Текст книги "«Новое солнце на Западе». Беда Достопочтенный и его время"

Автор книги: Вера Зверева

Ранние работы Беды, предназначавшиеся для школы Ярроу, были посвящены латинскому языку, правописанию, риторике, основам поэтического искусства. Такой выбор был неслучайным: обучение клириков языку Церкви было одной из первостепенных задач, стоявших перед учителями и наставниками монастыря. На нем велось богослужение, произносились проповеди. Элементарного владения латынью было недостаточно для чтения Библии, книг христианских мыслителей, теологов и поэтов, наконец, для умения грамотно и красиво излагать свои мысли и писать тексты.

Трактаты Беды были рассчитаны на разные уровни владения языком; однако, чтобы их освоить, нужно было быть уже достаточно подготовленным слушателем. Сочинение «Об орфографии» о трудностях латинской грамматики и правописания предназначалось ученикам, уже способным воспринимать этот текст, но лишь осваивающим практику письма и чтения оригинальных сочинений.

В «учебнике» были приведены слова в алфавитном порядке, которые могли составлять сложности для понимания или правильного использования. Например: «Предлог Ante имеет много значений. Так, он обозначает время, когда говорится: Ни прежде меня не был создан Бог, ни после меня не был. И присутствие, как: Пред взором народов явил свою справедливость, то есть перед народами. И достоинство, как: ...Тот, кто придет после меня, был создан передо мною, то есть, меня превосходит»[247]247
  «ANTE praepositio multa significat; nam et tempus significat, cum dicitur: Ante me non est formatus Deus, et post me non erit. Et praesentiam, ut: Ante conspectum gentium revelavit justitiam suam, id est, coram gentibus. Et dignitatem, ut:... Qui post me venit, ante me factus est, id est, mihi praelatus». Beda. De Orthographia. 124B.


[Закрыть]. В трактате давались примеры верного и ошибочного словоупотребления, например: «ARBOR omne lignum dicitur, ARBUSTA non nisi fructifera». («Словом arbor называют любое дерево, arbusta – только плодовые»). Или: «ACCIDUNT mala, CONTINGUNT bona, EVENIUNT utraque». («Случаются – accidunt – дурные вещи, происходят – contingent – хорошие, следуют – eveniunt – и те и другие»)[248]248
  Ibid. 126D.


[Закрыть]. Здесь также объяснялись некоторые особенности изменения слов: «ACER, acerrimus, non acerissimus. AGILIS, agillimus, non agilissimus; et in adverbiis acerrime et agillime». «...ACER, facit pluralem acri; ACRIS, pluralem acres»[249]249
  Ibid. 125A, 126B: образование превосходных степеней, наречий и множественного числа от прилагательных «острый» и «подвижный».


[Закрыть].

Отдельную проблему для англо-саксонских монахов, которые осваивали текст Библии и работы авторов, живших во времена Римской империи, составляли слова, за которыми стояли реалии чужих культур. Беда иногда упоминал их, например, расшифровывая распространенные в произведениях римских авторов сокращения: «L sola Lucium significat. М sola, Marcum. <...> P sola – Publium; et cum R, populum Romanum; et subjecta R, Rempublicam»[250]250
  Ibid. 123В. 123С.


[Закрыть]. («Одна [буква] Л обозначает Луция, М – Марка. <...> Одна П – Публий; вместе с Р – римский народ, после Р – республика»). Однако содержание незнакомых понятий в этом трактате не объяснялось. Некоторые из таких культурных реалий (как, например, «театр») рассматривались в комментариях к Заветам и в компиляции о наименованиях мест «De Nominibus Locorum»[251]251
  «Театр – место, наименование коего происходит от зрелища, поскольку в нем народ услаждается наблюдением игр, происходящих на сцене». Beda. De Nominibus Locorum / / PL. V. 92. 1040.


[Закрыть].

Предполагалось, что монахи Ярроу будут ориентированы в азах греческого языка. В своем трактате Беда давал для части латинских слов греческие соответствия. В других случаях указывал на разницу слов в двух языках («Agon Graece, Latine Certamen» – «По-гречески состязание agon, по-латыни certamen»)[252]252
  Beda. De Orthographia. 125A.


[Закрыть].

Трактат «О метрическом искусстве» был адресован клирикам, изучавшим основы латинского стихосложения. Такие знания могли понадобиться для правильного чтения и написания церковных гимнов, литургических текстов и агиографических поэм. Беда начинал свое повествование с рассказа о буквах, гласных и согласных звуках, долготе и краткости гласных, слогах и стопах. Далее в сочинении подробно говорилось о видах стихотворных размеров и о ритме. Каждое из рассуждений сопровождалось примером, который, по-видимому, предлагалось учить наизусть.

