Текст книги "Леонид. Время испытаний (СИ)"

Автор книги: Виктор Коллингвуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 15

Прошло буквально несколько дней, и в моем кабинете на Старой площади резко зазвонил аппарат правительственной связи. На проводе оказался Александр Николаевич Поскребышев.

Сухим, сугубо деловым тоном личный секретарь вождя сообщил короткую сводку:

– Товарищ Брежнев? Политбюро рассмотрело ваш вопрос. Разрешение на постройку дачи официально получено. Необходимые финансовые средства будут выделены в полном объеме.

Опускаться до хозяйственных мелочей Поскребышев не стал, добавив лишь, что за всеми бумагами и ордерами мне надлежит снова отправиться к товарищу Скрыннику.

Не став тянуть, в тот же день я снова был у Ивана Георгиевича. На этот раз завхоз выглядел куда спокойнее. Видимо, распоряжение от Поскребышева уже поступило по его каналам.

– Политбюро дало добро, Иван Георгиевич, – с ходу сообщил я, по-хозяйски присаживаясь к столу. – Оформляйте участок.

Скрынник часто закивал

– Участок мы выделим, товарищ Брежнев. И деньги по фондам переведем. Но вот с самой постройкой в этом году ничего не выйдет. Никак не сможем.

– Это еще почему? – нахмурился я.

Иван Георгиевич виновато развел руками, всем своим видом выражая глубочайшее сожаление:

– Строить некому! – трагическим шепотом сообщил он. – Наше строительное управление сейчас полностью дезорганизовано. Прежнее руководство-то арестовано… Бригады распущены, техника стоит.

Нда, блин. Вот уж действительно, ирония судьбы. Сам спровоцировал чистки среди кремлевских завхозов, выискивая расхитителей, сам теперь сижу без дачи. Забирать прямо сейчас бумаги на кирпич и доски не имело никакого смысла. Без рабочих и готового участка получится классическая собака на сене – стройматериалы просто сгниют под открытым небом или их растащат.

– Хорошо, – с подавленным вздохом произнес я. – Со строителями вопрос отложим, я его решу сам. Давайте пока с землей определимся. Где сейчас есть свободные участки под нарезку?

Скрынник заметно оживился, обрадовавшись, что инспектор ЦК не стал топать ногами и требовать немедленно родить ему бригаду плотников. Открыв пухлую папку с картами, протянул ее мне. – Выбирайте! У нас есть отличные места на западном направлении. Усово, Успенское, Архангельское… Живописные места, многие товарищи уже живут там!

Рассматривая бумаги, я рассеянно слушал его пояснения. Названия были на слуху, все это – бывшие дворянские усадьбы с вековыми парками. Но что выбрать – непонятно. Кроме Кунцево, я ничего не знал и нигде не был.

– А еще, – добавил завхоз, доверительно понизив голос и указав карандашом на изгиб Москвы-реки, – в этом месяце мы открываем большой правительственный санаторий для членов ЦК возле деревни Барвиха. Там лесной массив роскошный, мы вокруг него тоже нарезаем участки под дачи. Место, доложу я вам, исключительное!

Опа! Слово «Барвиха» сработало как спусковой крючок. Для любого человека из моего родного времени это название означало одно: абсолютный максимум элитной недвижимости. Выше просто некуда. Но вслух я свой восторг выражать не спешил, ожидая аргументов эпохи.

– Чем же оно такое исключительное, Иван Георгиевич? Лес и в Архангельском есть.

– Там, Леонид Ильич, правительственная трасса! – Скрынник многозначительно поднял палец вверх. – Рублево-Успенское шоссе сейчас в идеальный порядок приводят. Охрана на каждом километре, скрытые постовые в лесу. Линия правительственной ВЧ-связи прямо в бронированном кабеле под землей идет, можно будет аппарат прямо на дачу поставить. А главное – рядом, в Кунцево и Усово, находится дача сами-знаете-кого…

Завхоз выразительно посмотрел на потолок, намекая на дачу Сталина.

– Понимаете? Абсолютная безопасность! Чужие там просто не ходят.

Немаловажный момент! Охраняемая трасса и прямая правительственная связь – это не вопрос престижа. Таким образом я всегда буду на связи и смогу управлять своими проектами, буквально не выходя из дома.

– Убедили. Давайте Барвиху. Раз там сдают новый санаторий, значит, и дорогу нормальную проложили. И коммуникации свежие подвели. Опять же, опытные врачи под боком. Дочка у меня маленькая, всякое бывает. Медицина рядом не помешает.

Скрынник сразу повеселел.

