Текст книги "«Новое солнце на Западе». Беда Достопочтенный и его время"

Автор книги: Вера Зверева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Глава 4. Устройство мира

Космология: представления о мире

Приступая к рассмотрению вопросов о том, как выглядели в понимании Беды сюжеты, связанные с «устройством» мира – космоса, земли, времени, следует отметить черту, немаловажную для изучения трудов англо-саксонского автора. Позиция Беды в вопросах вероучения и церкви была ортодоксальной. Для него оригинальность скорее ассоциировалась бы с ересью, как новшество, добавленное к канону. Когда речь идет о своеобразии взглядов англо-саксонского ученого, под этим словом подразумевается его выбор такого авторитета, такой точки зрения, которая реже других встречается в трудах других писателей, которые он читал. Как уже отмечалось, он стремился подчеркнуть свое согласие с суждениями отцов Церкви. Некоторая вариативность допускалась Бедой в повествовании об устройстве мира, поскольку на эту тему даже самыми авторитетными писателями высказывались разные мнения и были оставлены лакуны для поиска ответов на вопросы.

Представления о мире Беды имеет смысл рассматривать в широком контексте сочинений христианских авторов. Он извлекал важные для себя идеи из других трудов; эти положения осмысливались, «переживались», превращались в свои. Попытаемся выделить характерные для Беды воззрения на устройство мира, понять, каким образом в его работах соединялись представления, почерпнутые из книг и из обыденной жизни.

Беда подробно рассматривал космологические сюжеты в трактатах «О природе вещей» и «Об исчислении времен», а также в первых главах комментариев на «Шестоднев». Работая над своими сочинениями, он опирался на толкования к «Бытию» Августина, Амвросия Медиоланского и Василия Великого[307]307
  Августин. О Книге Бытия, буквально. О Книге Бытия, буквально в 12 книгах / / Творения Блаженного Августина; S. Ambrosius, episcopus Mediolanensis. Hexameron libri sex / / PL. V. 14; Василий Великий. Беседы на Шестоднев / / Творения иже во святых отца нашего Василия Великого. Ч. 1. М., 1891; Fialon Е. Étude Historique et Littéraire sur St. Basile suivie de l’Hexaemeron. P., 1869. О том, что именно эти работы легли в основу «Шестоднева», писал сам Беда в предисловии к сочинению.


[Закрыть], на книги «Естественной истории» Плиния, «Сатурналии» Макробия, сочинение «О природе вещей» и «Этимологии» Исидора Севильского[308]308
  Isidorus Hispalensis. Etimologiarum Libri XX. De Natura Rerum / / PL. V. 83; Plinius Secundus. Historiae Naturalis libri. Tauchnit, 1841. Macrobius. Opera: Saturnalia / Ed. J. Willis. 2V. Leipzig, 1970.


[Закрыть].

Космологические трактаты Беды и его теологические комментарии обычно прочитываются порознь, как если бы их принадлежность разным жанрам была столь же очевидна для их автора, как для читателя Новейшего времени, который установил правила этих жанров и границы между ними. Взаимную «непроницаемость» сочинений, в которых Беда выступает в роли «ученого» «богослова», хорошо иллюстрирует следующее высказывание О.А. Добиаш-Рождественской: «...есть какая-то не поддающаяся ближайшему определению связь между его «De rerum natura» и его комментариями на Библию»[309]309
  Добиаш-Рождественская О. A. Культура Западноевропейского Средневековья. М., 1987. С. 192.


[Закрыть].

При всей относительности такого разграничения его непросто избежать. Даже если содержание трудов пересекается, как это происходит в случае с первыми главами «Шестоднева» и «О природе вещей» Беды, остается очевидной разная форма этих сочинений; отличаются исследовательские процедуры, которые использовал автор, и подходы к анализу материала.

В раннесредневековом знании многие идеи об устройстве мира были заимствованы из сочинений греческих и римских авторов; ряд положений, восходивших к учениям философов-"язычников», сделался нормой для христианского мировоззрения. Теории, их обоснования, сведения из области астрономии, географии были важны для создания основ христианской космологии; потребность их «присвоения» и нового культурного осмысления была связана с тем, что в Писании содержался минимум подробностей о «природе вещей». Во времена Беды Достопочтенного большинство идей античных авторов воспринималось не из их трудов, а из книг отцов Церкви. Немалую роль здесь сыграли работы Блаженного Августина, в которых была представлена его рефлексия по поводу различных философских систем и, в особенности, неоплатонизма[310]310
  Laistner M.L.W. The Library of the Venerable Bede...; Майоров Г.Г. Формирование средневековой философии. Латинская патристика. М.,1979.


