Текст книги "Бывает и хуже? (СИ)"
Автор книги: Виктор Молотов
Соавторы: Игорь Алмазов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)
Глава 19
Подборка из самых неожиданных ситуаций в моей жизни только что получила себе лидера. Не думаю, что в моей жизни происходило хоть что-нибудь страннее этого.
Радуясь тому, что Никифоров, по крайней мере, в трусах, я подошёл к нему.
– Что происходит? – недоумённо поинтересовался я.
– Муж вернулся, что ж ещё! – быстро ответил он. – Сейчас наверняка футболку найдёт! Надо валить отсюда! Помоги вещи собрать.
Ох ты ж… Ну, я решил не бросать хирурга в такой щекотливой ситуации, помог собрать раскиданные по снегу вещи. Он быстро сунул ноги в ботинки и поспешно ринулся со двора. Даже не беспокоясь об остальной одежде.
Да, а на улице минус пятнадцать градусов, между прочим. Хорошо хоть людей не так много. Хотя по закону подлости именно сейчас их на улице было больше, чем обычно.
Покинув пределы двора, Никифоров, уже дрожа от холода, начал натягивать джинсы и кофту.
– Куртка где? – мрачно спросил я его.
– Светик должна была тоже выкинуть во двор, – натягивая кофту, отозвался он. – Саня, будь другом, поищи, умоляю! Если я там появлюсь, а её муж выйдет на балкон… Он всё поймёт.
– А ты не мог незамужнюю девушку себе выбрать? – вздохнул я. – Мне-то зачем туда идти?
– Умоляю, прям век благодарен буду, – взмолился Антон.
Особых причин выручать его у меня не было. С этим человеком тоже было связано больше негативных ситуаций, чем позитивных. Чего стоит одно его предложение отбирать наркотические препараты у онкологических больных!
– Должен будешь, – констатировал как факт я.
Тот торопливо закивал. Без куртки ему явно было прохладно. Хорошо хоть ботинки его замужняя любовница выкинула.
Я вернулся во двор и принялся разыскивать куртку Никифорова. Она нашлась довольно быстро, как назло зацепилась за ветки стоящего во дворе дерева. Потребовалась пара минут, прежде чем я смог её достать, и в этот момент меня окрикнул мужской голос.
– Эй, мужик, твоя куртка? – раздалось с балкона.
Я повернулся, и, конечно же, на балконе той квартиры, откуда прыгал Никифоров, стоял мужчина. Не сказал бы, что сильно высокий или огромный, но на его лице имелся шрам, проходящий практически через всё лицо. Из-за этого вид его был весьма пугающим.
– Не моя, – врать я не стал. – На мне уже есть куртка.
– Ну да, – тот почесал затылок. – А чья?
– Я думаю, это мужская модель, – с видом знатока ответил я, складывая куртку поудобнее.
Тот снова ненадолго завис. Затем достал сигарету, зажёг её и медленно затянулся.
– А зачем она тебе, раз не твоя? – спросил он.
– Понравилась, – пожал я плечами. – А что, это ваша?
– Не моя, – он покачал головой. – Но мне нужно найти её владельца. Так что не мог бы ты посмотреть, нет ли в карманах чего?
Дурацкая же история, да за такое Никифоров должен мне… Ну не знаю, всю прану до пятого уровня восстановить! Правда, сделать это у него вряд ли получится. Но я-то ему точно придумаю, как отплатить за данную услугу.
Я просмотрел карманы куртки Никифорова, нащупал там паспорт и бумажник. Ну конечно, этот гений решил всё оставить в карманах куртки.
– Ничего нет тут, – пожал я плечами. – Так что никаких следов.
– Жаль, – мужчина сделал ещё одну затяжку. – Слушай, ну вот скажи, что этим бабам вообще надо?
Отлично, теперь я оказался вовлечён в философскую беседу с мужиком на балконе. А где-то за пределами двора мёрзнет Никифоров без куртки. Шикарная ситуация.
– На этот вопрос до сих пор ответа никто не нашёл, – протянул я. – Так что не подскажу.
– Вот и я не знаю, – вздохнул тот. – Хороший ты мужик. Забирай куртку, пусть тот хмырь побегает по Аткарску и помёрзнет. Всё равно вычислю его, сука. Бывай!