– Очень разумный выбор, Леонид Ильич! – он торопливо придвинул к себе чистые бланки и обмакнул перо в чернильницу. – Десятины вам будет достаточно под строительство?

Я едва не поперхнулся, но вовремя взял себя в руках. Гектар земли в элитной Барвихе! В моем времени такой кусок стоил безумных, совершенно немыслимых денег. Не знаю даже сколько – никогда не интересовался. Но явно – сотни миллионов. А этот невзрачный человечек выделял его одним росчерком пера, как будто эта земля не стоила вообще ничего. Впрочем, так оно и было в Советском государстве.

– Вполне, – я медленно поднялся, сохраняя покерфейс. – Достаточно. Выписывайте ордер на землю. И фонды на стройматериалы подготовьте.

– Зачем? – удивился Иван Георгиевич. – Все равно Управление не сможет вам ничего построить в этом году!

– Ну… я что-нибудь придумаю, – туманно ответил я и вышел из кабинета.

Прошло буквально несколько дней, и в моем кабинете на Старой площади резко зазвонил аппарат правительственной связи. На проводе оказался Александр Николаевич Поскребышев.

Сухим, сугубо деловым тоном личный секретарь вождя сообщил короткую сводку:

– Товарищ Брежнев? Политбюро рассмотрело ваш вопрос. Разрешение на постройку дачи официально получено. Необходимые финансовые средства будут выделены в полном объеме.

Опускаться до хозяйственных мелочей Поскребышев не стал, добавив лишь, что за всеми бумагами и ордерами мне надлежит снова отправиться к товарищу Скрыннику.

Не став тянуть, в тот же день я снова был у Ивана Георгиевича. На этот раз завхоз выглядел куда спокойнее. Видимо, распоряжение от Поскребышева уже поступило по его каналам.

– Политбюро дало добро, Иван Георгиевич, – с ходу сообщил я, по-хозяйски присаживаясь к столу. – Оформляйте участок.

Скрынник часто закивал

– Участок мы выделим, товарищ Брежнев. И деньги по фондам переведем. Но вот с самой постройкой в этом году ничего не выйдет. Никак не сможем.

– Это еще почему? – нахмурился я.

Иван Георгиевич виновато развел руками, всем своим видом выражая глубочайшее сожаление:

– Строить некому! – трагическим шепотом сообщил он. – Наше строительное управление сейчас полностью дезорганизовано. Прежнее руководство-то арестовано… Бригады распущены, техника стоит.

Нда, блин. Вот уж действительно, ирония судьбы. Сам спровоцировал чистки среди кремлевских завхозов, выискивая расхитителей, сам теперь сижу без дачи. Забирать прямо сейчас бумаги на кирпич и доски не имело никакого смысла. Без рабочих и готового участка получится классическая собака на сене – стройматериалы просто сгниют под открытым небом или их растащат.

– Хорошо, – с подавленным вздохом произнес я. – Со строителями вопрос отложим, я его решу сам. Давайте пока с землей определимся. Где сейчас есть свободные участки под нарезку?

Скрынник заметно оживился, обрадовавшись, что инспектор ЦК не стал топать ногами и требовать немедленно родить ему бригаду плотников. Открыв пухлую папку с картами, протянул ее мне. – Выбирайте! У нас есть отличные места на западном направлении. Усово, Успенское, Архангельское… Живописные места, многие товарищи уже живут там!

Рассматривая бумаги, я рассеянно слушал его пояснения. Названия были на слуху, все это – бывшие дворянские усадьбы с вековыми парками. Но что выбрать – непонятно. Кроме Кунцево, я ничего не знал и нигде не был.

– А еще, – добавил завхоз, доверительно понизив голос и указав карандашом на изгиб Москвы-реки, – в этом месяце мы открываем большой правительственный санаторий для членов ЦК возле деревни Барвиха. Там лесной массив роскошный, мы вокруг него тоже нарезаем участки под дачи. Место, доложу я вам, исключительное!

Опа! Слово «Барвиха» сработало как спусковой крючок. Для любого человека из моего родного времени это название означало одно: абсолютный максимум элитной недвижимости. Выше просто некуда. Но вслух я свой восторг выражать не спешил, ожидая аргументов эпохи.

– Чем же оно такое исключительное, Иван Георгиевич? Лес и в Архангельском есть.