В основе обеих работ Беды лежали поздние римские грамматические трактаты; в особенности сильной была его опора на грамматику Доната (IV в.). Однако для англо-саксонского автора представлялся важным тот контекст, в котором его ученики получали знания о латыни. Его слушатели, изучая язык, должны были находиться в христианском интеллектуальном окружении. Беда брал лексические и метрические примеры для своих сочинений в основном из Библии и произведений христианских поэтов – Проспера Аквитанского, Ювенция, Седулия, Аратора, и др., – заменяя ими цитаты из античных писателей. Таким образом, знание о латинском языке, на котором был написан огромный корпус языческой литературы, включалось в контекст христианской культуры.

«Истинно, в стихах, написанных гекзаметром, должна быть самая приятная на слух связь многочисленных стихов, которую легко найти у Аратора и у Седулия: иногда между двумя, тремя, четырьмя или пятью стихами, но иногда даже между шестью, семью или даже большим количеством следующих друг за другом стихов, как здесь:

 
«Lot Sodomis fugiente chaos, dum respicit uxor,
In statuam mutata salis stupefacta remansit.
Ad poenam conversa suam: quia nemo retrorsum
Noxia contempti vitans discrimina mundi,
Aspiciens salvandus erit; nec debet arator
Dignum opus exercens, multum in sua terga referre»[253]253
  Idem. De Arte Metrica. 11. 163C.
  Лот, на бегу из Содома, чья жена обернулась,
  И, превратившись в окаменевший столп соли, осталась
  (Такою) себе в наказание. Поскольку никто не спасется.
  Если он, торопясь, смотрит назад, на презренного мира
  Опасности вредные. И пахарь не должен
  Труд (свой) достойный свершая, за спину смотреть себе часто.


[Закрыть].
 

Для примеров Беда выбирал также такие высказывания и фразы, которые могли бы напомнить ученикам о смирении и послушании; к ним, в частности, относились отрывки из бенедиктинского устава. («А: <...> Ausculto praecepta magistri» – «Внимаю наставлениям учителя»)[254]254
  Idem. De Orthographia. 124В.


[Закрыть]. Впрочем, он часто оставлял «нейтральные» примеры из сочинений античных поэтов, упоминая в тексте Вергилия, Овидия, Варрона, ссылаясь на их практики словоупотребления («ALLIUM, et DOLIUM, per i scribendum, non per e, sicut oleum. Virgilius allia, serpillum, per i dixit». – «Allium (чеснок) и dolium (бочка) пишутся через i, а не через е как oleum (масло). Вергилий писал allia, serpillum (тимьян) через i»).

Отношение англо-саксонского учителя к античной риторике было неоднозначным. Выше говорилось о том, что вслед за раннехристианскими авторами Беда осуждал чрезмерное увлечение светскими науками и поэзией. Изучение светских произведений, предпринятое ради них самих, понималось им как подспорье ереси. Но, одновременно, Беда считал неправильным запрет на чтение книг язычников, из которых можно было позаимствовать определенные познания. В его работах встречаются аргументы в пользу овладения искусством красноречия. Так, в своих комментариях на первую Книгу Царств Беда приводил историю Ионафана: царь Саул запретил своему народу принимать пищу до вечера, до победы над филистимлянами. Однако его сын Ионафан, не зная об этом, вкусил в лесу мед диких пчел. Таким образом, подкрепив свои силы, он смог нанести больший ущерб врагам. Беда, давая аллегорическое истолкование этому фрагменту, писал, что в нем речь шла о необходимости воздержаться от «сладости мирского красноречия», чтобы, вслед за Иеронимом, избежать опасности стать «не христианином, но цицеронианином»[255]255
  Ibid. 589А-В.


[Закрыть]. Но Саулу не следовало требовать от подданных полного отказа от пищи: «Приводит в смятение острый ум читающих, и принуждает отступить тот, кто полагает, что им нужно любыми средствами запретить чтение светских текстов»[256]256
  Ibid. 589D.


[Закрыть]. Христианин, подобно Иоанафану, мог извлечь пользу из «меда» – из сочинений авторов-язычников. «Гораздо надежнее сохраняется роза среди острых шипов, чем лилия в мягких листьях; гораздо вернее добрый совет, найденный на страницах апостолов, нежели Платона»[257]257
  Ibid. 590A.


