Текст книги "Предвестник (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 28 страниц)

– Я смотрю, девчонки уже обратили тебя в свою веру? – улыбнулся я, начав изучать ее лицо и ту часть тела, которую позволяло видеть наше взаимное положение.

Кстати, увиденное понравилось на самом деле: стараниями Таньки, Лерки и Линды мелкая поменяла прическу, привела в порядок брови и ногти, перестала экономить на косметике, питательных кремах и шмотье, забыла о таком понятии, как закрытый купальник, и чувствовала себя нормально даже в том «непотребстве», которое Голикова называла «семейным нарядом». Скажу больше, Кнопка привыкла ходить, развернув плечи, не опускала голову и взгляд в присутствии незнакомцев, научилась отвечать на шутки и иногда решалась продавливать свое мнение.

Последним мое внимание привлекли ровный светло-коричневый загар, покрывающий тело, и правая грудь в довольно смелом лифе, упиравшаяся мне в бок. На последнюю я и уставился. Точно зная, что Ольга смотрит на меня сквозь опущенные ресницы, и с замиранием ждет вердикта:

– Результаты, однозначно, заслуживают самого пристального внимания!

Румянец залил личико, ушки и шею практически мгновенно, и я легонечко прижал девушку к себе:

– Ты выглядишь достойно. Даже вот так, в бикини.

– Издеваешься? – жалобно спросила она.

– Нет… – без тени улыбки заявила Линда и начала ее грузить сразу на двух языках, периодически вворачивая в речь чем-то понравившиеся выражения: – Дэнни прав: если в первые дни после знакомства ты выглядела в нашей компании несколько чужеродно, то сейчас это ощущение сошло на нет. По большому счету, тебе не хватает только опыта общения с так называемой элитой и понимания одного маленького, но очень важного нюанса…

Кнопка приободрилась и с надеждой посмотрела на нее:

– Какого нюанса?

– В высшем обществе есть две категории людей. Одна, составляющая абсолютное большинство, неукоснительно следует писаным и неписаным правилам, строит из себя хранителей традиций, карает за любое инакомыслие и так далее. Но все это продиктовано банальным страхом совершить ошибку, в результате которой их самих вышибут из привычного круга общения. Второй категории плевать на все и вся: эти личности настолько самодостаточны и харизматичны, что создают эти самые правила даже самыми эксцентричными поступками. Оглянись вокруг – компания, в которую мы с тобой попали, как раз из вторых: этой otmorojennoi chetverke нет дела до каких-то там правил, а любой их поступок вызывает волну подражания.

– Ну да! Даже если Чума выйдет под камеры спутников в красных семейных труселях и белым бантиком на причинном месте, то максимум через сутки этот вид нижнего белья побьет все рекорды продаж! – хохотнула Анька.

– Да и ты не слабо отжигаешь! – парировал я, вспомнив рассказы Линды о безумном взлете продаж топика, шортиков и шингартов «а-ля Ростовцева». – Только выходить на улицу в семейных трусах я тебе не разрешу. Будешь ходить в них дома и радовать только нас!

Хихикнула даже Люда. А Доулан, отсмеявшись, снова посмотрела на Ольгу и закончила свою мысль:

– В общем, забудь о последних веяниях моды и тому подобной hreni. Для всех окружающих ты должна быть эталоном элегантности и стиля, то есть, носить нестареющую классику, причем ту, которая подходит именно тебе. И ни на миг не забывай о том, что у тебя есть мы, то есть, огромный мир, в котором всегда комфортно и тепло. Voprosi?

– Вопросов нет. Есть объяснения: я об этом не забываю. Просто не хочу, чтобы посторонние совали нос в нашу жизнь!

– Ты меня не поняла! – вздохнула Линда. – Закрой глаза и растворись в том удовольствии, которое сейчас ощущаешь. Тогда Дэнни и мы заполним весь твой внутренний мир, а все остальное отодвинется очень-очень далеко. Так вот, в этом состоянии ты эмоционально закрыта от посторонних людей, сиюминутных проблем и всей той hreni, которая может отравить жизнь, соответственно, ощущаешься неизмеримо выше большинства, привыкшего к унылой действительности. Короче говоря, об этом надо просто помнить. Каждое мгновение своего существования… Dal’she ob’yasnyat?