– Там, Леонид Ильич, правительственная трасса! – Скрынник многозначительно поднял палец вверх. – Рублево-Успенское шоссе сейчас в идеальный порядок приводят. Охрана на каждом километре, скрытые постовые в лесу. Линия правительственной ВЧ-связи прямо в бронированном кабеле под землей идет, можно будет аппарат прямо на дачу поставить. А главное – рядом, в Кунцево и Усово, находится дача сами-знаете-кого…

Завхоз выразительно посмотрел на потолок, намекая на дачу Сталина.

– Понимаете? Абсолютная безопасность! Чужие там просто не ходят.

Немаловажный момент! Охраняемая трасса и прямая правительственная связь – это не вопрос престижа. Таким образом я всегда буду на связи и смогу управлять своими проектами, буквально не выходя из дома.

– Убедили. Давайте Барвиху. Раз там сдают новый санаторий, значит, и дорогу нормальную проложили. И коммуникации свежие подвели. Опять же, опытные врачи под боком. Дочка у меня маленькая, всякое бывает. Медицина рядом не помешает.

Скрынник сразу повеселел.

– Очень разумный выбор, Леонид Ильич! – он торопливо придвинул к себе чистые бланки и обмакнул перо в чернильницу. – Десятины вам будет достаточно под строительство?

Я едва не поперхнулся, но вовремя взял себя в руках. Гектар земли в элитной Барвихе! В моем времени такой кусок стоил безумных, совершенно немыслимых денег. Не знаю даже сколько – никогда не интересовался. Но явно – сотни миллионов. А этот невзрачный человечек выделял его одним росчерком пера, как будто эта земля не стоила вообще ничего. Впрочем, так оно и было в Советском государстве.

– Вполне, – я медленно поднялся, сохраняя покерфейс. – Достаточно. Выписывайте ордер на землю. И фонды на стройматериалы подготовьте.

– Зачем? – удивился Иван Георгиевич. – Все равно Управление не сможет вам ничего построить в этом году!

– Ну… я что-нибудь придумаю, – туманно ответил я и вышел из кабинета.

* * *

Следующий день выдался выходным. За завтраком я дождался, пока Лида допьет кофе, и заговорил:

– Собирайся, Лидок. Поедем смотреть место под нашу будущую дачу.

Лида удивленно моргнула, ставя чашку на стол. – Так быстро? А Галю с кем?

– С мамой моей посидит, я уже договорился. За полдня ничего не случится.

Выйдя во двор нашего дома на Набережной, я подошел к служебному «Студебеккеру». Мой водитель сегодня отдыхал, но я и сам любил посидеть за рулем мощной американской машины. Забрав ключи и уточнив про полный бак, я дождался жену, и мы тронулись в путь.

Как только мы свернули на Рублево-Успенское шоссе, я невольно присвистнул.

– Смотри, Лида, какая дорога! Будто и не в Союзе вовсе.

– Действительно, – Лида с интересом прильнула к окну, разглядывая идеально ровное полотно. – Даже в Москве не везде так гладко. Откуда такая роскошь?

– Спецтрасса, – пояснил я, уверенно прибавляя скорость. – Здесь сейчас всё направление под номенклатуру обустраивают. Считай, главная дорога страны после Кремлевской набережной. Охрана, посты через каждые два километра. Ни одной телеги, ни одной коровы. Можно долететь от города за сорок минут.

Вскоре машина въехала в Барвиху, и я притормозил у обочины. Лида вышла из салона и на мгновение замерла, прижав ладони к щекам. – Боже, Леня… Какой воздух! – она жадно вдохнула полной грудью.

Вокруг нас звенела мартовская капель, а над головами высился мощный, вековой сосновый бор. Воздух был настолько густым от запаха хвои и талого снега, что кружилась голова.

– Сосны-то какие, Лидок! Корабельные, – я обвел рукой лесной массив. – Здесь климат совсем другой. Для Галочки – лучше любого лекарства.

Лида сделала несколько шагов по хрустящему насту, но потом обернулась ко мне, и в ее глазах промелькнуло сомнение.

– Всё это чудесно, Леня. Но не слишком ли далеко? Мы же тут как в лесу будем, отрезанные от мира. Ни магазина, ни аптеки, если что случится. Да и соседи… небось одни важные чины из Наркоматов с кислыми лицами?

– А вот тут ты не права, – я подошел и обнял её за плечи. – Смотри вон туда, за просеку. Видишь дорогу Она ведет к новому санаторию ЦК «Барвиха». Его вот-вот сдадут.

– И что это нам дает? Кроме шума стройки? – Лида скептически подняла бровь.

