надежда, расстёгивающая халат, доверия мне не внушала. Ещё и с формулировкой, что я «давно обещал кое-что». Варианты лезли в голову самые разные…

– Что я вам обещал? – настороженно уточнил я.

– Ну как же, – она принялась расстёгивать и блузку под халатом. – Родинку мою посмотреть, милок. У нас же в поликлинике дерматолога нет, а ехать куда-то далеко у меня времени тоже нет.

Понятно. Прошлый Саня обещал санитарке определить, доброкачественная или злокачественная у неё родинка, или, если говорить медицинским языком, невус. Доброкачественное новообразование на коже имеет чёткие контуры, небольшой диаметр и равномерный окрас. Большинство таких родинок врождённые, и опасности они не представляют.

Однако иногда невус может превратиться в меланому. Такие образования приобретают ассиметричную форму, неровные контуры и неравномерное распределение цвета. В этом случае уже стоит обратиться к онкологу и удалить такое образование, пока не образовались метастазы.

Надежда расстегнула блузку и продемонстрировала мне левую сторону груди. На ней, чуть ниже ключицы, располагалась и сама родинка диаметром около пяти миллиметров.

Довольно большая – понятно, почему санитарка забеспокоилась.

Я внимательно принялся рассматривать образование. Так, форма правильная, края чёткие. Цвет равномерный, без вкраплений чёрного или красного. Поверхность гладкая, без шелушений.

– Когда она появилась? – уточнил я.

– Да не знаю, голубчик, – отозвалась женщина. – Давно, мне кажется. Может, лет десять назад, а то и больше.

– Размер с тех пор менялся? – спросил я.

– Да вроде нет, – пожала она плечами.

– Кровоточила, чесалась?

– Ничего такого, – помотала Надежда головой.

Отлично. Никаких причин для беспокойства не было.

– Всё в порядке, – подытожил я. – Родинка доброкачественная, можете не переживать.

Она вздохнула с облегчением и принялась застёгивать блузку.

– Спасибо, милок, – кивнула она. – А то я уж думала, мало ли что. От таких родинок вроде и рак бывает.

– Бывает, – подтвердил я. – Но у вас не тот случай. Просто следите за ней. Если начнёт расти, менять форму или цвет – тогда приходите ко мне. А сейчас всё хорошо.

Надежда улыбнулась, залезла в карман халата и достала оттуда шоколадку «Алёнка».

– Возьми, милок, – протянула её мне. – Хороший ты врач, что бы там остальные ни говорили. И словом добрым лечишь, и с родинкой помог. А то ж многие нос от меня воротят. Возьми, от чистого сердца.

Отказываться было невежливо. Даже несмотря на то, что сладкое мне нельзя. Уж очень не хотелось обижать женщину, благодаря которой это тело вообще выжило.

– Спасибо, – забирая подарок, улыбнулся я.

Надежда застегнула халат, открыла дверь и вышла из кабинета. Я остался один и посмотрел на шоколадку в руках. Почувствовал, как внутри что-то сжалось. Руки внезапно задрожали, а во рту начала вырабатываться слюна.

Хочу сладкого прямо сейчас, вот немедленно. У меня даже голова закружилась от этого дикого желания.

Я уже понял, что предыдущий Саня был сладкоежкой. Но первые дни тяга к сладкому практически не ощущалась. Нет, порывы были, но я успешно их контролировал. Голова была занята другим – перерождением в новом мире, работой, записками с угрозами… Некогда было думать о сладком.

Сейчас же, когда я был один и выдалась свободная минутка, а в руке была шоколадка… Меня накрыло.

Мне казалось, что я чувствую её запах. Руки были готовы в любой момент вскрыть обёртку и запихать шоколад внутрь, целиком. Почувствовать этот вкус.

Это была настоящая ломка. Тело Сани привыкло к постоянному потоку сахара. Простые углеводы легко усваиваются в организме, вызывая всплеск энергии. Который очень быстро проходит, и появляется чувство голода и тоски. Которое в свою очередь вновь проходит при принятии новой порции сладкого.

Я положил «Алёнку» на стол и отодвинул от себя. Нет, я не буду её есть.

Сто сорок килограмм веса, гипертоническая болезнь, астма, ожирение третьей степени. Сахар для меня – это яд.

И я не могу его себе позволить, даже если сильно хочется. Отошёл к окну, начал медленно и глубоко дышать. Практики дыхания я использовал и в прошлой жизни, они помогали во многих критических ситуациях.

Но в этот раз желание не отступало. Это было другое тело, не привыкшее к лишениям. И даже мой разум не мог в полной мере управлять этим телом.

