Текст книги "Пылающая тьма (ЛП)"

Автор книги: Вера Холлинс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)

ГЛАВА 30

ЗАК

– Сука!

– Иди и покончи с собой!

– Как тебе не стыдно!

– Ты будешь гореть в аду!

Эти голоса звучали в видео, которое проигрывалось на экране моего компьютера. На нём была изображена разъярённая толпа, собравшаяся на улице, чтобы устроить Блэр засаду. Рядом стояли репортёры и телекамеры. В этот момент в кадре появилась Блэр, идущая рядом со своей матерью. Голоса стали ещё громче, к ним добавились свист и скандирование:

– Долой Блэр Эверетт.

Хотя она выглядела невозмутимой, шла прямо, высоко подняв подбородок и с бесстрастным выражением лица, я заметил, как она дважды вздрогнула. Она снова притворялась, и это стало ещё очевиднее, когда она подошла ближе к собравшимся и её челюсть начала сжиматься.

– Ты не лучше нас! – Крикнула одна женщина.

Мать Блэр обняла дочь за плечи и повела вперёд, водитель следовал за ними по пятам. Им никак не удавалось пробраться сквозь толпу, и я наблюдал, как они проталкиваются вперёд, пока им не преградила путь девочка-подросток.

– Я так восхищалась тобой, Блэр. Я хотела быть похожей на тебя. Но ты хулиганка и шлюха, и ты заслуживаешь того, чтобы гореть в аду! – Она вытащила яйцо из маленькой коробки, которую держала в руках, и бросила его в Блэр.

Блэр вскрикнула, и яйцо растеклось по её белой блузке, прежде чем она успела прикрыться.

– Каково это, а? Каково это – получать в ответ? – Девушка бросала в неё яйца одно за другим, попадая в плечо, бедро и ногу, и с каждым ударом Блэр съёживалась всё сильнее, а на её лице читался ужас. Толпа обезумела.

Их водитель бросился к ней, чтобы защитить её, когда люди начали окружать её, осыпая всевозможными оскорблениями. Оттолкнув некоторых из них рукой, он повёл Блэр и её мать обратно туда, откуда они пришли. Некоторые люди начали скандировать:

– Долой Блэр Эверетт! Долой Блэр Эверетт! Долой Блэр Эверетт! Долой Блэр Эверетт!

На этом видео закончилось.

Я уставился на экран, и тишина вокруг меня растянулась на секунды, минуты... Затем я снова включил видео. И снова. И снова.

Ничего.

Я не испытывал ни капли удовлетворения. С каждым повторным просмотром мой гнев только усиливался, пока не стало казаться, что он вот-вот вырвется наружу, и я не смог больше этого выносить. Я отодвинул экран в сторону и вскочил со стула.

Я прошёл через гостиную к окнам от пола до потолка и ударил рукой по стене, опустив голову.

Я должен был, чёрт возьми, радоваться. Её падение было таким же грандиозным, как я и представлял.

Но вместо этого я чувствовал себя неправильно.

Вместо этого я чувствовал себя неудачником.

Вместо этого я хотел защитить её от всех до единого собравшихся там людей.

– Блядь!

Лучи заходящего солнца скользнули по стеклу, отразив меня, и я поморщился, отвернувшись. Казалось, сама вселенная хотела напомнить мне, что я должен ненавидеть её, но это было бессмысленно. Прошло четыре дня с тех пор, как я отомстил ей, с тех пор, как её начали третировать в СМИ и забрасывать всевозможными ненавистническими комментариями, но я чувствовал себя ещё более несчастным и неудовлетворённым. Я не мог сосредоточиться на работе, не мог уснуть, и каждая попытка отвлечься возвращала меня к ней.

Я не мог перестать думать о ней.

Я не мог перестать думать о том, как она извивалась подо мной от удовольствия и выкрикивала моё имя, пока я входил в неё. Я не мог перестать думать о её стонах, о том, как её ногти и зубы впивались в мою кожу, о её идеальном вкусе. Моему члену было всё равно, что она лгунья и причина всей моей боли. Он хотел её снова и снова.

Я хотел её, и не только ради её тела.

