Текст книги "Бывает и хуже? (СИ)"
Автор книги: Виктор Молотов
Соавторы: Игорь Алмазов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)
Глава 13
Я смотрел на полицейские машины, не понимая, что происходит.
В моём мире тоже были те, кто следил за порядком. Стражи закона, или Имперская гвардия. Почти все они владели праной, только использовали её уже по-своему. Могли считывать ложь, успокаивать буйных людей, даже временно блокировать агрессию.
В этом мире, насколько я успел изучить, схожие функции выполняла полиция. Только праны у них, разумеется, не было. Было оружие, наручники, грубая сила. Власть. И они тоже следили за порядком.
Но зачем полиция приехала к больнице, да ещё и в таком количестве? Кого-то ранили, сбежал преступник?
Я повернулся к Козловой, которая явно наслаждалась происходящим.
– Что случилось? – спросил я. – Почему полиция приехала?
Она помедлила с ответом, затем усмехнулась.
– Освидетельствование, ёк-мокарёк, – протянула она. – Вы же знаете, что дежурный врач обязан проводить медицинское освидетельствование на состояние алкогольного опьянения?
Да откуда мне вообще это было знать? Хотя, возможно, Саня Агапов это и знал, но его память мне недоступна. И я смирился, что этого не произойдёт.
Думаю, всё дело в том, что Саня Агапов погиб. Не пережил тот астматический статус. Я занял его тело, но его самого больше не существовало.
Однако это всё сейчас неважно.
– В чём суть этой процедуры? – спросил я.
– Полиция задерживает пьяных на улице, привозит сюда, – пояснила Козлова. – Дежурный врач осматривает их, определяет степень опьянения. На алкотестере также проверяет. Заполняет акт, отдаёт полицейским. Стандартная процедура.
Она говорила всё это таким тоном, словно объясняла ребёнку очевидные вещи.
– И сколько их там? – уточнил я.
– Да понятия не имею, – она многозначительно посмотрела на меня. – Савинов обычно быстро это делает. Но раз его нет, ёк-мокарёк, то придётся вам, доктор.
Вообще-то это сейчас не входило в мои обязанности. Сегодня по графику дежурил Савинов, а значит это его забота – проверять степень опьянения. Я просто пришёл поучиться.
Но говорить этого не стал. Это бы сильно пошатнуло мой авторитет, который я таким трудом восстанавливал. Так что лучше взяться и сделать это. Заодно и отношения с этим загадочным раздолбаем Савиновым улучшу.
– Сейчас переоденусь и начну, – спокойно сказал я Козловой.
Она хмыкнула, но ничего не ответила.
Рядом с приёмным кабинетом нашёлся закуток, где я скинул куртку и надел халат. К этому времени как раз первый полицейский привёл мне первую жертву. Ну, алкоголика на освидетельствование то есть.
– Вот бланки, – Козлова протянула мне несколько бумаг. – Начинайте.
Так, нужно заполнить данные пациента, описать внешний вид, поведение, признаки опьянения и показания алкотестера.
Ничего сложного. Теоретически.
Мужчина, которого привёл полицейский, грузно опустился на стул. Ноги его явно не держали, а аромат был похлеще, чем во всех домах алкоголиков, в которых я успел побывать до этого.
– Как вас зовут? – начал первое освидетельствование я.
– Да пошёл ты, – огрызнулся он. – Чё вы вообще меня держите? Я ничего не делал, мля…
Запах усилился, у меня чуть голова не закружилась. М-да уж, явно не самая приятная часть дежурств.
– Петров Василий Семёнович, – буркнул полицейский. – Задержан за нарушение общественного порядка. Орал, приставал к прохожим.
Я кивнул и записал данные в акт.
Василий посмотрел на меня, и я отметил его красное лицо, мутный взгляд, расширенные зрачки.
– Встаньте, пожалуйста, – сказал я.
– Это ещё нафига? – возмутился тот. – Только сел, мля…
– Встаньте, – строго повторил я.
Он нехотя поднялся. Шатался из стороны в сторону, как маятник. На ногах еле стоит.
– Пройдите вперёд, – скомандовал я.
Он неуверенно сделал два шага, и его увело вбок.
Полицейский поймал его за плечо и усадил обратно на стул.
– Надо приготовить алкотестер, – сказал я Козловой.
