Текст книги "«Новое солнце на Западе». Беда Достопочтенный и его время"

Автор книги: Вера Зверева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Важной составляющей веры для англо-саксонского автора был «страх Божий»; людям надлежало в своих делах помнить о том, «сколь грозен Он в своих решениях о сынах человеческих»[563]563
  Ibid.


[Закрыть]. Показательным может быть пример епископа в Мерсии св. Чэда: «Среди многих заслуг добродетелей... он был настолько преисполнен страха Господнего,... что,... если в то время, когда он читал, или делал что-либо еще, внезапно налетал порыв сильного ветра, он беспрерывно взывал о милосердии Господнем и молил Его смилостивиться над родом людским. Если же сильнее продолжал дуть ветер, уже закрыв книгу, падал ниц и с еще большим усердием предавался молитве»[564]564
  НЕ. IV.3.


[Закрыть]. Все же, в работах Беды этот мотив достаточно редко выступал в качестве побудительной причины того или иного поступка героя. Беда писал о той радости, которую несло им служение Господу и соблюдение установлений христианского учения. Часто у него встречаются такие слова, как «любовь» к Богу и блаженным апостолам, «тоска» и «пылкое желание» обретения вечного царствия. Праведник совершал деяния, «побежденный любовью к вере»[565]565
  Vita Sancti Cuthberti. Р. 168, 170. См. также НА. I.2.


[Закрыть]. Так, монах Адамнан всю жизнь провел в строгом воздержании: «хотя он начал такую жизнь из страха Божьего и в наказание за вину, он охотно продолжал ее из любви к Богу»[566]566
  НЕ. IV.25. См. также: Beda. Homiliae. Horn.8. Lib.2.


[Закрыть].

С идеей полной и всецелой зависимости человека от Бога было связано представление о месте молитвы в жизни верующего. Беда рассматривал молитву как важнейший акт общения с Богом. Поскольку все добро происходило от Него, то человеку надлежало благодарить Господа, обращаться со словами покаяния, с просьбами о помощи. «Господь наш Искупитель, желая, чтобы мы приобщились радости царства небесного, учил нас молиться о даровании нам этой радости, и обещал, что нам, просящим, воздастся. Просите, – говорил, и дадут вам, – ищите и обрящете, стучите, и вам откроют»[567]567
  Idem. Homiliae. Hom.8, Lib.II. 168.


[Закрыть]. Богу, которого Беда называл также «внутренним судьей» («Internus arbiter»)[568]568
  НЕ. III.15. Согласно Дж.М. Уоллес-Хэдриллу, Беда перефразировал выражение «internus iudex», часто встречающееся в сочинениях Григория I, но отсутствующее в Библии.


[Закрыть], были явлены все помыслы людей, оттого намерения молящегося должны были быть чисты и направлены в конечном счете на достижение спасения. В таком случае можно было просить даже о помощи в земных, мирских делах. «...Не запрещено молить Господа о мирных временах, о телесном здоровье, об изобилии плодов земных, о ясной погоде, о других нуждах этой жизни, если только об этом просить весьма мало, и если только об этом просить, чтобы охотнее... устремиться к будущим дарам; но поскольку есть те, кто ищет преходящего покоя и благополучия у их Создателя..., чтобы более свободно и беспечно служить своим желаниям и усладе своей плоти, то по заслугам говорят, что такие молятся дурно»[569]569
  Beda. Homiliae. Horn.8, Lib.II. 174.


[Закрыть].

Многочисленные эпизоды в сочинениях Беды указывают на то, что молитва трактовалась им как чрезвычайно действенное средство, помогавшее человеку в момент ее произнесения[570]570
  См. например: HE. IV.22; Vita Sancti Cuthberti. Prologus.


[Закрыть]. Он призывал учеников творить молитву как можно чаще, чтобы укрепить душу, подкрепляя свои слова авторитетом Амвросия Медиоланского[571]571
  Beda. Epistola ad Ecgbertum. P. 456.


[Закрыть]. Герои Беды усердствовали в молитвах, которые сопровождались коленопреклонением: этот обычай был принесен в англо-саксонские земли ирландскими монахами. Сам Беда, судя по свидетельству его ученика Кутберта, приветствовал практику «слезной молитвы», также распространенной у ирландских монахов. Хотя Беда и не разделял идеи «скоттов» о необходимом умерщвлении плоти, он с одобрением писал о духовном рвении кельтских праведников, об их «святых бдениях» (часы сна можно было употребить для молитв и чтения Св. Писания), воздержании от приема пищи по нескольку дней в неделю[572]572
  HE. V.12, IV.25; Vita Sancti Cuthberti. Cap. VII.