[Закрыть]; но образованным людям Церкви чтение языческих текстов могло помочь исправлять заблуждения. Тот, кто отведал немного «от цветка науки Туллия», обретал большую мудрость, был способен увереннее отстаивать чистоту вероучения, и успешнее трудиться во славу Господа.

Беда считал, что библейские тексты были продиктованы Св. Духом, имели общий божественный замысел и воплощение. Их преимущество перед другими книгами он обосновывал так: «Св. Писание превосходит все иное, что было написано, не только властью, ибо оно божественное, и пользой, так как ведет к вечной жизни, но также и древностью, и стилем»[258]258
  Idem. De Schematibus et Tropis / / PL. V. 90. Pars I. 175B.


[Закрыть]. В трактате «О фигурах и тропах Св. Писания» Беда рассматривал священные тексты с точки зрения его литературной формы, объясняя ученикам риторические приемы, которые часто использовались в Библии. В этом сочинении Беда также основывался на грамматике Доната. В главах этой работы он рассказывал о риторических украшениях, семнадцати фигурах, и о переносных значениях в речи и письме, тринадцати тропах на примерах из книг Заветов. – «О метафоре. Метафора – перенос вещей и слов. Это делается четырьмя способами: 1. с одушевленного на одушевленное; 2 с неодушевленного на неодушевленное; 3. с одушевленного на неодушевленное; 4. с неодушевленного на одушевленное. Таким образом: 1. с одушевленного на одушевленное делается так, как в псалме II: Зачем мятутся народы? И: Господь, который избавлял меня от льва и медведя[259]259
  Дословно: «de ore leonis, et de manu ursi», – «вырвал меня из уст льва и из руки медведя».


[Закрыть]. Также в псалме CXXXVIII: Возьму ли крылья пред светом[260]260
  У Беды дается неточная цитата: «Si sumpsero pennas meas ante lucem» – в Псалме «Si sumpsero pennas meas diluculo».


[Закрыть]. Ведь и люди и звери и крылатые одушевлены. 2. С неодушевленного на неодушевленное, как в Кн. Захарии XI: Открывай, Ливан, ворота свои. То же и в псалме VIII: Все, преходящее морскими стезями. Здесь производится перенос с города на гору, и с земли на море, ничего из которых не одушевлено. 3. С одушевленного на неодушевленное, как в Кн. Амоса I: Иссохнет вершина Кармила. Ведь [подразумевается, что] вершины имеют не горы, а люди. 4. С неодушевленного на одушевленное, как в Кн. Иезекиля XI: Возьму из плоти их сердце каменное. Ведь одушевлен не камень, а народ»[261]261
  Ibid. 179D–0180B.


[Закрыть]. – Таким образом, в сочинении Беды правила классической науки о красноречии включались в корпус христианского знания, адаптировались к церковной монашеской культуре.

В представлении Беды все, и клирики, и миряне, должны были знать наизусть основы учения, которые содержались в Символе веры и Господней молитве, и ежедневно произносить эти тексты, укрепляя душу против греха: «Благодаря этому все сообщество верующих научится преисполниться веры и с ее помощью охранять и оборонять себя от нападений нечистых духов; благодаря этому и весь хор хвалящих Бога узнает о том, что особенно угодно Его милости»[262]262
  Beda. Epistola ad Ecgbertum Antistitem / / Baedae Opera Historica... V. 2. P. 456.


[Закрыть]. Такое знание предполагало владение латинским языком. Однако опыт Веармута-Ярроу представлял, скорее, исключение, чем правило для Нортумбрии. Во времена Беды не только миряне, но и многие священники не были достаточно обученными и, следовательно, были далеки от культуры Библии.

Вопрос о том, как преодолеть такую языковую преграду, казался Беде чрезвычайно важным. «Все, кто путем постоянного чтения уже научился латыни, наверняка изучили эти тексты», – писал Беда в послании к своему ученику Эгберту, ставшему архиепископом Йорка. – «Что до неученых, знающих только родной свой язык, то пусть они выучат эти тексты на родном языке и постоянно поют их. Это следует делать не только тем, кто ведет еще жизнь мирян, но и тем клирикам и монахам, которые уже изучили латынь». Сам Беда упоминал о том, что не раз переводил Символ веры и Господню молитву на язык англов для незнавших латынь священников[263]263
  Ibid. P. 454.


[Закрыть]. Из письма монаха Ярроу Кутберта известно, что незадолго до своей смерти Беда начал переводить с латыни Евангелие от Иоанна и успел закончить эту работу[264]264
  Cuthberti epistola ad Cuthvinum / / Baedae Opera Historica. P.XXX.


[Закрыть].