– Вы этим занимаетесь – вы и готовьте, – отозвалась она.
Я выдохнул. Она переходила уже все границы.
– Я заполняю акт, вы готовите алкотестер, – повторил я. – Это не просьба, это распоряжение. Меня, как вашего начальника. Старшего по званию, если угодно. Так что не обсуждается.
Она раздражённо фыркнула, но взялась исполнять распоряжение.
– Дыши сюда, – приказала она Василию. – Выдыхай, выдыхай, выдыхай. Давай-давай.
Алкотестер показал один и семь промилле. Всё указывало на алкогольное опьянение средней степени тяжести.
Я заполнил акт и отдал его полицейскому. Тот поднял Василия чуть ли не за шкирку и покинул приёмное отделение.
Следующего гражданина привели сразу два полицейских. Он был ещё более пьяным, чем первый. Бормотал что-то себе под нос, не обращая никакого внимания на окружающих.
У него оказалась тяжёлая степень опьянения.
– Не пишите так, ёк-мокарёк, – вдруг спохватилась Козлова. – Напишите тоже среднюю.
– Это ещё почему? – удивился я. – Тут по всем признакам тяжёлая степень. Два и два промилле, сами измерили.
Медсестра раздражённо выдохнула.
– Если вы напишите про тяжёлую степень, то этого оборванца оставят на ночь у нас, – пояснила она. – У меня слева есть комната – там, где его прокапать надо. А оно мне не нужно. Вытрезвители в стране позакрывали, а мне теперь мучиться!
Понятно, она не хочет иметь дело с пьяным человеком. Но в этой ситуации ничего не поделать. Не оставлять же его в таком состоянии!
– Ничем не могу помочь, – покачал я головой. – Я не буду врать в акте. Так что готовьте капельницу.
Она злобно фыркнула и удалилась в другую комнату. Полицейские оттащили туда мужчину и покинули приёмный покой с явным облегчением.
Третьего мужчину я проверял уже один, без Козловой. Благо успел запомнить, как пользоваться алкотестером. Выявил вторую степень опьянения, сдал мужчину полицейским.
На этом было всё. Протяжно выдохнул. Вот это бурное начало моего дежурства! Даже не дежурства, а обучения. Ещё только половина девятого, а я уже устал.
Козлова поставила капельницу и вернулась в приёмный кабинет. Демонстративно уселась за свой стол и начала заполнять журнал.
Дверь снова открылась, и вошёл молодой парень, на пару лет постарше меня нынешнего. Светловолосый, невысокий, плотный. Халат его был не застёгнут и мотался сзади, как плащ.
– Приветики-пистолетики, – громыхнул он. – Чего я пропустил?
Грандиозное появление.
– Ярослав Николаевич! – заулыбалась Козлова. – Проходите!
Судя по всему, это и есть Савинов. Не очень-то он спешил на своё дежурство.
Парень окинул взглядом приёмное отделение, заметил меня и улыбнулся ещё шире.
– Видимо, Агапов Саня, – констатировал он. – Уже здесь? Молодчик вообще, быстро ты. Но я знал, что на тебя можно положиться!
Странно. Обычно все, кто знал Саню, знают и то, что на него полагаться нельзя. По крайне мере, на прошлого Саню.
– Вы опоздали, – заметил я. – Сейчас уже половина девятого.
Савинов махнул рукой.
– Со мной на «ты» можно, просто Ярик, – сообщил он. – Ну, тридцать минут, хрень какая! Главное, что ты тут был, на подхвате.
– Привозили троих на освидетельствование, и молодой доктор одного положил на ночь капаться, – тут же прошипела Козлова. – Хоть я и говорила ему, ёк-мокарёк…
– Ну и хорошо, что освидетельствования провёл, – перебил её Ярослав. – А что положил… Научится ещё парень, ладно вам.
Он говорил обо всём с лёгкостью и неприкрытой беззаботностью. Но меня это начинало раздражать.
– Твоё опоздание было неправильным, – строго сказал я. – Сегодня даже не моё дежурство. Если бы что-то пошло не так – ответственность лежала бы на тебе.
Мои слова не возымели никакого эффекта.
– Да чё там с алкашами могло не так бы пойти, – он хлопнул меня по плечу. – Да и практика – это лучший учитель, Саня. Пошли, лучше про работу всё расскажу.