[Закрыть]. Так, об одном из своих героев Беда писал: «этому человеку было даровано тайное жилище в монастыре, где он мог бы всецело отдаваться служению Создателю в постоянной молитве; поскольку это жилище находилось на берегу реки, он пользовался этим для смирения плоти, часто заходя в воду. Там он стоял без движения, читая молитвы и псалмы, в то время как вода доходила ему до пояса, а иногда и до горла. Выйдя из воды, он никогда не снимал холодную, мокрую одежду, пока не высушивал ее теплом своего тела. ...Зимой вокруг него плавали куски льда, который он сам разбивал, чтобы расчистить в реке место для себя <...> И так до дня своего ухода в неугасающей жажде небесных милостей он смирял свою стареющую плоть ежедневным постом и многих привел к спасению словом и всей своей жизнью»[573]573
  ЦИ. V.12.


[Закрыть].

В своих сочинениях Беда неоднократно подчеркивал, что прошение о помощи праведника предполагало незамедлительный отклик свыше. В одном из эпизодов «Жития св. Кутберта» автору потребовалось объяснять читателю, почему произносимые молитвы не имели сразу ожидаемого результата[574]574
  Beda Venerabilis. Vita Sancti Cuthberti. Cap. III.


[Закрыть]. Живым надлежало просить за умерших, поскольку это освобождало грешников от мук чистилища. Об этом подробно говорилось в «Диалогах» Григория I. В «Церковной истории народа англов» показателен рассказ о воине по имени Имма, попавшем в плен к врагам. Этого человека не могли заковать в цепи, которые всякий раз распадались на нем в определенные часы. Причиной тому, писал Беда, было то, что его брат, священник, считая, что Имма погиб, заказал по его душе много заупокойных месс и сила этих слов разрывала оковы[575]575
  HE. IV.22.


[Закрыть]. В письме Кутберта Кутвину говорилось, что перед смертью сам Беда «просил и умолял каждого... возносить за него молитвы и мессы»[576]576
  Cuthberti Epistola ad Cuthvinum P. XXXIII.


[Закрыть].

Рефреном в сочинениях англо-саксонского автора звучали слова о грядущей награде, которая была уготовлена верующему. Основным стремлением человека, согласно Беде, должно было быть желание: «удостоиться навеки стяжать королевство в небесном граде,... получить стократное воздаяние и обладать жизнью вечной»[577]577
  HA.I.1


[Закрыть]. Ожидание, надежда на щедрое возмещение страданий во имя Господа помогали переносить тяготы земного мира; из размышлений о будущей жизни с Богом можно было извлечь большое воодушевление и духовную силу. «Награды высшего воздаяния» («praemia remunerationis supernae») следовали за «многими битвами» праведника в рядах «небесного воинства» («militia coelestis»), сражавшегося в бренном мире[578]578
  HE. V.11.


[Закрыть]. В работах Беды использовался прием соотнесения небесной и земной военной службы. Первая не объяснялась специально, но раскрывалась через сопоставление со второй, известной читателю. Как в одном, так и в другом служении требовалась верность господину; и за то, и за другое человек получал вознаграждение, которое англо-саксонский автор иногда описывал как земное или небесное «владение» («possessio aeterna»). Выше приводились слова Беды о Бенедикте Бископе, который «находясь на службе короля Освиу и получив от него в дар земельное владение, соответствовавшее его положению, ...отверг бренное владение, чтобы снискать вечное»[579]579
  НА. I.1.


[Закрыть].

Монашеская жизнь, таким образом, в трудах Беды представала как занятие, сравнимое с почетной военной службой, но только она посвящалась «истинному Королю». Она требовала большей самоотверженности и отречения, чем земная, но и ее вознаграждение многократно превосходило все, на что мог надеяться человек в преходящем мире. Пример такого отказа подавал основатель Веармута-Ярроу: «Он отвратил свой взор от земного войска с развращающей наградой, чтобы служить истинному Королю...; он оставил дом, родных и отечество ради Христа и ради Евангелия...; он отказался от уз плотского брака, чтобы во славе девственности последовать за незапятнанным Агнцем в небесных королевствах; он не произвел на свет во плоти смертных детей, призванный Христом воспитать ему с помощью духовного учения сыновей бессмертных в небесной жизни»[580]580
  НА. I.1.


[Закрыть].

Говоря о монахах, англо-саксонский автор делал акцент на отрешении человека от всех мирских мыслей, на послушании и полном повиновении священнику и аббату[581]581
  См. например: НЕ. IV.25, V.6.