[Закрыть]. Рассуждения Августина, как правило, упрощались при пересказе. Это видно и на примере сочинений Беды. За словами из трактатов Гиппонского епископа, которые часто приводил англо-саксонский монах, угадываются менее глубокие смыслы, что можно связать с утратой самого контекста философской нехристианской литературы, в которую были включены труды Августина[311]311
  Так, в изложении Беды существенно более упрощенными выглядят рассуждения о времени, хотя об этом предмете он составил свои представления на основе изысканий Августина (о чем более подробно пойдет речь ниже). См.: Августин. Исповедь. XI. 10–30. О Книге Бытия, буквально. V. Беда часто воспроизводил положения из сочинений Августина, высказанные в адрес вполне определенных учений, существовавших в его время, полемика с которыми была актуальной. Довольно много таких замечаний англо-саксонский автор, по-видимому, позаимствовал из его толкований «О Книге Бытия против манихеев»; в его сочинениях оставлены такие фразы как: «не следует слушать тех, кто будет говорить, что...», после чего следовал «еретический» постулат и аргумент Августина против конкретных положений учения манихеев. В использовании Бедой таких цитат видно, что для него примеры «еретических» точек зрений оставались чем-то абстрактным, возможным возражением врагов веры (если таковые появятся). См. например: Beda. Hexaemeron. L.I. 14; Idem. De Ratione Temporum. L. LXVII. P. 572.


[Закрыть].

Основные представления о строении мира христианским авторам давали первые стихи Книги Бытия; отрывочные сведения на этот счет содержались в других Книгах Ветхого Завета и Псалмах. Но христианская картина мира по Библии была незавершенной и достаточно противоречивой. Так, Земля была представлена в виде плоского круга, утвержденного на водах, или неподвижно висящего в воздухе; форма неба повторяла очертания либо скинии, либо сферы; к небесному своду были прикреплены светила. Повествование о Сотворении мира вызывало ряд вопросов, и немало комментариев раннехристианских авторов посвящалось их специальному истолкованию, доказательству внутренней согласованности и стройности, присущей тексту Библии[312]312
  См. например указанные выше комментарии на Шестоднев. См. также: Robbins F.E. The Hexaemeral Literature. Chicago, 1912.


[Закрыть].

Мнения, высказываемые христианскими авторами в таких работах, отличались значительным разнообразием. Это видно на примере сочинений Блаженного Августина «О Книге Бытия, буквально, в двенадцати книгах» и «О Книге Бытия против манихеев, в двух книгах», где рассматривались различные точки зрения христианских писателей и давались варианты ответов на сложные вопросы, которые могли прийти на ум противникам веры[313]313
  S. Aurelius Augustinus. De Genesi ad litteram Lib.XII. De Genesi contra Manichaeos Lib.II / / PL. V. 34.


[Закрыть].

В этих произведениях не было однозначных утверждений. Августин предлагал читателю выбрать ответы, представляющийся более правильным, из нескольких возможных, не возражавших смыслу Библии, указывая на множественность вариантов толкования как на принцип построения текста Послания. «...многосторонне изъяснил Книгу Бытия и относительно слов, для украшения нашей мысли поставленных в неясном значении, привел различные мнения, не утверждая безрассудно чего-нибудь одного с предубеждением к другому, может быть лучшему объяснению, чтобы каждый по собственной мерке выбирал то, что может взять, а в том, где понять не может, пусть оставляет честь за Писанием Божиим, а за собою страх»[314]314
  Августин. О Книге Бытия, буквально / / Творения Блаженного Августина... Кн. 1.Гл. 20. С. 170.


[Закрыть].

Беде Достопочтенному, который рассказывал о сотворении мира и о порядке, положенном свыше творению, в «Шестодневе» и трактате «О природе вещей», приходилось определять для себя предпочтительную точку зрения из приведенных в его источниках, а иногда и дополнять их собственными соображениями. Как отмечал сам Беда, «поскольку эти труды поистине столь изобильны и столь древние, что едва ли можно добавить что-то иное, кроме как [то, что извлечено] из этих богатых томов;... со всех их, как с прекраснейшего обильно цветущего райского луга, мы собрали то, что, как кажется, удовлетворяет потребности слабых»[315]315
  Beda. Hexaemeron. Praefatio. 11А.


[Закрыть]. Работы, на которые он опирался при составлении своих трудов, – две упомянутые книги Августина, беседа Василия Великого на сотворение мира, в латинском переводе Евстафия[316]316
  Eustathii in Hexaemeron S.Basilii Latina Metaphrasis / / PL. V. 53.


[Закрыть], комментарии на «Шестоднев» Амвросия Медиоланского, «О природе вещей» и главы из «Этимологий» Исидора Севильского, – различались по методу истолкования, по выбору тем, нуждавшихся в объяснении, по аргументации и, нередко, по самим утверждениям.