Он развернулся и вышел из приёмного отделения. Я последовал за ним.
– Сам я невролог вообще, но здесь, в стационаре, дежурю как терапевт, – начал он. – Хотя и как невролог бывает, но не сегодня. Тут и своих неврологов два есть; я так, на подхвате только если. Три тысячи за ночь – это прям неплохо, скажи? Думаю, так поднакоплю, может, тачку в кредит возьму. Своё корыто продам…
Он говорил много, особо не заботясь, слушаю я или нет. Болтал про свои планы, свою жизнь. Мы дошли до этажа терапии, и я в основном кивал, чтобы не тратить воздух на лишние слова.
– Хотя и сложно бывает, но за деньги – да, – весело продолжил Савинов. – Так, ну короче. Приёмное отделение внизу, ты уже понял. Медсестра дежурит, и коль чего – звонит в ординаторскую на телефон. И ты бежишь вниз. Там либо скорая кого привезла, либо алкоголиков на освидетельствование. А так, если никого нет – мы в ординаторской в терапии чилим. Там и чай, и чайник, и кружки.
Он первым зашёл в ординаторскую, зажёг свет. Я уже бывал тут, когда разговаривал с Агишевой. Значит, по ночам здесь сидит дежурный врач.
– Всех поступающих первым осматриваешь ты, – Ярослав деловито набрал в чайник воды и нажал кнопку. – Ставишь диагноз, решаешь, куда направить. В терапию, в хирургию или домой. Последнее – преимущественно, чтобы никого не напрягать.
Он подмигнул мне, но я никак не отреагировал на эту шутку. Не нравился мне этот Савинов, скользкий тип.
– Но в хирургию положить ты не можешь, тут вызываешь хирурга, он тоже дежурит, – продолжил Ярослав, не получив от меня ответа своей шутке. – А если чё-то совсем кирдык – тут уже реаниматолог. Ну а неврологическое – невролог. Но невролог чаще из дома дежурит, так что десять раз подумай, прежде чем ему звонить.
Я кивал, стараясь внимательно запомнить весь этот поток информации. Вроде бы ничего сложного, но очень много новых знаний.
– Освидетельствования ты уже освоил, – Ярик почесал затылок. – Чё ещё… А, терапия на тебе. Если кому-то плохо, то тебе подходить. Да, и ТТ-шка список особо тяжёлых оставляет, их точно надо пройти и дневники сделать.
– Кто? – не понял я.
– Ну, ТТ-шка, – он закатил глаза. – Агишева Татьяна Тимофеевна. Мы её все так зовём – за глаза, конечно. Она ничего, но больно строгая. Меня Ярцом-молодцом называет, но явно не за мои заслуги в медицине.
Внезапно Савинов сладко зевнул, прерывая свой рассказ. Его пример оказался заразительным, и я тоже сдержанно зевнул, прикрывшись ладонью.
– Ну а когда никого нет – можно спать или чай пить, – подытожил Савинов. – Вот этим и займёмся.
Он подскочил к успевшему вскипеть чайнику, достал две кружки.
– Ты с сахаром? – поинтересовался у меня.
– Нет, – почувствовал, как при слове «сахар» чуть ли не автоматически выработалась слюна.
– Понял, – он поставил передо мной кружку с чаем. – Короче, всё так. Чё непонятно – спрашивай.
Я с наслаждением отпил глоток чая. На пару минут в ординаторской воцарилась тишина. Но Савинов оказался не их тех людей, кто умел просто сидеть молча.
– Ты правда чуть девушку не убил? – спустя пару минут резко спросил Ярослав.
Он спросил это так просто, таким же тоном, как спрашивал и про сахар. Без осуждения или ужаса, просто обычный интерес.
– Ты о чём? – я уже догадался, о каком он случае. Но решил переспросить.
– Ну, про Веру Кравцову, племянницу главврача, – тот понизил голос. – Говорят, что ты ей Преднизолон в высоких дозировках назначил и с приёма вышвырнул. И у неё желудочное кровотечение началось, еле откачали. Даже не здесь у нас, в Саратове теперь лежит.
Что ж, об этом случае знает весь город. Так что неудивительно, что такой сплетник и болтун, как Савинов, тоже в курсе.
– Моя вина в том была, – ответил я. – И мне жаль.