[Закрыть]. Монашеский обет также подразумевал добродетель безбрачия и целомудрия, доступную немногим. Хотя, в понимании Беды, брак, конечно же, не был греховен, но те, кто отрекались от него в пользу «духовной чистоты», следовали за Христом. В одну из глав «Церковной истории» был помещен сочиненный англо-саксонским автором гимн во славу девственности, посвященный королеве и монахине Этельреде[582]582
  Ibid. IV.25.


[Закрыть]. «Не следует осуждать брак, – писал Беда, – который был предназначен для продления человеческого рода и заполнения земли благодатью высшего благословения; но более почетна, более достойна... девственность, что, после того, как земля была заполнена людьми, с целомудренной душой и телом возжелала искать на небесах Господа Христа... и новую песнь, которую никто другой не может ей пропеть»[583]583
  Beda. Hexaemeron. L.I. 31В.


[Закрыть].

«Как тело без духа мертво, так и вера без дел мертва»[584]584
  Соборное послание Святого апостола Иакова. 2:26.


[Закрыть]. Эти слова из послания апостола Иакова могли бы характеризовать взгляды Беды Достопочтенного на то, как должна была строиться жизнь христианина. «Дал Он рабам своим силу Его дела: верным Ему, снизошедшей благодатью Святого Духа, дал возможность служения с помощью добрых дел»[585]585
  Beda. In Marci Evangelium Expositio. 266B.


[Закрыть]. Из трудов Григория I Беда заимствовал мысль о двух видах духовной жизни, созерцательной (vita contemplativa) и деятельной (vita activa). «Деятельная жизнь трудится в тяжелой борьбе, а созерцательная, когда усмирятся мятежи пороков, наслаждается во Христе желанным покоем разума»[586]586
  Idem. In Lucae. L. III. Cap. X. 471C.


[Закрыть]. Служение Богу и людям подразумевало деятельную жизнь; созерцание же было доступно немногим.

Разные жизненные пути и призвания требовали своих добродетелей и своих свершений. Но все христиане, кем бы они ни были, должны были подкреплять свою веру милосердными поступками и главное – проповедью и заботой о приобщении других людей к Богу. Так содействовать наставлению в вере мог любой праведник, не обязательно имевший духовный сан.

Общей для всех христиан, согласно Беде, должна была быть добродетель терпения («patientia»). Она представлялось «корнем» и «стражем» всех прочих добрых качеств. «Что терпение страж нашего душевного состояния показал Господь, который научил нас владеть собою. Истинное терпение означает стойко переносить чужое зло, и против тех, кто его несет, не возбуждать [в душе] никакой злобы»[587]587
  In Lucae. L. VI. 587CD.


[Закрыть]. Основной добродетелью в понимании Беды, как уже отмечалось выше, было смирение («humilitas»). Мысль о его необходимости, о первоочередности этого качества в душе христианина постоянно звучала в сочинениях англо-саксонского автора. Поскольку все добро происходило от Бога, то даже совершая самые добрые дела человек грешил, если приписывал их себе[588]588
  См. например: HE. I.31. В «Церковной истории» приводилось письмо Григория Великого Августину Кентерберийскому, в котором папа предостерегал епископа, творившего чудеса во славу христианской веры от греха гордыни.


[Закрыть].

Смирение было не только добродетелью монахов и священников. По мысли Беды, им должны были обладать и правители. В «Церковной истории» говорилось о благочестивых нортумбрийских королях Освальде и Освине: один «поднятый на вершину царской власти... был всегда смиренным, милостивым и щедрым к беднякам и странникам», у другого «среди красот его превосходных качеств и умеренности... более всего выделялось особое благословение смирения».[589]589
  НЕ. III.6, III.14.


[Закрыть] Эти характеристики Беда подкреплял рассказами о случаях, когда смирение королей приводило в изумление даже служителей церкви[590]590
  Ibid.


[Закрыть]. Если помощь нуждающимся поощрялась у королей и епископов, то еще выше Бедой ценился отказ от имущества и добровольный выбор бедности[591]591
  См. например: НЕ. III.17, IV.3, IV.11.


[Закрыть].

