Текст книги "«Новое солнце на Западе». Беда Достопочтенный и его время"

Автор книги: Вера Зверева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Хотя Беда испытывал тревогу за будущее церкви и королевства, но в «Церковной истории», адресованной как его современникам, так и потомкам, автор предпочел не писать об этом. Обстоятельный рассказ о пороках современной церкви в сочинении подобного рода казался Беде неуместным. Советуя Эгберту принять неотложные практические меры для искоренения зла, сам Беда находил возможным наставлять своих читателей на праведный путь с помощью поучительных примеров и рассказов о достойных деяниях. Рассмотренный пример показывает также, что в каких-то случаях (при том что исследователи не располагают дополнительным материалом для выяснения, в каких именно) Беда либо старался обойти молчанием то, что его заботило, либо писал, но по-иному, упоминая об этом косвенно.

Модели исторического повествования

Автор, пишущий о прошлом, должен уметь ограничивать поток исторических событий и встраивать их в повествование с конвенциональной структурой. В работе по организации и, одновременно, интерпретации материала раннесредневековым авторам помогали модели, заимствованные из Ветхого Завета и патристики. Св. Писание давало не только форму для рассказа о прошлом, но и представляло историю, которая служила образцом для будущего хода событий[510]510
  См.: Неретина С.С. Указ. соч. С. 83.


[Закрыть]. Поэтому при репрезентации многих сцен и истолковании ключевых событий в текстах исторических сочинений встречаются скрытые цитаты, заимствования и прямые аллюзии на соответствующие места в Библии[511]511
  См., например: McClure J. Bede’s Old Testament Kings.


[Закрыть]. Модели, топосы, риторические фигуры помогали упорядочивать и приводить к известному отдельные факты: таким образом, в историю помещались сведения, достоверные, прежде всего, с типологической точки зрения.

Представления о том, что такое история народа, и как должно выглядеть ее описание, Беда получил из изучения истории евреев. Книги Ветхого Завета послужили ему главным образцом для создания нового нарратива – о пути к Богу «народа англов». Как видно из его экзегетических трудов, проведение аналогий между Заветами, событиями прошлого и «современностью» было привычным для рассуждения Беды. Как отмечалось выше, в его сознании два плана – Ветхий и Новый Заветы (старое и новое время) – сосуществовали рядом. Деяния из прошлого предвосхищали настоящие и грядущие дела, которые трактовались с их помощью. При этом они не просто повторялись, или походили друг на друга, но, одновременно, могли выражать общий смысл и в аллегорическом прочтении быть одним и тем же. («Не следует удивляться, если мы говорим, что две персоны... обе представляют одну...»[512]512
  Beda. In Tobit // PL. V. 91. 926C.


[Закрыть]). Это позволяло Беде проводить параллели в истории двух народов. В аллегорической трактовке событий двигалось как бы назад – от истории Нового Завета к ветхозаветной. Событию, которое произошло после Рождества Христова, историк находил в тексте Ветхого Завета параллельные сюжеты, способные в аллегорическом прочтении предсказывать его наступление, пророчествовать о будущем.

Мысль об уподоблении англо-саксов древним евреям высказывалась в христианской литературе и до Беды: идею о том, что англов, как новый народ Израиля, вел сам Бог к полноте христианской веры, он, скорее всего, воспринял из рассуждений Григория I. При таком понимании особую значимость приобретали темы угодности Богу, исполнения Его воли, заботы Бога о народе, отпадения от Него, кары и воздаяния. В «Церковной истории» эти сюжеты раскрываются в судьбах народов, их правителей, отдельных людей.

Беда неоднократно апеллировал к образам Первой книги Царств, к которой несколько раз возвращался в своих комментариях на Писание. Прямых отсылок к Св. Писанию в «Церковной истории» немного. Однако в тексте содержатся указания на то, что история англо-саксов могла следовать «образцам» ветхозаветной истории. Историк производил неявные, но подразумевавшиеся сравнения между англо-саксонскими королями и древними царями. Из книг Ветхого завета Беда вынес представление о том, что каждый правитель исполнял свое предназначение, возложенное на него свыше, и получал воздаяние по заслугам[513]513
  Подробно об этом см.: McClure J. Bede’s Old Testament Kings.


[Закрыть].