«Съешь один кусочек, ничего не будет. Ты устал, ты много работаешь. Ты заслужил награду. Всего один маленький кусочек».

Такие мысли вихрем пронеслись в моей голове. Я сжал руки в кулаки.

Нет. Я не прошлый Саня. Я Александр Велесов, Хранитель пятой ступени Праны, лейб-целитель императора. Я справлялся со многим в прошлой жизни. И я не уступлю победу шоколадке.

Открыл верхний ящик стола и спрятал подарок туда. Пригодится для пациента с гипогликемией, например. Или передарю кому-нибудь.

Желание не пропало полностью, но стало чуть слабее. Посмотрел на часы. До моей очереди ехать на вызовы оставалось немного времени. Лучше потратить его на работу и продолжить разбираться в документах участка.

Решительно сел за стол и взялся за дело. Работал сосредоточенно, методично. Паспорт участка, списки населения, адреса. Выписывал, сверял с МИС, делал пометки.

Через полчаса в дверь постучали.

– Войдите, – отозвался я, и в кабинет вошла женщина в белом халате. Она оказалась очень высокой, на полголовы выше Сани. И от этого выглядела очень нескладно, как длинная селёдка.

– Костя готов, – бросила она сквозь зубы. – Можете ехать.

– Спасибо, – кивнул я.

Она хмыкнула и вышла из кабинета. Я взял пакет, куда сложил бланки, тонометр, фонендоскоп. Надел куртку и вышел из кабинета. Закрыл дверь, вышел на улицу.

Знакомая белая машина с красным крестом уже ждала меня у входа. В этот раз у меня получилось более ловко сесть внутрь – уже начинал привыкать.

– Здорова, – буркнул Костя. – Давай список свой.

Протянул ему выписанные адреса. Сегодня их было семь; люди на участке потихоньку начинали узнавать, что у них появился врач. И жаждали меня увидеть лично.

Костя несколько мгновений помолчал, прикидывая себе маршрут, и мы отправились в путь. Он приоткрыл окно и зажёг сигарету. Мне пришлось отодвинуться в противоположную сторону машины – с моей астмой табачный дым вдыхать не стоило.

Мимо проплывал Аткарск. Серые дома, заснеженные дороги. Для автомобилей хоть как-то почистили, а вот тротуары были засыпаны снегом. Редкие прохожие карабкались по ним как могли.

– Совсем город запустили, сволочи! – похоже, Косте надоело играть в молчанку. Я не собирался извиняться за свои вчерашние действия, и он решил перестать обижаться. – Даже снег не чистят.

– Больница тоже в разрухе, – задумчиво отозвался я. – Почему так? Денег совсем нет?

– А ты, типа, не знаешь? – хмыкнул водитель.

Я перехватил его взгляд в зеркале заднего вида и покачал головой.

– Деньги есть, – Костя сделал глубокую затяжку и закашлялся. Откашлявшись, с отвращением выкинул сигарету на улицу и закрыл окно. Я вздохнул с облегчением. – Только не туда они идут.

– В смысле? – спросил я.

– В карманы, – водитель невесело усмехнулся. – Наш мэр, Шмелёв, и наш главврач, Власов, – они с детства друзья. Одноклассники. Вместе выросли, вместе наверх пробились. А теперь вместе и город обчищают.

Я нахмурился.

– Как это – обчищают?

– Деньги на ремонт больницы выделяются – так половину они себе забирают, – начал объяснять водитель. – Подрядчикам дешёвым отдают. С оборудованием то же самое. С зарплатами врачей то же самое. Да и в городе в целом… Вон педучилище пять лет назад обещали отреставрировать, открыть у нас в городе. И что? Так и стоит в строительных лесах, те уже сгнили поди. Зато сами на новых мерседесах катаются, по частному дому у каждого, за границей каждый год семьями отдыхают.

– И никто не может ничего с этим сделать? – удивился я.

– А кто? – фыркнул Костя. – У них власть и связи. А у остальных нет ничего. Проверки приходят – всё чисто оказывается. Думаю, там и наверху у них всё проплачено. В общем, это их город. А людям, кто тут остался ещё, похрену всё. Сидят тихо, не рыпаются.

Я молча переваривал информацию. Теперь понятно, что мне просто не повезло попасть в такой город. Однако прямо сейчас переезжать тоже не вариант, я обязан отработать в клинике три года.

Тот самый главврач, который отчитывал меня за ошибку с Верой Кравцовой, сам оказался тем ещё фруктом. Вором.

– Спасибо за рассказ, – задумчиво сказал я водителю.