В «Церковной истории народа англов» можно найти много примеров того, как ее автор понимал праведность правителей. Королю полагалось быть воином, защищать и преумножать свои земли, поддерживать в них мир, а также покровительствовать Церкви (как уже отмечалось, походить на императора Константина). В этой связи интересен рассказ Беды о короле Освине. Духовный наставник Айдан упрекнул его в том, что он пожалел прекрасного коня, которого епископ отдал в дар нищему. Освин «вспомнил слова епископа; тут же он вытащил меч, отдал слуге и, подойдя к епископу, преклонил перед ним колени и попросил прощения. «Никогда впредь, – сказал он, – не заговорю я о том и не озабочусь тем, что из моего имущества и в каком количестве отдано будет детям Божьим». Увидев это, епископ исполнился тревоги; он встал, поднял короля с колен и сказал, что будет доволен, только если король оставит скорбь и сядет за трапезу. Король подчинился настоянию епископа, однако тот сам делался все печальнее и наконец начал плакать. Бывший с ним священник спросил его на его родном языке, которого король и его слуги не понимали, почему он плачет, и Айдан ответил: «Я знаю, что король не проживет долго, поскольку никогда еще я не видел столь смиренного государя. Этот народ недостоин такого правителя, поэтому скоро он будет похищен у этой жизни». Вскоре печальное пророчество предстоятеля подтвердилось смертью короля»[592]592
  ЦИ.III.14.


[Закрыть]. По мысли автора, смирение короля означало его подчинение воле Всевышнего. Но Освин обладал большим смирением, чем требовалось для правителя: отдавая свой меч, он обнаруживал добродетель послушания («oboedientia») уместную, скорее, для монаха и, символически, оставлял свое предназначение воина и защитника подданных и церкви.

Достойной кончиной для короля, в изображении Беды, была смерть в монастыре или в Риме, куда он по собственному желанию бы отправился[593]593
  Обсуждение образа «короля-монаха» у Беды см.: Malo Chenard М.A. Narratives of the Saintly Body in Anglo-Saxon England. (Dissert.) Notre Dame, 2003. Pp. 85–87; Stancliffe C. Kings who opted out / / Ideal and Reality in Frankish and Anglo-Saxon Society: Studies presented to J.M. Wallace-Hadrill / Eds. P. Wormald, D. Bullough, R. Collins. Oxf., 1983. Pp. 154–76; Ridyard S.J. Monk-Kings and the Anglo-Saxon Hagiographic Tradition / / Haskins Society Journal, 6. 1995. Pp. 13–27.


[Закрыть]. Так, например, король западных саксов Кэдвалла примерно тридцати лет от роду, оставил трон «из любви к Господу», надеясь добраться до Рима, принять там крещение и по возможности скоро достичь «небесной родины». Его преемник Инэ правил тридцать семь лет, после чего поступил таким же образом. Хотя за описаниями Беды, вероятно, скрывались реалии не только добровольных отказов, но и отстранения правителей от власти, но в целом образ короля, который, оставив власть, возвращается в Царствие небесное, встречается в его «Истории» неоднократно. К этому автор добавлял, что «в то время многие англы, знатные и простые, миряне и клирики, мужчины и женщины стремились сделать то же самое»[594]594
  ЦИ. V.7.


[Закрыть].

Беда достаточно редко упоминал о себе самом, или ссылался на обстоятельства из своей жизни. Представляется, все же, что многое о нем рассказывают его работы: герои, описание их поступков, духовных ценностей, мотивов, которыми они руководствовались. Рассказывая о св. Айдане, Беда говорил о его «стремлении к миру и любви, умеренности и смирению; о душе, победившей гнев и жадность, пренебрегшей гордостью и пустой славой; об усердии в исполнении и в обучении небесным предписаниям, о преданности чтению и духовному бдению... Эти вещи... я очень люблю и восхищаюсь ими, ибо нисколько не сомневаюсь, что они угодны Богу»[595]595
  HE. III.17.


[Закрыть]. Эти слова вполне могут характеризовать тот идеал жизни христианина, к осуществлению которого он шел.

Чудеса

Как Беда Достопочтенный относился к чудесам? Этот вопрос на протяжении долгого времени вызывает дискуссии среди исследователей его трудов. Историки нередко отмечали его критический подход к оценке различных событий, которые можно было счесть недостоверными, говорили о его трезвости и осторожности в описании чудес, и даже находили определенное «родство» Беды с современными им авторами. Например, Ч. Джонс спрашивал, верил ли Беда в чудеса, или включал их в текст «Церковной истории» исключительно в силу традиции, понимая их аллегорически. Б. Колгрейв утверждал, что у англо-саксонского монаха в сочинениях «почти» не было «сказочных чудес»[596]596
  См., например: Jones C.W. Saints Lives and Chronicle in Early England. Ithaca, 1947. P. 83; Colgrave В. Bede’s Miracle Stories / / Bede: His Life, Times and Writings / Ed. A.H. Thompson. Oxf., 1935. Pp. 201–29; Loomis C.G. The Miracle Traditions of the Venerable Bede / / Speculum, 21. 1946. Pp. 404–18.