Так, борьба между двумя королевскими родами Нортумбрии прочитывалась аллегорически, как противостояние ветхозаветных Саула и Давида. Могущественный король Этельфрид, призванный Богом для истребления «греховного народа» бриттов, подобно царю Саулу, прогневал Господа тем, что обратился против будущего правителя Нортумбрии, избранного свыше Эдвина. Эдвин, как и Давид, бежал «в землю Филистимскую» (в данном случае, в королевство Восточных англов). Правитель Восточных англов и его армия, как филистимляне, разбили войско и убили Этельфрида-Саула. Правление возвратившегося из изгнания Эдвина Беда уподоблял царствованию Давида[514]514
  НЕ. I.34; II.12.


[Закрыть]. Беда не объяснял своим читателям аллегорический смысл таких образов, предполагая знание библейской истории теми, кому он адресовал сочинение. Поэтому в тексте не назывались причины событий; они лежали на уровне того же сюжета, рассказанного прежде – в Св. Писании.

Другой характерный пример того, как логика библейских героев переносилась на поступки современных Беде правителей, можно увидеть в описании короля Дейры Освина. Узнав о том, что ему предстояло сражаться со своим соперником Освиу, собравшим большую армию, Освин (который не обвинялся Бедой в трусости, а наоборот был изображен как храбрый правитель) распустил свое войско и попытался укрыться от врагов в одном доме. Его поступок отвечал библейскому наставлению: «или какой царь, идя на войну против другого царя, не сядет и не посоветуется прежде, силен ли он с десятью тысячами противостоять идущему на него с двадцатью тысячами»[515]515
  Лука. 14:31.


[Закрыть].

Из книг Заветов Беда позаимствовал идею о том, сколь важная роль в истории народов принадлежала священникам и духовным учителям. Им, в представлении историка, следовало направлять деяния короля и вести их в соответствии с Божьей волей. Показателен, в этой связи, образ ирландского епископа Айдана, проповедовавшего христианство в Нортумбрии. Айдан, который наставлял на праведный путь королей Освальда и Освина, учил правителей смирению и покорности Богу, в изображении Беды близок к Самуилу, одному из любимых героев англо-саксонского автора в Ветхом завете. Освальд и его ближайший советник Айдан метонимически представляли королевскую власть и церковь, которые пребывали в гармонии и были необходимы друг другу. Образы проповедников и духовных учителей в «Церковной истории народа англов» говорят о том, каким, по мнению автора, следовало быть церковному деятелю. Характеризуя святых, учителей, епископов и проповедников. Беда, как правило, писал об их «преданности Богу», аскетизме, сочетании созерцательности и активной жизни, постоянном миссионерском труде, «отличном от праздности наших дней»[516]516
  НЕ. III.5.


[Закрыть]. Наряду с этими достоинствами Беда часто подчеркивал необычайную образованность своих героев, – черту, которую англо-саксонский ученый ценил весьма высоко.

Важную роль для англо-саксонского историка играли тексты раннехристианской историографии: одним из важнейших трудов, который служил Беде ориентиром для написания своего произведения, была «Церковная история» Евсевия Кесарийского (по аналогии с которой Беда, по-видимому, и назвал свою книгу). В сочинении Евсевия излагалась история возникновения, роста и триумфа христианской церкви. Ее основное предназначение, согласно автору, заключалось в распространении веры и в приближении, тем самым, конца истории: утверждение церкви у всех народов означало бы осуществление воли Бога и возвращение в вечность. Героями повествования Евсевия, в основном, становились наставники в вере, подвижники и христианские мученики.

В его «Церковной истории» был представлен образ могущественного благочестивого правителя-триумфатора, в государстве которого окончательно утвердилась христианская церковь. В сильной империи, которой управлял угодный Богу Константин, церковь «получает она свыше повеление вновь возликовать; она расцветает, как лилия, и распространяет свое Божественное благоухание на всех людей»[517]517
  Евсевий Памфил. Церковная история. X. 4. 34.


[Закрыть]. Вслед за Евсевием, раннесредневековые историки описывали праведных королей, покровительствовавших вере, подтверждая их святость небесными знамениями. Иногда они прямо уподоблялись Константину: «Пригласив короля, епископ начал наедине внушать ему, чтобы он поверил в истинного бога... <...> И король [-Хлодвиг] попросил епископа крестить его первым. Новый Константин подошел к купели, чтобы очиститься от старой проказы и смыть свежей водой грязные пятна, унаследованные от прошлого»[518]518
  Григорий Турский. Указ. соч. II, 31. С. 50.


