Текст книги "Неизвестные Стругацкие: Письма. Рабочие дневники. 1942-1962 г.г."

Автор книги: Виктор Курильский

В настоящ. момент мною решена первая часть задачи – вопрос о распределении материи в облаке, возбужденном звездой. Овладел я и подступами ко второй части (нахождение собственно ср. поглощения). Однако, здесь на моем пути встали математические препоны, на мой взгляд неразрешимые абсолютно точно. Придется вводить приближения. В общем, мне кажется, гипотеза шефа будет-таки подтверждена, но делать эту работу дипломной мне не хочется. Впрочем, чего там гадать – время покажет.

III. О том, что я тебе должен. Ну, во-первых, замечу, что лучше всего не обращать внимания на всякие полувысказанные гипотезы, мысли и соображения великих мира сего. Основа – печатная работа. Поэтому я посылаю тебе только те данные, кот. могу подтвердить опр. печатными трудами. Посылаю тебе:

1. Выдержки из реферативного астрономического журнала за период январь – сентябрь 1953 г. Тема: «Состояние вопроса о межпланетных сообщениях на сегодня». См. отдельное письмо.

2. Обещание серьезно заняться подбором данных по вопросам: Венера; Юпитер – пятно; Меркурий; радиоактивн. вещ-ва Земли. Это требует времени: придется внимательно просмотреть десяток-другой журналов и прочесть отчеты I космогон. конференции.

Одно могу сказать твердо: никаких результатов популярно-интересных, какие можно было бы вставить в роман, не получено, за исключением работы Козырева, о кот. я тебе уже писал, но которая до сих пор не напечатана.

IV. Вопрос о твоей литературной деятельности. Скажу только одно слово: ПИШИ. Всё. Пиши, как писал первый вариант «Первых». Ставь во главу угла столкновение сильных людей с природой. Меньше терминов – больше борьбы, психологии и приключений. Лично я считаю, что первый вариант вообще надо изменить лишь чуть-чуть: добавить идейности (для порядка), сузить вступ. часть (разговор в каюте) и расширить вторую половину рассказа. Важно, по-моему, учесть след. вещи:

1. Дать «Первым» очень важную и нужную цель, ради которой они рискуют жизнью – это надо для оправдания их смерти.

2. Либо основное внимание обратить на тех, что ушли, либо оставшемуся дать очень важную задачу – это для того, чтобы цель полета всё время была в центре внимания читателя.

3. Мне не нравится название «Первые». Это абсолютно не звучит. Уж лучше «Б. Г. Т.» или «С. Б. Т.»

Между прочим, мы с Володькой (помнишь?) разработали довольно любопытную темку. Тоже будем писать. Название – что-нибудь вроде «Их было четверо». Тема – в названии: четыре рассказа, четыре жизни четырех друзей детства (археолог, биолог, журналист и астроном).

V. Разное.

Личных, а тем паче частных дел у меня почти нет. Все эти слухи абсолютно отбили у меня всякий половой аппетит. О любви думаю только…, а впрочем вообще не думаю – не до нее, чушь. Друзья – старые, вино – плохое, одно возмещает другое, так что здесь всё all right.

Частных дел нет, кроме неожиданного увлечения… коллекционированием марок. Старость, что ли? Тайно от мамы (на свой, разумеется, счет) приобрел небольшую, но приличную коллекцию советских марок (интересуюсь только советскими). Если сможешь пособить – пособи. Особенно марками периода 1924–1938 г.

Иллюстрации Альвем-Корреа мне известны хорошо. Чудесные иллюстрации. Но Фитингоф мне все же нравится больше. Читаю сейчас Козьму Пруткова – смачно!

Ну, пока! Целую, [подпись] <…>

P. P. S. Между прочим, говорил на днях с одним физиком. Расспрашивал, как и что. Он наговорил мне таких вещей, что у меня волосы встали дыбом.