[Закрыть]. Вплоть до настоящего времени публикуются новые работы, где эта проблема тщательно изучается[597]597
  McCready W.T. Miracles and the Venerable Bede. Toronto, 1994; Ward B. Miracles and History: A Reconsideration of the Miracle Stories used by Bede / / Famulus Christi: Essays in Commemoration of the Thirteenth Centenary of the Birth of the Venerable Bede / Ed. G. Bonner. L., 1976. Pp. 70–76.


[Закрыть]. В более поздних исследованиях вера Беды в чудеса, рассмотренная в контексте его интеллектуальной культуры, не ставится под сомнение, – однако открытые вопросы по-прежнему остаются.

В «Церковной истории народа англов» приводилось много рассказов о чудесах святых и благочестивых верующих – миссионеров, епископов, монахов, набожных королей. Среди них преобладали случаи исцелений, пророческих снов, видений, что давало основания историкам говорить о взвешенности подхода Беды к презентации сверхъестественного. Но в сочинении есть и более «фантастические» истории, например, об Имме, с которого падали цепи во время служения мессы, или о епископе Лаврентии. (Ему, готовящемуся покинуть Кент из-за гонений на христианскую веру, во сне явился апостол Петр, который, осудив его страх, подверг Лаврентия бичеванию розгой. Следы побоев на теле епископа устрашили короля-язычника и способствовали его обращению в христианство)[598]598
  HE. II.6.


[Закрыть]. У.Т. МакКриди обращал внимание на то, что эти чудеса имели непосредственные источники в работах авторитетных церковных писателей: рассказ об Имме напоминал случаи, описанные в «Диалогах» Григория I, а чудо Лаврентия вызывало в памяти историю св. Иеронима, также во сне подвергшегося побоям[599]599
  McCready W.T. Op. cit. P. 45.


[Закрыть]. Значило ли это, что Беда воспринимал эти рассказы буквально?

Прежде всего, следует заметить, что книжная культура, в которую был включен этот автор, давала недвусмысленные ответы на вопрос о существовании чудес. Знание о том, что представляло собой это нарушение привычного порядка вещей, Беда вынес из чтения Библии и произведений отцов Церкви. Чудеса присутствовали в Св. Писании: их творил Господь, общавшийся с людьми на языке знамений, вещих снов и откровений. Они могли даваться свыше для манифестации божественной воли, или в ответ на молитвы, при помощи ангелов, святых и праведников как своеобразных посредников с Богом. Иногда волшебство было делом рук демонов, стремившихся искусить верующих.

Иероним, Амвросий, Григорий I писали о месте чудес в жизни христианина и об их роли для становления церкви. У чудес было дидактическое назначение: они, способные наглядно показать неверующим божественную силу, содействовали укреплению веры. Поэтому они были так важны во времена распространения христианства и становления ранней церкви. Христос, в свое время, дал апостолам «силу и власть над всеми бесами и врачевать от болезней, и послал их проповедовать Царствие Божье и исцелять больных»[600]600
  Лука 9:1–2.


[Закрыть]. В то же время, Григорий I подчеркивал, что время апостольской церкви прошло, и прежняя необходимость в чудесах миновала. Поэтому, говоря об отношении к ним Беды, имеет смысл ставить вопрос о его отношении к современным ему сверхъестественным явлениям.

Много историй о чудесах содержалось в прозаическом и стихотворном житии св. Кутберта. Эти сочинения, как уже отмечалось, были составлены по просьбе линдисфарнской общины на основе более раннего текста, ради увековечения памяти прославленного собрата. Агиографическое сочинение требовало повествования о чудесном, и Беда в этих текстах соблюдал конвенции жанра и выдерживал привычную структуру. В его «Житиях» сверхъестественное присутствовало в «обычных» местах (в топосах, «положенных» жизнеописаниям святых – чудесное рождение героя, юноша-старец, и т.п.). Однако среди рассказов о необычайных деяниях Кутберта Беда приводил истории, которые можно назвать индивидуализированными: «Выйдя из монастыря Кутберт... спустился к морю, на берегу которого был расположен тот монастырь. Он заходил в морскую глубь до тех пор, пока беспокойные волны не поднялись до его плеч и шеи; там он провел часы ночного мрака, бодрствуя и вознося хвалу. Когда же приблизился рассвет Кутберт, вернувшись на сушу и преклонив колена, снова принялся молиться. И пока он делал это, из морской бездны вышли два четвероногих существа, которые в народе именуются выдры. Распростершись перед ним на песке, они стали согревать его ноги своим дыханием и пытаться высушить их своим мехом. И когда они закончили свою службу, то, приняв от него благословение, скользнули обратно под родные волны. Он же сразу возвратился в монастырь и исполнил вместе с братьями в надлежащий час канонические гимны»[601]601
  Vita Sancti Cuthberti. Cap. X. P.189–90.


