Текст книги "Предвестник (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 28 страниц)

Судя по взгляду, который на меня через пару минут бросила Светлана Николаевна, она пришла к тому же мнению, но не собиралась его навязывать.

Я незаметно кивнул, давая понять, что постараюсь как-нибудь решить нарисовавшуюся проблему, а через некоторое время подключился к допросу Тимура. Благо в этом парне я был уверен на все сто процентов, и нисколько не сомневался, что он понравится «следователю по особо важным делам» в юбке, Виктору Викторовичу и сестрам Лебедевым…

…После затянувшейся трапезы, доставившей море удовольствия всем, кроме Игоря и Раисы, компания определилась со стратегическими планами на вечер и с желаниями на ближайшие пару часов. После ужина большинством голосов решили устроить караоке-баттл, параллельно раскочегарить большую сауну и поплескаться в проруби. А ближайшие несколько часов провести в «свободном режиме» и разбежались, кто куда.

Егор и сестры Карсановы попросили разрешения занять зал для единоборств и унеслись делиться друг с другом тонкостями «боевых связок». Жених с невестой сослались на усталость после перелета и отправились в первый гостевой домик отдыхать. Ростовцева, Линда и Светлана Николаевна предложили сестрам Лебедевым пострелять, прихватили с собой Триггера с Кречетом и спустились в подземный тир. Кнопка с Закатом прислушались к советам бывалых лыжников и рванули терзать соответствующий тренажер, чтобы побыстрее выгнать из мышц молочную кислоту. Тимур и Александра захотели поплескаться в бассейне, предлагали составить им компанию всем желающим, но в итоге поплелись за купальными принадлежностями вдвоем. Чему однозначно не расстроились. Виктор Викторович, в начале обсуждения тактических планов склонявшийся к идее составить компанию супруге, был вынужден ответить на какой-то очень важный звонок, не на шутку разозлился и ушел работать в свой гостевой домик. Танька с Леркой, убрав со стола, унеслись кормить Афину и Мадонну. Ну, а я, оставшийся не при делах, отправился шарахаться по особняку, чтобы уделить каждому гостю хоть немного внимания.

Первым делом навестил Полунину и Бердникову, пожелал им приятного аппетита, скрасил начало обеда и немного посмешил. Убедившись, что они пребывают в хорошем настроении, подключился к нужной камере, обнаружил, что «особо опасные бойцы и бойчихи» сидят на татами и ожесточенно жестикулируют, ломанулся к ним. И завис как бы не на час – ребята с такой искренней радостью встречали любой совет или демонстрацию движения, что у меня не поворачивался язык заявить, что пора идти дальше.

Кстати, во время общения с этой четверкой обнаружилось, что между Егором, Азой и Заирой возникла симпатия. Дружеская. Хотя Карсанова-старшая успела прилично оформиться, а средняя уже наступала ей на пятки. Мелкая, Фатима, тоже неплохо вписалась в компанию. И пусть держалась так, как полагается самой младшей, изредка высказывала собственное мнение и даже шутила.

В общем, я покинул их весьма и весьма довольным, перед уходом объяснив ребятам общий принцип освобождения от захвата, который мой отец когда-то лаконично называл словом «Ой»: «Схватили за одну руку – всплесни другой, ткни пальцем в глаз и ойкни. Схватили за обе – ойкни снова. Но – неловко наступив шпилькой на подъем, совершенно случайно заехав коленом в пах или рубанув лбом по шнобелю…» Из зала для единоборств вышел под хоровое ойканье и перебрался в тренажерный, в котором начинающие горнолыжники по очереди терзали несчастный тренажер и, несмотря на ноющие мышцы, получали удовольствие.

Увидев меня, Ольга, наблюдавшая за Леонидом, прикипевшим взглядом к трассе, мелькающей на экране, и практически укладывавшимся на склон, довольно заулыбалась и призывно помахала рукой:

– Чубаров, иди к нам, через две минуты я покажу, чему научилась!

– Чувствую, что завтра вы напрочь перестанете падать! – пошутил я.

– Неа, падать мы будем со страшной силой. Чтобы наработать во-от такие виражи! – заявила мелкая и показала на напарника. – А дня через два или три попробуем скатиться по вашей трассе: мне почему-то кажется, что она не такая уж и крутая.

– Что, понравились горные лыжи? – ехидно спросил я.