Буквальное толкование, важное для указанных работ англо-саксонского автора, в той или иной степени присутствовало во всех этих источниках. Сочинения Августина были ориентированы не только на то, чтобы объяснить «темные» места первых стихов Библии, но и продемонстрировать глубину и обоснованность священного текста. По словам автора, когда язычники «замечают, что кто-либо из числа христиан заблуждается относительно предмета хорошо им известного», или «что эти писания сообщают ложные понятия даже по таким предметам, которые сами они могли узнать путем опыта и при помощи несомненных цифр»[317]317
  Августин. О Книге Бытия, буквально... С. Кн. I. Гл. 19. С. 169.


[Закрыть], то тем самым подрывается доверие к самым существенным догматам вероучения. Отсюда проистекала необходимость доказательства правильности всех утверждений Библии о порядке творения мира. Многие вопросы были интерпретированы Августином в стиле близком к рассуждениям платоников[318]318
  См. об этом подробнее: Майоров Г.Г. Указ. соч. Ч. 2.; Бычков В.В. Aesthetica Patrum. Эстетика Отцов Церкви. М., 1995. Ч. 2. См. также более подробные рассуждения Августина о философии Платона и платоников в сочинении: О Граде Божием, VIII.


[Закрыть] (например, понимание Провидения, соотношения времени и вечности, положения об умственном и духовном свете и т.д.); значительная часть стихов трактовалась аллегорически. Комментарии Василия Великого и Амвросия Медиоланского по форме больше соответствовали проповеди. Для рассмотрения «естественных» вопросов в «Шестодневе» Василия использовались сочинения Платона и Аристотеля[319]319
  См. об этом: Fialon Е. Étude Historique et Litteraire sur St. Basile.


[Закрыть]; в обоих сочинениях сочетались аллегорическое и моральное истолкования, раскрывался духовный смысл «событий» творения.

Важным источником для Беды были главы из «Этимологий», «О природе вещей» Исидора, что прослеживается при сопоставлении этих текстов. У Исидора подробно описывались «составляющие» тварного мира; из его сочинений Беда мог познакомиться еще с одним методом прочтения «книги» природы – этимологическим (впрочем, сам он его никогда не использовал). Сущность и свойства ряда явлений и вещей объяснялись из этимологии обозначавших их слов[320]320
  Например: «Nox a nocendo dicta, quod oculis noceat...», «Conticinium, quando omnes silent; conticere enim silere est». – Isidorus. De Natura Rerum. Cap. II. 968AB.


[Закрыть]. Много места Исидор отводил символической интерпретации (например. Солнце как символ Христа, Луна как знак Церкви, и т.п.); одному и тому же предмету могли соответствовать разные значения и смыслы. В его толкованиях по каждому вопросу приводилось несколько высказываний христианских и античных писателей, нередко противоречивших друг другу. Внимание этого автора привлекала и останавливала красота слова в поэтической речи; высказывания поэтов могли быть для Исидора не менее авторитетным подтверждением какой-либо мысли, чем суждения философов[321]321
  См. например: Isidorus. De Natura Rerum. Cap. XXX. 1003A, Cap. IX. 978A.


[Закрыть].

Среди сочинений, из которых Беда заимствовал немало познаний из сферы астрономии и географии, следует особо выделить вторую книгу «Естественной истории» Плиния. При настороженном отношении англосаксонского монаха к античной литературе он не только воспроизводил фрагменты из этого произведения и прямо ссылался на Плиния, но иногда считал его мнение более верным, чем точки зрения христианских писателей. В своих библейских комментариях Беда мог использовать выдержки из книг Плиния в качестве «свидетельства» и разъяснения реалий, содержащихся в Св. Писании[322]322
  См. например: Beda. Hexaemeron. L.I. 46АВ.


[Закрыть]. Подобное отношение к «Естественной истории» можно отчасти объяснять тем, что в огромном компилятивном перечне сведений не была отчетливо выражена собственная философская система, которая могла бы нанести ущерб христианскому учению. Кроме того, похоже, что сам тон, стиль изложения и метод Плиния, как «премудрого исследователя вопросов, касающихся природы»[323]323
  Beda. De Ratione Temporum. Cap. XXXIV. 457A.


[Закрыть], отвечали представлениям Беды о том, как должно выглядеть сочинение, дававшее суммарные сведения о мироздании.

Отталкиваясь от этих сочинений, Беда выстроил собственную завершенную и обоснованную картину. Рассмотрим ее более подробно, выделим некоторые характерные черты подхода англо-саксонского автора к тем сюжетам, которые он описывал.