[Закрыть].

Описываемые Бедой случаи должны были прочитываться буквально, но их неотъемлемой составляющей их были мораль и аллегория. Так, в эпизоде, где св. Кутберту ангел принес хлеб, божественная пища могла пониматься и в буквальном, и в переносном смыслах. Христианское учение в работах Беды часто уподоблялось сладостному напитку, или хлебу души, который пили и вкушали верующие[602]602
  См. например: HA. I.2; HE. IV.2.


[Закрыть].

Беда различал агиографическое и историческое повествование; однако в «Церковную историю народа англов» он также включил большое количество повествований о чудесных делах, случившихся недавно, подкрепленных свидетельствами еще здравствовавших очевидцев. Эти чудеса могли быть достаточно «частными»: застигнутые непогодой в море монахи благополучно добирались до берега благодаря молитвам праведника; конь святого, остановившегося на ночь в хижине, вместе с соломой стаскивал с крыши хлеб и мясо, которые служили ужином; епископ исцелял немого юношу, заставляя его по буквам произносить алфавит, затем добавлять слоги, постепенно переходя к целым фразам...[603]603
  HE. V.l; Vita Sancti Cuthberti. Cap. V; HE. V.2.


[Закрыть] Такие истории о помощи свыше благочестивым верующим могли быть обращенными к каждому. В этом смысле многие обстоятельства могли трактоваться как знаки божественной заботы и попечения[604]604
  Так, при излечении праведник иногда помогал страждущему благодаря молитве и своим познаниям в медицине. Как чудо рассматривался случай исцеления больного паршой, которое происходило следующим образом: «епископ распорядился, чтобы врач позаботился об излечении парши его головы. Тот сделал, как было приказано, и с помощью благословения и молитв епископа вместе со здоровьем кожи пришла и красота волос». НЕ. V.2.


[Закрыть].

Среди чудес в главах «Церковной истории» преобладают описания исцелений тяжело больных, которые руками святых совершал сам Господь («Узнал я, любимейший брат, что Всемогущий Бог из любви к тебе сотворил через тебя великие чудеса для народа, который ныне волею Его причтен к избранным»)[605]605
  ЦИ I.31.


[Закрыть]. Святые, включая современников Беды, мыслились как могущественные помощники и заступники. В его текстах содержатся упоминания о почитании их мощей, о чудотворной силе, которой обладали привезенные из Рима, или с континента в британские монастыри реликвии, прах и останки англо-саксонских святых[606]606
  НЕ. III.6, III.13, IV.32, V.10, V.20; НА. I.4, I.6.


[Закрыть]. «В том самом месте, где он [– король Освальд] был убит язычниками, защищая свое отечество, до сего дня исцеляются больные люди и животные. Иногда берут землю с того места, где лежало его тело, разводят в воде и пьют, добывая тем самым исцеление. Этот обычай распространился столь широко и столько земли было взято с того места, что там образовалась яма глубиной в человеческий рост. Неудивительно, что больные исцеляются на месте его смерти, поскольку при жизни он никогда не забывал заботиться о больных и бедных, давать им милостыню и оказывать всяческую помощь. Известно множество чудес, случившихся в том месте или посредством взятой оттуда земли»[607]607
  ЦИ. III.9.


[Закрыть]. – В то же время, в трудах Беды шла речь и о явлениях ангелов святым в знак особой награды. Такого права удостаивались монахи и епископы[608]608
  См. например: НЕ. IV.9, V.19.


[Закрыть], его «заслужил» («meruit») и св. Кутберт, который сподобился того, «что его защищали ангельские силы», и св. Чэд, который внимал ангельскому пению, и другие герои.

Внутри этих чудес Беда не проводил различий: все они, независимо от их «обыденности» или «исключительности» играли в тексте общую роль. В даровании человеку способности совершать чудеса Беда усматривал проявление милости Бога и знак благодати. В его сочинениях, как и в работах других христианских писателей, необыкновенные дела удостоверяли добродетели или святость тех, посредством кого были совершены. Так, Господь «открыл, каким достойным человеком он [– епископ Айдан] был, через чудесные знаки»[609]609
  Ibid. III.15, см. также V.2, IV.3.


[Закрыть]. «Его [– короля Освальда] великая вера в Бога и духовное рвение выразились после его смерти во многих чудесах»[610]610
  ЦИ. III.9, 15.