– Да не за что, – тот пожал плечами. – Это не тайна, все и так в курсе. Ты просто здесь всего полгода, вот всего и не знаешь.

Я здесь всего несколько дней, если уж говорить начистоту. Но да ладно.

Мы подъехали на первый вызов, частному дому с облупившейся краской и покосившимся забором.

– Петрова Зинаида Ивановна, семьдесят два года, – для себя проговорил я. – Жалобы на боли в животе.

С трудом пробрался к двери дома – снег тут тоже никто не чистил. Постучал. И мне открыла женщина лет сорока.

– Ну что так долго⁈ – возмущённо проговорила она. – Матери тут плохо, а я на работу опаздываю! Не могу же я вас весь день ждать!

По правилам, врача нужно было ждать в течение дня. Никто не обещает, что терапевт приедет по вызову в ближайшее время, это не скорая.

Я зашёл внутрь, стряхнул снег, разулся.

– Куда мне? – спросил у женщины с крашеными рыжими волосами.

– В комнату, – буркнула она. – У матери живот болит.

Комната была маленькой, заставлена очень старой мебелью. Кровать застелена постельным бельём, которое явно давно не меняли. Эта женщина не очень-то следит за своей матерью.

На кровати лежала моя пациентка, худенькая пожилая женщина. Она была бледной и лежала на боку, поджав ноги к животу.

– Здравствуйте, – подошёл я к ней. – Что вас беспокоит?

– Живот болит, – простонала Зинаида Ивановна. – Сильно.

– Сделайте ей уже укол какой-нибудь, и всё, – сердито прошипела рыжая женщина за спиной.

– Не мешайте мне, – строго ответил я. – Я врач-терапевт, а не скорая. Мы в принципе не имеем право делать никакие уколы.

Она хмыкнула, но замолчала.

– Где именно живот болит? – спросил я у пациентки.

– Справа, – она показала рукой. – И тошнит очень…

Измерил ей давление, оказалось немного понижено. Пульс, наоборот, зашкаливал. Температура была нормальной, но у пожилых людей она поднимается значительно реже, чем у молодых. Особенности организма.

Принялся за осмотр живота, довольно быстро выявил болезненность в правой подвздошной области. В совокупности с другими признаками, с вынужденной позой, с положительным симптомом Щёткина-Блюмберга… Яркий, классический пример аппендицита.

Обычно у пожилых людей он протекает более смазано, но в данном случае у меня не было никаких сомнений. Направил туда свою крошечную искру праны, чтобы хоть немного облегчить состояние. Но женщине определённо нужно в больницу, в хирургию.

– Так, вам нужно в больницу, – объявил я. – У вас аппендицит.

– Какая ещё больница⁈ – взвизгнула её рыжая дочь за спиной. – Таблетку ей дайте, и всё! Вы совсем из ума выжили?

Я повернулся к ней.

– Если не сделать операцию, ваша мать умрёт, – холодно и резко заявил я. – Аппендикс лопнет, начнётся перитонит. И всё, смерть. Вы этого добиваетесь?

– Да как вы смеете? – побледнела та. – Вы просто с нас денег хотите содрать, да? Больницы, капельницы… Всё это платно, да? У нас нет денег!

Сделал глубокий вдох и выдох. Работа врача-терапевта – это не всегда про лечение людей, я уже понял. Очень часто это про умение разговаривать с другими людьми. Такими, как эта рыжая, например.

Мне удалось успокоить свой разум, но тело отреагировало поднятием стрессовых гормонов. Преимущественно кортизола. Я почувствовал, как по спине вновь побежали струйки пота, сердце заколотилось, и захотелось есть.

– Операция, как и госпитализация, бесплатные, – объяснил я. – Вам не придётся платить.

– Это вы так говорите, – стояла на своём дочь.

Зинаида Ивановна еле слышно застонала. Вообще в этом случае изначально надо было вызывать скорую помощь, а не терапевта. Думаю, дочь вызвала меня именно с расчётом, что не хотела отправлять мать в больницу.

– Послушайте, – я начал говорить спокойным тоном. – Я врач и не вру вам. Больница бесплатная. А если вашей матери не сделать операцию – она умрёт. Я не шучу.

Дочь посмотрела на свою мать и замешкалась. Наконец-то удалось до неё достучаться.

– А её там не убьют? – спросила она. – В больнице-то… Старая ведь уже.

Не мог отвечать за других врачей, тем более за наших хирургов. Но говорить это пациентке и её дочери точно не стоило.

– Всё будет хорошо, – я взял телефон и принялся вызывать скорую.