– Не то слово! – воскликнули оба, а потом Кнопка добавила еще одну фразу: – Знаешь, мне кажется, что я медленно, но уверенно превращаюсь в адреналиновую наркоманку…

Пообщавшись с адреналиновыми наркоманами и пообещав, что кататься на лыжах мы будем много, если, конечно, не подкузьмит погода, я посмотрел на картинку еще с одной камеры, убедился в том, что не обломаю Карсанова и Завьялову, прогулялся по коридору и буквально через минуту нарисовался на бортике бассейна.

Эта парочка ныряла на дальность. Судя по красным пятнам на лбах, на щелбаны. Но при моем появлении прервала веселье, подплыла ко мне и предложила присоединиться к их компании.

– Не сегодня! – вздохнул я. – Мне надо обойти всех гостей, проявить уважение и все такое.

– Уэрно! – кивнул осетин, почувствовал, что заговорил с акцентом, и заставил себя успокоиться: – Мы тебя уважаем. И как хозяина этого чудесного особняка, и как близкого друга, брат! Делай, что должно, и знай, что мы всегда будем рады и твоей компании, и компании твоих подруг.

– Спасибо, Тимур! – поблагодарил я, и сменил тему разговора: – Кстати, обратил внимание, как изменились твои сестрички. Прошло меньше полугода с момента их переезда в Москву, а они расцвели и обрели недостающую уверенность в себе, так что теперь выглядят очень и очень достойно!

Карсанов снова разволновался:

– Да, Аза ужэ соусэм неуэста, и за нэй началы бегат мальчыки! Но она умныца, сраунивает их с табой, уидит разныцу и задайот уапросы Танэ с Лындой, а оны ей памагайут. Уобшэм, я пачты за нэйо нэ бэспакоиус!

– Заира тоже умничка. Я общался с ней весь перелет и пришел к выводу, что они с Азой выросли очень толковыми личностями.

– Да. Усэ жалуйутса на пэрэходный пэриод, а я его нэ чуустуйу…

Само собой во время этой беседы я прислушивался к эмофону Зимы, но никакого криминала в нем так и не нашел. Зато бубнового интереса к Тимуру было настолько много, что я даже засомневался в выводах Мадонны. Впрочем, никакой необходимости торопиться с окончательными выводами не было, так что я перекинулся с ней парой фраз, пожелал парочке как следует оторваться и свалил на этаж ниже, в тир. А там оказалось чертовски интересно. На первых двух стрелковых местах сестры Лебедевы, слегка перебравшие адреналина, под присмотром своих ухажеров с упоением палили из «Глоков» по мишеням, расположенным на дистанции десять метров. На третьем тренировалась Линда – сосредоточенно работала над скоростью выхватывания ствола из набедренной кобуры, а стреляла раз в пять-семь попыток. Ну, а на четвертом и последнем отрывалась Еремеева, опустошая магазин за магазином новенькой «Амбы». С моего положения ее мишени не было видно, но, судя по выражению лица Ростовцевой, у женщины получалось, и очень неплохо!

Вмешиваться в процесс получения удовольствия я не собирался, но через пару минут после моего появления Мише захотелось впечатлить девушек еще сильнее, и он попросил меня и Аньку показать бой на сверхблизкой дистанции на массогабаритных макетах настоящих пистолетов.

Мы попытались отбояриться, но их поддержала Светлана Николаевна, заявив, что слышала о чем-то подобном от Юрия Федоровича, но видеть не видела, так что готова компенсировать нам труды приготовлением настоящего «Наполеона». В этот момент в женщине говорило искреннее любопытство, а расчета в ее эмоциях не было совсем, и мы с Анькой согласились. Попросили всю толпу вернуть оружие в оружейный шкаф, взяли макеты, стреляющие шариками с краской, натянули специальные комбезы прямо поверх одежды, вышли «на поле» и опустили за собой бронестекло.

Работали от силы минуты три, с одним стволом каждый и на скоростях, которые не должны были вызвать шока у профессионалов. Но даже в таком режиме совмещение стрельбы и рукопашки получилось чересчур эффектным, и в осадок выпали все, включая Мишу с Костей. А Еремеева, оклемавшись от самого настоящего эмоционального шока, сглотнула и повернулась к «Яровитам»:

– И какие шансы пройти такой блендер у таких профи, как вы?

Триггер пожал плечами и сказал чистую правду:

– Никаких: и Денис, и Аня положат нас обоих на первой же секунде, попав туда, куда захотят. Потому-то мы и хотели показать вам это упражнение именно в их исполнении.