[Закрыть]. Правители из «Церковной истории народа англов» также обладали добродетелями Константина, а их поступки напоминали его деяния[519]519
  НЕ.III.2. О параллелях между образами правителей у Беды и Евсевия см.: Mayr-Harting Н. Bede’s Patristic Thinking as Historian // Historiographic im frühen Mittelalter / Eds. A. Scharer, G. Scheibelreiter. Wien, 1994. Pp. 367–374; Malo Chenard М.A. Narratives of the Saintly Body in Anglo-Saxon England. [Dissert.] Notre Dame, 2003.


[Закрыть]. В сочинении Беды король Эдвин, как и император после своей победы, установил мир во всей Британии; перед сражением с язычником Пендой, Освальд, как и Константин после триумфа в Риме, водрузил крест на поле Хэвенфельт; Освиу, подобно герою сочинения Евсевия, председательствовал на церковном синоде в Уитби, ради единства Церкви.

Отметим еще одну деталь, по-видимому, позаимствованную Бедой у Евсевия. Как и в сочинении этого автора, в последней главе «Церковной истории народа англов» приводились списки епископов в Британских землях. Для предшественника англо-саксонского историка эти перечни имели немалое значение, поскольку помогали увидеть непрерывную последовательность, с которой передавалось Слово Божье.

Все же, по сравнению с Евсевием, Беда уделял значительно больше внимания событиям, не связанным на первый взгляд с историей церкви. В его сочинении присутствует баланс между церковным и «светским» прошлым. Для христианского историка деяния королей, битвы и военные походы представлялись такой же частью Божественного плана, как и все, что относилось к церкви. Вся человеческая история была воплощением изначального замысла и для того чтобы приблизиться к его пониманию, нельзя было пренебрегать ни одним из его проявлений. Событие в «Церковной истории» часто представляло собой изменение, происходившее в душе человека, в жизни сообщества, в истории государства, в сторону укрепления веры (или временного отступления и триумфального возвращения к Церкви). Крещение или война, чудо или сон – события разного масштаба были подчинены единой цели. Для Беды представлял интерес не столько конкретный исторический факт, сколько его теологическое значение[520]520
  Jones C.W. Bede as Early Medieval Historian / / Medievalia et Humanistica. Boulder, 1946.4. P. 26.


[Закрыть]. Так, о приобретении земного королевства первым христианским правителем Нортумбрии Эдвином Беда практически не упоминал (хотя известно, что этот король вел беспрестанные войны со своими соседями). Для историка было важно иное – достижение Эдвином небесного царства. В глазах Беды Эдвин становился королем в полном смысле этого слова только с принятием христианства. В «Церковной истории» Беды, как и в трудах Евсевия, Орозия, Гильдаса, постоянно обнаруживалось действие Провидения. Военные успехи королей рассматривались как вознаграждение за их благочестие, за нечестивыми поступками сразу же следовало вмешательство карающей силы свыше (как это было в случае с наследниками короля Этельберта, которые отвергли христианство и, вслед за потерей небесного царствия, сразу лишились земного королевства)[521]521
  НЕ. II.5.


[Закрыть].

В «Церковной истории народа англов», как уже говорилось, приводились большие выдержки из трудов позднеантичных и раннесредневековых авторов. Работая с чужими текстами, Беда не стремился адаптировать их для своего произведения, согласовать с собственным опытом, отличным от опыта предшественников. Так, описание Британии в первой главе сочинения Беды, заимствованное у Плиния и Орозия, не подвергалось правке или изменениям. Как уже отмечалось, утверждения предшественников составляли неотъемлемую часть его культурного сознания. Беда составлял свое суждение о многих вещах по книгам: неслучайно, что для рассказа о географии, природе, климате своего острова Беда обращался к материалам писателей, никогда не видевших эту землю. Свидетельство очевидца было ценным лишь в том случае, если давало приращение знания; в других случаях сведения, приводимые другими, рассматривались как достаточные, и новый автор занимал позицию транслятора уже известной информации. Показателен следующий пример. После изучения книги «О Святых местах» Адамнана, написанной со слов Аркульфа, Беда сам составил небольшой трактат под тем же названием, где рассказал об Иерусалиме, Палестине, Константинополе, Сирии. У Адамнана Беда заимствовал взгляд на неизвестные ему прежде сюжеты; прочтение книги означало для него приобщение к знанию, давало возможность самому говорить об окрестностях Иерусалима, картинах, представавших перед паломниками и т.п.[522]522
  Впоследствии Беда стал таким же авторитетным писателем. Согласно примеру, приводившемуся Ч. Пламмером, XII в. автор Гийом из Тира, рассматривая в своем труде вопрос об истоках реки Иордан, ссылался по этому поводу на точку зрения Беды, хотя мог посмотреть на истоки реки собственными глазами.