Оказывается: квантовая механика – это уже прошедш. этап. Формула Е = hv – устарела безнадежно. Теперь квантование выполняется с помощью тензоров высоких порядков. То, что раньше мы называли вектором гравитации, теперь оказалось «тензором в пятимерном пространстве с 64 независимыми компонентами». Принцип неопределенности в его обычной форме неверен. Точные подсчеты пок., что неопределенность есть чуть ли не бесконечность. КВАНТУЕТСЯ ПРОСТРАНСТВО И ВРЕМЯ!! Существует самый маленький кусочек простр-ва, где длина имеет еще свой смысл (кажется 10^-110 см) и самый маленький промеж. времени (~10^-120 сек). Поговорить подробно мне не удалось, да я бы и все равно ни хрена не понял. Одна вещь мне ясна – близится новый глубочайший кризис в физике, который приведет к краху многих понятий и, вероятно, к полному (или почти полному) отказу от прежнего математического аппарата и переходу к новому, принципиально отличному. Жуть! А что мы в философии делать будем? Представить трудно.

Да, вот еще пара хохм: масса эл-на, оказывается, получается бесконечной – раз, и два – существует сверхэлемент – позитроний – газ в 920 раз более легкий, чем водород. Его атом состоит из позитрона, вокруг которого «вращается» электрон. В общем дожили.

ПИСЬМО АРКАДИЯ БРАТУ, 24 ОКТЯБРЯ 1953, ПЕТРОПАВЛОВСК-КАМЧАТСКИЙ – Л.

Здравствуй, Боб!

Письмо твое получил, станцевал качучу[156]156
  Реминисценция из «Желания быть испанцем» Козьмы Пруткова.


[Закрыть] над индусским искусством, три дня ковырял в носу и вот решился писать. Прежде всего об отпуске – сей вопрос, бывший год назад объектом самых туманных мечтаний, становится на повестку дня. Я полагаю отплыть первым же пароходом после Нового Года. Это будет примерно числа десятого. Принимая во внимание возможные штормы, следует полагать продолжительность плавания равной примерно неделе, а сие означает, что числа двадцатого я буду в Москве. Там я задержусь дня на два для улаживания кое-каких делишек. Короче, числа 25-го буду с вами. Сообщи, когда у тебя последний экзамен. Хотелось бы угадать на другой день, но здесь многое зависит от морского транспорта, который не в пример железнодорожному не поддается в должной степени прозрениям и прогнозам. Но это все через два месяца, а с завтрашнего дня я начинаю подготовку к отпуску – привожу в порядок перевод Киплинга, черновики литературных потуг своих и т. д. Рассчитал, что времени в обрез хватит до отъезда, то бишь до отплытия. Да, Боб, ужо повеселимся на славу, ибо будет где, будет чем, а и будет на что. Между прочим, сплю и вижу сосиски и ветчинную колбасу.

Теперь о делах текущих. «Остров Разочарования» прочел, как уже писал, с наслаждением. «Было бы непростительным преувеличением… сказать, что м-р Мообс встретил пули эсэсовца грудью. Он встретил их совсем другим местом».[157]157
  Точная цитата из романа Л. Лагина: «Было бы непростительным преувеличением даже для самого благожелательного некролога, если бы в нем было сказано, что Джон Бойнтон Мообс грудью встретил смерть от эсэсовского автомата. Он встретил ее совсем другой частью тела» (ч. 3, гл. 23).


[Закрыть] А? Здорово. А вот «В стране поверженных»[158]158
  Роман Ф. Панфёрова.


[Закрыть] – тошнотворное дерьмо, дешевка, блевотина и того хуже. Заср…ц, тоже мне, соцавантюрдетектив. Ж…. Кстати, о ж…. Песенка «Дождик» поется Unrough-out the place, равно как и «Уберите нос». А по аглицки:

 
«Кеер away your nose,
Keep away your nose,
Let me pass by yee (yee – dialectism of „you“)!
Here's Los? Los Angelos? There's San-Loui(s).
So many peaches in old good San-Loui(s)!»[159]159
Убери свой нос,Убери свой нос,Дай-ка мне пройти!Что здесь, Лос? Лос-Анжелос? —Это Сан-Луи.Сколько же красоток в старом Сан-Луи! (англ.)

[Закрыть]
 

[Рисунок: солдат играет на гармошке, девица пляшет.]

Смотрел «Fury»,[160]160
  Амер. к/ф 1936 г., реж. Ф. Ланг.