Составляя список своих трудов, Беда особо выделял комментарии к Ветхому и Новому Заветам. «С того времени как я принял сан священника и вплоть до моего пятидесятидевятилетнего возраста я старался делать короткие примечания к Святому Писанию из трудов досточтимых отцов – для потребности своей и своих братьев...»[265]265
  HE.V.24.


[Закрыть]. В понимании Беды истолкование Библии было главным делом его жизни, направленным на благо верующим и церкви. Изучение Святых текстов сформировало его представления, определило строй мысли и язык повествования.

Беду можно назвать одним из наиболее выдающихся экзегетов Средневековья. Его комментарии, охватывавшие значительную часть книг Писания, получили большую известность в Европе. Культура изучения Библии, постепенно складывавшаяся на Западе, подразумевала, что читатели обращались не только к самим св. текстам, но и к толкованиям их фрагментов. В XII в. был составлен сводный труд, известный как «Glossa Ordinaria» («Обыкновенный комментарий»), где тексты отдельных библейских книг сопровождались глоссами на полях. В этот сборник были включены выдержки из авторитетных комментариев отцов Церкви и более поздних писателей; среди них большое место занимали извлечения из экзегетических работ Беды.

Англо-саксонский монах не был самостоятельным богословом и не предлагал собственные интерпретации вероучения. У Беды, в отличие от ранних комментаторов, не было необходимости защищать положения веры, спорить с противниками или опровергать мнения оппонентов. Суждения Беды по различным вопросам всегда строились в согласии со святоотеческой традицией. Поиск новых смыслов в Библии не был его целью; из своего знания, веры, церковной практики Беда извлекал примеры и материал, чтобы нагляднее проиллюстрировать те или иные положения Писания. Его работы давали пример того, как следовало читать тексты, учили размышлению над ними.

Книги Заветов – «хлеб жизни»; только вкушая его, человек мог прожить в этом мире, надеясь на спасение в следующем. Эта мысль постоянно повторялась в разных сочинениях Беды[266]266
  См. например: Beda. In Lucae Evangelium Expositio I / / PL. V. 92. 334CD; Ibid. III. 449D; Ibid. IV. 508D-509A. In Sam. // PL. V. 91. L. III. 643B.


[Закрыть]. Послание Господа воспринималось им как неисчерпаемое. Буквальный смысл текста Писания составлял небольшую часть всего заложенного в него тайного смысла, который следовало раскрыть. Умением понять эти скрытые значения обладали только самые образованные люди. Поэтому «тем, кто в силах, кто обрел по милости Божьей способность к пониманию, необходимо собраться для усердного изучения и сделать так, чтобы их младшие братья пришли к познанию сказанного и написанного, чтобы пища тех слов не пропала от бездействия и не была сокрыта от простых людей»[267]267
  Beda. Hom. I, 21 // PL. V. 94, 113D-114A.


[Закрыть].

Таким образом, Беда полагал, что его задачей было научить верующих тому, что он знал сам, тому, что было по разным причинам недоступно для других. Книги Блаженного Августина, Амвросия Медиоланского или Григория Великого «так многочисленны, так велики, что только очень богатый человек может их приобрести; они так глубоки, что могут быть прочитаны только самыми учеными людьми... Поэтому я... извлек из томов отцов то, что может научить несведущего читателя», – писал Беда[268]268
  Idem. Epistola ad Accam / / PL. V. 91, 11AB.


[Закрыть]. – «Я хотел принять во внимание неподготовленность нашего народа, англов, который недавно, то есть во времена папы Григория, получил зерно веры и взращивал его не особенно ревностно в том, что касается чтения; и я решился не только объяснить значение [сочинений отцов Церкви], но и сжать их доказательства. Ибо ясная краткость обычно лучше откладывается в памяти, чем подробное рассуждение»[269]269
  Idem. Epistola ad Eusebium / / PL. V. 92, 134AB.


[Закрыть].

Беда не ограничился тем, что составил выдержки из книг предшественников, но и добавил к ним собственные доводы и пояснения. Помимо текстов, которые комментировали отцы Церкви (например, «Книга Бытия», Евангелие от Луки), Беда толковал книги Писания, которые редко оказывались в сфере внимания христианских авторов («Соборные послания апостолов», «Книги Ездры», «Книга Неемии»).