[Закрыть]

Таким же образом. Беда в своем тексте часто сохранял акценты, которые делали предшествующие авторы. В первой книге «Церковной истории» видно, как менялась дистанция, с которой читателю представлялось описание Британии. Вначале Беда цитировал несколько фрагментов из «Естественной истории» Плиния, после которой следовала глава из труда Орозия «Семь книг истории против язычников». В первом случае, о Британии и Ирландии говорилось как о далеких и чудесных землях. Затем приводился взгляд на остров из Рима. И «Рим» и «Цезарь», которые появлялись в тексте впервые, никак не объяснялись читателю, зато объяснение давалось самой «Британии». («Эта Британия была неизвестна римлянам до Цезаря...»)[523]523
  


[Закрыть]. Вместе со ссылками на героев книги Орозия в тексте возникала система датировки событий «ab Urbe condita». Цитируя Гильдаса, Беда оставлял всю систему его оценок, хотя в собственном тексте мог придерживаться иного отношения к тем же героям. Так, пикты и скотты, вслед за бриттским историком, были представлены в тексте как «весьма жестокие народы», которые воспринимались как «заморские» («transmarinae»). Для Беды, жившего неподалеку от их земель, подобная оценка была достаточно странной, но он предпочел ее оставить в сочинении[524]524
  


[Закрыть]. Наконец, можно отметить, что Беда, позаимствовав фрагмент из жития Германа, составленного Констанцием, сохранил в тексте редкие для себя темы вмешательства демонических сил («vis daemonum»), или сражения Христа в войске на стороне бриттов[525]525
  


[Закрыть].

Сочинения Беды и, прежде всего, «Церковная история народа англов», обладают особым свойством. Они воспринимаются как личный опыт, опыт собственного переживания автором сотворенного Богом мира и истории. «Церковная история» была написана на основе «индивидуализирующего» видения, присущего Беде, которое выражалось во внимании к уникальным проявлениям всеобщего, к каждой из малых частей, в которой усматривалось отражение Божественного промысла и любви. В изучаемом произведении чувствуется дух «первого христианства», радость от открытия христианского мира и Слова, стремление передать ее тем, кому было адресовано сочинение. В нем присутствуют элементы личного обращения Беды к читателю, его постоянное внимание и забота о том, кто находился «по другую сторону текста». Эти черты, как представляется, в большой степени определили судьбу произведения, долгий век чтения «Церковной истории народа англов».

Глава 6. Путь христианина

Спасение души

Что представлял собой человек, по мысли Беды Достопочтенного? Как должна была строиться праведная жизнь верующего? Каким, по его мнению, было предназначение Церкви? – Ответы на эти вопросы можно искать в его агиографических сочинениях, «Истории Аббатов», двух житиях св. Кутберта, в «Церковной истории народа англов», экзегетических трудах и проповедях. Взгляды англо-саксонского автора на вопросы человеческой и божественной природы, а также места Церкви сложились под большим влиянием Блаженного Августина (в особенности, сочинения «О Книге Бытия»), а его представления об индивидуальном пути христианина связаны с учением Григория I (отраженным, в частности, в «Диалогах»).

История человечества у Беды – это история сотворения Адама и Евы, грехопадения, утраты божественного образа, отягощенности природы людей смертным грехом, последовавшего искупления, движения человечества к Богу, будущего Суда, грядущего возвращения в божественное лоно праведников и вечной погибели грешников, то есть, повествование о всеобщей и индивидуальной гибели – отторжении от Бога, – и спасении.

Адам, согласно Беде, был сотворен Св. Троицей по божественному образу и подобию, в отличие от «трав и деревьев, рыб и птиц, и земных существ», созданных лишь по их собственному образу. Человек был подобен Богу «не телом, но разумом» (secundum intellectum mentis), праведностью, святостью и истиной (in justitia, sanctitate, et veritate)[526]526
  Beda. Hexaemeron. L. I. 29C, 29В.