Доказательство этого – USB-накопитель с её видео – лежал прямо рядом с моим iMac, который я решил держать на виду, как какой-нибудь мазохист. За последние несколько дней я уже слишком много раз пересматривал её видео, подпитывая свою одержимость, и каждый раз у меня щемило в груди, как будто я ужасно по ней скучал. Её фотографии, которые я хранил в телефоне, только насмехались надо мной.

Я ударил кулаком по стене, вспоминая, как она выглядела в ту ночь у беседки. Теплоту в её голосе, когда она говорила о моих приёмных родителях. Слёзы на её лице, когда она извинялась. Взгляд её глаз, когда она целовала мой шрам. Она казалась такой искренней, как и в своих видео, и я не знал, что и думать.

– Как бы то ни было, я рада, что ты нашёл заботливых людей. Семью.

– Твой шрам прекрасен.

– Ты – это не только твой шрам. Ты намного больше. Никогда не забывай об этом.

Вот же, чёрт!

Я выхватил свой телефон из кармана и зашёл в её социальные сети. В последнее время она ничего не публиковала, но это не помешало мне просматривать её фотографии и видео бесчисленное количество раз за последние несколько дней, желая узнать хоть что-нибудь, что могло бы рассказать мне о том, что с ней происходит. Я жаждал её.

Я открыл её профиль и выдохнул, когда увидел новый пост. Мой взгляд остановился на нём.

Какого черта?

На снимке Блэр была в золотистом платье, которое было слишком коротким, на высоких каблуках, из-за которых казалось, что её ноги тянутся на многие мили, и в кружевной чёрной маске, закрывающей верхнюю половину лица. Она была в фойе своего дома и смотрела в камеру.

Куда она направлялась?

И чёрт возьми, почему она должна быть такой сексуальной?

Мой член уже упирался в джинсы, требуя, чтобы я его подрочил и успокоился, но, кроме того, мне хотелось что-нибудь разбить. Я был не единственным, кто реагировал на неё, и мне это не нравилось. Я не хотел, чтобы другие мужчины видели её такой, особенно когда меня не было рядом, чтобы дать им понять, что никто не смеет к ней прикасаться.

Стиснув зубы, я прочитал подпись, отметив, что она опубликовала это фото всего тридцать минут назад.

«Сегодня ночь масок. Но носить маску можно лишь до определённого момента. Больше не нужно прятаться. #оставайтесьснами».

Какого чёрта? О чём это она?

Раздался звонок в дверь, и я очнулся. Нахмурившись, я посмотрел на часы и пошёл открывать. Я никого не ждал.

Я убрал телефон в карман и открыл дверь, увидев здесь последнего человека, которого я ожидал здесь увидеть.

– Мелоди. Привет.

Мелоди сжала руки и подняла голову, чтобы встретиться со мной взглядом.

– Привет, Том. Эм, не Том. Зак. – Её тон был резче, чем обычно, когда она говорила со мной. Значит, она теперь знала нашу с Блэр историю. – Мне нужно с тобой поговорить. Можно войти?

Я приподнял бровь.

– Конечно.

Она вошла и, оглядев мою гостиную, вскинула брови. Её внимание привлекла стальная книжная полка, заставленная технической литературой, «колыбель Ньютона» и несколько кубиков Рубика, затем мой стол с различными гаджетами и экранами, а затем стикеры, которыми была усеяна половина окон от пола до потолка, большинство из них с кодами. Она не могла знать, но если бы она увидела их всего несколько дней назад, то нашла бы записи, в которых была изложена моя стратегия и информация, которую я собрал о Блэр, прежде чем сделать свой ход.

– Так вот где ты живёшь.

– Да.

Она прошла мимо дивана и, остановившись у примыкающей к гостиной кухни, взглянула на лестницу, ведущую на второй этаж.

– Это не то, чего я ожидала.

– А чего ты ожидала?

Её брови поползли ещё выше, когда она заметила на кухонном столе большой незаконченный пазл, рядом с которым лежали десятки сдвинутых частей. Этот жест так сильно напомнил мне о Блэр, что на мгновение ошеломил меня.

– Точно не пентхаус. Кроме того, я не думала, что ты такой зануда. – Её губы изогнулись в улыбке, несмотря на суровый взгляд. – Теперь, когда я думаю об этом, тебе это идёт.