При очевидной включенности сочинений Беды в контекст знания, переданного предшественниками, подход англо-саксонского монаха к вопросам космологии достаточно необычен для раннего Средневековья. В то время, когда компиляция была основным методом составления ученых текстов. Беда не механически переносил блоки текста из работ Исидора или Августина в свои трактаты, но предпочитал писать самостоятельно, – выстраивать свою композицию и логику текста, цитировать и осмыслять прочитанное, сопоставлять разные трактовки того или иного вопроса, давать собственную интерпретацию и подкреплять ее аргументами. Эти особенности космологических сочинений Беды свидетельствуют о своеобразии его восприятия «естественнонаучных» тем и вопросов, делают его метод не только описательным, но и исследовательским. Отметим, что англо-саксонский автор похожим образом работал и с историческим материалом, выстраивая свой нарратив о прошлом[324]324
  См. подробнее: Гл. 5.


[Закрыть].

В трудах Беды обращает на себя внимание характерная черта – умение видеть целое и достигать эффекта целостности, представлять предмет своего повествования как нечто единое, монолитное, без бросавшихся в глаза пропусков и выпадавших из общего ряда вещей, вне зависимости от того, шла ли речь о грамматике, истории, или космологии. Кажется, что обязательным требованием для Беды должна была быть внутренняя непротиворечивость того, что он писал. У Исидора Севильского перечень разных несогласующихся мнений, множественность высказываний и красота формы, в которую они были облечены, составляли достаточный противовес незнанию, создавали свое пространство, в котором автор чувствовал себя уверенно[325]325
  См. например: Isidorus. De Natura Rerum. XLV (De positione terrae). 1014C-1015B.


[Закрыть]. Трактатам Беды был свойственен иной принцип построения: нахождение согласия между отличавшимися суждениями, в случае важности нескольких противоречивших друг другу положений (например, отдельных мест из Писания) их сведение воедино с помощью логической аргументации или «здравого смысла».

Так, трактат «О природе вещей» начинался с разрешения в одном периоде нескольких сложных для согласования положений о порядке творения. «Божественная деятельность, которая сотворила мир и управляет им, может быть разделена и рассмотрена с четырех точек зрения. Во-первых, мир сей в замысле Слова Божьего не создан, а существует вечно: по свидетельству апостола. Бог предназначил нас для царства до начала времен этого мира. Во-вторых, элементы мира были сотворены в бесформенной материи все вместе, ведь [Бог], живущий вечно, создал все одновременно. В-третьих, эта материя в соответствии с природой одновременно созданных [элементов] не сразу преобразовалась в небо и землю, но постепенно, за шесть дней. В четвертых, все те семена и первопричины [вещей], что были сотворены тогда, продолжают [развиваться] естественным образом на протяжении всего времени, в какое существует мир, так что вплоть до сего дня продолжается деятельность Отца и Сына, до сих пор кормит Бог птиц и одевает лилии»[326]326
  Беда Достопочтенный. Книга о природе вещей / / Вопросы истории естествознания и техники. М., 1988. №1. Перевод и комментарии Т.Ю. Бородай. Гл. 1. С. 142. (Далее цитаты из этого сочинения приводятся из публикации Т.Ю. Бородай, кроме специально оговариваемых случаев).


[Закрыть].

Здесь Беда привел несколько трудных для понимания положений из Библии и через их согласование попытался устранить возможные недоумения и вопросы. Сложным было объяснение самого акта Творения. Возможно также, что Беда считал необходимым установить отношение к постулату о вечности космоса, который утверждался в античной литературе и, в частности, был поддержан Плинием.

Если Бог вечен, и если время сотворено, то, как могла появиться новая идея у Бога; значило ли это, что по отношению к Богу существовало некое «начало» и, как следствие, «конец»? что происходило до создания мира? как сочетать представления о его одновременном и шестидневном творении? По поводу этих вопросов многое было написано отцами Церкви[327]327
  См. например: S. Aurelius Augustinus. De Genesi contra Manichaeos Lib II.; см. также комментарии Августина к стихам 1:1–5 в соч.: О Книге Бытия, буквально... Кн. I. С. 97–110 и др.


[Закрыть]; лаконичная фраза на этот счет Беды соединяла высказанные в разных произведениях суждения в целостное утверждение, которое можно было адресовать людям, открывавшим для себя христианское учение.

При чтении сочинений Беды складывается впечатление, что для него было важно иметь ясное и отчетливое (хотя и не обязательно простое) представление о «реальном» устройстве мира, о «природе вещей», и сообщить его своим ученикам. Вопросы о причинах того или иного космического явления или о деталях построения универсума интересовали авторов, которых читал сам Беда, нередко в значительно меньшей мере. Для сравнения можно привести высказывания Блаженного Августина, который рассматривал изучение составляющих эмпирического тварного мира как нечто второстепенное по сравнению с самой верой, со спасением души: «...Какое, в самом деле, мне дело, со всех ли сторон небо, как шар, окружает землю, занимающую центральное место, или покрывает ее с одной верхней стороны как круг?» Но для того, чтобы кто-либо не счел ненужными и все остальные слова Писания «надо сказать вообще, что авторы наши имели правильное познание о фигуре неба, но Духу Божию, который говорил через них, не угодно было, чтобы они учили людей о подобных, бесполезных для спасения предметах»[328]328
  Августин. О Книге Бытия... Кн. II. Гл. 9. С. 181.