[Закрыть]. Изначально Адам был поставлен господином и хозяином всех вещей. Ему было дано бессмертие и души, и тела[527]527
  Ibid. 32D.


[Закрыть]. Однако из-за грехопадения Адам и Ева утратили свою природу. Грех первого человека, в изложении Беды, состоял в гордыне, намеренном неповиновении, нарушении запрета, который был положен Создателем, невыполнении воли Бога. Человек, «пренебрегший Божественным предписанием, на этом опыте узнал, в чем состояло отличие добра от зла, а именно добра послушания, зла же непослушания, то есть гордости, упрямства, дурного подражания Богу, и пагубной необузданности»[528]528
  Beda. Hexaemeron. L. I. 48A. Тема выбора между добром и злом получила неканоническую трактовку, далекую от той, что предлагал Беда, в англо-саксонской поэме «Грехопадение», созданной, видимо, около в VIII в., и долго приписывавшейся Кэдмону. В ней Адаму и Еве сам Господь повелел решить, с какого из двух деревьев – древа жизни или смерти отведать плод: «дабы сами избрали / зло или благо / люди по своему желанью, / счастье или печаль». См. подробнее: Древнеанглийская поэзия. С. 301–302. Текст поэмы: С. 95–132.


[Закрыть]. Так, он, «согрешив, испортил в себе эту необычайную красоту божественного образа, и произвел свое столь же испорченное потомство рода человеческого»[529]529
  Ibid. L.I. 29С.


[Закрыть]. Этот грех, из-за плотского зачатия, распространился на все человечество. Люди стали смертными, и их души были отлучены от Господа.

Согласно Беде, Христос являл собой второго Адама, «нового человека», пришедшего, чтобы избавить людей из-под власти дьявола, «и своим примером и жертвой восстановить в нас свой образ и подобие»[530]530
  Ibid.


[Закрыть]. Как сын Девы, он был свободен от греха, поскольку его зачатие было непорочным. Христианская церковь типологически представляла собой вторую Еву, мать всех верующих[531]531
  Ibid.L.I. 38.


[Закрыть]. Спасение, по словам Беды, было возможно только в согласии и единстве с ней. Она же, с аллегорической точки зрения, уподоблялась раю на земле, и единственной дороге, которая вела к небесам[532]532
  Beda. Ibid. L.I. 43. См. также НЕ. V.7.


[Закрыть]. Из сочинений Августина англо-саксонский монах воспринял мысль о том, что Церковь была мистическим телом, объемлющим людей, от начала мира спасенных Христом.

Церковь была основана самим Христом, поэтому римский папа, как преемник апостола Петра, «главы блаженных апостолов», обладал в глазах англо-саксонского писателя непререкаемым авторитетом[533]533
  НЕ. III.25. См. также: V.19. Homiliae. I. 16.


[Закрыть]. Выше уже говорилось о том, с каким прискорбием и осуждением он воспринимал нежелание всех христиан подчиниться Риму. «Тем, кто служил одному Богу, следовало соблюдать одно правило жизни, и поскольку все надеялись на одно царствие небесное, им не следовало расходиться в соблюдении небесных таинств»[534]534
  НЕ. III.25.


[Закрыть]. Называя вслед за Августином верующих «согражданами небесной родины, странствующими по земле», Беда рассуждал о Церкви как о граде Божьем на земле и небесах, и «собрании избранных».

Поскольку приобщение человека к истинам Писания мыслилось только при посредничестве Церкви, то возрастала ее роль в духовной жизни каждого христианина. В своих работах Беда чаще, чем о других таинствах, писал о крещении и евхаристии, которые, по-видимому, в его глазах обладали наибольшим значением для каждого отдельного человека. Говоря о них, Беда подчеркивал их мистическую сторону. Так, крещение представлялось этим автором как акт вступления в Церковь, необходимый для того, чтобы освободиться от власти дьявола и очиститься от грехов, присоединиться к Богу, получать Его благодать и помощь[535]535
  См. например: Ibid. III.23, II.1, IV.13, V.7, V.6.