Он скинул окурок вниз и ушёл с балкона. А я вышел со двора и вернулся к Антону.
– Ты ч-ч-чего так долго? – дрожа от холода и поспешно надевая куртку, спросил он.
– Разговаривал с мужем Светика, – хмыкнул я. – Мы подружились, кстати.
– Т-ты про м-меня рассказал? – испугался хирург.
Я выдержал драматическую паузу, чтобы пощекотать его нервы.
– Нет, – выдал я. – А надо?
– Нет, ты что! – он замахал руками. – Блин, спасибо тебе вообще. Ситуация дурацкая. Он только завтра вернуться должен был, мы со Светиком так хорошо отдыхали… Знаешь, там вообще не отмазаться было, ванна с пеной, шампанское, фрукты…
– Мне обязательно это слушать? – вздохнул я. – Или я уже могу идти?
– Да-да, сорян, замечтался, – встрепенулся он. – В общем, я в долгу теперь, спасибон! Пойду домой, мне ещё дежурить в ночь сегодня.
Отлично, ещё и ночное дежурство моё снова выпало именно на этого хирурга. А с ним вечно случаются абсолютно абсурдные приключения.
– Пока, – я развернулся и отправился домой.
Возле дома меня уже ожидал тоже успевший замёрзнуть Гриша.
– Ты чего-то долго, сказал же, что уже домой идёшь, – пробурчал он.
– Дела возникли, – я открыл дверь и запустил его внутрь. – Обедать будешь?
– А то ж! – мгновенно отозвался друг.
Дома было тепло и уютно. Всё-таки хорошо Александр Петрович справился с котлом, греет теперь куда лучше, чем до этого. Так со временем из этого съёмного дома можно сделать что-то приличное.
Я разделся, вымыл руки и подошёл к холодильнику. Итак, что интересного можно приготовить из куриной грудки?
Интернет подсказал мне рецепт куриных оладий из рубленого мяса и яиц. Лук есть, молоко есть. Попробуем!
Порезал куриное филе мелкими кубиками. Добавил яйцо, мелко нарезанный лук, немного муки для связки. Посолил, поперчил. Всё хорошо перемешал.
Разогрел сковороду с минимальным количеством масла. Выложил оладьи столовой ложкой, обжарил с двух сторон до золотистой корочки.
– Пахнет вкусно, – протянул Гриша, который маячил рядом в ожидании обеда. – Скоро там?
– Сейчас уже будут готовы, – улыбнулся я.
К оладьям снова сделал лёгкий салат из капусты, огурцов и помидоров. Вскоре мы принялись за обед.
– Как твои поиски работы? – пробуя оладью, поинтересовался я. Вышло очень неплохо, продолжаю прокачивать свои кулинарные навыки.
Гриша скривился.
– Так себе, – протянул он. – Ходил по городу, спрашивал, смотрел. В банке у вас есть вакансия, но там зарплата смешная. Двадцать пять тысяч рублей, представляешь? За такие деньги хотят, чтобы я с утра и до вечера работал!
– Двадцать пять тысяч для Аткарска – это нормально, – вздохнул я. – У меня зарплата тридцать, и я врач.
– Ты бюджетник, – хмыкнул друг. – А банк – это коммерческая организация. Там должны больше платить.
– Это Аткарск, – напомнил я ему. – Не Саратов. Здесь другие нормы, и двадцать пять тысяч здесь – очень даже неплохо.
Гриша снова поморщился и ничего не ответил.
– Где ещё был? – продолжил допытывать его я.
– На птицефабрике, – ковыряя вилкой оладью, ответил он. – Там вообще треш. Зарплата восемнадцать тысяч, график ненормированный, вонь жуткая, перья. Туда я ни за что не пойду.
Я тяжело вздохнул. Всё-таки сходство с Гришей из моего мира действительно только внешнее.
– Гриш, у тебя долг в двести тысяч, – напомнил я. – И срок два месяца. Может, тебе кажется, что это много, но это не так. Если ты будешь так привередничать, то ничего себе не найдёшь и долг отдать не сможешь.
– Я ищу что-то достойное, – тут же возразил он. – У меня высшее образование, я не для того учился, чтобы на птицефабрике курей щипать!
– Высшее образование много у кого есть, – заметил я. – Но в таком маленьком городе оно не значит, что ты найдёшь себе работу по специальности.