За основу Беда брал Вульгату, латинский перевод Библии, выполненный Иеронимом Стридонским, но сопоставлял ее с греческим текстом. Методы изучения Писания, которые использовал Беда, были заимствованы им у его предшественников, и восходили к александрийской экзегетической школе. Англо-саксонский писатель различал четыре уровня прочтения текста: буквальный, моральный, аллегорический и апагогический. В начале работы, согласно Беде, следовало изучить грамматику текста и понять, что именно в нем было сказано. Значение фразы могло варьироваться при ее помещении в контекст других книг Заветов. Комментатору надлежало задуматься о скрытых смыслах написанного: для этого интерпретировались отдельные предложения библейского текста. Чаще всего при таком способе прочтения содержание целостной книги отступало на второй план перед самостоятельными значениями ее небольших фрагментов.

Пути извлечения скрытых значений из текстов Беда объяснял ученикам так: «Весь ряд Писания истолковывается четырьмя способами[270]270
  В данном рассуждении Беда следовал за Кассианом, сформулировавшим эти четыре правила. См.: loannes Cassianus. Collationes / / PL. V. 49. Pars II. Collatio XIV. Cap. 8.962C. Они были не единственными способами прочтения Святых текстов. Так, Августин писал об историческом и аллегорическом методах, добавляя к ним аналогический («когда указывается согласие Ветхого и Нового Заветов») и этиологический («когда приводятся причины слов и действий»). См.: Августин. О Книге Бытия буквально. Книга неоконченная («ранняя версия») / / Творения блаженного Августина, епископа Иппонийского. Киев, 1915. Т. 8. Кн. I. Гл. 2. Хотя Беда часто использовал в своих рассуждениях сопоставление событий из двух Заветов, он трактовал этот способ объяснения как род аллегории.


[Закрыть]. Во всех Святых книгах следует выяснить, что за непреходящие истины подразумеваются в них, о каких деяниях говорится, какие грядущие события предсказаны, и что за повеления или советы там содержатся... Слово небесной истины может быть воспринято в историческом, аллегорическом, тропологическом (то есть моральном), или в апагогическом смысле. Когда нечто описано ясными словами в соответствии с тем, как буквально оно было сказано или совершено, это история, как, например, когда рассказывается что народ Израильский, спасенный из Египта, в пустыне построил Богу скинию. Это аллегория, если присутствие Христа или Таинств Церкви выражено в мистических словах или событиях; в словах, когда Исайя говорит: И произойдет отрасль от корня Иессеева, и ветвь произрастет от корня его (Ис. 11:1), то есть, если сказать открыто: Родится Дева Мария из рода Давидова, и Христос из рода его произойдет. В событиях, когда народ из рабства египетского спасенный кровью Агнца обозначает Церковь, освобожденную страданием Христа от владычества демонов. Это тропология, то есть моральный способ рассуждения, когда в буквальной или образной речи содержится забота о духовном наставлении и исправлении. Говорится прямо, когда, например, Иоанн увещевает, произнося: Дети мои! станем любить не словом или языком, но делом и истиною (1Ин 3:18). Образно, когда Соломон говорит: Да будут во всякое время одежды твои светлы, и да не оскудевает елей на голове твоей (Еккл. 9:8), то есть, говоря открыто. Да будут во все времена дела твои чисты и да не оскудеет милосердие в сердце твоем. Это анагогия, то есть форма изъяснения, если она отсылает к вещам высшего порядка, которые сообщают в явных или тайных словах о будущей награде и о том, что составляет грядущую жизнь на небесах. Например, явно, когда говорится: Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят (Мф 5:8). Или же тайно, например: Блаженны те, которые омывают одежды свои, чтобы иметь им право на древо жизни и войти в город воротами (Откр 22:14). То есть, говоря открыто. Блаженны те, кто очищают помыслы и дела свои, чтобы иметь право узреть Господа Христа, который говорил: Я есмь путь, и истина, и жизнь, и благодаря вероучению и примерам предшествующих отцов войти в царство небесное»[271]271
  Idem. De Tabernaculo / / PL. V. 91. I. 410B-411A.
  В христианской литературе уровни почтения текста часто описывались через метафору дома или храма. «В доме нашей души история закладывает фундамент, аллегория возводит стены, анагогия сверху строит крышу, тропология же украшает разными узорами и изнутри душевным чувством, и снаружи совершением добрых дел». Rabanus Maurus. Allegoriae in Universam Sacram Scripturam // PL. V. 112. 849 AB. «Три части в трапезной Его: фундамент, стены, крыша. История – это фундамент, коей три вида: анналы, календарная, эфемерная. Аллегория – стена, вздымающаяся ввысь, которая выражает одну мысль посредством другой. Тропология – вознесенное на крышу дома, которая благодаря содеянному, сообщает нам то, что нужно делать. Первая [т.е. история] – более ясная, вторая [т.е. аллегория] – более возвышенная, [третья] – т.е. тропология – более желанна». Петр Коместор. – Цит по: Неретина С.С. Указ. Соч. С. 83.