[Закрыть]. Крещение должно было осуществляться по всем правилам, в противном случае оно не имело силы. Показателен пример из «Церковной истории»: епископ, прося Бога об исцелении юноши, заметил, что за молитвой не последовало его выздоровления. Это заставило епископа спросить больного о том, был ли он крещен. Отвечая утвердительно, юноша назвал имя священника, исполнившего таинство. «На это он сказал: «Если тебя крестил этот священник, ты крещен плохо: я же его знаю, и поскольку из-за вялости своего ума, когда его посвятили в сан, он никак не мог выучиться крестить и проповедовать, я сам предписал ему целиком прекратить совершение службы, которую он не мог исполнить должным образом""[536]536
  Ibid. V.6.


[Закрыть].

О значении причастия для Беды можно судить по его увещеванию верующих – не только клириков, но и мирян, – причащаться ежедневно, подобно христианам «Италии, Галлии, Африки, Греции и всего Востока»[537]537
  Beda. Epistola ad Ecgbertum. P.478.


[Закрыть]. Исследователи спорят о том, усматривал ли англо-саксонский монах в хлебе и вине символическое или действительное присутствие плоти и крови Христа[538]538
  См.: Фокин A.P. Беда Достопочтенный. «Православная энциклопедия». – «Учение Беды Достопочтенного о присутствии Христа в Св. Дарах не лишено двусмысленности, так что исследователи находят у него как учение об образном (Н. Soames) или «заместительном» присутствии Христа (J. Geiselmann), так и о Его реальном присутствии в Таинстве (X. Ее Bachelet, А. Gaudel)».


[Закрыть]. Можно согласиться с мыслью о том, что для этого автора такое присутствие понималось как реальное. Приведенная выше фраза Беды о неизменной заботе Господа о своих творениях («вплоть до сего дня продолжается деятельность Отца и Сына, до сих пор кормит Бог птиц и одевает лилии») перекликается с другим его высказыванием: Господь «омывает нас каждодневно от грехов наших в крови своей, когда произносится на алтаре память о его благом страдании, когда благодаря освящению, производимому его невыразимым Духом, вино и хлеб преосуществляются в таинство его плоти и крови. И тогда его кровь и плоть... пусть примут уста верных во здравие»[539]539
  Beda, Homiliae. I. 14. 75А-В.


[Закрыть]. Причащаясь и, тем самым, приобщаясь к Христу, человек ощутимо укреплял свою душу, и на время ему не грозило отдалиться от Бога и попасть под власть дьявола[540]540
  Beda. Epistola ad Ecgbertum. P. 478.


[Закрыть]. В сочинениях Беды также отражена вера в силу покаяния и таинств, полученных перед смертью. Например, он описывал кончину нераскаявшегося грешника так: он «терпит вечные и безнадежные муки в наказание за то, что отказался произнести краткие слова покаяния, которые моги бы принести ему прощение. <...> Это видение явилось ему не ради его пользы, поскольку ему оно ничем не помогло, но ради блага других, чтобы они, узнав о его судьбе, страшились откладывать срок покаяния, пока оно еще возможно, и подвергнуться внезапной смерти и смертному нераскаянию»[541]541
  ЦИ. V.13.


[Закрыть].

Каким образом отдельный человек мог пойти по пути спасения? В произведениях Беды подчеркивалась необходимость осознанного выбора – принять ли служение Господу и обрести грядущую награду, или быть отверженным изгоем, навсегда лишенным Божественного света. Верующему «не следовало стремиться ни к чему другому, кроме как находиться под владычеством Бога»[542]542
  Beda. Hexaemeron. L. I. 47D-48A.


[Закрыть]. Однако спасение зависело от воли Бога и Его благодати. Беда разделял представление Августина о том, что, несмотря на искупительную жертву Христа и восстановление человеческой природы, сам по себе человек был не способен спасти свою душу. Любому хорошему начинанию верующий был обязан дарованной свыше благодати («gratia coelestis»)[543]543
  См. Idem. In Lucae Evangelium Expositio. P. 382D. см. также: In Cant. / / PL.V.91. 1070.


[Закрыть]. В своей полноте она должна была составить основу будущей небесной жизни праведников после воскрешения из мертвых и наступления «вечной субботы». Угодные Богу поступки и стремление христианина к совершенствованию своих духовных качеств увеличивали Его щедрость и благорасположение. Таким образом, писал англо-саксонский автор о своих героях, «по мере возрастания... добродетелей возросла и небесная благодать»[544]544
  Idem. Vita Sancti Cuthberti. Cap. VII. P. 178.