– Как ты меня нашла?

Она повернулась ко мне.

– Я спросила Анну, знает ли она твой адрес, ведь вы с ней поддерживаете связь.

Я дал Анне свой адрес на случай, если ей понадобится связаться со мной по какой-либо причине, но она не должна была делиться им с кем-то ещё.

Словно прочитав мои мысли, Мелоди сказала:

– Я пообещала ей, что никому не сдам твой адрес, и это единственная причина, по которой она мне его назвала. Я сдержу своё слово. Если ты действительно этого хочешь.

Она наклонила голову.

– Ты не хочешь, чтобы даже Блэр знала?

– Думаешь, я бы ей не сказал, если бы хотел чтобы она знала?

Она поджала губы и сжала лямку рюкзака.

– Ты причинил ей много боли.

– Значит, она тебе всё рассказала.

– Нет, но у меня есть подозрения. Я так понимаю, всё плохо, раз она хочет сохранить это в тайне.

– А как же наше прошлое?

Она перевела взгляд на мой шрам, который я не потрудился скрыть, и в её глазах мелькнуло сочувствие.

– Да, она сказала мне, что это из-за неё у тебя шрам. – Она подошла к окну. Отсюда открывался прекрасный вид на город и его россыпь огней, которые только начинали просыпаться, а цепь гор резко контрастировала с ними, но, казалось, она ничего не замечала, стоя с поджатыми губами.

– Я могу понять, почему ты злишься на мою сестру, но придумывать такой сложный план, чтобы отомстить ей, и воплощать его в жизнь – это неправильно. Ты даже зашёл так далеко, что пришёл в наш дом и притворился другим человеком, чтобы причинить ей боль. Кто так поступает?

– Ты пришла сюда, чтобы прочитать мне лекцию?

Она бросила на меня взгляд через плечо.

– Тебе не кажется, что ты этого заслуживаешь?

Я скрестил руки на груди.

– То, что произошло между мной и Блэр, тебя не касается.

Её глаза расширились.

– Не касается? Ты причинил боль моей сестре, чувак! Я не могу с этим смириться. И, что бы ты ни думал, она – лучший человек из всех, кого я знаю. Конечно, она совершала ошибки, но если бы ты знал, на что она готова пойти ради тех, кого любит... она достаточно настрадалась.

Я опустил руки и шагнул вперёд.

– Что ты имеешь в виду?

Она снова перевела взгляд на город.

– Она тебе небезразлична.

Я напрягся.

– С чего ты взяла?

– Я знаю, это звучит нелепо, учитывая твою жажду мести и всё такое, но я видела, как ты на неё смотришь. Ты испытываешь к ней не только ненависть. Но мне нужно кое-что знать. Это ты выложил то видео?

Я стиснул зубы.

– Какое это имеет значение?

В её глазах вспыхнул гнев, и она поджала губы.

– Значит, это ты его выложил. Как ты мог так поступить? Ты хоть представляешь, насколько это ужасно?

– А как же все те ужасные вещи, которые она сделала со мной? С другими? Мы так и не добились справедливости. Она так и не заплатила за то, что сделала.

Она скрестила руки на груди.

– И это сделало тебя счастливым? Ты доволен?

Я вспомнил выражение боли на лице Блэр, когда ей делали татуировку и сжал кулаки.

Она покачала головой.

– Почему то, я так не думаю.

– Чего ты хочешь, Мелоди?

Она опустила руки.

– Я хочу, чтобы ты вытащил голову из задницы и сделал что-нибудь хорошее для разнообразия. Блэр нужна помощь, а я могу только наблюдать со стороны. Ты единственный из моих знакомых, кто может попытаться защитить её.

– Если ты имеешь в виду негативную реакцию, то я ничего не могу с этим сделать, и ты это знаешь.

– Нет, я не об этом. Я имею в виду папу и правительственного чиновника, с которым он сотрудничает. Этот человек помогает папе получать все необходимые разрешения для его проектов в сфере недвижимости. Его зовут Уильям.

Уильям... где я уже слышал это имя?

– И что?

– А то, что за разрешения нужно платить.

Я напрягся.

– И сколько нужно заплатить?

– Блэр.

Что за...

– Что это значит?