…Перед тем, как спуститься к ангару, я заглянул к Полуниной. Полюбовавшись на Афину, сосредоточенно оттачивающую никак не получающийся элемент комплекса Тайцзицюань из двадцати четырех форм, подошел к роботу в человеческом обличье со спины, заставил опустить руки и попросил закрыть глаза:

– «Сестричка», ты опять пытаешься рвать и ломать! Пойми, перед тобой не противник, а личность, которая тебе безумно дорога, поэтому поворот корпуса и движение руки – это попытка плавно и едва заметно провести подушечками пальцев по коже его руки, вытянутой горизонтально! Говоря иными словами, ты его не бьешь, а ласкаешь. Легко-легко, как перышком или дуновением…

– Блин, Чубаров, где ты был раньше⁈ – возмутилась она и попробовала выполнить поворот в моем варианте. Получилось, конечно, корявенько, но в разы лучше, чем до этого.

– Ну вот, совсем другое дело! – подбодрил ее я.

– Сама чувствую! – проворчала она, вернулась в исходное положение, сосредоточилась и… была развернута в сторону двери:

– Ближайший час тренируешься в гостиной.

– Поняла, исчезаю! Кстати, костюм просто улетный…

– Нам плохого не шьют – боятся! – отшутился я, дождался ее ухода, подошел к Мадонне, сидящей на ковре в позе лотоса, и положил перед ней планшет:

– У твоих – одиннадцатый час вечера. Племяшка только что заснула, а твоя сестра сидит на кухне, пьет чай и читает потертую печатную книгу. Кажется…

– «Графиня де Монсоро». Любимая книга нашей покойной матери.

– Наверное. Так вот, сейчас я удаленно включу телевизор, висящий на стене прямо перед твоей сестрой, выведу звук на его колонки и свалю. Не тормози: ей объяснили, что ты пострадала при освобождении заложников, что восстанавливаешься после операции, и что пока не можешь нормально говорить. Далее, она должна узнать, но уже от тебя, что ты находишься за границей, в военном госпитале на режимном объекте и не располагаешь возможностью использовать видеосвязь. И последнее. Тоже для нее: лечение уже оплачено государством, а «Умный Дом» и денежки, которые ей передали – это часть заработанного тобой на ставке, сделанной на исход Анькиного боя.

– «Все учтено могучим ураганом»? – грустно усмехнулась она.

Я понял, что это какая-то цитата, но откуда именно, не знал. Увы, искать первоисточник было некогда, и я задвинул это желание куда подальше:

– Типа того. Поэтому не кисни. Я сейчас придвину планшет к твоему правому колену и включу дозвон. Пиктограмму, обрывающую звонок, я уже увеличил почти на весь экран и сдвинул в правый нижний угол, так кто как закончите говорить, просто ткнешь абы куда. Что касается меня – вернусь максимум через два часа и сразу же загляну. Вопросы, наказы, пожелания?

– Ты не устал… со мной… возиться? Не шали там… И возвращайся… побыстрее… – точно в три темы выдала она, потом посерьезнела и заявила, что морально готова.

Я прикоснулся к нужной иконке, встал и бесшумно отошел к двери. А когда услышал испуганное «К-кто это?», выскользнул наружу, закрыл Люду наедине с самой собой и сестрой, жестом показал Афине, что требование про час в гостиной не отменяется, посмотрел на часы и ломанулся дальше.

В ангар заявился на десять минут раньше, чем требовалось, поэтому застал забавную сценку – Анька, отсоединяя кабель своего «Гнева» от наземного источника электропитания, негромко уговаривала «конверт» не обижаться на то, что сегодня на нем немного полетает Череп.

– А меня ты миленьким не называешь… – притворно расстроился я и был отбрит:

– Зато я тебя радую. По-всякому. И не перестану этого делать, даже если ты продолжишь вредничать!