Гриша обиделся и смешно надул губы. Как ребёнок, честное слово.
– Ты меня поддерживать должен, – пробурчал он. – Нотации мне и родители читать могли.
– Я тебя поддерживаю, – развёл руками. – Но говорю правду. Твои поиски идеальной работы ни к чему не приведут. Для начала просто отдай долг, поднакопи себе денег. А там можно и по душе что-то искать.
Друг немного помолчал, обдумывая мои слова.
– Слушай, – протянул он. – А может, мне бизнес новый открыть?
Я чуть оладьей не подавился.
– Какой ещё бизнес? – с опаской спросил я.
– Ну я же ошибки учёл! – он заметно оживился. – Кофейня не пошла, потому что конкуренция большая была. А здесь, в Аткарске – поле не паханное! Можно магазин необычный открыть, или тоже кофейню, или… аквапарк!
Второй раз я чуть не подавился оладьей. Аквапарк в Аткарске, гениально.
– Гриша, у тебя денег нет, – медленно сказал я. – Совсем. На что ты собрался открывать бизнес?
– Можно кредит взять, – неуверенно ответил он.
– У тебя уже есть кредит! – воскликнул я. – Который ты вернуть не можешь. И ты хочешь взять ещё один?
– Если говорить таким тоном, то конечно, это будет звучать глупо, – пробурчал он.
– Это так и есть, – я потёр виски. – Так, пока никаких бизнесов. Идёшь на работу, отдаёшь кредит. Копишь деньги. Только так ты решишь свои проблемы. Понял?
– Понял, – буркнул он.
Остаток обеда мы провели в тишине. Гриша всё обижался на мои слова, но по-другому тут было никак. Иначе мой друг таких дел наворотит, что сбегать уже в глухую деревню придётся.
После обеда я помыл посуду, а Гриша уткнулся в телефон.
– Двое интересуются процессором, – объявил он. – Завтра отправлю, ещё денег получим. Около тридцати выторгую, думаю.
– Отлично, – кивнул я. – Спасибо, что помогаешь с этим. И не обижайся на мои слова.
– Не обижаюсь я, – явно всё ещё обижаясь, отозвался он.
До вечера оставалось несколько часов, и я решил вздремнуть, чтобы работать ночью с новыми силами. Гриша остался сидеть в телефоне.
В голове вихрем пронеслись мысли о прошедших событиях дня. Сон не шёл.
Внезапно пришло новое воспоминание из прошлой жизни.
В Академии Целителей с самого первого дня обучения нас учили медитировать. Это была основа основ, фундамент обучения. Без умения медитировать было невозможно развивать прану, невозможно стать Хранителем.
Хорошо помню нашего наставника, Николая. «Прана – это жизненная сила, которая пронизывает весь мир. Она есть в воздухе, в воде, в земле, в каждом живом существе. Чтобы понять её и впитать её – нужна тишина разума. А добиться такой тишины можно лишь при помощи медитации».
Я вспомнил, как проходили такие тренировки. Мы, первокурсники, садились в зале для медитаций. Скрестив ноги, устраивались на специальных подушках и медленно начинали делать вдохи и выдохи.
Нужно было наблюдать за мыслями, не пытаясь их остановить. Как за облаками на небе. Мысли приходили и уходили, а нам надо было просто наблюдать за этим процессом.
И первые разы это было мучительно сложно. В четырнадцать лет хочется чего угодно, только не сидеть в неудобной позе часами. Спина болела, ноги затекали, а мысли скакали, как бешеные. Хотелось всё бросить.
Но наш наставник не разрешал нам этого делать. Он учил нас терпению и говорил, что разум подобен дикому жеребцу. Он не привык к узде, но со временем он успокоится.
Постепенно у нас начало получаться. И тогда мы перешли к следующему этапу. Мы стали чувствовать что-то во время медитаций. Это и была прана.
«Когда разум успокаивается – вы можете впитать прану», – пояснил тогда наставник Николай.
И мы начали учиться копить прану. Нужно было представлять, как она входит в тело. Как с каждым вдохом энергия наполняет всё тело, а с выдохом выходит наружу всё ненужное.
С каждым разом получалось всё лучше. С каждой медитацией накапливалось всё больше.