– Говорят, Власов рвал и метал, – сделав ещё глоток чая, отметил Ярослав. – Перевёл тебя на другой участок, испытательный срок дал, штраф выписал. Ты поэтому теперь такой паинька?
– Ты же меня не знаешь, – отметил я.
– Да я тебя умоляю! Здесь все и про всех знают, – отмахнулся он. – Так что? Из-за этого?
Он нравился мне всё меньше. Если бы не необходимость этого совместного дежурства для обучения – я бы тут не сидел.
– Это не твоё дело, – отрезал я.
– Да ладно тебе! – он снова махнул рукой. – А у меня похожая ситуация была, кстати. Год назад, может, полтора. Приходит, короче, мужик: голова, мол, болит. Ну я посмотрел, давление померил, всё сделал. Нормас всё, говорю, мигрень это. Иди Нимесулид выпей. И домой отправил.
Он усмехнулся и сделал очередной глоток.
– На следующий день я узнал, что его прикатили на скорой. Инсульт, – проговорил он. – Ну, он выжил, хотя рука левая не работает. Даже жалобу на меня накатал, повезло, что он правша.
Савинов резко рассмеялся своей шутке, но я его не поддержал.
– Разбирательство показало, что симптомы были нетипичными, – досмеявшись, сказал Ярик. – Так что ничего мне не было. Вот и всё.
Такой лёгкий тон, словно это анекдот. А вместе с тем из-за Савинова человек остался инвалидом на всю жизнь.
– И как ты после этого? – прямо спросил я.
– Да нормас, – Ярик пожал плечами. – Неприятно, конечно. Ну и чё? Ошибки случаются, мы не можем всё предугадать.
– Человек останется инвалидом, – напомнил я. – На всю жизнь.
– Бывает, – снова легкомысленно ответил Савинов. – Если зацикливаться на этом, то с ума сойдёшь. Знаешь же, у каждого врача есть своё личное кладбище. Вот и всё. Выводы сделал, и иди себе дальше.
Про кладбище – так говорили только в этом мире. В моём мире таких понятий не существовало. Да, целители совершали ошибки… Но никто не мог позволить себе говорить о них так легко и непринуждённо.
– Давай о чём-то весёлом поговорим, – резко переключил тему Савинов, пока я обдумывал его слова. – Например, о деньгах. Раз в неделю дежурить – уже лишние двенадцать тысяч в месяц. Я вот машину хочу… А ты?
Расплатиться с долгами прежнего Сани и сделать туалет в доме. А то вода проведена, а слив идёт прямо в огород. С водой так ещё куда не шло, но с туалетом… В общем, канализация нужна точно.
– Пока не знаю, – уклончиво ответил я. – Видно будет.
– Главное, чтобы были деньги, а куда потратить – всегда найдётся, – назидательно заявил Ярик. – Слушай, а баба есть у тебя?
Не мог привыкнуть, с какой лёгкостью он скакал с темы на тему. Поэтому просто покачал головой.
– У меня тоже, – вздохнул он. – Хотя знаешь, свобода – она тоже хороша. Успеем ещё связать себя узами брака, да?
Он хохотнул, но я снова проигнорировал этот вопрос. Вообще всё общение хотелось свести к минимуму. Больше ни за что не буду проводить время с этим человеком.
Но сегодня надо вытерпеть ночь, ради последующих ночных дежурств.
Раздался звонок стационарного телефона, избавивший меня от продолжения этого разговора. Ярик поспешил ответить.
– Да, понял, – коротко сказал он в трубку. Затем обратился ко мне: – Скорая там пациента привезла. Погнали разбираться.
Я кивнул, мы вышли из ординаторской и снова направились в приёмное отделение.
В приёмном стояла каталка, на которой лежала женщина лет шестидесяти. Бледная, с синюшными губами, дышала часто и тяжело. Рядом за столом сидела грузная фельдшер и заполняла бумаги.
– Добрый вечер, – кивнула она нам. – А чего вдвоём? Боитесь уже по одному дежурить?
– Я ученика обучаю, – важно ответил Савинов. – Красота моя, Вера Николаевна, кого же вы нам решили подкинуть на этот раз?
– Морозова Нина Леонидовна, шестьдесят три года, – ответила фельдшер. – Жалобы на одышку, боль в области сердца, слабость. Давление сто восемьдесят на сто десять, пульс сто двадцать. Дали нитроглицерин, легче не стало.