[Закрыть].

Возможно, нежелание Августина вдаваться в споры и уходить от главного было связано с опасением, что большая доказательность философских нехристианских систем в таких сюжетах могла вызвать сомнения в состоятельности всего учения Библии. Показательным является следующее рассуждение о движении или неподвижности неба: «...входить в рассмотрение подобных вопросов у меня теперь нет времени, да и не должно быть и у тех, которых мы должны наставить в видах собственного их спасения и потребной пользы нашей святой церкви. Пусть только знают они, что как название тверди не ведет нас необходимо к мысли, что небо стоит неподвижно, ...так, с другой стороны, и движение светил не мешает нам признать неподвижность неба, если только истина убедит нас, что оно стоит неподвижно»[329]329
  Там же. Кн. II. Гл. 10. С. 190.


[Закрыть].

Для Беды Достопочтенного такого рода вопросы имели большую значимость. Англо-саксонский автор обладал определенным вкусом к подробному и внимательному изучению «механики» мироздания – по каким апсидам вращались планенты, от чего изменялся их цвет, какова была природа и особенности морских приливов, чем вызывались затмения светил, где пролегали пояса земли...

Для Беды было важным попытаться понять ту сторону Божественных творений, которая была явлена и открыта Богом для человеческого познания. Изучение каждой вещи демонстрировало неизмеримую высшую мудрость, попечение о благе всего живущего, и таким образом человек возносил хвалу Творцу, обретая в созерцании гармонии созданий радость и надежду. Отметим, что в трактатах Беды отсутствовала апелляция к тайне, непостижимости мироздания, – аргумент, часто встречавшийся в трудах, на которые он опирался. Так, например, воспроизводя слова Амвросия Медиоланского о невозможности установить, какова форма земли, Исидор писал: «этого никому из смертных нельзя знать, ни нам не позволено разбирать, ни кому-нибудь еще испытывать столь великое совершенство Божественного искусства, в то время как останется неизменным, что земля пребывает незыблемой по закону могущества Божьего, либо на водах, либо на облаках. «Кто же, – говорил Соломон, – в силах описать Его деяния, или кто познает Его величие?» Поэтому то, что сокрыто от природы смертных, надлежит предоставить Божественной власти»[330]330
  Isidorus. De Natura Rerum. XLV. 1015B.


[Закрыть].

У Беды можно увидеть обоснование другого рода: «Все это известно и, будучи вычерчено циркулем, становится совершенно очевидным»[331]331
  Беда. Книга о природе вещей. Гл. 14. С. 147.


[Закрыть]. Это не значило, что его рассуждения опирались в основном на опыт, или были чересчур смелы. Из благочестия и любви к Богу следовало, что неверное представление о Его деяниях не могло служить славе Создателя. Здравый смысл в согласии с верой позволял Беде во всех вещах усматривать обращение Бога к своим творениям, находить знаки Его постоянного присутствия в мире и стремиться прочитывать эти свидетельства должным образом.

Толкование Беды в трактатах об устройстве универсума было чаще всего буквальным и «материальным». При этом необходимо обратить внимание на то, что символическое объяснение также использовалось англо-саксонским автором и было привычным для него ходом рассуждения, но в изучаемых сочинениях он практически не обращался к нему. Символическая интерпретация составляла важную черту мышления человека в средневековой христианской культуре и определяла принцип видения мира: если каждое явление могло быть понято не само по себе, а как воплощение или отражение духовного смысла, как символ трансцендентного, то природу можно было читать как книгу, как священный текст, применяя к ней те же методы, что и к прочтению Писания. Показательным примером аллегорического «прочтения» явлений природного мира в соответствии со смыслами фрагментов из текста Библии могут являться рассуждения Рабана Мавра; в его сочинениях значения и общий контекст фраз Писания проливали свет на сокровенную суть вещей, давали ключ к их пониманию[332]332
  См.: Rabanus Maurus. Allegoriae in Universam Sacram Scripturam // PL. V. 112. См. также: Лозовская Н.М. Энциклопедическое знание раннего Средневековья. (Храбан Мавр «О природах вещей»). М., 1988.


[Закрыть].

Моральное истолкование, столь часто применявшееся Бедой в других произведениях, также почти отсутствовало в трактатах. В лаконичном учебнике Беда пытался изложить сложные вещи как можно более просто. Беда приводил буквальную интерпретацию (конкретные сведения о том, что представляла собой та или иная вещь с точки зрения того, какой ее сотворил Господь), отделяя ее от других видов прочтения, которые, в свою очередь, содержались в проповедях или комментариях на Библию.