Думаю, именно благодаря этим практикам я и обрёл силу воли и духа. И пусть в этом теле сила воли была слаба, только благодаря перенесённому сознанию мне удавалось бороться с искушениями. Даже с тем же сладким.
Хоть и вспомнил всё это только сейчас, подсознательно я явно применял такие же практики.
И сейчас подумал: если в моём теле живёт искра праны, получится ли снова впитать прану из окружающего мира? Медитация должна мне помочь.
Сел на диване, скрестил ноги как смог. Всё-таки в этом теле в полноценную позу лотоса сесть сложно. Выпрямил спину, устроил руки на коленях. Закрыл глаза и начал ровно дышать.
Мне удалось успокоить разум, но опять-таки, только благодаря опыту из прошлой жизни. И я сфокусировался на поиске праны. Сосредоточился…
И ничего не произошло. Никакого тепла, никакого покалывания. Совершенно никаких крох праны. Её не было в окружающем воздухе.
Что ж, этого следовало ожидать. В этом мире магии нет, про прану здесь ничего никому не известно. И в воздухе её нет, иначе кто-то бы уже давно открыл её.
Значит, придётся искать другие пути накопления праны и возвращения былой мощи. Как именно – пока неясно.
Однако польза от медитации всё равно была: я смог полностью очистить разум от посторонних мыслей и избавиться от накопившегося стресса. Так что всё-таки лёг и провалился в сон.
Проснулся я в половине седьмого вечера. Гриша точно так же сидел с телефоном – мне кажется, даже позу не сменил.
– Что, уже проснулся? – встрепенулся он.
– Ну да, уже два часа прошло, – усмехнулся я. – Ты, я вижу, вообще счёт времени потерял.
– Да я тут просто… – он не договорил фразу и вновь уткнулся в телефон.
Мне было некогда выяснять, что у него там за дела такие. Я встал, умылся холодной водой и принялся собираться на дежурство. На вечер прихватил с собой кефир из холодильника, для быстрого ужина самое то.
Так, ингалятор тоже надо не забыть. Уже заканчивается, нужно будет самому себе новый выписать. Да и вообще скорректировать лечение собственной бронхиальной астмы. Радует, что за эту неделю сильных приступов больше не было.
– Гриш, закрой за мной, ключи тебе оставлю, – позвал я друга. – Я вернусь только завтра вечером.
– Как это «завтра вечером»? – он резко встрепенулся. – А ты куда?
Очнулся.
– На работу, – вздохнул я. – Ночное дежурство, а завтра с утра – в поликлинику.
– Жесть, – протянул он. – А дежурство-то тебе оплачивают?
– Три тысячи, – кивнул я.
– Да это же копейки! – возмутился мой друг. – Три тысячи… Вообще ни о чём!
– Нормально, – отрезал я. – Некогда мне тут спорить с тобой. Держи ключи.
Он с серьёзным видом забрал ключ от дома, который я отсоединил от общей связки.
– Слушай, а у тебя вот ещё какой-то маленький ключик висит, – внезапно заметил он. – Прям на гвозде.
В самом деле, рядом с дверью висел неприметный маленький ключ. Стоп, а не этот ли ключ от загадочного ящика в моём столе? Я ещё в первый день обратил внимание на этот закрытый ящик, но руки так и не добрались заняться этим вопросом. А кто знает, что там у Сани ещё хранится?
– Это рабочий, – я забрал его себе в карман. – От дома у меня только один.
– Понял, – он забрал ключ к себе. – Прослежу, всё будет в лучшем виде!
– И никаких девушек не води, – добавил я.
– А это обидно было! – фыркнул он. – Не буду. Где я тут их найду, ты и так, походу, самых симпатичных уже приватизировал.
Я никак не стал комментировать его заявление, собрался и вышел на улицу. Отправился в стационар.
Дорога заняла тридцать пять минут, так что пришёл за двадцать минут до начала дежурства.
Приёмное отделение встретило привычной атмосферой и характерным больничным запахом. За столом сидела молодая симпатичная медсестра, я видел её один раз, мельком.
Бейджа у неё не было, так что не знал, как её зовут. Радует, что не Козлова, с ней я общий язык пока что так и не нашёл.