[Закрыть].

Различение Бедой Достопочтенным этих способов интерпретации текстов важно для изучения его собственных произведений, не только экзегетических, но и исторических. Прочтение каждого текста предполагало несколько уровней понимания; выделялись скрытые и лежащие на поверхности значения. Слова «буквальное», совершенное «согласно записи», «историческое» употреблялись Бедой как синонимы[272]272
  Idem. In Marci Evangelium Expositio // PL. V. 92. P. 259A, 261D.


[Закрыть]. Обладая собственной ценностью, наиболее простой уровень «истории» подразумевал и сложные тайные смыслы. Составляя историческое сочинение. Беда заключал в него и мораль, и аллегорию, и «рассказ о высших вещах», при этом каждый фрагмент (подобно тому, как ему виделась структура текстов Писания и комментариев отцов Церкви), мог содержать множественность смыслов, «приглашать к размышлению»[273]273
  Ibid. P.261C.


[Закрыть].

По мысли Беды, следовало не ограничиваться буквальным прочтением Библии: иносказание настолько же превосходило прямое значение текста, насколько «плоды превосходят листья»[274]274
  Beda. In Librum ...Tobiae / / PL. V. 91. 923.


[Закрыть]. Св. текст мог быть истолкован различными способами, так что одна и та же фраза и имела назидательное предписание для читателя, и отсылала к другим книгам Заветов, и косвенно указывала на события настоящего времени. Например, в комментариях Беды содержится немало откликов на то, что происходило в современном ему христианском мире, и отсылок к повседневной церковной практике. Осуждая церковных иерархов в книгах Ездры и Неемии, Беда сравнивал их с современными ему нортумбрийскими епископами, которые взимали «с тех, кто вверен их заботе, тяжелую подать земных благ», забывая о своем долге проповедать слово Божие, и в конце восклицал: «Поднимется ли в наши дни новый Неемия дабы наставить нас на путь истинный?»[275]275
  Цит. по: Fletcher R. Op. cit. P.74.


[Закрыть].

Мораль и аллегория были излюбленными методами комментирования англо-саксонского автора, хотя они не должны были вытеснять «простую правду истории»[276]276
  Idem. Hexaemeron, I / / PL. V. 91, 13C.


[Закрыть]. Можно обратить внимание на то, как Беда представлял своим читателям злые деяния, в случае, если о них рассказывалось в Ветхом Завете. Отличительной чертой его подхода было стремление избегать описания жестоких и страшных событий и поступков, когда они не учили чему-либо хорошему. Фрагменты такого рода из исторических книг Ветхого Завета Беда не советовал пропускать, но, по возможности, искал пути для их смягчения и извлечения из них наставления и пользы; («не удивляйся, читатель, что иногда... злые дела представляют добрые»)[277]277
  Idem. In Librum ...Tobiae / / PL V. 91, 925D.


[Закрыть] В качестве одного из примеров Беда, вслед за Григорием I, приводил историю Иова, ссылаясь на то, что спасительный смысл можно было извлечь из его хулительных слов, обращенных к Богу[278]278
  Idem. Aliquot Quaestionum Liber / / PL. V. 93. Quaestio VI. 459.


[Закрыть]. Аллегория позволяла Беде трактовать все отрывки из Ветхого Завета в духовном смысле и связывать их с местами из Нового Завета.

Такое истолкование содержало и определенную опасность, если применялось для объяснения пророчеств. Неверное понимание, как писал Беда, могло привести к ереси[279]279
  Idem. Epistola Ad Accam / / PL. V. 94, 699B.


[Закрыть]. Для того, чтобы избежать ошибок и во всем следовать установлениям Церкви, Беда советовал читателям семь правил Тихония, – полезное руководство для изучения таких сложных книг, как Откровение Иоанна Богослова[280]280
  Idem. In Apocal., Ep. Ad Eusebium / / PL. V. 93, 132D-133A.


[Закрыть].

К экзегетическим трудам Беды могут быть отнесены: Комментарии «На Апокалипсис»[281]281
  Idem. Explanatio Apocalypsis / / PL. V. 93.


[Закрыть] (в трех книгах, 703–709 г.), – самая ранняя теологическая работа Беды, написанная по просьбе Хвэтберта. Пророчества Апокалипсиса толковались Бедой аллегорически как описание гонений на Церковь и обещание будущей награды верующим.

У Беды было мало предшественников, комментировавших «Соборные послания»[282]282
  Idem. In Epistulas VII Catholicas / / Ibid.