– Великодушно, однако… – начал, было, я, но в этот момент в ангар ввалились остальные личности, задействованные в этом вылете, и мне пришлось прерваться: – Итак, парни, мы летим совсем недалеко – на остров Равновесия, координаты которого уже залиты в бортовой компьютер машины. Де-юре я лечу на частную вечеринку, так что надо соответствовать. Поэтому рулить Анькиным «Гневом» придется тебе, о наш грозный орденоносец! А у вас, доблестные телохранители, появится призрачный шанс изобразить скульптурные композиции на библейские темы типа «Самсон, разрывающий пасть писающему мальчику» и «Непорочное зачатие в гамаке, стоя на лыжах». Только ассистентов выбирайте после того, как сочтете ситуацию угрожающей, а не на всякий случай.

Мужики заржали еще на Самсоне, а когда отсмеялись, Триггер сделал комплимент моей фантазии.

– Это плагиат… – честно признался я. – Я цитирую любимые присказки отца, а он их, вроде бы, тоже у кого позаимствовал. Кстати, если серьезно, то эксцессов не ожидается. Мне просто надо пустить пыль в глаза паре-тройке чуть возгордившихся личностей.

– Блин, может, зайти в гости, как на службе? – хохотнул его напарник. – Постучаться в окно третьего или четвертого этажа армейскими ботинками, дернуть отцепку парашюта перед тем, как залететь в помещение, выпустить пару предупредительных очередей в головы, а потом спросить, кто у нас тут задрал нос и почему?

– Я бы с удовольствием! – под жизнерадостный смех собравшихся признался я. – Но боюсь, что они такого не переживут – возраст, слабое здоровье, лишний вес.

– Ладно, шутки в сторону! – посмотрев на часы, скомандовала Анька. А когда Закат качнулся в сторону конвертоплана, тоже прошлась по поводу «честно заслуженного им ордена»: – Слышь, Лень, ты это, грудь-то выпячивай постоянно. А то значок награды совсем крошечный, и издалека его можно увидеть только в оптику снайперской винтовки.

– Снайперов я, как раз, не боюсь! – «предельно серьезно» заявил Берестов, врубившийся в наше реальное отношение к полученной им награда еще в ночь с третьего на четвертое ноября, на пути из Вашингтона в Лос-Анджелес, и поэтому веселящийся вместе с нами. – Все их внимание будет приковано не к моей, а к твоей груди…

– Эх, разбаловала мужика на свою голову… – вздохнула Ростовцева, забралась в салон следом за пилотом, опустилась одно из двух пассажирских кресел первого ряда и дисциплинированно защелкнула ремни безопасности.

Насчет разбалованности Леонида я бы поспорил: получив в подарок от американской части руководства Проектом чек на полмиллиона долларов, он попытался отдать его Росянке. Та быстренько объяснила, что забирать эти деньги не собирается. Сразу по нескольким причинам. О гарантированной потере лица нашей парочкой в случае утечки подобной информации в Сеть заявила походя, в самом конце монолога, но Заката торкнуло именно это. И он придумал альтернативный выход из положения – разделил полученную сумму на троих. Причем без какого-либо сожаления. А потом заявил, что теперь его траты никому не покажутся заниженными, а дружба с Черепом и Зимой никого не удивит.

От Очарования до Равновесия по прямой было немногим более девяти километров, так что на посадку пошли сразу после того, как взлетели. Особнячок, перед которым в конечном итоге сел наш «Астон», на мой вкус выглядел чуть более претенциозно, чем хотелось бы. Впрочем, специалистом в современной архитектуре я себя никогда не считал, поэтому выбрался из салона после разрешающего кивка Триггера, подал руку Ростовцевой, «выгуливающей» очередной умопомрачительный деловой костюм, нашел взглядом хозяина острова и изобразил довольно холодный кивок. Поздоровался в том же стиле, ответил на пару вопросов из обязательной программы, сделал традиционный американский комплимент дому и, предложив руку своей даме, неторопливо двинулся по аккуратной дорожке.