– Это значит, что она должна будет кое-что сделать для Уильяма.

Кое-что

?

Перед глазами у меня всё поплыло, когда в голове всплыли непристойные образы Блэр и этого мужчины, и все мои мышцы задрожали от ярости.

– А твой отец? – Выпалил я. – Он не против?

Она опустила взгляд и сцепила руки перед собой.

– Он более чем не против. Он приказал ей дать Уильяму то, чего он хочет.

– Ублюдок! – Я ударил кулаком в стену, едва почувствовав боль в руке. Блэр мне ничего не сказала. Я понятия не имел, что ей пришлось... Чёрт! – Как давно это продолжается?

– Это началось год назад.

– Год назад? – Я понятия не имел. Даже не догадывался. Я был так уверен, что знаю о ней всё, так как же я мог это упустить? Она ни словом об этом не обмолвилась. – Когда?

Она переступила с ноги на ногу.

– В свой восемнадцатый день рождения, она тогда ещё училась в школе.

Я замер.

– Что?

– Я хорошо это помню, потому что мы должны были вместе отпраздновать её день рождения вечером. Но папа сказал ей, что в тот вечер она должна пойти в ночной клуб, где её будет ждать Уильям.

Видео.

Видео с камеры наблюдения, которым я её шантажировал. На нём был день рождения Блэр.

– Как назывался ночной клуб?

– Чёрная роза.

Твою мать!

Кровь прилила к моим ушам, и мир вокруг замер.

Это был не просто какой-то парень, с которым она захотела перепихнуться в свой день рождения. Она отсосала тому больному ублюдку по приказу, хотя и не хотела. А я использовал это видео против неё. Блядь, блядь, блядь!

И тут в моей голове прозвучали слова Блэр:

– Уильям... он деловой партнёр отца. Он просто предложил подвезти меня до дома, вот и всё.

Уильям. Это был тот самый мужчина, с которым я застал Блэр. В ту ночь она собиралась сделать то же самое, и я набросился на неё за это.

Блядь!

– Почему? – Спросил я, кипя от злости на себя и на Блэр. Как она могла быть такой послушной? – Почему она не отказалась это делать? Почему она не могла отказать вашему отцу?

Мелоди опустила голову.

– Это сложно.

– Нет, ты не можешь просто вывалить на меня эту новость, а потом сказать, что это сложно. Почему?

Она переступила с ноги на ногу, её глаза наполнились слезами, и она моргнула, чтобы их прогнать.

– Она сделала это, чтобы защитить меня. Она сделала это, чтобы папа не заставил меня пройти через это. Он шантажировал её – либо она, либо я.

Я отпрянул, уставившись на неё.

Она оказывала этому мужчине сексуальные услуги, чтобы защитить свою сестру?

Что-то внутри меня сжалось – то, с чем я так долго боролся, и вырвалось наружу, и я ничего не мог с этим поделать.

Я так ошибался насчёт неё. Она не лгала. Она совершила такой смелый поступок ради сестры, и молча страдала, даже когда я собирался наказать её за то, что она была с этим мужчиной. Все признаки были налицо, но я предпочёл поверить, что она хуже всех, а не поверить ей. Я думал, что знаю о ней всё, но на самом деле я не знал ни черта и всё равно опубликовал то видео, заставил её сделать эту татуировку и...

Чёрт!

Что я наделал?

Что я наделал, что я наделал, что я наделал?

В моей голове зашумело, и мир окрасился в красный цвет. Я всё испортил. Я всё так сильно испортил. Если бы я только знал правду... Если бы я только знал, что эти ублюдки с ней делали, я бы ей помог. Но я причинил ей боль и всё разрушил. Я всё, чёрт возьми, разрушил!

Я пнул журнальный столик, и он опрокинулся вместе со стеклянной вазой. Ваза разбилась вдребезги.

Мелоди вскрикнула и отскочила.

– Какого чёрта?!

– Я должен был догадаться. Я должен был знать правду.

– Почему? Это сейчас не самое важное.

– Потому что я крупно облажалась. Если бы я знал, через что ей пришлось пройти, я... – Я провёл руками по волосам, чувствуя себя чертовски виноватым. Я ничего не мог с этим поделать. Это было невозможно исправить.