Согласно общехристианским представлениям мир был создан из ничто за шесть дней и вместе с ним было сотворено время. Слово, обозначающее мир в латинском языке – saeculum – отражало его бренность, принадлежность к исторгнутому из вечности преходящему земному веку.

В первый день, писал Беда, были созданы небо, земля, воздух, вода и ангелы, а затем и свет. На вопрос, что понималось в Библии под последним, христианские писатели давали различные ответы. Для Августина, при допущении мысли о сотворении физического света, предпочтительнее была идея о свете духовном. Беда трактовал этот сюжет в более «материальном» ключе, как сотворение некоего небесного тела, источника света, вращавшегося вокруг земли[333]333
  Это положение дало основания Дж. Райту говорить о том, что англосаксонский писатель попытался «согласовать физическую концепцию творения с библейской». Райт Дж.К. Географические представления в эпоху крестовых походов. М., 1988. С. 56.


[Закрыть]. Во второй день была создана «твердь посреди вод; на третий – образ моря и земли вместе со всем тем, что в земле укоренено»[334]334
  Беда. Книга о природе вещей. Гл. 2. С. 142.


[Закрыть]. Под твердью подразумевалось видимое небо, твердая оболочка, разграничивавшая воды над и под нею.

Нижние воды были собраны в единый массив – море, отделившееся от земли. На четвертый день, как считал Беда, из света первого дня на небе были сотворены светила, «на пятый день – морские рыбы и птицы; на шестой – все прочие земные животные и человек, плоть которого была создана из земли, а душа из ничего»[335]335
  Там же. Гл. 2. С. 143.


[Закрыть].

Следуя «Естественной истории» Беда писал, что вселенная (universitas) имела форму «абсолютного шара»[336]336
  Там же.


[Закрыть]. Она включала небо и землю, причем последняя неподвижно висела «в середине и в самом низу мира», а вся вселенная вращалась вокруг нее с большой скоростью[337]337
  Там же.


[Закрыть]. Представление о центре как о низе и периферии как верхе восходило к аристотелевской космологии[338]338
  См.: Бородай Т.Ю. Комментарии к «Книге о природе вещей». С. 143.


[Закрыть]. В целом идеи, высказанные Бедой, совпадали с тем, что писал о вселенной Плиний. Для него также космос был Божественным по происхождению, вечным (в интерпретации Беды – вечным в Божественном плане), шарообразным[339]339
  См.: Plinius Secundus. Historiae Naturalis libri. II.


[Закрыть].

Англо-саксонский автор полгал, что сама земля имела форму шара, а не плоского круга. Хотя эта идея разделялась в греческой и римской философии, в христианском мире ей противоречили утверждения Библии о земле как о диске, или о прямоугольнике, повторявшем вместе с небесами очертания шатра[340]340
  См. например: Исаия, 40:22.


[Закрыть]. У исследователей нет единого мнения о том, какую трактовку этого вопроса предпочитал Августин или Исидор Севильский: авторам скорее было свойственно уклоняться от определенного суждения. Чаще в их работах затрагивалась тема местоположения земли, но и здесь, прежде всего, перечислялись очевидные противоречия.

Высказывания Исидора на этот счет достаточно характерны для раннесредневековых писателей: «Однакоже, поддерживается ли она густотой воздуха, либо висит на воде (ибо написано: «Утвердил землю на водах»)? или каким образом мягкий воздух способен выдержать такую земную тяжесть? или если на водах плавает столь огромный вес, как он не потонет и почему сохраняет равновесие и не переворачивается на другую сторону?»[341]341
  Isidorus. De Natura Rerum. XLV. 1014C.


[Закрыть].

Беда, в свою очередь, писал "о том, что земля подобна шару»[342]342
  Беда. Книга о природе вещей. Гл. 46. С. 151.


[Закрыть] и аргументировал эту точку зрения. Свои доказательства он заимствовал у Плиния[343]343
  Plinius Secundus. Historiae Naturalis libri. II:64. М.Л. Лэйстнер включил в список книг, известных Беде, «Сатурналии» Макробия. В этом произведении высказывался ряд идей, так или иначе приведенных в работах Беды. К ним относились положение о шарообразности земли, учение о микро– и макрокосмосе, теория о порядке элементов, рассуждение о двух океанах и четырех массивов суши, существовавших на земле. В своих трактатах Беда не ссылался на Макробия, и данные сюжеты пересказывал словами Плиния или Исидора.


[Закрыть]: именно из-за этой формы жители северного и южного полушарий всегда видели разные созвездия; «наши созвездия не видны другим – мешает земной шар. Троглодит[344]344
  Под областью, где жил этот народ, подразумевались земли к югу от Красного моря.


[Закрыть] и сосед его Египтянин никогда не видят Семизвездия, зато Италия не знает Канопа»[345]345
  Беда. Книга о природе вещей. Гл. 46. С. 151.