[Закрыть] (709). В сочинении англо-саксонского монаха предлагалось, в основном, моральное объяснение текста; это совпадало с содержанием посланий, отчего работа Беды выглядит как их прямое, буквальное прочтение.

В «Изложении Деяний Апостолов» (в двух книгах, после 709) также давалась «историческая и моральная» интерпретация текста. К этой книге Беда возвращался позднее, между 725–731 г., составив «Размышление о деяниях апостолов»[283]283
  Laistner M.L.W. Baedae Venerabilis Expositio Actuum Apostolorum et Retractatio. P. XIII-XVII.


[Закрыть].

По настоянию епископа Хексама Акка Беда написал обширные комментарии «На Евангелие от Луки»[284]284
  Beda. In Lucae Evangelium Expositio / / PL. V. 92.


[Закрыть] (в шести книгах, 709–716 г.). До наших дней дошло письмо, в котором Акк убеждал Беду предпринять этот труд и разъяснить в нем некоторые положения сочинения на Апокалипсис, которые вызывали вопросы у членов общины[285]285
  Асса ad Bedam / / Ibid. Р. 301.


[Закрыть].

В комментариях Беды «На Евангелие Марка»[286]286
  Beda. In Marci Evangelium Expositio / / PL. V. 92.


[Закрыть] (после 716 г.) воспроизводились многие фрагменты из его же толкований на Евангелие от Луки[287]287
  В собрании сочинений Беды у Миня помещены комментарии Беды на все четыре Евангелия. В действительности, англо-саксонскому экзегету принадлежат два из них. Тексты толкований на Евангелия от Св. Матфея и Св. Иоанна составлены из фрагментов этих работ Беды и небольших отрывков из других его книг.


[Закрыть]. Основным методом Беды было буквальное пояснение событий, исторических реалий и извлечение нравственных уроков и предписаний.

При сопоставлении этих работ Беды с его толкованиями «На первую Книгу Самуила»[288]288
  Beda. In Primam partem Samuelis / / PL. V. 91.


[Закрыть] («I Книга Царств») (716 г.) видна разница в способах прочтения и интерпретации св. текстов. К Ветхому Завету Беда обратился в данном труде впервые. Возможно, к такому шагу его подтолкнул пример почитаемых им отцов Церкви, в частности, Григория I, выбиравшего преимущественно Ветхий Завет для составления проповедей[289]289
  Meyvaert P. Bede and Gregory the Great. Jarrow Lecture, 1964. P. 13–19.


[Закрыть]. Беда реже останавливался на историческом истолковании этого текста, но трактовал каждую отдельную фразу как самостоятельную аллегорию, и стремился выяснять типологическое значение имен и мест. Раскрываемый духовный скрытый смысл, как правило, отсылал читателя к Новому Завету. С гомилиями Григория на первые шестнадцать глав «Книги Самуила» Беда не был знаком[290]290
  Laistner M.L.W. The Library... P. 147.


[Закрыть].

К Книгам Царств Беда проявлял особый интерес: к ним он возвращался в компилятивном сочинении «Названия мест» (составленном на основе работ Иеронима и Иосифа Флавия), в «Тридцати вопросах на Книги Царств»[291]291
  Beda. In Regum Librum XXX Quaesitionum / / PL. V. 91. Cp.: Hieronymus. Liber Locorum // PL. V. 23.


[Закрыть] (725 г., ответах на вопросы Нотхельма, кентского священника, будущего архиепископа Кентербери)[292]292
  Beda. Nomina Locorum. Ibid.


[Закрыть]. В первом из них Беде было необходимо разъяснять географические названия, упомянутые в «Книге Царств»; послание Нотхельму содержит существенно более сложную интерпретацию. В зависимости от назначения работы и того читателя, к которому обращался Беда, он предлагал различные уровни понимания одного и того же места Библии. На эти же св. тексты Беда делал отсылки в «Церковной истории народа англов», имея в виду аллегорические параллели между ветхозаветными царями и современными ему англо-саксонскими правителями.

В комментариях «На начало Бытия»[293]293
  Idem. Hexaemeron / / PL. V. 91.


[Закрыть] («Шестоднев», 720 г., в четырех книгах) Беда давал буквальное объяснение библейских стихов, от сотворения мира до рождения Исаака и изгнания Измаила. Для составления этого сочинения Беда опирался на комментарии Блаженного Августина, Амвросия Медиоланского и Василия Великого[294]294
  В предисловии к «Шестодневу» Беда перечислил этих авторов, суждения которых он обобщил, сопроводив собственными рассуждениями. См.: Ibid. Praefatio. 09А-10А.