Я сжал пальцы. Нет. Нет, должен был быть какой-то способ. Этого не могло быть. Я собирался найти её и что-то предпринять. Но сначала я собирался разобраться с этими ублюдками. Они собирались заплатить. Они ещё пожалеют, что заставили Блэр страдать.

Я даже не заметил, как пошевелился, когда услышал голос Мелоди.

– Не думаю, что мне стоит знать, что ты пытаешься этим сказать, но если ты хочешь загладить свою вину, то помоги ей. Уильям сейчас устраивает бал-маскарад. Он специально пригласил Блэр, и она не могла отказаться.

Я резко обернулся и посмотрел на неё.

– Сукин сын.

Я бросился к лестнице, ведущей в мою спальню, чтобы переодеться, но вспомнил пост Блэр и остановился.

– О чём был пост Блэр? Зачем она это опубликовала?

– Ты видел, да? Это часть её плана.

Я вцепился в перила.

– Какого плана?

– Она хочет раз и навсегда положить конец тому, что папа и Уильям используют её. Она собирается пойти туда и выманить у Уильяма признание.

– Признание?

– Она собирается притвориться, что даст ему именно то, чего он хочет, и заманить его в какое-нибудь тихое место, а потом заставить его рассказать, что они с папой с ней делали. Всё это время она будет вести прямую трансляцию в TikTok, спрятав телефон в сумочке, чтобы все узнали правду.

– Что? – Каждая мышца в моём теле напряглась, в голове зазвучали тревожные звоночки.

Ни за что. Ни за что, чёрт возьми, она этого не сделает. Это была плохая идея по целому ряду причин. Слишком многое могло пойти не так, но, что ещё важнее, я не хотел, чтобы она приближалась к этому психу. Грёбаный педофил!

– Я думаю, это ужасная идея, и я даже сказала ей не делать этого, но она не захотела меня слушать. – Она покачала головой. – Вот почему я пришла попросить тебя о помощи. Она уже там, но, возможно, у тебя будет время добраться туда и остановить её, прежде чем она осуществит свой план.

– Она уже там? Дерьмо!

Я бросился вверх по лестнице, но она схватила меня за руку, останавливая.

– Подожди.

Я бросил на неё нетерпеливый взгляд через плечо.

– Что?

– Ты не сможешь попасть туда без приглашения. – Она помахала передо мной красным конвертом. – Это приглашение для моей мамы, но, поскольку папа не разрешил ей пойти из-за плохой репутации, которую в последнее время приобрела её благотворительная организация, – она закатила глаза, – ты можешь воспользоваться им вместо неё.

Я выхватил конверт. Внутри была маленькая красная бумажка с обычным приглашением без указания имени. Это было удобно, но в конечном счёте не имело значения. Я бы так или иначе попал внутрь.

Она подняла палец.

– И ещё кое-что.

– У меня нет на это времени, Мелоди. – Прорычал я.

Её губы изогнулись в улыбке.

– Будь осторожен. Постарайся не устраивать сцен. Ты же не хочешь показать себя с плохой стороны. Ну, больше, чем ты уже есть.

Я приподнял брови.

Не устраивать сцен?

Это было меньшее, что я собирался сделать. От одной мысли о том, что отец Блэр заставил её пойти на этот бал, мне захотелось его убить, и мне было плевать, что он или Уильям могут сделать.

– Не могу ничего обещать. – Я поднялся наверх.

Когда я спустился, Мелоди уже не было, и я тоже ушёл, торопясь добраться до Блэр, пока не стало слишком поздно.

ГЛАВА 31

БЛЭР

Особняк Уильяма оказался именно таким, каким я его себе представляла: вычурным, безвкусным и слишком большим для одного человека. Возникал вопрос, как государственный служащий может позволить себе такой расточительный образ жизни. Сегодня вечером здесь собрались «сливки общества» нашего города, чтобы провести ещё один вечер, поддерживая видимость и налаживая связи.

В большом зале, который, как я предполагала, по этому случаю был превращён в бальный, царило оживление. Повсюду вокруг меня были выставлены напоказ роскошные платья, костюмы и маски всех цветов. Это было иронично. Мы все были в масках, но сегодня вечером мы должны были снять маски.