Рядом с медсестрой, за столом, сидел смутно знакомый мужчина лет пятидесяти. Усталое лицо, худощавое телосложение. Где-то я его видел…
Точно, именно этот врач дежурил в ту ночь, когда моему соседу по палате, Петровичу, стало плохо. Помнится, он тогда сказал фразу «Никифоров снова напортачил», и пациента забрали в хирургию.
Вспоминая ту ситуацию, удивляюсь, как пациент после операции вообще попал в терапию. Либо в хирургии не было мест, либо Никифоров напортачил ещё и в этом, решив спихнуть пациента другому отделению.
– Добрый вечер, – поздоровался я со всеми. – Я Агапов Александр Александрович, врач-терапевт. Пришёл на дежурство.
– Агапов, – удивлённо протянул мужчина. – Я не знал, что ты тоже дежуришь. Мариночка предупредила бы о таком сюрпризе.
– Виктор Сергеевич, его только недавно в график поставили, – смущённо ответила медсестра. – Он на днях пробный период отработал.
– Понятно, понятно, – мужчина повернулся ко мне. – Рад видеть, Александр. Как себя чувствуешь?
Тон у него был вполне добродушный. Я пока не спешил делать выводы, но кажется, нашёлся ещё один человек, который не ненавидит Саню всей душой.
– Отлично, – кивнул я. – Спасибо.
– Ты мне, помнится, помог с пациентом, – наморщив лоб, сказал Виктор Сергеевич. – Никифоров просто спихнул мне пациента в терапию, ёперный театр. Сказал, мол, давление шалит после операции. А в итоге там чуть до сепсиса не дошло. В двадцать первом веке живём, а в больнице даже эндоскопа нет. Непорядок, правда?
– Правда, – неопределённо кивнул я. – Передадите мне пациентов в терапии?
– Идём, – хмыкнул он. – Мариночка, паренёк-то молодой тебе на ночь остаётся, давай тут без глупостей.
– Конечно, Виктор Сергеевич, – покраснела она.
Мы прошли в отделение терапии. С гордостью отметил про себя, что подъём на второй этаж стал даваться уже чуть получше. Медленно, но верно я шёл к своей цели.
– Так, ну, контролировать вот этих двух нужно, – передал он две истории болезни. – Мало, может показаться. Но в воскресенье главное в дежурстве – это новые привозы. Похмелья, травмы, освидетельствования. Ночью скучать точно не придётся.
– Я справлюсь, – отозвался я.
– Посмотрим, – хмыкнул Виктор Сергеевич. – Так, номер мой запиши. У тебя нет, кажется. Если что будет непонятно – можешь звонить мне.
Он явно не доверял мне, но относился всё равно всяко лучше, чем все остальные. Продиктовал номер, и я записал его в телефоне. После чего Виктор Сергеевич переоделся и отправился домой.
Итак, моё первое самостоятельное дежурство. Я успел снять куртку, переодеться в халат, вымыть руки. И тут же зазвонил телефон в ординаторской.
– Доктор… – звонила Марина, и она замялась, явно забыв, как меня зовут. – Скорая тут пациента привезла.
– Иду уже, – коротко ответил я.
Да начнётся дежурство!
Я быстро спустился вниз. В приёмном отделении стояла каталка, на ней лежал мужчина лет сорока. За столом сидела незнакомая фельдшер, заполняла бумаги.
– Что случилось? – спросил у фельдшера я.
– Слабость в ногах, – скользнув равнодушным взглядом, доложила женщина. Знакомиться она не стала, да и я решил не представляться. – Говорит, что встать не может. Не знаю, доктор, инсульта нет, а так разбирайтесь сами.
Она положила на стол своё направление и поспешно покинула приёмное отделение. А с работниками скорой помощи здесь всё сложно… Думают о себе непонятно что, надо будет разобраться с этим вопросом. Я ещё не забыл, с каким трудом госпитализировал пациентку в свой самый первый рабочий день.
Надо будет выбрать время и снова проведать её. Проверить, как помогает моё лечение.
– На что жалуетесь? – обратился я к мужчине.
– Утром проснулся – ноги какие-то ватные, – облизнув пересохшие губы, ответил он. – Думал, ну, лежал неудобно. Но потом только хуже становилось. Сейчас вот встать вообще не могу, ноги не слушаются.
– Марина, позови невролога, – обратился я к медсестре приёмного отделения.