[Закрыть]. Свидетельства особых заслуг праведников могли обнаруживаться в час их кончины, или после смерти: люди видели, как ангелы с пением возносили на небо их души; тела усопших оставались нетленными; от их могил распространялся свет и исходило дивное благоухание. Знания, обычно недоступные людям, как знание времени своей смерти, также показывали «сияние их добродетелей». Целебной силой обладала земля, где были похоронены святые; благодаря их реликвиям, согласно англо-саксонскому автору, многие избавлялись от своих недугов[611]611
  НЕ. III.6, 8, 19, I.2, IV.8, 9, 29, IV.3, III. 14, IV.32.


[Закрыть]. По мысли Беды, необходимость чуда заключалась в том, чтобы подвигнуть человека следовать примеру праведников, «чтобы пробудить живых от духовной смерти»[612]612
  Ibid. V.12.


[Закрыть].

В «Церковной истории» было приведено описание нескольких видений. Их назначение состояло в предупреждении живущих: люди во сне, или во время болезни, или, находясь на смертном одре, получали возможность увидеть, какие судьбы ожидали их в загробном мире, узнать о суде, который должен был свершиться над душой каждого, а затем, вернувшись, поведать об этом другим. Видения содержали истины, важные для наставления в вере, и их дидактическая роль была очень высока[613]613
  Ibid. V.13.


[Закрыть]. Перед героями открывались незримые для других вещи: грозившие грешникам испытания, участь, которая постигла недавно умерших, действия добрых и злых духов[614]614
  Ibid. V.12–14; III.19.


[Закрыть].

Согласно одному из таких рассказов, спор между ангелами и демонами о душе человека начинался уже у постели умирающего. Все добрые деяния были занесены в книгу ангела, запись обо всех дурных поступках содержалась в отвратительной на вид книге злых духов; последняя значительно превосходила размерами свод добрых дел грешника, и ангел отказывался от своих прав на его душу[615]615
  Ibid. V.13.


[Закрыть]. В другом видении, открывшемся благочестивому мирянину по имени Дриктхельм, который «вернулся к жизни во плоти, пробыв некоторое время мертвым», говорилось о страданиях, которые ожидали нечестивых и обещание награды праведникам[616]616
  Ibid. V.12. Представления Беды о том, как должно было строиться повествование о загробном мире также сложились под сильным влиянием «Диалогов» Григория I.


[Закрыть].

Нераскаявшихся грешников ожидали вечные муки ада – жар и холод, – без надежды на освобождение. Вслед за Григорием Беда полагал, что грешники, чьи преступления были не столь велики, могли получить очищение огнем: рассказ Дриктхельма свидетельствовал о существовании чистилища. Души, осужденные на пребывание в чистилище, должны были томиться там до Страшного Суда, однако, как уже упоминалось выше, душа могла быть освобождена раньше благодаря заупокойным мессам и молитвам верующих.

Описание мест мучений грешников выглядело следующим образом: «Тот, кто вел меня, – говорил [Дриктхельм], – был светел ликом и облачен в блистающие одежды. Мы шли молча, как мне кажется, против восхода летнего солнца; проделав путь, мы очутились в весьма глубокой и обширной долине бесконечной длины. Она лежала слева от нас, и открывала взору одну ужасную сторону, объятую бушующим пламенем, и другую, столь же нестерпимую, со свирепствующей жестокой бурей, градом и холодным снегом, летящим отовсюду. И по обе стороны было много человеческих душ; казалось, что их, словно порывом сильного ветра, бросало попеременно то туда, то сюда. Когда они не могли вынести силу неизмеримого жара, несчастные устремлялись в пучину страшного холода; когда же и там они не находили покоя, бросались назад, в гущу неугасимого огня, чтобы в нем пылать. И поскольку везде, как я мог видеть, бесчисленное множество жалких духов терзалось от этого зловещего чередования без малейшей передышки, я стал думать, что это был ад, рассказы о непереносимых муках которого мне доводилось часто слышать. Мой проводник, шедший впереди, ответил на мои мысли: «Не думай так, – сказал он, – ибо то, что ты полагаешь адом, – это не ад».

...Местность перед нами начала темнеть и все стало наполняться мраком. Как только мы вступили туда, через некоторое время темнота сделалась такой плотной, что я не видел ничего, кроме нее, за исключением облика и облачения того, кто меня вел. И когда мы еще прошли вперед, «в одинокой ночи через тени», неожиданно перед нами появились многочисленные массы омерзительного огня, вздымающиеся, словно из огромной ямы, и падающие в нее назад. Когда я был препровожден к этому месту, мой проводник внезапно исчез и покинул меня одного посреди мрака и ужасного видения. Между тем, пока эти массы огня беспрерывно то устремлялись ввысь, то возвращались в глубину бездны, я различил, что все языки пламени, которое поднималось, были полны человеческими душами; вздымающийся дым подбрасывал их, наподобие искр, в вышину, а когда клубы дыма рассеивались, они снова падали в пропасть. Ни с чем не сравнимое зловоние, извергаемое вместе с паром, наполняло все эти места, покрытые тьмой»[617]617
  НЕ. V.12.