– А то, что раз есть санаторий – значит, здесь лучшие врачи в стране будут в десяти минутах ходьбы. Любая процедура, любой осмотр для ребенка – под боком. Опять же, водопровод и свет сюда тянут по первой категории. Никаких керосинок и колодцев с ледяной водой. Уверен, я смогу договориться – и нам «врезочку» сделают прямо от санаторской магистрали.

– А связь? – Лида всё еще пыталась найти изъяны. – Ты же вечно на работе.

– А связь здесь будет ого-го. Такая, что любой секретарь в Кремле позавидует, – понизил я голос. – Сюда бронированный кабель ВЧ-связи проложили. Могу аппарат прямо в доме поставить, буду всегда на прямой линии с Политбюро. И главное, Лида – безопасность. Здесь в лесу через каждые пятьсот метров – скрытый пост НКВД. Ни один посторонний к забору не подойдет. Можно ребенка на крыльце оставлять и не дергаться.

Лида замолчала, обдумывая мои слова. Она еще раз посмотрела на величественные сосны, потом на блестящий в лучах солнца остов будущего санатория. – Значит, и врачи, и охрана, и дорога отличная? – она наконец улыбнулась. – Мне здесь очень нравится. Место – просто сказочное.

– Вот и отлично, – я крепко сжал ее руку. – Будем строиться именно здесь. И не просто дачу, Лидочка, а настоящий семейный очаг.

Жена радостно скользнула в мои объятия.

– Когда новоселье?

Я невольно вздохнул, вспомнив постную физиономию Скрынника.

– В этом-то и закавыка. По официальным планам стройуправления – не раньше чем через два года.

Лида мгновенно сникла.

– Два года? Леня, это так долго…

– Не дрейфь, – я подмигнул ей, чувствуя, как в голове азартно щелкают шестеренки будущего плана. – Твой муж – инспектор ЦК или где? Мы это дело ускорим. Есть у меня одна задумка с домом. Переедем в этом сезоне, вот увидишь!

Затем нам захотелось посмотреть санаторий ЦК. Мы проехали по извилистой лесной дороге еще немного, и я притормозил.

– Смотри, Лида. Вот он – будущий дворец здоровья.

Мы вышли из машины. Здание строящегося правительственного санатория «Барвиха» действительно впечатляло. Это был настоящий каменный исполин, спроектированный в лучших традициях зарождающегося сталинского ампира. Здание походило на гигантский океанский лайнер, каким-то чудом застрявший посреди соснового бора. Широкие каскадные террасы, массивные балконы, высоченные потолки и огромные, от пола до потолка, окна для солнечных ванн. Роскошь гранита и кирпича.

И всё это монументальное великолепие утопало по колено в непролазной весенней грязи, глубоко перемешенной колесами тяжелых грузовиков. Чуть поодаль от будущего дворца сиротливо жались друг к другу длинные, наспех сколоченные из неструганого горбыля рабочие бараки, из труб которых вился жидкий дымок.

Появление шикарной иностранной машины возле секретного объекта ожидаемо привлекло внимание охраны. К автомобилю решительным шагом подошел бдительный сотрудник НКВД в длинной, не по сезону плотной шинели.

– Гражданин, здесь закрытая зона! – жестко произнес он, положив ладонь на кобуру. – Предъявите документы.

Обошлось без лишних пререканий. Я молча достал из внутреннего кармана красную книжечку Главы Специнспекции ЦК и протянул чекисту. Тот внимательно изучил корочку, мгновенно побледнел и четко взял под козырек.

– Виноват, товарищ Брежнев! – выпалил он, возвращая документ. – Проезжайте.

– Вольно, сержант, – кивнул я. – Мы пешком пройдемся.

Обернувшись к жене, я указал на кромку сухого леса: – Подыши пока свежим воздухом, Лидочка, посмотри места. А я пойду пообщаюсь с пролетариатом.

Осторожно ступая по брошенным в весеннюю жижу доскам, я целенаправленно зашагал к недострою. Руководителя стройки я нашел возле центрального входа, где бригада рабочих с натужным кряхтением монтировала тяжелые дубовые двери. Прораб Матвей Кузьмич оказался мужиком тертым, уставшим, но явно хватким. Он цепким взглядом профессионала быстро оценил мое добротное пальто и блестящий вдалеке «Студебеккер».

Поняв, что перед ним большая фигура из столицы, строитель тут же принял независимый, но почтительный вид.

– Начальство из города? – хрипловато спросил он, вытирая грязные руки о брезентовую куртку. – Отчего же в выходной? Матвей Кузьмич, старший прораб. С проверкой к нам?