Мимо меня прошёл официант с подносом, на котором стояли бокалы с шампанским, и я взяла один, но только для вида. Я не собиралась пить. Мне нужно было сохранять ясность ума.

Мой отец стоял в другом конце зала и разговаривал с группой инвесторов. Он оставил меня одну, предупредив, чтобы я вела себя прилично, и время от времени бросал на меня ястребиный взгляд, чтобы убедиться, что я следую его совету. Теперь он снова встретился со мной взглядом, и я поднесла бокал ко рту, делая вид, что пью. Я опустила его, как только он отвернулся.

Я начала прогуливаться. Мужчины бросали на меня взгляды, когда я проходила мимо, и я ускользала от тех, кто хотел ко мне подойти. Мне не нужны были отвлекающие факторы. В последний и единственный раз я видела Уильяма, когда пришла с папой. Он заявил, что ждал меня, когда бал был в самом разгаре, и его слегка расфокусированный взгляд предлагал мне всевозможные вещи, которые он хотел со мной сделать, пока он разглядывал моё платье. А ещё это наводило на мысль, что стакан виски в его руке был не первым, и это подсказывало мне, что лучше всего подойти к нему, когда он будет достаточно пьян, чтобы совершать ошибки. Один взгляд на часы над одним из каминов подсказал мне, что время пришло.

Моё сердце забилось чаще. Глубоко вздохнув, я поставила полный бокал на первую попавшуюся поверхность и направилась в уборную, чтобы подготовить телефон для съёмки. Идея заставить Уильяма всё рассказать, тайно записав его в прямом эфире для TikTok, была очевидной – в конце концов, это была формула Зака. Мне нужно было лишь раскрыть миру все свои уязвимые места и секреты, и, что ещё хуже, мне пришлось бы сделать это, когда все взгляды были прикованы ко мне по совершенно неправильным причинам. Это было ужасно, и я не хотела этого делать, но моё прошлое уже было раскрыто. Это было ради моего будущего.

Я вошла в туалет в конце коридора и остановилась у раковины, убедившись, что кабинки пусты. Поправляя маску, я посмотрела на своё отражение в зеркале. Всё должно было пройти хорошо. Сейчас или никогда.

Дав себе достаточно времени на подготовку, я подкрасила губы и пригладила руками несколько выбившихся прядей. Представляя, что мой телефон – это камера. Я одна в своей комнате и делюсь своими мыслями.

Я вдохнула и выдохнула. Хорошо.

Я достала телефон из сумки и запустила прямую трансляцию в TikTok. Я подождала минуту, пока не увидела, что за мной наблюдает ещё больше людей. Настало время шоу.

– Привет, ребята. Сегодняшний выпуск в прямом эфире будет особенным. Я расскажу вам о своём мире, но сначала хочу кое-что прояснить. На видео я. Это не фейк. Это была я, и я не хочу больше лгать вам или отмахиваться от этого. Я не хочу оправдывать себя. Я не буду притворяться, что была хорошим человеком. Это не так. И долгое время я играла роль милой девушки, скрывая свою истинную сущность. Однако, как я упоминала в своём последнем посте, я больше не хочу прятаться. Я хочу, чтобы все маски были сброшены.

– Всю свою жизнь меня учили, что единственное, что имеет значение, – это власть, и ты делаешь всё возможное, чтобы её обрести. Ты обманываешь, ты лжёшь, ты ведёшь грязную игру... но, конечно же, ты стараешься, чтобы всё это оставалось в тайне. Потому что что такое власть без соблюдения приличий? Меня учили поддерживать эту власть, делать всё ради своей семьи и избегать общественного осуждения, но вот я перед вами, впервые полностью откровенная. Власть – это не свобода. Деньги – это не всё. И моя жизнь – это не сказка, которую я рисую в своих соцсетях.

– Я говорю всё это не для того, чтобы оправдаться. Нет оправдания тому, что я сделала. И я никогда не смогу стереть это из памяти, стереть всю боль, которую причинила.

Я положила руку на татуировку, и с трудом подавила волну отчаяния, отбросив это воспоминание.