[Закрыть] «The Black Legion»,[161]161
  Амер. к/ф 1937 г., реж. А. Майо.


[Закрыть] «The Star»,[162]162
  Сов. к/ф «Звезда», реж. А. Иванов, снят в 1949-м, прокате 1953-го.


[Закрыть] «The ships storming Castle»[163]163
  Сов. к/ф 1953 г. «Корабли штурмуют бастионы», реж. М. Ромм.


[Закрыть] – чудесные картины. Though «The Star» might have been made much better.[164]164
  Хотя «Звезда» мог быть сделан и получше (англ.).


[Закрыть] А вот насчет чтения дело гораздо хуже. Это весьма больное место для меня. Правда, в местной библиотеке довольно много интересного, но ей-ей нет желания читать серьезные вещи. Пробавляюсь «Будущее за нас»,[165]165
  Картер Г. Будущее за нас– М.: Изд. иностр. лит., 1952.


[Закрыть] «Морская душа»[166]166
  Соболев Л. Морская душа. – М., 1942 и сл. издания.


[Закрыть] – кстати, в этом сборнике есть истинно талантливые рассказы, «Лучшие сценарии советского кино»[167]167
  Избранные сценарии советского кино. Т. 6.– М.: Госкиноиздат 1950.


[Закрыть] и пр. Много перечитываю. В частности, перечитал английский детектив «Blood on Lake Louisa» – очень хорошо, эмоционально написано. Настоящий thriller – замораживающий кровь романчик. И в мыслях создал сюжет для сумасшедше-детективно-мистического романа. В Ленинград после войны возвращается парень без руки, поступает в университет. Его дом разбит, снимает квартиру в одной из этих угрюмых, серых громадин постройки конца 19 в., коими славен наш город, на пятом этаже. И тут идет чертовшина-vulgaris: призраки проходят сквозь стены, ночью в окно заглядывает белое лицо человека-паука, в стенах ходы-колодцы, под подвалом гнездо ужасов, красивая девушка, сирота-ленинградка, воспитана привидениями и стала их рабой и т. д. В чем смысл этой белиберды и должны ли в ней участвовать привидения – не знаю, но слабонервных можно защекотать до истерики, за это ручаюсь. Конечно, писать не буду, но набросок-отрывок есть – то место, где он знакомится с девушкой при интересных обстоятельствах.

Вот пока всё. Алкаю в отпуск, браток.

Твой Арк. Привет маме.

Песни привезу.

ПИСЬМО АРКАДИЯ БРАТУ, 11 НОЯБРЯ 1953, ПЕТРОПАВЛОВСК-КАМЧАТСКИЙ – Л.

Глава…дцатая,

содержащая правдивый и точный отчет о том, как наш герой провел праздник 36-й годовщины Великой Октябрьской Социалистической Революции.

Было семь часов утра седьмого ноября 1953 года, когда Аркадий Натанович оказался в состоянии открыть второй глаз и, шепотом матерясь и удерживая стенания, выбрался из-под одеял и шинели и уселся в кровати. Тот участок окна, который оставался свободным от пожелтевшей газеты, с безжалостной и не оставляющей никаких надежд ясностью показал ему, что наихудшие его опасения подтвердились: легкий ветерок, подувший накануне вечером со стороны «гнилого угла», не только не превратился в пургу, обещанную прогнозом погоды, но, видимо, решив, что в праздники делать ему нечего, улегся совсем.