– Понял, – легко кивнул Ярик. – Сань, переложим на кушетку сейчас, и ты давай за осмотр.
Он, видимо, даже не собирался сам заняться пациенткой. Что ж, я в своих силах уверен, мне не страшно было браться за осмотр лично.
Мы переложили Морозову, и я принялся за опрос.
– Что вас беспокоит сейчас? – обратился я к Нине Леонидовне.
– Сердце… – прохрипела она. – Болит. И дышать тяжело…
За моей спиной происходила возня, Савинов выкатил каталку в коридор.
– Красота моя неописуемая, если что – я позвоню, – сказал он фельдшеру.
– Как обычно, – фыркнула она.
Я не слишком заботился о том, что у них там происходит. Сконцентрировался на осмотре.
Так, давление сейчас сто восемьдесят на сто десять. Пульс сто двадцать, аритмичный. На ногах отёки до середины голеней. Надавил пальцем – остался след. Отёки сердечные, сердце не справляется со своей работой. Происходит застой крови в большом круге кровообращения и пропотевание плазмы в окружающие ткани.
В лёгких я слышал влажные мелкопузырчатые хрипы. Классическая картина при отёке лёгких.
– Раньше в больнице лежали с чем-нибудь? – спросил я у Морозовой.
– Год назад инфаркт был, – с трудом ответила она.
– Таблетки сейчас пьёте? – уточнил я.
– Пила… – она еле заметно кивнула. – Но закончились… А денег пожалела, дура…
Вот и причина возникшей декомпенсации. Проблема в недостатке денежных средств, а из-за неё – недостаток препаратов.
Вообще распространённая проблема в этом городе, как я понял.
Я отошёл к Савинову. Он сидел за столом, лениво заполняя какие-то бумаги.
– Острая декомпенсация сердечной деятельности, – заявил я. – Отёк лёгких начинается. Нужно госпитализировать в терапию.
Он поморщился и качнул головой.
– Давай, назначь ей чё-нибудь, и домой сплавим, – предложил он свой вариант. – Возиться ещё с ней…
– У неё отёк лёгких, – повторил я. – Её нужно положить в стационар.
– Ну ладно, ладно, – вздохнул Ярик. – А то я уже и с фельдшером договорился… Ну ладно, только документы надо правильно заполнить. А то ТТ-шка с тебя три шкуры сдерёт.
Он придвинул ко мне бланк направления и начал объяснять правила заполнения.
– Вот здесь диагноз, – тыкнул пальцем он. – Жалобы тут. Вот здесь объективный статус давление, пульс, всё такое…
– Я знаю, что такое объективный статус, – заметил я.
– Не злись, – усмехнулся он. – Так, диагноз пиши, ровно как мне сказал. И напиши, что требуется госпитализация для стабилизации состояния.
Я послушно заполнял бланк. Хоть что-то полезное узнал от Савинова.
– Да, состояние пиши тяжёлое, а также, что нитроглицерин не помог, – добавил Ярик. – А то начнётся «зачем положили, могли дома лечить». Да, и в терапию надо позвонить, пусть палату готовят.
Он сам отзвонился в отделение, распорядился, что везут новую пациентку.
Я заполнил направление, отдал ему. Он заверил своей подписью и печатью.
– Ну всё, осталось только транспортировать пациентку и сделать все назначения уже в терапии, – весело подытожил он. – И это тоже на нас. Погнали!
Мы поднялись с Морозовой на служебном лифте, переложили её в палату. Сделали необходимые назначения для облегчения состояния. Лечением уже займутся врачи завтра.
Закончив, вновь расположились в ординаторской. Я чувствовал усталость, дежурство получалось насыщенным.
– Могли и не класть, кстати, ничего такого острого, – заявил Ярик. – Меньше возни было бы.
– У неё были экстренные показания, – в который раз повторил я. – Так что не класть не вариант.
– Ну, может быть, – своим любимым движением он махнул рукой. – А вообще, половину людей, кого кладём, можно и не класть. Но перестраховка – дело такое. Положил, и вроде как поспокойнее. Сдохнет – а ты и не виноват.
И снова эта его философия, которую я не понимал.
– Я положил пациентку, потому что она в этом нуждалась, а не для перестраховки, – заметил я.