[Закрыть].

Помимо чистилища Беда говорил о преддверии рая, куда попадали души благочестивых людей, все же не вполне достойных того, чтобы разделить вечную радость. Там души пребывали в покое, ожидая окончательного очищения, чтобы достичь самого рая после Суда[618]618
  Ibid.


[Закрыть]. Таким образом, места, уготовленные для грешников и праведников, представляли отражавшиеся друг в друге противоположности. Преддверие рая Беда изображал в виде «луга блаженных» – образа, известного в античной литературе, в апокрифических христианских книгах. Можно предположить, что Беда мог заимствовать его из «Энеиды», наделив этот образ христианским смыслом. «Там был широкий и прекрасный луг, наполненный... ароматом благоуханных цветов... И такой свет заполнял все кругом, что казалось, он был ярче сияния дня и лучей полуденного солнца. На том лугу были бесчисленные собрания людей, облаченных в белое, и многие сидели в радости»[619]619
  Ibid.


[Закрыть]. Рай остался незримым для Дрикхтельма, недостойного его созерцания: о нем можно было судить по еще более яркому свету и дивному аромату, исходившему из-за стены, которой он был обнесен. – По словам Б.И. Ярхо, Беда был первым автором, в чьих трудах ясно говорилось о таком четырехчастном устройстве загробного мира. Его рассказ лег в основу дальнейшего развития жанра видений[620]620
  Подробнее об этом см.: Ярхо Б.И. Средневековые латинские видения // Восток-Запад. Исследования. Переводы. Публикации. М., 1989. С.36.


[Закрыть].

В «Церковной истории» делался особый акцент на достоверности рассказов о чудесах. Она подкреплялась свидетельствами заслуживавших доверия людей. «Историю об этом чуде я узнал не из какого-либо сомнительного источника, но от достойнейшего священника нашей церкви по имени Кинемунд, который сам слышал ее от священника Утты, непосредственного свидетеля чуда»[621]621
  ЦИ. III. 15. См. также: НЕ. V.1, V.2, V.5.


[Закрыть]. Дополнительную легитимность чуду сообщало повторение того, что уже было описано прежде. Беда, подобно тому, как он поступал в случаях с рассказами об Имме и Лаврентии, не раз помещал в свои произведения такие чудеса, сообщения о которых приводились ранее в трудах авторитетных писателей, были «апробированы» и «утверждены» в христианской традиции. Беда подчеркивал эту связь, аналогию, свидетельствовавшую в пользу истинности и «ортодоксальности» чудес: «в... Британии свершилось замечательное чудо, подобное чудесам прежних времен»[622]622
  НЕ. V.12.


[Закрыть]. Принципиальная разница с прочтением Новейшего времени видится в том, что для англо-саксонского автора подлинность события подтверждала не его уникальность, а воспроизведение модели, описанной предшественниками. Лучшим текстом, способным подкрепить современное автору чудо, была Библия. Так, например, повествуя о св. Кутберте, который встретил ангела в облике всадника. Беда добавлял, что читателю не следовало удивляться появлению ангела, ехавшего верхом. Таким же образом во второй «Книге Маккавейской» говорилось о небесном посланнике в белых одеждах на лошади, который пришел на помощь Маккавею[623]623
  Beda. Vita Sancti Cuthberti. Cap. II.


[Закрыть]. Если Господь совершил нечто в прошлом, он мог сделать это еще раз в настоящем времени, избрав прежнюю форму деяния. Не стоило также сомневаться в том, что в отрочестве Кутберта сурово осудил маленький мальчик за шумные игры, неподобающие для «святого епископа и священника», ведь, по замечанию автора, в прошлом Господь вкладывал слова в уста неразумных животных[624]624
  Ibid. Cap. I. Ha библейские аналоги чудес, которые Беда приводил в «Житии св. Кутберта», обращалось внимание в работах: Colgrave В. Bede’s Miracle Stories... Рр. 210–211; McCready W.T. Miracles and the Venerable Bede... Pp. 78–79. МакКриди обращал особое внимание на тот факт, что такие параллели отсутствовали в анонимном житии Кутберта, и были проведены самим Бедой, а так же на то, что Беда сравнивал своего героя со св. Антонием (VSC 19), св. Августином (VSC 38) и св. Бенедиктом (VSC 14, 19, 20).


[Закрыть].