Чистое синее небо и розовые вершины сопок, злорадно ухмыляясь, поставили Аркадия Натановича перед грустной перспективой одеваться, умываться, завтракать и делать другие вещи, которые он охотно отложил бы еще на пару часов, и главное – становиться в строй и тащиться несколько километров до города, чтобы демонстрировать перед восхищенными зрителями свою необычайную мощь и боеготовность. До чего в жилу была бы сейчас буйная слепящая пурга, безусловно закрывающая вопрос о наградах и демонстрациях, позволяющая снова нырнуть под одеяло и подремывать, слушая краем уха завывания в трубе, которую забыли закрыть со вчерашнего вечера, и стук и шелест снега в стекла!.. Но пурги не было, и Аркадий Натанович принялся поспешно одеваться, стараясь не лязгать зубами, каковое неприличное действие коварно провоцировалось температурой, далеко не доходившей до той, которую удостаивают чести называться комнатной. Натянув брюки и сапоги, Аркадий Натанович подошел к ведру, где обычно была вода для питья, умывания и прочих мелочей быта, но на этот раз оно было пусто. Аркадий Натанович даже не почувствовал разочарования. Он только вздохнул и с видом полной покорности судьбе вышел во двор, чтобы набрать снегу. Самое энергичное растирание снегом на морозе при необходимости вернуться в холодную комнату и видеть сожителя, выводящего замысловатые <…> рулады носом, а главное – имеющего освобождение от демонстраций, не может привести человека в наилучшее расположение духа, поэтому нет ничего удивительного в том, что Аркадий Натанович, тщательно размазывая крохотным полотенцем кусочки льда и комья снега по лицу, ткнул Владимира Дмитриевича[168]168
  Ольшанский Владимир Дмитриевич, военный журналист, сослуживец АНа.


[Закрыть] коленом в бок и довольно нервно предложил ему заткнуться, на что этот последний выругался сквозь сон, но храпеть перестал.

И так далее, в том же духе. В общем, я удивляюсь собственной скромности и воздержанию за эти два дня, ибо 1) оба дня обедал, завтракал и ужинал в столовой, 2) за оба дня выпил всего 150 г коньяку, бутылку портвейна и бутылку шампанского, 3) вечером 7-го занимался математикой, а вечером 8-го читал «Власть без славы» Харди,[169]169
  Харди Ф. Власть без славы. – М.: Изд. иностр. лит., 1952.


[Закрыть] 4) истратив за праздники 120 руб., имел после оных еще 25 руб. в запасе, 5) все ночи ночевал дома и 6) оба дня топил печку и ходил за водой сам <…>..

Худо ли, хорошо ли, дорогой Боб, но до отпуска остаются сущие гроши… то бишь, пустяки – с грошами как раз обстоит дело благополучно. Каких-нибудь пятьдесят дней! Представить себе трудно. Вы получите от меня еще не более шести-семи писем и пары телеграмм, а затем буду и pomposo ego![170]170
  «Я торжественный», «я великолепный» (лат.). В «Сталки» Киплинга: «Pomposo Stinkadore» и «Pomponius Едо». Первое расшифровывается обычно как контаминация Pomponius Едо и Bombastes Furioso (персонаж оперы-бурлеска, пародирующей «Orlando furioso» – «Неистового Орланда» Ариосто). Второе – персонаж «Handley Cross» Р. Сертиса (этот роман широко использован Киплингом в «Сталки»).


[Закрыть] Чертовски приятное чувство! Да еще когда тебя ждут – и в Москве, и в Ленинграде. Конечно, little things please little minds,[171]171
  Мелочами довольствуются лишь мелкие умы (англ.). Вновь цитата из «Сталки».


[Закрыть] но что уж поделаешь, если я такой тщеславный…

Я сейчас штудирую любопытную книгу: «Великий Двурог» Сергея Боброва.[172]172
  «Волшебный двурог, или правдивая история небывалых приключений нашего отважного друга Ильи Алексеевича Камова в неведомой стране, где правят: Догадка, Усидчивость, Находчивость, Терпение, Остроумие и Трудолюбие, и которая в то же время есть пресветлое царство веселого, но совершенно таинственного существа, чье имя очень похоже на название этой удивительной книжки, которую надлежит читать не торопясь». – М.: Дет. лит., 1949.


[Закрыть] Это нечто вроде введения во внешкольную математику для восьмиклассников. Написано явно по плану и под впечатлением «Что такое математика», но гораздо проще, остроумнее и т. д. Высшей математикой я, вероятно, всё же займусь, так что подбери там матерьялец.

Теперь о песнях. Ты, я вижу, увлекаешься морскими песнями, да и морско-блатными. Ни одной из тех, что ты привел, я не знаю. Ужо приеду – споем. Я же по скудности умишка своего жму на военно-печальные. Жаль, не умею на гитаре, а то выдал бы их тебе во всей красе. Ну, I'll do what I can.[173]173
  Я сделаю что смогу (англ.).