[Закрыть]. Будучи последователем александрийской экзегетической школы, Беда почти извинялся перед читателями за буквальность своего комментария, обещая более подробно рассказать о высших значениях текста в аллегорических комментариях к «Книгам Ездры и Неемии»[295]295
  Beda. In Ezram et Nehemiam prophetas / / PL. V. 91.


[Закрыть] (725–732 г.). В этой работе у Беды не было предшественников.

Небольшие сочинения – два письма, посланные в 716 году Акку, содержали пояснения относительно мест, в которых останавливались евреи во время их исхода[296]296
  Idem. De Mansionibus Filiorum Israel // PL. V. 94.


[Закрыть] и слов пророка Исаии[297]297
  Idem. De eo quod ait Isaias / / PL. V. 94.


[Закрыть]. По просьбе монахини Беда составил комментарии «На молитву Пророка Аввакума»[298]298
  Idem. In Canticum Habacum / / PL. V. 91.


[Закрыть], которая произносилась, как он отмечал, каждую пятницу. Согласно Беде, молитва представляла страсти Христовы, воплощение, воскрешение, вознесение, распространение веры среди народов и отвержение евреев.

Объяснения к отдельным стихам «Исхода» (24:13 – 30:31) Беда приводил в работе «О Скинии...»[299]299
  Idem. De Tabernaculo / / PL. V. 91.


[Закрыть] (721–729 г.). Скинию, – шатер для богослужения, воздвигнутый Моисеем, – ее покровы, сосуды, жертвенники, подробно описанные в библейском тексте, англо-саксонский писатель интерпретировал иносказательно, раскрывая духовное значение предметов.

Полностью в аллегорическом смысле Беда толковал стихи 5–7 из «III Книги Царств» – «О сооружении Храма»[300]300
  Idem. De Aedificatione Templi / / PL. V. 91.


[Закрыть] (729–731) и «Книгу Блаженного отца Товита»[301]301
  Idem. In Librum Beati Patris Tobiae / / PL. V. 91.


[Закрыть], где Товит олицетворял иудеев, сохранявших веру среди других народов.

Комментарии «На Притчи Соломоновы» сам Беда называл «Super Parabolas Salomonis»[302]302
  Idem. Super Parabolas Salomonis / / PL. V. 91.


[Закрыть]; слово «parabola» указывало на иносказание, на высшие смыслы, отсылки читателя к вечному царству Христа и Церкви. Последний раздел «De mulier forti» часто копировался как отдельное произведение; «добродетельная жена» была уподоблена Святой Церкви. Таким же образом (Христос и Церковь, или каждая душа верующего) Беда объяснял образы возлюбленных из «Песни Песен», возможно, самой сложной для понимания» книги Заветов[303]303
  Idem. In Cantica Canticorum / / PL. V. 91.


[Закрыть]. Эта работа содержит семь книг аллегорических комментариев и выдержек из произведений Григория I. Некоторые вопросы Ветхого и Нового Заветов Беда разбирал в своих письмах[304]304
  См. Beda. Epistolae 5, 6, 14 15 8–11, 16.


[Закрыть].

Кроме того. Беда был автором двух книг евангельских бесед, популярных на латинском западе после его смерти[305]305
  Idem. Homiliae / / PL. V. 94. В Средние века Беде приписывалось более ста проповедей. В издании Миня 49 текстов отнесено к подлинным гомилиям.


[Закрыть]. В проповедях, рассчитанных на произнесение во время мессы, англо-саксонский писатель придерживался того же метода, что и в экзегетических трудах, уделяя больше места моральным урокам, которые следовало из них извлечь.

Беда составил несколько компиляций из книг других богословов. Эти работы носили справочный характер: книга «Названия мест» – объяснение библейских географических наименований из книг Иеронима и Иосифа Флавия, «Наименования регионов и мест из Деяний Апостолов» – выдержки из сочинений Иеронима, «Собрание комментариев на письма апостола Павла» из трудов Августина[306]306
  Idem. De Nominibus Locorum / / PL. V. 92.


[Закрыть].

Помимо этого. Беда считался возможным автором еще целого ряда экзегетических сочинений (таких как «О шести днях творения», «Вопросы на книги Левит, Числа, Второзаконие, Иисуса Навина, Судей, Руфь, Царств», «Толкование на Псалтырь», «Вопросы на Деяния Апостольские» и др., опубликованных в издании Patrologiae в разделе спорных произведений). Впоследствии эти трактаты были признаны неправильно атрибутированными.