– Святой прям, – фыркнул он. – Ну да, ну да.
Он покачал головой и замолчал, задумавшись о своём.
У меня уже голова от его болтовни начинала болеть, поэтому я был рад этим минутам тишины.
Телефон в ординаторской тоже больше пока что не звонил, новых пациентов не было. Я залез в свой телефон и заметил, что, пока был закручен работой, мне пришло несколько смс-сообщений.
Саня часто не записывал номера в телефонную книжку, поэтому мне пришлось гадать по содержанию, кто мне вообще написал.
Первое гласило: «Я добралась, не волнуйся». И улыбающийся смайлик. Ну, это точно Лена, которая занимается больничными. Написал ей ответ, что очень рад, пожелал спокойной ночи. Она незамедлительно отправила мне: «Сладких снов».
Второе сообщение: «Котов покормила. Если есть возможность – узнайте, как там тётя. Волнуюсь». Это тоже легко, явно от Виолетты.
– Как можно узнать о состоянии пациентки, которая в неврологии лежит? – спросил я у Савинова.
– А, телефон в приёмном отделении есть, позвони в неврологию, – сонно пробормотал он.
Я кивнул и снова отправился в приёмное отделение. Компанию Савинова решил временно сменить на Козлову. Шило на мыло, да и ладно.
Спокойно спустился по лестнице, направился в приёмное. И тут услышал истошный мужской крик…
Что тут опять происходит⁈
Глава 14
Не теряя времени, я поспешил в приёмное отделение. Зайдя внутрь, увидел очень странную картину.
Мужчина лет сорока, в рабочей одежде, вжался в угол кушетки и истошно орал. Лицо его покраснело, а глаза были выпучены от ужаса. Рядом с ним стоял Никифоров в хирургических перчатках. Вид у хирурга был весьма растерянным.
Антон обернулся, увидел меня и облегчённо выдохнул.
– Саня, так ты дежуришь сегодня, – радостно проговорил он. – Вот, пациент поступил, с жалобами на острые боли в животе. Поэтому даже терапевтов не трогали, сразу меня вызвали. Клиника острого живота налицо, напряжение передней брюшной стенки, положительный симптом Щёткина-Блюмберга. Мне нужно исключить желудочно-кишечное кровотечение, провести пальцевое ректальное исследование. Но он… вот.
– Извращенец, даже не подходи ко мне! – в свою очередь высказал своё мнение пациент. – Палец мне в жопу запихать хочет, ага. Да я полицию сейчас вызову!
А в этом мире в сфере медицины гораздо веселее работать, чем в моём. Столько разнообразных историй, а всего лишь моё первое дежурство.
Я поднял руки в примирительном жесте.
– Как вас зовут? – спросил я у мужчины.
– Виктор Степанович Корякин, – с подозрительностью в голосе ответил он.
– Я врач-терапевт Агапов Александр Александрович, – представился в ответ. – Итак, что вас беспокоит?
По крайней мере, он хотя бы истошно кричать на весь Аткарск перестал.
– Живот, – настороженно глядя на Никифорова, пробурчал он. – С утра вообще болел, но я терпел всё. А сейчас совсем невмоготу стало, и вот, скорая сюда привезла.
– Где именно болит? – мягко поинтересовался я.
Корякин указал рукой на верхнюю часть живота, чуть правее пупка.
– И тошнит ещё, – добавил он. – Дважды рвало.
– Рвало чем? – сразу же уточнил я.
Если рвота была цвета кофейной гущи – желудочное кровотечение можно было ставить и так.
– Да тем, что ел, – отмахнулся Виктор Степанович. – Не было никакой крови, доктор.
Я задал ещё несколько вопросов. Затем попросил разрешения осмотреть пациента.
Живот был напряжён, как барабан. Резко болезненный в эпигастральной области. Проверил симптом Щёткина-Блюмберга, медленно надавил на правую подвздошную область, а затем резко отпустил. Корякин дёрнулся и зашипел сквозь зубы.
Никифоров был прав. Я выпрямился.
– Виктор Степанович, у вас картина острого живота, – начал объяснять я. – В вашей брюшной полости происходит что-то серьёзное. И мы не можем исключить кровотечение из язвы желудка или двенадцатиперстной кишки. Поэтому хирургу и требуется провести пальцевое исследование.
Корякин поморщился.
– Вставить мне палец в жопу? – уточнил он.