Она кивнула и взяла телефон. По крайней мере, не спорит со мной, как бы это начала делать Козлова.
– Попробуйте пошевелить пальцами ног, – обратился я снова к пациенту.
На правой ноге пальцы чуть дрогнули, на левой ноге вообще не пошевелились. Я проверил руки, с ними было всё в порядке.
– Это было постепенно? – спросил я.
– Да, – ответил мужчина. – Сначала стопы, потом вверх до коленей. Не понимаю, что это…
Так, слабость, начавшаяся со стоп и поднявшаяся вверх. Это восходящий паралич.
Инсульт? Нет, сознание ясное, речь в порядке, по симптомам не похоже. Рассеянный склероз? Слишком быстрое начало. Миастения? Нет, там тоже другая клиника.
– Болели чем-то недавно? – задал я следующий вопрос. – Простуда, кишечная инфекция?
– Да, недели две назад простуда была, – ответил пациент. – Горло болело, температура. Ну, я к врачам не ходил, сам вылечился.
После мысленного вычёркивания ещё ряда диагнозов и более подробного опроса, у меня остался один-единственный вариант. Синдром Гийена-Барре. Острая воспалительная полинейропатия. Редкая, но очень опасная болезнь, триггером для которой как раз могла послужить недавно перенесённая ОРВИ.
Иммунная система дала сбой и начала атаковать собственные нервы.
– Кто меня вызывал? – как раз под конец опроса в приёмное отделение пришла женщина лет пятидесяти.
Волосы у неё очень коротко подстрижены, а телосложение худощавое. Одета в синий хирургический костюм и ярко-розовые медицинские тапочки. На груди висел бейдж «Лысова В. Ю. Врач-невролог».
Радует, что не Савинов сегодня за неврологию дежурит. Иначе он бы… Да не пришёл ещё, наверное.
– Врач-терапевт, Агапов Александр Александрович, – представился я. – Я вызывал.
И отвёл женщину чуть в сторону.
– Похоже, что у пациента синдром Гийена-Барре, – поделился догадками я. – Надо действовать быстро, пока паралич не поднялся до дыхательной мускулатуры.
– Это редкое заболевание, – усомнилась Лысова. – Сейчас проверим, доктор. Правду ли о вас говорят все вокруг.
Разумеется, про Саню она тоже слышала. Кто бы сомневался.
Лысова подошла к пациенту, достала неврологический молоточек. Принялась проверять рефлексы.
На ногах отсутствовали и коленные, и ахилловы рефлексы. Чувствительность была минимальна.
После ещё нескольких тестов она с удивлением повернулась ко мне.
– Вы были правы, – констатировала она. – И правда, с учётом анамнеза и осмотра очень похоже на синдром Гийена-Барре. Что ж, я забираю его себе. Мариночка, помоги с бумагами.
– Да, Валерия Юрьевна, – засуетилась медсестра.
Моё присутствие здесь было больше не нужно, но я остался, чтобы помочь транспортировать пациента в реанимацию. В неврологию Лысова класть побоялась, решила перестраховаться.
Тем более, под конец осмотра мышечная слабость у пациента уже начала перебираться на руки. Состояние прогрессировало.
Передав его в руки неврологу и реаниматологу, я выдохнул. Сейчас начнут лечение, и думаю, всё будет в порядке.
– Странно, о вас ходят не самые благоприятные слухи, – заметила Валерия Юрьевна. – Но тем не менее, разобрались со сложным неврологическим случаем. Без качественного анамнеза и я бы не сразу догадалась. Спасибо.
– Тут не за что благодарить, – кивнул я.
– Кто знает, – она бросила заинтересованный взгляд и ушла к пациенту.
Я же вернулся к себе в отделение. Бодрое начало дежурства.
Пока я ходил в приёмное отделение, кто-то успел побывать в ординаторской. На столе обнаружил бумажку, которой там изначально не было.
Развернул и прочитал: «Александр, встретимся на лестнице, ведущей на чердак, в 21:00».
Ни подписи, ничего. Интересно…
Глянул на часы. Как раз пока возился с пациентом, наступило девять вечера. Что ж, записка явно адресована мне, так что пора на встречу с таинственным незнакомцем.
Интересно, кто это мог быть и что ему нужно?