В этот раз диспетчер скорой взяла у меня вызов и даже не стала перенаправлять в приёмное. Это была их сфера, и они пообещали приехать через десять минут. Направление тоже оставлять было не нужно.

Я передал всю информацию Зинаиде Ивановне и её дочери и отправился назад в машину.

– Ну что там? – полюбопытствовал Костя, пока мы ехали на другой вызов.

– Аппендицит, – отозвался я. – Вызвал скорую, сейчас заберут женщину в больницу.

– Ой и не повезло ей, – зажигая очередную сигарету, хмыкнул водитель.

Так, не нравится мне эта его фраза.

– Почему? – спросил я.

– Саня, ну полгода уже работаешь у нас, что за вопросы? – фыркнул Костя. – Да и сам же с ним дружишь вроде как… Тоха Никифоров сегодня в стационаре дежурит, а в нём от хирурга название только.

Тоха Никифоров. В голове сложились несколько воспоминаний. Та ночь в стационаре, когда стало плохо моему соседу по палате, Петровичу. Тогда дежурный врач кинул фразу: «Никифоров снова напортачил». Потом я познакомился с Тохой, который всё звал в Саратов… Это всё один человек.

И судя по всему – весьма посредственный хирург.

– Всё так плохо? – нахмурился я.

– Не знаю, что и сказать, – водитель вновь зашёлся в кашле. – Но в больнице все шутят, что он диплом свой покупал. Не знаю, правда или нет, но я бы к нему попасть на операционный стол не хотел бы.

А я только что отправил к нему пожилую женщину, заверив её дочь, что всё будет хорошо. Понятное дело, я всего этого не знал, да и выбора другого у меня не было в тот момент. Но всё же…

– Давай поторопимся по остальным вызовам, – скомандовал я. – Мне в больницу надо поскорее.

Пока её довезут, оформят, подготовят. Должен успеть.

Костя хмыкнул по своему обыкновению, но спорить не стал. Поднажал на газ, и мы поехали на другой вызов.

Всего уложились в два часа. Больше никаких сложных вызовов не было, в этот раз даже больничных не оказалось. Мы подъехали к поликлинике, и я глянул на часы. До приёма у меня осталось два часа. Успею всё.

Попрощался с Костей и почти бегом отправился в стационар. Точнее, быстрым шагом, потому как бежать с моим весом было противопоказано. Но шёл максимально быстро, насколько позволяло тело.

Дыхание сбилось уже через минуту. Пришлось вновь достать ингалятор и сделать два вдоха на ходу.

В приёмном отделении дежурила уже другая медсестра, Свиридова А. С.

– Агапов? – подняла она на меня взгляд. – Вам чего?

– Смирнову Зинаиду Ивановну привезли уже? – сразу же спросил я.

Та поискала записи в своём журнале.

– Да, – подтвердила она. – В хирургию определили, к операции сейчас готовят.

– Мне нужно в хирургию, – быстро сказал я. – Срочно, надо поговорить с Никифоровым.

– Он занят, – отрезала Свиридова.

Ну уж нет, от меня не отделаться.

– Это срочно, – с нажимом повторил я.

Она безразлично скользнула по мне взглядом.

– Операционная на третьем этаже, – бросила она. – Но он и сам сейчас не станет ни с кем говорить.

Я развернулся и отправился на указанный этаж. Лестница вновь не стала мне другом, и взбираться по ней было очень тяжело. Но я спешил, поэтому не мог позволить себе даже коротких передышек.

Пришёл на этаж, снова сделал вдох через ингалятор, открыл дверь. Навстречу мне сразу выскочила молодая медсестра в операционном костюме.

– Вам сюда нельзя, – возмутилась она. – Вы кто?

– Мне срочно нужно поговорить с хирургом, – выдохнул я.

– Он к операции готовится! – нахмурилась та. – Нельзя его отвлекать.

– Это срочно, и касается как раз той пациентки, которую он сейчас будет оперировать, – ответил я. – Я её направил!

Медсестра немного помедлила, но затем кивнула.

– Ладно, раз так… Сейчас позову его, – она скрылась за дверью.

Вскоре ко мне вышел Антон, в хирургическом костюме и одноразовой шапочке. Лицо у него было недовольное.

– Саня, что случилось? – буркнул он.

– Смирнову Зинаиду Ивановну я отправил, – замялся, не зная, как продолжить. – Мне надо присутствовать на операции.

Антон уставился на меня удивлёнными глазами.

– Чего? – переспросил он.

– Я обещал её дочери, что проконтролирую, – быстро сказал я. – Лично прослежу, что всё будет хорошо.

Никифоров фыркнул.