Демонстрируемое равнодушие не осталось незамеченным, и мистер Томас Снайдер попробовал осторожненько прозондировать почву. Спросил, почему я не взял с собой «мисс Голикову, мисс Рыжову и мисс Доулан».

– А зачем их было брать? – «удивился» я. – Подписывать какие-либо документы я не собираюсь, выкладывать в блог записи этой встречи – тоже, а мисс Доулан загружена поиском других потенциальных партнеров.

Хозяина дома начало плющить, но он предпочел не торопиться. Поднял нас на третий этаж, завел в помещение, которое было чем-то средним между просмотровой комнатой, переговорной и гостиной, познакомил с владельцами еще трех киноконцернов, уже обретавшихся там, и так далее. А следующий вопрос задал только после того, как мы отказались от спиртных напитков, «настоящего бразильского кофе» и даже минералки:

– У меня создается впечатление, что вы не рады этой встрече. Может, объясните, почему?

– Вы не ошиблись, не рад… – подтвердил я, откинулся на спинку кресла, закинул ногу на ногу и продолжил тем же равнодушным тоном. – Я не люблю, когда меня держат за тупого спортсмена и готовятся нагнуть.

Снайдер включил дурака:

– Простите, но что вы имеете в виду?

– Через пять дней я уйду из Большого Спорта, так как добился в нем всего, чего хотел. Вариантов, чем заняться дальше, предостаточно, ибо я располагаю имиджем, размеры которого трудно переоценить. Говоря иными словами, оббивать пороги ваших приемных, выпрашивать какие-то там роли и о чем-нибудь торговаться не буду в любом случае – единственный вариант работы, который меня устроит в вашем бизнесе, это сотрудничество в ключе, который я обозначу САМ.

– Мистер Чубаров, Большой Спорт и Большое Кино – это не одно и то же! – снисходительно сообщил владелец «Paramount Pictures Corporation». – Поверьте, законы бизнеса, к которым вы привыкли, в нашем бизнесе могут и не сработать.

– А я бы с удовольствием послушал описание того «ключа», о котором вы упомянули… – дав ему договорить, заявил его конкурент из «MGM». По моим ощущениям, потом хотел добавить что-то еще, но прикусил язык.

Ответ на этот вопрос или чем-то похожие мы проработали заранее, так что я даже не задумался:

– В боевиках, в которых главный герой носится по полям, лесам, городу или стране, расстреливая тысячи врагов или ломая им же конечности, я сниматься не буду. В слезливых мелодрамах или комедиях – тем более: я хочу, чтобы фильм с моим участием показал молодежи дорогу в будущее, которое начали строить страны Большой Десятки, пробудил желание созидать и заставил поверить, что наша родина – это не дом в пригороде, не город, не страна и не континент, а вся Солнечная система. Да, съемки будут недешевыми. Но этот проект будет поддержан всеми десятью государствами. В частности, киноконцерн, с которым я договорюсь, сможет проводить натурные съемки на настоящих космодромах и в реальных центрах подготовки космонавтов, получит в свое распоряжение записи, сделанные в космосе, и много чего еще.

Во взглядах и в эмоциях наших собеседников замелькали цифры со многими нулями. Но это было предсказуемо, поэтому я выдержал небольшую паузу и нанес добивающий удар:

– Короче говоря, подобный фильм будет снят в любом случае. С вами или без вас.

Первым оклемался все тот же владелец «MGM»:

– Мистер Чубарофф, я в игре и сегодня же вызову к себе сценаристов. Но для того, чтобы правильно сформулировать задачу, мне надо знать ответы на ряд вопросов…

…Обсуждать нюансы будущей работы можно было до потери пульса, но я ни на мгновение не забывал об остальных планах на этот день, поэтому, ответив на десяток «общих» вопросов, заявил, что остальные карты открою только после подписания контракта своему партнеру или партнерам. Мужикам это, конечно же, не понравилось, но они играли в подобные игры не первый год и знали правила. В результате переключились на нейтральные темы и начали терзать вопросами не только меня, но и Аньку.