[Закрыть] И аглицким займемся, как приеду. А пока вот:

 
Над бухтою погасли все огни.
Сегодня мы уходим в море прямо.
Поговорим о берегах твоих – ой-вэй!
Красавица моя, Одесса-мама.
Мне здесь знакомо каждое окно,
Здесь девушки фартовые такие.
Уж больше мне не пить твое вино – ой-вэй!
И клешем не утюжить мостовые.
В Москве моряк имеет бледный вид,
В душе его лежат (!) одни (!!) каменья,
Азохен тохес, мамочка моя – ой-вэй!
Ой мамочка, роди меня обратно.
…………..– не помню
Утесов Лешка – парень фон Одесс – ой-вэй!
И Вера Инбер тоже из Одессы.[174]174
  Вариация песни Б. Смоленского и Е. Аграновича «Одесса-мама».


[Закрыть]
 

Ты, кажется, про эту вспомнил? И еще: Стенька Разин.

 
Океан шумит угрюмо,
Мутью пенится вода,
По волнам несется судно —
Шхуна «Черная п…».
Капитан, каких немного… и т. д.
 

Остальное почти всё забыл. Впрочем, там есть такой перл:

 
«Паруса крепите, б…,
Чтоб вас дьявол обо…»[175]175
  Отрывки из песни «Океан ворчит угрюмо» («Джон Кровавое Яйцо»). О ее авторстве см. выше.


[Закрыть]
 

Какая экспрессия!

Но ты всё же пришли «Вывески» и «Газировку реже пьют». Ладно? Здесь большая нужда именно в таких песнях.

Пока всё.

Крепко жму руку, целую тебя и маму,

Ваш Арк.

[Рисунок на всю страницу с надписью «электрическая проволока».]

ПИСЬМО БОРИСА БРАТУ, 22 НОЯБРЯ 1953, Л. – ПЕТРОПАВЛОВСК-КАМЧАТСКИЙ

Дорогой мой братище!

С наслаждением поведаю сейчас тебе о тех любопытных событиях, которые за последние полмесяца имели быть.

Картина 1-ая. Сцена изображает малую аудиторию мат. мех. фак-та ЛенГос Унив-та. Перерыв. Несколько студентов уныло греют ж…ы у батарей парового отопления. Кое-кто дремлет за столами, еще не очнувшись от лекции. Герой повествования Б. Стр. мрачно стирает с доски. Дверь распахивается – вбегает маленькая толстенькая девушка и начинает что-то рассказывать, размахивая руками. Оживленная пантомима, из которой даже ежу становится ясно, что IV курс посылается на 20 дней в колхоз им. Антикайнена на постройку коровника. Радостные возгласы, крики, клики и т. д., переходящие в овацию, когда кто-то высказывает мысль, что праздник придется встречать там. Особенно ликуют мальчики, которые едут в обязательном порядке (в отличие от дев, могущих ехать по желанию).

Картина II-ая. За два часа до отъезда. Квартира Б. Громова. Гремит пианино. Звенят стаканы. Пьяные возгласы. В табачном дыму мелькают знакомые лица… Б. Стр., Луконин, Махлин, Громов, Калерт и Елькин. Отдельные выкрики:

«…Так вот, едет армянин на верхней полке…», «…Женщина – это продукт…», «Иди ты, голубчик, на…», «Ж-ж-женн-ня! Р-ррва-ни „Лунную“»…. «Бетховена, Комаринского!..», «…Стр-р-роите-лю новой колхозной жизни Бобу Стругацкому – сла-а-а-ава!»

Поцелуи <…>, рукопожатия, объятия, веселый мат. Проводы свершились.

Картина III. Угол К. Маркса и Клинической. Ночь. Одинокий человек в полушубке, лыжных штанах и с рюкзаком. Оборачивается. Щурясь близоруко, машет рукой кому-то там, в желтом одиноком окне третьего этажа. Ветер доносит бой Петропавловки – час ночи. Человек исчезает за углом.