– Но я наконец-то могу рассказать вам правду о своей жизни, своей семье и о кое-ком, кто считает себя неприкасаемым. Так что следите за обновлениями, потому что сегодня вечером я покажу вам, насколько ужасен мой мир. Но прежде, на случай, если что-то пойдёт не так, позвоните в полицию. – Я назвала им адрес Уильяма.

Убедившись, что запись продолжается, я положила телефон в боковой карман сумочки, который я сделала специально для этого случая и в котором с внешней стороны было небольшое незаметное отверстие для камеры, и застегнула сумочку. Моё сердце бешено колотилось, а ладони вспотели. Это о многом говорило, потому что я не из тех, кто нервничает перед публикой. Но мне было легко притворяться перед всем миром. Труднее всего было быть собой.

Я вернулась в большой зал. Музыка сменилась на более медленную, и несколько пар вышли на танцпол, развевая вокруг себя женские платья. Уильям стоял с несколькими мужчинами у барной стойки, протянувшейся вдоль одной из стен зала. Их смех заглушал музыку, а над головами клубился дым от сигар.

Я направилась к ним, но папа остановил меня, схватив за руку.

– Не заставляй Уильяма ждать, Блэр.

Я впилась ногтями в ладонь.

– Я как раз иду к нему.

Он склонил голову набок.

– Правда? Или ты пытаешься выкрутиться?

Я испепелила его взглядом.

– Если бы я действительно хотела выбраться отсюда, я бы уже ушла. – Я высвободила руку из его хватки и уже собиралась уйти, но тут поняла, что он дал мне прекрасную возможность сделать его положение ещё хуже. – Просто из любопытства: сколько ещё зданий, не соответствующих требованиям, ты построишь, прежде чем Уильям перестанет выдавать тебе недействительные разрешения?

Его глаза расширились.

– Откуда ты это взяла?

Это было взято из старой статьи в Интернете, которая была отвергнута как чистая спекуляция, но, судя по его реакции сейчас, это была вовсе не спекуляция.

– Это правда, не так ли? Ты построил половину этого города на лжи. Люди потеряли свои дома из-за тебя.

Он снова схватил меня за руку, на этот раз сжав так сильно, что, вероятно, останется синяк.

– Ты снова переходишь все границы, Блэр. То, что я делаю и как я веду свой бизнес, не имеет к тебе никакого отношения. Всё, о чём тебе нужно заботиться, – это продолжать давать Уильяму то, что он хочет, или мне снова тебя наказать?

Я скривила губы, глядя на него.

– Порки, которую ты мне устроил, было более чем достаточно.

– Пока я с тобой согласен на этот счёт. Ты должна сделать так, чтобы он был доволен.

– Как и всегда. Я не хочу, чтобы ты использовал Мелоди так же, как использовал меня в своих грязных делишках.

– Тогда чего ты ждёшь? Иди к Уильяму и ублажай его. – Он допил свой напиток и направился к бару.

Мои губы дрогнули в улыбке, но я подавила её. Если бы он только знал, что все слышали наш разговор и что это именно та компрометирующая информация, которая мне нужна, чтобы подставить его.

Знакомые Уильяма первыми заметили меня и один за другим повернулись, чтобы посмотреть, как я подхожу. Мне пришлось приложить все усилия, чтобы не поморщиться, когда их взгляды задержались на моей груди или ногах и стали непристойными. Им было за пятьдесят, и у всех были обручальные кольца.

Я остановилась, положив руку на бедро, и улыбнулась Уильяму.

– Добрый вечер, джентльмены. Простите, что прерываю, но могу я поговорить с Уильямом?

Уильям улыбнулся, обнажив искусственные белые зубы, которые были слишком большими для его рта.

– Ты можешь вмешаться в любой момент, милая, – сказал он, и мужчины закивали, посмеиваясь. – Если вы меня извините. Мне нужно уделить внимание этой юной леди.

Мужчина, стоявший рядом с ним, окинул меня взглядом и улыбнулся ещё шире.

– Никаких возражений. Никто не откажет такой красавице.

– Она не только красива. Она может сделать так, что ты не пожалеешь, если ты понимаешь, о чём я. – Уильям подмигнул ему.

Мужчины расхохотались, а я стиснула зубы, чувствуя, как напрягаются мышцы, пока я изо всех сил стараюсь улыбаться. Уильям положил руки мне на поясницу, и я едва не поморщилась, когда он повёл меня прочь от своих знакомых.