[Закрыть]. Это положение подтверждалось также изменением протяженности дня в разных частях земли.

Авторитет Беды в христианской интеллектуальной культуре был весьма велик; трактат «О Природе вещей» сохранился в более чем в ста тридцати манускриптах, эту работу читали и в Британии, и на континенте. После Беды идея о шарообразности земли редко оспаривалась в христианской литературе[346]346
  См. Кимелев Ю.А. Указ. соч. С. 63.


[Закрыть].

Большое значение для системы рассуждений англо-саксонского автора имело знакомство с аристотелевской теорией о положении элементов. Примерное изложение этого учения содержалось в трудах Августина, логике этой же теории следовал Плиний[347]347
  Августин. О Книге Бытия, буквально, в 12 кн. Кн.II. Гл. 1–3. Plinius Secundus. Historiae Naturalis libri. II.65.


[Закрыть]. В работах Беды говорилось, что все в мире состояло из четырех элементов, которые были расположены в зависимости от их тяжести. Стремление элементов занять свое место порождало движение. Так, огонь, как самый легкий элемент, устремлялся вверх; из него состояло верхнее, огненное небо, им же светили звезды. Ниже находились воздух, вода и, наконец, земля. Ее устойчивость, согласно Беде, происходила от той же причины; самому тяжелому элементу «земля» было отведено свое, присущее только ей место в мироздании[348]348
  Беда. Книга о природе вещей. Гл. 44. С. 150.


[Закрыть]. Хотя Августин достаточно подробно описывал «поведение» каждого элемента, но англо-саксонский монах «говорил» словами Плиния, цитируя «Естественную историю»: «место огню есть только в огне, водам только в воде, дух помещен лишь в самом себе». Беда добавлял, что земля таким же образом могла пребывать только в себе и висела, не опираясь ни на что, и «ее облачение, подобно паллию, – бездна»[349]349
  Beda. De Natura Rerum. XLV. P. 263–264.


[Закрыть].

Эта мысль не совпадала с текстом псалма: «утвердил землю на водах»[350]350
  Псал. 135.


[Закрыть], но Беда разрешал это противоречие, указывая на взаимную связанность и необходимость элементов. Сухая земля рассыпалась бы, если бы ее не соединяли воды, пронизывая землю изнутри и опоясывая «снаружи, сверху, снизу, охватывая ее потоками, как оковами, и вырываясь иногда наружу даже на вершинах высочайших гор»[351]351
  Беда. Книга о природе вещей. Гл. 44. С. 150.


[Закрыть].

Вода, в соответствии с Писанием[352]352
  Бытие, 1:7, Псал., 103:2.


[Закрыть], находилась и над твердью, над «нашим небом... которое, ...основано посреди вод»[353]353
  Beda. Hexaemeron. L.I. 18В.


[Закрыть]. Средневековые христианские авторы по-разному объясняли ее состояние и назначение. По логике одних, воды предназначались для нового потопа. Другие были склонны считать библейскую фразу аллегорией, понимать под ними ангелов[354]354
  Беда. Книга о природе вещей. Глосса Бридиферта. Р. 145.


[Закрыть]. Блаженный Августин ссылался на распространенную в его время точку зрения, что существование вод подтверждало медленное вращение самой высокой планеты – Сатурна: «потому она и медленна, что ближе других расположена к холодным водам»[355]355
  Августин. О Книге Бытия... Книга неоконченная («ранняя редакция»). Гл. 8–9. С. 117.


[Закрыть].

Возникал и такой вопрос: если небо вращалось вокруг земли, почему на нем удерживалось столько жидкости? В качестве одной из гипотез, Исидор Севильский говорил о том, что она могла проливаться на землю в виде дождей[356]356
  Isidorus. De Natura Rerum. С. XXXIII.


[Закрыть]. В другом месте у него же, со ссылкой на Амвросия, шла речь о том, что Творец мог сделать воды подобными льду[357]357
  Ibid. С. XIV.


[Закрыть]. К этой теории присоединялся и Беда. По его разумению, над твердью находились воды в кристаллическом состоянии[358]358
  Beda. Hexaemeron. L.I. 18–19.


[Закрыть], и они были необходимы для того, чтобы охлаждать светила, состоящие из огня и раскаляющиеся от вращения: «огненную природу этого неба Бог смягчил оледеневшими водами, чтобы оно не воспламенило нижележащие элементы»[359]359
  Беда. Книга о природе вещей. Гл. 7. С. 145.


[Закрыть].

Беда различал нижнее и верхнее небеса. Первое, телесное, удаленное от любого места земли на одинаковое расстояние, ежедневно обращалось с огромной скоростью; вместе с «прикрепленными» звездами мир двигался в левую сторону. По утверждению античных писателей, которых Беда избегал называть и именовал обобщенно «мудрецами», небесный свод обрушился бы от этого движения, если бы навстречу ему, направо, не вращались бы «блуждающие» звезды[360]360
  Там же. 5, С. 144, 12, С. 146–7.