Диапазон тем, которые эти деятели умудрились затронуть за каких-то сорок минут, мог бы сделать честь иной пресс-конференции, так что нам пришлось попотеть, чтобы придумать несколько десятков оригинальных ответов, ни разу не сбиться на банальности и, что самое главное, не выболтать ни бита «лишней» информации. Впрочем, с последним было проще всего – прямо напротив нас, под потолком помещения была присобачена стандартная полусфера, скрывающая под собой камеру наблюдения, и мысль о том, что все сказанное будет рассматриваться через самые разные призмы, не позволяла расслабляться. В общем, выражаясь сухим протокольным языком, вторая половина встречи прошла в теплой и дружественной обстановке, а за десять минут до времени «Ч» мы с Росянкой признались, что нам пора, отбились от предложений задержаться на ужин/обед/хотя бы часик и в сопровождении всей толпы спустились к нашему «конверту».

Скульптур на библейские темы возле него, конечно же, не оказалось, но свои роли «Яровиты» отыграли на пять с двумя большими плюсами – впились лица «особо подозрительных личностей» настолько холодными взглядами, что двум потенциальным работодателям и партнерам, видевшим и Крым, и рым, стало не по себе.

С реплики владельца «Paramount Pictures Corporation», за которой он пытался скрыть свой страх, мы угорали всю дорогу обратно, повторив ее раза четыре в различных вариациях:

– Wow, какие фактурные персонажи!

А когда «Гнев» встал на посадочные опоры, я поблагодарил парней за помощь и послал их куда подальше. В смысле, еще раз подтвердил, что до вечера воскресенья и «Гольфстримы», и «Яровиты» свободны, как рыба об лед.

Кстати, планы команды на этот уикэнд наконец-то обрели положенный размах. «Спортивное крыло» умотало в город на катере тренеров еще в полдень и должно было разделиться на молодежь и тех, кто постарше. Летуны планировали начать отрыв с каких-то обязательных регламентных работ, а после их завершения оставить «Гнев» рядом с самолетом и состыковаться с Тимуром, Тихоном и Рамазаном. Ну, а «Яровиты» собирались пойти направо, налево и в другие стороны в сольном режиме. То есть, прокатиться до Лос-Анджелеса на квадрокоптере Заката, сразу же свалить в туман и пропасть с радаров на сутки с лишним.

Само собой, не успел я договорить долгожданную фразу, как народ пожелал нам с Анькой хороших выходных и унесся переодеваться. Мы тоже не стали задерживаться – подключили машину к НИП-у, прикрыли дверь ангара и ушли в дом.

Пока пятерка «опозданцев» готовилась к разврату и летела до аэропорта, успели пообедать и посмеяться над вольным описанием «процесса трамбовки киношников», как в самом начале стендап-шоу выразилась Анька. Потом завалились на ковер и бились в истерике еще минут пятнадцать. Правда, уже по другому поводу – Линда ради прикола собрала в отдельный файл фотки всего того шмотья, которое предлагали рекламировать мне и Ростовцевой, нашла программу, позволяющую устраивать виртуальные примерки, запихала в нее наши гифки и, чуточку поколдовав, сбацала музыкальный видеоролик. Что самое обидное, ни о каком делении вещей на мужские и женские речи намеренно не задумывалась, так что ржали, в основном, надо мной.

Следующие два часа девчонки развлекались по-другому. Сначала обсуждали, на чем Ростовцевой реально стоит «заработать малую денежку» и отсеивали из имеющегося списка те компании, продукция которых хоть чем-то не устраивала. Потом сочли, что список из девяти компаний слишком велик, и моя напарница одуреет от съемок, вычеркнули еще четыре штуки, но после недолгих обсуждений вернули. В резерв. И со спокойной совестью продолжили развлекаться. Правда, в среднем раз в полчаса мне кто-нибудь звонил или телефон сообщал о событиях типа разблокировки замка на двери «Гольфстрима», но это было нормально. А ближе к семи вечера я пролистал пару десятков картинок с камер, установленных в ключевых точках острова, и дал команду собираться.