Картина IV. Изба-читальня. Первый этаж (a propos – и единственный). Поздний вечер. Темно. Мрачная, тюремного вида комната озаряется трепещущим светом керосиновых лампочек. Деревянные длинные столы из неструганых досок. Лавки. Огромная пышущая жаром русская печь, над ней развешаны – грязные штаны, мокрые ватники, портянки, носки. В сумраке угадываются очертания двухэтажных нар. Со второго этажа свешиваются нечесаные головы подозрительного вида девиц с хриплыми голосами. Около коптилок в желтом кругу света – карты, грязные лапы, их сжимающие, небритые морды, вонючие самокрутки, сжатые в углах ртов. Рев, басы, греготание. Отдельные фразы из темноты: «…Семь пик…», «Сижу без двух…», «…А мы вашего туза – по зубам, по зубам!..», «Кто играет семь бубен, тот бывает (шепотом) уе…», «Тебе сдавать…», «…Ну, мальчики, два паса – в прикупе – чудеса!..» Вдруг все речения покрываются архидиаконовским басом Витьки Хавина:

 
С одесского кичмана, с Тургенева романа
Я вычитал чувствительный стишок…
 

Нары подхватывают с энтузиазмом:

 
Как свежи были розы, как хороши, стервозы!
Теперь они истерлись у в порошок…
 

Поют студенты! Брошены карты, домино, книги. Мерцающее пламя вырывает из тьмы разъятые пасти, волосатые подбородки, могучие кадыки. Дрожат стекла, сыплется солома с чердака, просыпаются сторожа у коровника – поют студенты!

 
…А я хожу вздыхаю, тех розочков нюхАю,
Хотя уже совсем немолодой…[176]176
  Пародия А. Архангельского на Л. Утёсова. В основе – исполнявшаяся Утёсовым песня «С одесского кичмана», стихотворение в прозе И. Тургенева «Как хороши, как свежи были розы…», а также стихотворение И. Мятлева «Розы».


[Закрыть]
 

Сверхъестественная, умопомрачительная Хавинская октава – все смолкли, наслаждаясь… И тут – резкий веселый голос:

«Отбой!..»

Это значит – бросить игры, лечь на нары на соломенные тюфяки, укрыть ноги мокрым полушубком, потушить свет и ждать в темноте.

Вот оно:

Хавин (из самых недр): Внимание! На молитву!..

Стругацкий (по возможности отчетливее): Три-четыре!

Нестройный хор:

 
Пятый день прошел.
И бог с ним.
Боже, храни бригадира.
Аминь!
…………
 

Картина V. Серое тяжелое небо. Ветер. Мелкий омерзительный дождь. Невообразимая грязища. Объект – шестнадцать глубоких ям, груды глины, камня, какие-то бочки, куча песка. По колено в вязкой глине копаются человек десять студиозусов. Холодно, мокро, матерно. И дождь, дождь, дождь…

Картина VI. Из разговоров:…Петька, а где Булависий?

– Моется – в сортир провалился.

– Что-то уж больно долго моется. Глубоко провалился?

– По щиколотку.

– Чего же его нет с озера уже часа два.

– Да он вниз головой падал.

…………….

И много, много еще разных картин, хохм, песен, случаев, анекдотов. Я мог рассказать о том, как рубили топорами и ломами в капусту финскую ригу на предмет добычи стройматерьялов, как за день развалили ее по бревнышку, оставив только руины и огромную, похожую на фаллос, нарисованный кубистом, печную трубу, в кою Петька Тревогин и наср…, с риском для жизни забравшись на трехметровую вышину.[177]177
  Эпизод использован БНом в ВМС.


[Закрыть] Я мог бы рассказать о праздновании 36-й годовщины, о том как пили, пели прекрасные песни, танцевали при лампаде под «старенький коломенский разбитый патефон»,[178]178
  Строка песни «Днем и ночью» из репертуара Л. Утесова (музыка Н. Богословского, слова В. Дыховичного и М. Слободского).