Ну, грубо говоря, в этом и заключается вся процедура. Ох. Чем я тут вообще занимаюсь?
– Да, – ответил я. – Это стандартная диагностическая процедура. Если есть кровотечение в верхних отделах желудочно-кишечного тракта, в желудке или двенадцатиперстной кишке, кровь проходит через весь кишечник, окисляется и становится чёрной. Это называется мелена. На перчатке после исследования будет чёрный дёгтеобразный кал. Это покажет, есть ли кровотечение или нет. И от этого зависит тактика лечения.
– И без этого никак не обойтись? – вздохнул Корякин.
– Можно, – честно ответил я. – Но тогда мы рискуем пропустить кровотечение. А если оно есть, а мы его не заметим, последствия будут куда хуже. Процедура быстрая и безопасная, и мы точно будем знать, что делать дальше.
Он снова нахмурился, обдумывая мои слова.
– Это будет делать этот? – он махнул рукой на Никифорова, который так и стоял рядом в своих перчатках.
– Хирург, – кивнул я. – Компетентный специалист.
С этим бы я поспорил, конечно, но в данном случае надо было говорить именно эти слова.
– Ладно, – вздохнул Виктор Степанович. – Но если узнает кто – вам вообще не жить!
– Повернитесь на левый бок и подтяните колени к животу, – скомандовал Никифоров.
Я вышел из кабинета, чтобы не смущать пациента. Подождал в коридоре, вернулся минут через пять.
– Кровотечения нет, – сообщил мне Никифоров, стоя возле раковины. – Кладу в хирургию, там дальше буду разбираться.
– Я вам и без пальца в жопе мог то же самое сказать, – всё-таки пробурчал Корякин. – Ну да ладно, врачам виднее.
Никифоров оформил бумаги и забрал Виктора Степановича в своё отделение. Из комнаты, где лежал под капельницей тот пьяный человек, выглянула Козлова.
– В каждой бочке вы затычка, доктор, – сквозь зубы произнесла она.
Даже комментировать это не стал. Подошёл к столу, нашёл номер неврологии и позвонил туда.
– Неврология, слушаю, – женский уставший голос. Скорее всего, медсестра.
– Это терапевт Агапов Александр Александрович, – ответил я. – Сегодня направил вам пациентку с подозрением на нарушение мозгового кровообращения. Федотова Тамара Ивановна. Хотел узнать, как она.
– Минуту, – послышался шорох бумаг. – Так, транзиторная ишемическая атака в бассейне левой средней мозговой артерии. Проявления регрессировали в течение трёх часов. Асимметрия лица и парез левой руки полностью купировались. Состояние стабильное. Назначена антиагрегантная терапия, статины, гипотензивные препараты.
Я выдохнул с облегчением.
– Спасибо, – отозвался я. – Рад, что всё обошлось.
– Если бы затянули – был бы полноценный инсульт, – отозвалась медсестра. – Но риск повторного эпизода есть, поэтому пока что побудет в неврологии.
Хорошая медсестра. Видно, что разбирается в своём деле, приветливая, отзывчивая. Таких людей мало в этой больнице.
– Ещё раз спасибо, – проговорил я.
– Всего доброго, – она повесила трубку.
Сразу же достал мобильный телефон, написал короткое смс-сообщение Виолетте, что тётя в порядке. Ответ тут же пришёл: «Спасибо! Гора с плеч».
Вернулся в ординаторскую. Савинов уже раскинулся на диване, прикрывшись пледом, и мирно похрапывал.
Но по крайней мере разговорами пока что донимать не будет. Правда, оставшиеся дела в терапии мне пришлось сделать лично. Проведал Морозову Нину Леонидовну, сделал назначения. Обошёл пациентов, которые нуждались в осмотре. Сделал дневники.
Спать не хотелось, поэтому после всех дел я открыл телефон и погрузился в дальнейшее изучении медицины этого мира. Мне даже удалось скачать некоторые учебники, по которым местные врачи учатся в ВУЗах.
Через пару часов скорая помощь привезла пациентку с повышенным давлением. Та от госпитализации отказалась сама, поэтому я просто осмотрел её, подкорректировал терапию и дал гипотензивные препараты. Савинов даже не проснулся.
В пять утра всё-таки тоже задремал, прямо за столом. Пациентов до самого утра больше не было, а усталость уже накопилась.