У Мадонны, решившей, что мы куда-то сваливаем, испортилось настроение, но совсем ненадолго – минут через десять, оказавшись в лифте и почувствовав, что он едет вниз, она аж затрепетала от надежды. А еще через две, первый раз за все время пребывания в особняке вдохнув обычный, а не кондиционированный воздух, аж задохнулась от восторга:

– С ума сойти, как тут здорово пахнет!!!

Вопрос «А чем?» так и не прозвучал, но нам этого и не требовалось – я подвел девушку к опушке, помог нащупать лепесток одного из цветков, растущих на декоративных кустах, а мелкая его описала. Да так красиво, что я заслушался.

С этого момента мы с Олей «работали» дуэтом. Я исполнял обязанности проводника, поводыря и, при необходимости, носильщика, а она заменяла Люде глаза. И за сорокаминутную прогулку по самым красивым местам наших владений настолько поразила взрослую, битую жизнью и навидавшуюся грязи женщину кристальной чистотой и детской искренностью своих эмоций, а также полным отсутствием в них какого-либо негатива, что та даже пошутила:

– Оль, приглуши яркость рисуемых образов, а то в далеком будущем, прозрев, я разочаруюсь в реальном мире!

– Не разочаруешься… – уверенно ответила мелкая. – Наш мир – это Денис и те, кто его окружают. А они намного ярче любых красок или слов…

Естественность, с которым было использовано слово «наш», зацепило Мадонну еще сильнее: как потом выяснилось, она отказывалась понимать, почему Оля, влюбившаяся в меня еще в детстве, не испытывает даже тени ревности к «очередной бабе, появившейся в моем окружении», и не чувствует злой радости при каждом взгляде на защитную маску, под которой прячутся кошмарные оплавленные рубцы вместо лица! Тем временем Кнопка, как ни в чем не бывало, переключилась с этой темы на описание лагуны, к которой мы в этот момент подошли. И начала его с сокрушенного вздоха:

– Знаешь, Люд, это место создавал гениальный ландшафтный дизайнер. Он смог сотворить воистину райский уголок, в котором каждый отдельный штрих идеален. Но лично я ощущаю сразу два изъяна, которые убивают все очарование. Первый – это вода: я настолько влюбилась в фантастически яркие, сочные и красивые цвета Атлантического океана, что на Тихом подсознательно ощущаю дискомфорт из-за отсутствия тех красок. А второй минус – это ее температура: когда видишь бездонное голубое небо, буйный тропический лес и чувствуешь кожей ласковый жар солнечных лучей, то ощущаешь себя в вечном лете, в котором вода просто обязана быть, как парное молоко!

Полунина покрутила головой, чтобы определиться с направлением при помощи слуха, скинула с ног шлепки и, не отпуская моей руки, мелкими шажками дошла до кромки прибоя. Когда набежавшая волна ударила по подъемам стоп и передней части голеней, обернулась в ту сторону, где последний раз слышала мелкую:

– Да ладно тебе! Куда теплее-то?

– Так лагуна ж подогревается! – расстроенно сказала Кнопка. – Нет, в этой половине все прекрасно. Но стоит отплыть от берега метров на пятнадцать, как понимаешь, что сказка вот-вот закончится!

– Тогда в подмосковных водоемах сейчас вообще ужастик! – хихикнула Люда, сделала еще шаг вперед, «поймала» очередную волну нижней третью бедер, почувствовала, что некоторые брызги намочили халат чуть ниже груди, и нехотя попятилась:

– А меня восхищает абсолютно все: и вода, и непривычные запахи, и шелест волн, то набегающих на берег, то откатывающихся обратно. Но самое классное не это чувство, а сумасшедшее предвкушение, которое заставляет подрагивать все мое естество: я верю, что когда-нибудь пройдусь по этим же тропинкам, видя все, что ты описывала. И это предвкушение напрочь забивает весь имеющийся негатив…