[Закрыть] как потом блевали на скотном дворе, а крыльцо заблевали безвылазно и безысходно… О том, как ругался Булавский, вылезая из сортира и как сверхъестественно матерился Витька Хавин, попав под собственную лошадь, на которой возил песок. О том, какой хохот стоял на объекте, когда на перекурах собиралась теплая компания из В. Хавина, П. Тревогина и Б. Стр. и начиналась травля анекдотов; о том, как брались за сердце и бледнели испытаннейшие колхозники, услыхав соединенный, концентрированный, смертоносный мат, несущийся из двадцати здоровых глоток, везомых по разъё…ным дорогам к месту стройки. Много, много можно было бы рассказать. Но говоря короче – заложили фундамент водонасосной станции, добыли все стройматерьялы и уехали домой. Так кончилась великая эпопея «Б. Стр. лицом к деревне». Я привез оттуда все тонкости умственной игры – преферанса, десяток анекдотов и хохм, полдюжины песен, въевшуюся в кости простуду и ужасно неприличную бороду, состоявшую из нескольких десятков длинных жестких волосков пегой масти, разбросанных в живописном беспорядке по всей территории от бровей до кадыка. Как вещественное док-во оная борода предложена быть не может – за безобразием сбрита.

Теперь уже отдохнул, отъелся и взялся за дело. На учебном фронте тоже произошли значительные изменения. Дело в том, что я решил перейти на кафедру звездной астрономии, что и сделал без особого труда. Если тебя интересуют причины этого неожиданного «дивертисмента», то вот они:

1. Руководство. Постановка работы со студентами на кафедре астрофизики меня не удовлетворяла совершенно: безалаберность, самотек, забывчивость. Все они там, конечно, большие ученые, но преподаватели, УЧИТЕЛЯ – хреновые. На звездной же я взял работу у Т. А. Агекяна, достаточно крупного ученого (хотя и не такого, как Соболевили Мельников) и прекрасного, внимательного руководителя.

2. Несколько более туманные, романтические соображения. Меня поразили две фразы, брошенные моими учителями:

a) Огородников: «Звездная астрономия – наука, изучающая Вселенную в максимально достижимых масштабах» (отсюда – уже работает фантазия – гигантские тяготеющие массы, чудовищные расстояния, тайна строения Метагалактики, мост в общую теорию относительности).

b) Агекян: «Нам еще очень немного известно о метагалактических туманностях. Кроме того, этим вопросом в основном занимаются иностранные обсерватории. У нас в СССР этим почти никто не занимается». (А я хочу заняться. Моя давнишняя мечта. Теперь буду исподволь готовиться, подбирать литературу, читать, расспрашивать.)

Осталось мало бумаги, но я обязательно должен еще: во-первых, изложить содержание одного доклада, из-за которого я не писал тебе так долго – ждал, пока прослушаю, и во-вторых, написать одну песенку, которую сразу вспомнил, прочтя твое: «Паруса крепите, б…» и пометку – «Какая экспрессия». Итак:

1. Вчера в субботу 21.11.1953 г. в помещении фотометрической лаборатории состоялось заседание семинара по планетоведению, где был зачитан доклад: «Спектральные исследования атмосферы Венеры». Это был итог весенне-осенних исследований, произведенных в Крыму, доктором ф.-м. наук Н. А. Козыревым – довольно крупным советским астрофизиком-планетоведом, уже известным мне своими работами по строению Юпитера и Сатурна (это он открыл, что Юпитер еще звезда!) и по строению звезд (кроме того, это папаша моего очень хорошего товарища Сашки Козырева, и человек в высшей степени интересный и необычный). Козырев провел первые в СССР, и первые, принесшие удачу, в мире спектральные исследования Венеры и, применяя очень любопытную методику и т. д., получил следующие конкретные результаты и сделал следующие выводы:

a. Открыл в атмосфере Венеры несомненные следы азота.

b. Открыл присутствие какой-то странной одноатомной молекулы, производящей сильнейшее поглощение в синих лучах. Отождествить эту молекулу пока не удалось.

c. Показал, что Венера очень сильно отражает красные и желтые лучи и очень сильно поглощает в синих и фиолетовых лучах.

Путем ряда расчетов, исходя из вышеизложенного, а также опираясь на работы Росса, Адамса и др. по исслед. содержания СО₂в атмосфере ♀ Козырев строит следующую модель атмосферы ♀:

[Рисунок – слои Венеры, справа – описание.]