– Брежнев Леонид Ильич, Специнспекция ЦК, – я протянул ему руку, не побрезговав строительной грязью. Кузьмич рукопожатие оценил. – Но не с проверкой, Кузьмич. Просто присматриваюсь. С размахом строите!

Прораб тут же приосанился. Гордость за свой объект перевесила настороженность.

– А как же, Леонид Ильич! Правительственный объект, для членов ЦК стараемся. По высшему разряду всё делаем: мрамор, дуб мореный, паркет наборный. На века строим!

– И когда этот дворец сдаете? – поинтересовался я, оглядывая помпезный фасад.

– Практически готов санаторий, – с нескрываемой гордостью доложил прораб. – Сдаем объект уже в конце марта. Остались сущие мелочи: где подкрасить, где проводку дотянуть, да мусор строительный вывезти.

– А дальше что? На новый объект перебросят?

Кузьмич тяжело вздохнул и сплюнул под ноги в глину.

– Если бы… Сдадим – и сядем куковать в бараках. Пока строительный трест новый государственный наряд выпишет, пока фонды наверху утвердят… У нас же быстро ничего не делается! С месяц, а то и полтора точно проторчим без настоящего дела. Мужики у меня крепкие, семейные, работать хотят, копейку зашибать, а придется баклуши бить да штаны просиживать.

Услышав эти конкретные сроки, я мгновенно осознал открывающиеся перспективы. Десятки крепких рабочих с отличным плотницким инструментом окажутся временно без дела в томительном ожидании. А что бы ими не воспользоваться?

Опять же, возводить кирпичный дворец или классический тяжелый сруб – это долго. Земля должна оттаять, фундамент должен выстояться, бревна должны дать усадку. Но если использовать технологию легких каркасных домов, эта скучающая орава мужиков поставит мне коробку за пару недель!

– Матвей Кузьмич, – я доверительно понизил голос, приближаясь к прорабу. – А если я твоим архаровцам работу подкину? Прямо здесь, в Барвихе. Рядом с санаторием. И оплачу по хорошему, щедрому тарифу. Найдется бригада толковых плотников на шабашку?

Глаза прораба масляно заблестели. Он явно уже прикидывал, какая личная выгода может обломиться от этого внезапного знакомства с инспектором ЦК.

– Обижаете, Леонид Ильич, – усмехнулся он в усы. – У меня не плотники, а чистое золото. Топором бревно бреют, как бритвой! Любой сруб поставят. А что строить будем?

– Об этом мы с тобой позже поговорим, когда я ордер на землю получу, – я ободряюще хлопнул прораба по плечу. – А пока давай о насущном. Допустим, мне нужно срочно сложить ленточный фундамент под дачу. Скажем, вон там, на пригорке, рядом с санаторием. Кирпич у меня будет красный, фондовый. Свободные люди у тебя, говоришь, есть. Возьмешься?

Прораб поскреб небритую щеку, посмотрел на свои сапоги, измазанные в глине, сокрушенно покачал головой… и ожидаемо начал набивать цену.

– Ну как, товарищ начальник… – протянул он. – Земля-то еще толком не просохла. Грязища кругом. Фундамент поползти может. Опять же, людей с государственного объекта дергать не положено, мало ли какая комиссия нагрянет…

Конечно, я предвидел подобное развитие событий. У советского хозяйственника всегда найдутся десятки причин для отказа, пока ему не предложат нечто по-настоящему ценное. Деньги для таких людей решали далеко не всё – купить на них зачастую было нечего.

– Кузьмич, давай без этих профсоюзных сказок, – жестко оборвал я его причитания. – Давай так: госрасценка и еще в половину от нее – сверху. А лино тебе, если сделаешь быстро и на совесть – я оформлю на тебя разовый пропуск в кремлевский спецраспределитель. Купишь там себе настоящие заграничные ботинки, жене – отрез хорошего импортного сукна, ну и продуктов дефицитных. Идет?

При упоминании спецраспределителя ЦК суровое лицо прораба дрогнуло и мгновенно растаяло. Возможность заполучить недоступные простому смертному товары сломила любые строительные и партийные преграды.

– По рукам, Леонид Ильич! – радостно выдохнул он, едва ли не шапку срывая. – Как отмашку дашь – так сразу же мои архаровцы траншею копать начнут! Какой периметр закладываем?

– Как только ордер получу, сразу приеду. А пока давай прикинем общую схему.

Пока мы с Кузьмичом прямо на капоте «Студебеккера» чертили разрез будущего ленточного фундамента, Лида вернулась с прогулки, разрумянившаяся и довольная. Преисполненные надежд, мы поехали обратно в пробуждавшуюся от зимы Москву.