– Саня, ты терапевт, какой контроль? – спросил он. – Ты вообще хоть что-то понимаешь в хирургии?

– Да, – я соврал. Понимал я достаточно – в прошлой жизни был военным лекарем и видел всякое. Но лечили мы праной, а не хирургическими методами. – Да я ничего и делать не буду, это в идеале. Просто рядом постою и посмотрю.

– Нет, – отрезал Антон. – Это моя операция, и я не хочу, чтобы ты мешался мне под ногами.

Мне нужно быть там. Я уже знал, что Антон – плохой хирург. И просто не мог позволить ему оперировать одному. Я ведь дал обещание, что всё будет хорошо.

– Антон, – я чуть понизил голос, чтобы звучало доверительнее. – Ты хороший хирург. Но это сложный случай, пожилая женщина. Они хуже переносят наркоз, хуже восстанавливаются. Мне просто нужно убедиться, что всё пройдёт нормально. Не для себя, а для дочери пациентки. Я ей обещал.

Никифоров окинул меня оценивающим взглядом.

– Ты мне не доверяешь? – медленно спросил он.

Ни капельки.

– Доверяю, – снова соврал я. – Просто хочу быть уверен. Ведь я направил пациентку, и мне отвечать перед её дочерью.

Антон ещё немного помолчал.

– Ладно, – наконец сказал он. – Стоишь молча, ни слова, ни звука. Понял?

– Понял, – кивнул я. – Спасибо.

– Иди переодевайся, – махнул он рукой. – Марина покажет, где операционный костюм можно взять. Надеюсь, в самый большой размер влезешь.

Медсестра провела меня в маленькую раздевалку и выдала костюм, шапочку, маску, бахилы.

– Переоденешься, помоешься – и в операционную, – сказала она. – Поспеши, скоро начнём.

Я кивнул, принимая костюм.

В штаны влез с трудом, но всё-таки поместился. Верх тоже налез на меня с неохотой.

Странным было слово «помоешься», но я уже знал, что таким термином называлось специальное мытьё рук. Дошёл до раковины, над которой висела инструкция по правильному мытью рук со всеми этапами, выполнил всё тщательно.

Закончив, прошёл в операционную.

Большая светлая комната с операционным столом и довольно старым оборудованием. Вспомнил слова Кости, они подтверждались в точности.

Зинаида Ивановна уже лежала на столе, глаза её были закрыты, на лице маска.

Рядом стояла женщина, казавшаяся смутно знакомой. Точно, она вытаскивала меня с того света в самом начале моего пути в этом мире. Шутила про закончившиеся места в морге.

Или не шутила.

– Агапов, вставай сюда, – Никифоров указал мне место возле стены. – И никуда не уходи отсюда.

Я кивнул и занял позицию. Операционное поле было видно хорошо, так что контролировать получится и отсюда.

Медсестра, та самая Марина, помогла надеть Антону стерильные перчатки, и он подошёл к Зинаиде Ивановне.

– Начинаем, – сказал он.

Взял скальпель, провёл разрез в правой подвздошной области. Тампоном промокнул кровь. Разрезал один за другим слои передней брюшной стенки, всё чётко и правильно. Добрался до слепой кишки, вывел аппендикс наружу.

– Вот он, – хмыкнул он. – Прям как по картинке.

Наложил зажимы, отсёк аппендикс, погрузил культю обратно. Я внимательно следил за каждым его движением. Быстро понял, что Никифоров старался выглядеть уверенным, но получалось у него не очень. Движения были резковатые, зажимы он накладывал не с первого раза.

И тут я увидел, как из культи начала просачиваться кровь. Лигатура была наложена плохо, он не затянул её до конца.

– Антон, кровит, – резко сказал я.

Он аж вздрогнул и посмотрел на культю.

– Чёрт, ты прав, – выругался он. – Сейчас я… Марина, салфетку.

Он приложил салфетку к культе, но кровь не останавливалась. Надо было накладывать лигатуру повторно.

Я видел, что его руки дрожали. Эта ситуация вывела его из колеи. Однако повторную лигатуру он наложить смог.

Самое страшное позади. Наверное…

– Готово, – выдохнул Никифоров. – Так, убрать кровь…

Он принялся промакивать успевшую натечь в брюшную полость женщины кровь, затем взялся за ушивание слоёв в обратном порядке. Я позволил себе немного выдохнуть…

И услышал громкое пищание монитора, подсоединённого к Зинаиде Ивановне.

– Что такое? – вздрогнул Никифоров. – Что ещё?

– Остановка сердца! – выкрикнула женщина-анестезиолог. – Мы её теряем!

Приехали!