Венерианская стратосфера – тонкий слой разреженного газа – СО₂, N₂, N₂+. Эффективная температура (—90 °C).

Тропосфера. Слой 10–20 км. Гигантские облака (красно-рыжие), состоящие из капель сконденсированного вещ-ва неизв. происхождения (эта самая таинственная молекула). Здесь поглощается всё излучение Солнца, здесь делается «погода». Температура до +30 °C.

Изотермический слой. Сюда не достигает ни один луч света. Температура порядка +30 °C. Вечная тьма, тишь, очень слабые колебания температуры для данной широты. Жара на экваторе, холод – на полюсах (если считать, что ось Венеры так же (приблизительно) наклонена как и у Земли, что, кажется, подтвержд.).

Так то-с! Вот тебе и «Страна Багровых Туч». На днях пойду к Сашке и как следует, поподробнее изучу эту рукопись.

<…>

Младший брат развлекается, занимается наукой (астрономией – о чем в школьные годы мечтал АН). Старший – «снимает остатки», отправляется в командировку, читает лекции… Без малого восемь тысяч километров между ними. Но по-прежнему их объединяет желание писать, сочинять и – что, может быть, в этот момент наиболее важно – обмениваться планами на будущее и рассуждать о написанном.

А. Стругацкий и военный журналист В. Ольшанский. 1953. Фото Г. Берникова из архива Л. Берниковой.

Капитан Г. Берников и ст. лейтенант А. Стругацкий перед восхождением на Авачинский вулкан. 10.08.1952. Фото из архива Л. Берниковой.

Первый привал перед восхождением на Авачинский вулкан. (А. Стругацкий – 6-й слева.) 10.08.1952. Фото Г. Берникова из архива Л. Берниковой.

Второй привал перед восхождением на Авачинский вулкан. (А. Стругацкий – внизу справа.) 10.08.1952. Фото Г. Берникова из архива Л. Берниковой.

У кратера Авачинского вулкана. 10.08.1952. Фото А. Стругацкого из архива Л. Берниковой.

Г. Берников перед входом в ДОС (дом офицерского состава). 1953. Фото из архива Л. Берниковой.

Капитан Дин Футан. 1948.

Фото из архива его внука В. Орлова.

Елена Воскресенская (Стругацкая). Ок. 1965. Фото из архива Б. Клюевой.

Б. Стругацкий. 1945-46. Фото из архива Б. Стругацкого.

Б. Стругацкий с телескопом Максутова.

Северный Кавказ. 1960. Фото Л. Камионко.

Б. Стругацкий на фоне Эльбруса. Северный Кавказ. 1960.

Фото Л. Камионко.

Б. Стругацкий на веранде астрономической станции.

Северный Кавказ. 1960. Фото Л. Камионко.

Б. Стругацкий на веранде астрономической станции.

Северный Кавказ. 1960. Фото Л. Камионко.

Б. Стругацкий и Ю. Чистяков. Лабораторный корпус ГАО

Ок. 1959. Фото Л. Камионко.

Н. Свенцицкая, знакомая Б. Стругацкого со студенческой скамьи. Конференц-зал ГАО. Октябрь 1957. Фото Л. Камионко.

А. Копылов, друг Б. Стругацкого со студенческой скамьи.

Начало 1960-х. Фото Л. Камионко.

Б. Стругацкий перед табулятором в 18-й комнате Восточного корпуса ГАО.

Ок. 1962. Фото Л. Камионко.

Б. Стругацкий у машины для сортировки перфокарт,

18-я комната. Ок. 1962. Фото Л. Камионко.

Б. Стругацкий занимается коммутацией (программированием) табулятора,

18-я комната. Ок. 1962. Фото Л. Камионко.

Коммутация была удачной, результат получен. Ок. 1962. Фото Л. Камионко.

Б. Стругацкий за черновиком ПНВС, 18-я комната. Ок. 1962. Фото Л. Камионко.

Б. Стругацкий на фоне оптических стендов, 18-я комната.

Ок. 1962. Фото Л. Камионко.

Б. Стругацкий с супругой перед лабораторным корпусом ГАО.

Ок. 1965. Фото Л. Камионко.