Мне показалось, что как только я закрыл глаза, кто-то сразу же затряс меня за плечо.
– Санёк, половина восьмого, подъём, – бодро проговорил Савинов. – Скоро ТТ-шка придёт, надо смену сдавать!
Ох, спать хотелось ужасно. В итоге два часа сна после всех подвигов прошедшего дня оказалось мало. Но куда деваться.
В ординаторской была раковина, в которой я умылся холодной водой, прогоняя остатки сна. Савинов суетился, причёсываясь возле небольшого зеркала.
– Ты меня прям норм прикрыл, спасибо, – заявил он. – Замолвлю за тебя словечко.
Ещё бы он не замолвил после всего, что произошло на дежурстве. Я сдержанно ему кивнул.
Через десять минут в ординаторскую пришла Агишева. Скинула пуховик, поправила волосы и уставилась на нас с интересом.
– Ярец-молодец, как прошло дежурство? – поинтересовалась она. – Никого мне тут не убили?
– Не, морг без пополнения, – отрапортовал Савинов. – Освидетельствования, одно поступление в терапию. Ничего особенного.
– Что за поступление? – поинтересовалась Агишева.
Я коротко рассказал про пациентку. С утра не успел её навестить, но думаю, она была стабильна. Иначе бы мне уже сообщили медсёстры.
– Поняла, – кивнула Татьяна Тимофеевна. – Говорят, что и одного мужчину прокапать оставили после освидетельствования?
– Да, там так получилось… – начал было Савинов.
– Даже не начинай, я прекрасно поняла, что за тебя всю работу Агапов выполнял, – перебила она его. – Но зато теперь точно знаю, что его можно оставлять на ночные дежурства.
Ярослав потупил взгляд, больше ничего не отвечая. Кажется, Агишева и сама прекрасно знает, что представляет из себя Савинов.
На его фоне и Агапов ещё не самый плохой врач. Прежний Агапов, если точнее.
– Ладно, Агапов, с воскресенья на понедельник ставлю вас на первое дежурство, – объявила Татьяна Тимофеевна. – Перед началом рабочей недели мало кто любит дежурить, так что это место свободно.
– Отлично, спасибо, – кивнул я.
Итак, экзамен пройден, до дежурств допуск получен. По дате меня тоже всё устраивало, за выходные сделаю дела и приду дежурить.
Мы вышли из больницы вместе с Савиновым, но сразу же разошлись. Он поспешил на приём в поликлинику, а я отправился в главный корпус, к айтишникам. Приём у меня сегодня был с часу, а на вызовы всё равно ехать позже. Так что успею решить ещё пару дел.
Кабинет айтишников нашёлся в углу административного здания. Да уж, далеко их посадили.
Постучал, получил разрешение, вошёл внутрь.
Комната была тесной, небольшой по размерам. В ней стояли три стола с компьютерами, а помимо этого – целый шкаф с мониторами, проводами, частями компьютеров.
За столами друг напротив друга сидели двое айтишников, которые приходили тогда ко мне. Как их тут называют… Лёлек и Болек, точно.
Одного из них точно звали Геннадий, но кого именно – я так и не узнал. Оба айтишника уже усиленно что-то печатали, сосредоточенно глядя в мониторы.
Один из них оторвал взгляд от экрана и повернулся ко мне.
– Чем помочь? – буркнул он.
– Доброе утро, – поздоровался я. – Мне нужно заблокировать электронную подпись.
– Это ещё зачем? – нахмурился он.
– Потому что я её потерял, мне выдали новую, – объяснил я. – А потом меня предупредили, что старую могут найти и использовать без моего ведома. И я не хочу этого допускать.
Он почесал голову и кивнул.
– Сейчас, – повернулся назад к компьютеру. – Фамилия, имя, отчество?
Я продиктовал свои данные, и он принялся за дело. Как же быстро он печатает на клавиатуре, у меня на это действие по-прежнему уходит куда больше времени! Видимо, тут нужна сноровка.
– Готово, Агапов, – провозгласил минут через пять он.
– Спасибо, – у меня оставался последний вопрос. Деликатный. – Ещё вопрос. Один мой знакомый оказался в неловкой ситуации. Случайно подписался на сайт, который ему не нужен. Теперь хочет отписаться, но не получается.