[Закрыть]. Верхнее, духовное небо было отделено от телесного особой границей и водами и являлось местопребыванием ангельских сил. Ангелы, как писал Беда, нисходя к людям, «облекаются в эфирные тела, так что даже пищу могут вкушать подобно человеку, а возвращаясь назад, сбрасывают их»[361]361
  Там же. 4. С. 144.


[Закрыть]. Падшие духи, низвергнутые с высоты, обречены «мучаться ожиданием Судного Дня» в воздухе, где «летают птицы и облака»; являясь человеку они «одевают воздушные тела, соответствующие достоинству каждого»[362]362
  Там же. 25. С. 148.


[Закрыть]. Граница между воздухом и эфиром проходила по орбите Луны; «говорят, что недалеко отсюда находится вершина Олимпа»[363]363
  Там же.


[Закрыть].

В соответствии с представлениями Платона и Аристотеля, светила двигались по орбитам – частям неба, на которых они были зафиксированы. В сочинениях Беды производились расчеты времени обращения планет, их апсид. Англо-саксонский монах углублялся в достаточно сложные вопросы, подтверждая выводы примерами, вычислениями, ссылками на мнения «древних» писателей. В ряду прочего, Беда подтверждал положение, восходящее к теории Птолемея, о том, что планеты кроме обращения вокруг земли, двигались вокруг какого-то иного, собственного центра, по эпициклам[364]364
  Там же.


[Закрыть]. Беда подробно рассказывал о природе лунных затмений и фаз и, по словам исследователей, его суждения на этот счет в целом не опровергаются современными научными теориями[365]365
  Кимелев Ю.А. Указ. соч. С. 62.


[Закрыть].

Большое внимание в работах Беды уделялось астрономии. Этот предмет имел особое значение в системе христианского знания. Он был связан с практическими потребностями – ведением календаря, установлением сроков церковных праздников, своеобразного общего «ритма» для католической церкви. В области астрономии христианская культура переняла многие идеи из античной философии, с использованием которых в раннее Средневековье сложилась картина «христианского космоса» и устройства мира[366]366
  См. там же с. 45–65; См. также: Бычков В.В. Указ. соч.


[Закрыть]. Не последнюю роль в этом сыграли труды англо-саксонского писателя. «При папе Сильвестре II на рубеже X-XI вв. космология Беды Достопочтенного получила официальное признание церкви»[367]367
  Кимелев Ю.А. Указ. соч. 63.


[Закрыть].

В своих работах Беда обычно подчеркивал, что сложные явления были обусловлены разными причинами, но все они подчинялись главной – Творцу. Всему было отведено свое «естественное место», все совершалось «естественным образом» из сотворенных Богом «семян и первопричин вещей»[368]368
  Там же. С. 142, 147. Понятия «естественного», «семени творения» («naturalis», «semin creaturae») англо-саксонский автор, по-видимому, вынес из работ Августина. Рассуждая о «rationes seminales» Августин, в свою очередь, повторял Григория Нисского, включившего в христианскую систему учение стоиков и неоплатоников. См. Майоров Г.Г. Указ. соч. С. 310.


[Закрыть]. Творениям был придан определенный порядок, положены общие нерушимые «правила». Имея представление о них можно было объяснить происхождение ряда повседневных и необычных явлений в природе.

Все живые и неживые тела состояли из четырех элементов, которые обладали известными различиями и единством. Каждому из них соответствовал ограниченный и устойчивый набор качеств. Благодаря этим признакам они могли смешиваться друг с другом в некоторой последовательности, давая начало вещам. Похожие рассуждения встречаются почти во всех сочинениях, которые использовал Беда для написания своих трактатов.

«Сухая и холодная земля смешивается с холодной водой, а вода, холодная и влажная, – с влажным воздухом; затем влажный и горячий воздух – с горячим огнем, а горячий и сухой огонь соединяется с сухою землей»[369]369
  Беда. Книга о природе вещей. Гл. 4. С. 143,144.


[Закрыть]. Вследствие этого, одни элементы могли присутствовать среди других. Так, огонь был спрятан от воды в железе и камне. Он помещался и в центре земли, о чем свидетельствовали горячие источники; (в первой книге «Церковной истории» Беда писал о таких источниках в Британии).

По логике Беды, одна и та же причина влекла за собой определенное следствие. Например, если любое столкновение вызывало огонь, то молния могла появляться либо от удара двух облаков, либо от столкновения верхних и нижних слоев воздуха, содержащих огонь и воду, появившуюся там из-за испарения с земли и моря[370]370
  Там же. Гл. 32. С. 149.


[Закрыть].