[Закрыть]. Беда упоминал о сообществе избранных («electi»), не раскрывая подробно значение этой «избранности»[545]545
  Idem. Homiliae. II. 20.


[Закрыть]. Можно предположить, что он придерживался точки зрения Августина на изначальное предопределение каждого или к спасению, или к погибели[546]546
  Idem. De temporum ratione. VIII, LXX; In Euangelium S. Lucae. I 3.


[Закрыть].

Выбирая повиновение Господу, человек вступал под Его покровительство. Чем больше верующий полагался на Бога и отвращал взгляд от мирского, тем полнее осуществлялось Божественное участие в его жизни. Согласно Беде, Создатель посылал ему «небесные дары» («dona coelestis»), понимаемые как в духовном, так и «телесном» смысле. Божественная милость по отношению к человеку проявлялась и в оказании ему помощи в повседневном существовании, в трудах, в опасности. В сочинениях Беды попечение Бога о надеющихся на Него нередко было представлено читателю как буквальное отражение евангельского завета «не заботьтесь о завтрашнем дне...», слов «не говорите: «что нам есть?»... потому, что Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом», «вот, око Господне над боящимися Его и уповающими на милость Его, что Он душу их спасает от смерти и во время голода пропитает их»[547]547
  Матф.6:31, 32. Псал. 32:18–19.


[Закрыть]. Святые у Беды могли не думать о хлебе насущном; Божественное Провидение доставляло все необходимое для поддержания тела. Так, святой Кутберт, не искавший себе пропитания и полагавшийся на милость Христа, в качестве «особого дара» получал ниспосланную свыше еду, или даже «приготовленную Господом пищу», – хлеб, «превосходивший белизной лилии, ароматом розы и вкусом мед», который приносили святому ангелы[548]548
  Beda. Vita Sancti Cuthberti. Cap. VII. P. 178; Cap. XI. P. 192.


[Закрыть].

Божественная забота о верующем проявлялась и в посылаемых ему испытаниях и страданиях. Они, по мысли Беды, были необходимы для того, чтобы взрастить в его душе должные качества. Это относилось и к самым праведным людям, «чтобы, если среди [их] добродетелей... и оставался какой-нибудь пятнающий проступок по неведению или нерадению, он бы расплавился в горне долгих несчастий»[549]549
  HE. IV.9.


[Закрыть]. Благочестивые аббаты монастыря Беды, Бенедикт Бископ и Сигфрид, были поражены мучительными болезнями: «для того, чтобы прибавившаяся добродетель терпения доказала также величайшее усердие благочестия. Божественное милосердие повергло каждого из них земным недугом на ложе, чтобы после болезни, побежденной смертью, воскресить их в вечном покое небесного мира и света... И оба в страдании никогда не уставали возносить благодарность Создателю, предаваться восхвалению Бога»[550]550
  HA. I.11.


[Закрыть]. По словам ученика Беды Кутберта, он сам воспринимал свою тяжелую болезнь как знак попечения Господа о его душе и принимал страдания с признательностью[551]551
  Cuthberti Epistola ad Cuthvinum... P. XXXI.


[Закрыть].

Неподчинение высшей власти влекло за собой наказание, незамедлительно осуществлявшееся уже в земной человеческой жизни. В произведениях Беды, ориентированных на рассказ о «добрых делах», тема наказания встречается сравнительно редко. В «Церковной истории народа англов» и «Житии св. Кутберта» приводились примеры больших и малых проступков и последовавшего за ними возмездия. Так, пожаром был разрушен монастырь из-за приверженности его обитателей мирским помыслам и заботам; король, предпринявший гонения на христиан, впал в безумие; клирик, ослушавшийся запрета священника, сильно разбился при падении с лошади; подглядывавшего за святым монаха поразил смертельный ужас, не отпускавший его вплоть до того, как святой простил его грех...[552]552
  HE. IV.25; II.5; V.6; Vita Sancti Cuthberti. Cap. X.


[Закрыть] При описании отдельных эпизодов с наказаниями Беда сопровождал каждый из них «уроком», моральным наставлением читателю, тем самым объясняя еще более наглядно, что заслуживало осуждения в повседневной практике христианина. Например, фрагмент текста, повествующий об уничтожении монастыря посланным с неба огнем, завершался следующим рассуждением: «мы считаем, что это следует поместить в нашу Историю, дабы напомнить читателю о делах Господа,.. чтобы однажды вдруг нас, служащих усладам плоти, не страшащихся суда Божьего, не настиг внезапно Его гнев и, справедливо бушующий, не сокрушил преходящими потерями, или... не обрек на вечную погибель»[553]553
  HE. IV.25.