– Пойдём в мой кабинет. Там мы будем в уединении. – Сказал он и повёл меня вверх по лестнице в фойе.

Музыка и разговоры доносились до нас на втором этаже. Ковёр заглушал звук наших шагов, пока Уильям вёл меня в укромный уголок коридора, подальше от посторонних глаз. Он открыл дверь своего кабинета и жестом пригласил меня войти первой. Я поморщилась, входя в комнату, и почувствовала на своей заднице его взгляд. Он запер за собой дверь, и от щелчка замка у меня перехватило дыхание.

Я подошла к книжной полке в другом конце комнаты, стараясь держаться от него как можно дальше. Кабинет был просторным, с большим открытым пространством у балконных дверей и камином, выходящим на массивный стол из красного дерева, но с ним здесь было тесно.

Он снял маску и бросил её в кресло, обнажив синяки, которые оставил Зак. Из-за них его неприятное лицо выглядело ещё более отталкивающим.

– Я ждал этого весь вечер. В прошлый раз нас прервали. – Его лицо помрачнело.

– Тебя не беспокоит то видео со мной? – Спросила я, переводя разговор на другую тему, прежде чем он успел упомянуть Зака и то, что он с ним сделал. Он не мог знать, что это он был на видео, потому что камера была направлена на меня, а его член был размыт, но я ожидала, что теперь он будет считать меня испорченным товаром.

– С чего бы? Мне плевать на твою репутацию. Для того, что я от тебя хочу, это не имеет значения. – Его глаза горели диким огнём, а шаги были какими-то вялыми, когда он шёл ко мне. Я надеялась, что выпитого им было достаточно.

Я незаметно поправила сумочку на плече, чтобы камера могла полностью его заснять.

– Ты никогда не стеснялся в выражениях. Как и в тот раз, когда ты меня увидел, верно? Когда это было? Когда мне было семнадцать?

Моё сердце забилось быстрее, и я постаралась не думать о том, что сотни, а может, и тысячи глаз сейчас наблюдают за происходящим.

– Ты пришёл к нам домой на ужин и весь вечер пялился на меня. Но на этом ты не остановился. Ты попросил меня проводить тебя и начал лапать меня за грудь, говоря, что просто проверяешь товар и не можешь дождаться, когда я стану совершеннолетней, чтобы делать со мной всякие грязные вещи. – Когда я рассказала об этом папе, он просто посоветовал мне привыкнуть.

– Ты всегда была красивой, Блэр. И я предпочитаю девушек помоложе, совсем юных. Нет ничего лучше тугой молодой киски.

Я вздрогнула и сделала шаг влево, прежде чем он успел до меня дотянуться.

– К тому же несовершеннолетних.

– В ту первую ночь в клубе ты не была несовершеннолетней.

– Но я едва достигла совершеннолетия. Ты даже не стал ждать, пока я отпраздную день рождения, прежде чем потребовал меня к себе. Я уверена, что другим девушкам не так «повезло».

Его губы скривились.

– Они все были не против, так что я не вижу проблемы. – Боже мой. – Как и ты, потому что я не видел, чтобы ты жаловалась. На самом деле ты выглядела так, будто тебе это нравилось.

– Мой отец не позволял мне жаловаться. Он сказал, что я должна делать всё, что ты хочешь, чтобы ты был счастлив, даже если для этого мне придётся притворяться, что я этого хочу.

Его губы скривились в усмешке, а взгляд прояснился.

– Ты лжёшь. Ты этого хотела. – Он подошёл ко мне вплотную, прежде чем я успела отступить, и схватил меня за подбородок. – Все вы, сучки, этого хотите. Вот почему ты пришла сюда сегодня вечером, – выплюнул он. – Ты хочешь привлечь моё внимание.

Я вырвала подбородок из его хватки и отошла в сторону.

– Мне никогда не было нужно твоё внимание. Отец заставил меня прийти сегодня вечером, потому что ему нужно, чтобы ты продолжал выдавать эти разрешения.

– Так почему бы тебе уже не встать на колени?

– Потому что я сыта по горло вашим с отцом дерьмом. Я больше не позволю вам использовать меня в своих целях.