[Закрыть].

В целом, небесная кара постигала тех, кто не выполнял волю Бога, то есть, не принимал христианского учения во всей его полноте так, как его излагала римская католическая церковь, не стремился к спасению своей души и душ своих ближних. Наиболее тяжелыми, по мысли Беды, были грехи священнослужителей и церковных иерархов, то есть тех, кому была вверена забота о пастве. В послании к Эгберту он писал, что грехи нечестивых священников и епископов не могут быть прощены, даже несмотря на предсмертное покаяние. Представления об их обязанностях англо-саксонский монах вынес из «Правила пастырского» и проповедей на Евангелия Григория Великого. Среди их худших преступлений Беда называл отказ от проповедования Слова Божьего язычникам или новообращенным[554]554
  Beda. Epistola ad Ecgbertum. P. 458.


[Закрыть]. Так, в свое время, за это были истреблены священники бриттов королем Этельфридом, орудием в руках Господа[555]555
  HE. II.2; V.22.


[Закрыть]. Большая ответственность священников и епископов, по мысли Беды, вела к тому, что готовность принять мученический конец во имя веры и спасения душ паствы составляла неотъемлемую часть их духовной обязанности[556]556
  Ibid. II.6, V.10.


[Закрыть].

Другим пороком церковных иерархов Беда называл жадность, уподобляя ее «трехголовому псу преисподней, которому в сказаниях дали имя Цербера, от чьих яростных зубов нас предостерегал апостол Иоанн»[557]557
  Beda. Epistola ad Ecgbertum. P. 488, 460.


[Закрыть]. Адресуя слова епископу Эгберту, Беда писал: «Помни, что ты поставлен не платным наемником, но пастухом, который показывает любовь Высшему Пастырю тем, что заботливо кормит овец и готов... за этих овец положить жизнь. Я настоятельно прошу тебя, берегись, чтобы... часть твоих овец не была отделена вместе с козлищами по левую руку от Судии и не сподобилась отправиться с проклятием на вечную муку»[558]558
  Ibid. 476.


[Закрыть].

Из общих человеческих пороков Беда особенно выделял гордыню – грех, за который понесли наказание Адам и Ева, – и отсутствие милосердия. Общехристианская тема осуждения тех, кто уподоблялся падшим ангелам, получала в его работах особое звучание, поскольку среди христианских добродетелей этот автор исключительно высоко ценил смирение. Он достаточно редко писал о порицании плотских грехов; в основном в его текстах говорилось об излишней любви к миру в ущерб любви к Богу[559]559
  См.: Ibid. P. 484–486.


[Закрыть].

У Беды сравнительно мало говорится и о дьяволе: в его сочинениях не выражена тема бесовских искушений или самостоятельных действий злых сил. Скорее, в них встречаются метафорические высказывания о нечестивом духе в контексте опасностей, подстерегавших христианина (например, как о «рыскающем волке», или «дьявольской отраве, вливаемой денно и нощно»). Такие образы наглядно объясняли идею отпадения от Бога, отступления от добра[560]560
  См. например: Ibid. P. 474, 476.


[Закрыть]. В целом, думается, что и здесь Беда следовал за Августином, который утверждал, что «...все созданное Богом добро зело; зло же не есть нечто натуральное, а все, называемое злом, есть или грех или наказание за грех. Да и самый грех есть не что иное, как только порочная наклонность нашей свободной воли...»[561]561
  Августин. О Книге Бытия, буквально. Книга неоконченная («ранняя редакция»). Гл. 1. С. 97.


[Закрыть]. Грехи Беда был склонен объяснять скорее слабостью и испорченностью человека. Поскольку абсолютное благо было возможно только у Бога, то, по сути дела, грешниками были все; считать себя свободным от пороков означало упорствовать в гордыне. На примере своих героев англо-саксонский автор показывал, что прощение свыше можно было заслужить посредством сердечного раскаяния, церковного покаяния, молитв, постов, бдений и слез; в случае особого стремления человека к исправлению своих ошибок такое покаяние могло длиться на протяжении всего земного пути[562]562
  См. например: НЕ. IV.25.


[Закрыть].