– Черт, теперь мне стало еще интереснее! – призналась женщина и попросила Ростовцеву продолжить начатый урок. Линда тоже вцепилась в свой пистолет и вернулась на огневой рубеж, а я попросил у «Яровитов» разрешения пообщаться с их дамами тет-а-тет, получил согласие и тех, и других, вышел вслед за девушками в коридор и завел их в комнату отдыха.

В их характерах я более-менее разобрался, поэтому сходу рубанул правду-матку:

– Откровенно говоря, я не имею представления о договоренностях между вашим батюшкой и моими телохранителями, зато абсолютно уверен в том, что эти парни не позволят себе ничего лишнего. Тем не менее, я не могу отпустить ситуацию на самотек, поэтому готов выделить вам отдельный гостевой домик или апартаменты в особняке.

– Спасибо, Денис Владимирович, но Татьяна Леонидовна и так поселила нас в отдельных комнатах. А то, что они расположены неподалеку от комнат ребят, даже хорошо: сегодня все непонятки и недоговоренности сложились в цельную картинку, и мы с Галей пришли к выводу, что она нам нравится. Говоря иными словами, мы намерены продолжить общаться с Мишей и Костей. Вполне возможно, чуть ближе, чем раньше. А там посмотрим.

– Понял, предложение снимается! – улыбнулся я.

– Мы его оценили… – сказала вторая сестричка. – Точно так же, как оценили и костяк вашей компании. Поэтому предвкушаем чудесный отдых и благодарны и вам, и ребятам, и нашим родителям за то, что мы оказались в этом чумном бараке…

Слова этой парочки все так же бились с испытываемыми чувствами, поэтому после общения с ними у меня еще чуть-чуть поднялось настроение, и я, свалив из тира, поперся в лифтовый холл. Но буквально на втором шаге по коридору почувствовал вибрацию телефона, достал его из кармана и прикипел взглядом к картинке из тоннеля, ведущего к гостевым домикам. Точнее, к лицу Игоря Черепанова, быстрым шагом идущим к особняку. Для того, чтобы понять, что он не в настроении, не требовалось быть семи пядей во лбу, так что я немного ускорился, поднялся не на третий, а на второй этаж, подошел к окну и сделал вид, что задумался.

Череп вышел из лифта где-то через минуту, увидел меня, исполнился мрачного удовлетворения, обозначил свое присутствие и спросил, не уделю ли я ему пару минут.

Я повел рукой, приглашая усаживаться на диван или в кресло, но мужчина отрицательно помотал головой и криво усмехнулся:

– Денис, Раиса не вписалась в коллектив и, как ни обидно в этом признаваться, уже не впишется: не понимаю, с чего, но она вбила себе в голову, что Татьяна испытывает ко мне какие-то чувства, поэтому сходит с ума от ревности. И я хочу попросить об одолжении: ты бы не мог закинуть нас в Улан-Удэ этой ночью или к шести тридцати утра? Я бы отвез ее в Москву одним из прямых рейсов и вернулся тогда, когда тебе будет удобно меня забрать.

Я спросил, уверен ли он в необходимости такого решения, получил утвердительный ответ, «задумчиво» потер подбородок и сказал, что буду ждать их в тоннеле у входа в ангар в пять утра. Игорь поблагодарил, извинился за ее поведение и неудобство, которое они мне доставят, пожелал хорошего вечера и свалил. Я прикипел взглядом к экрану телефона, убедился в том, что пилот покинул особняк, и поднялся к девчонкам. А там, описав Голиковой создавшуюся ситуацию и почувствовав удовлетворение в ее эмофоне, задал напрашивавшийся вопрос:

– Твои проделки?

– Ага. Два заинтересованных взгляда с поволокой – и этой скользкой твари, считай, что нет, так что с тебя литр свежевыжатого ананасового сока и шоколадку. Кстати, я почему-то уверена, что Райка продолжит устраивать ему истерики и либо свалит в туман, либо заставит Игоря уволиться…

Эпилог

5 января 2043 г.

…На четвертый этаж особняка я поднялся с таким трудом, как будто нес на своих плечах земную твердь. Кое-как восстановив дыхание и дождавшись ослабления дичайшей головной боли, огляделся по сторонам слезящимися глазами, определился с направлением на нужную дверь и заставил себя тронуться с места. Двенадцать метров до выхода в стеклянную пирамиду, венчающую юго-восточный торец здания, плелся как бы не пять минут. Когда створка с еле слышным шелестом отъехала в сторону, а темный проем приятно замерцал мягким сиянием фоновых светильников, краем сознания отметил полезность фотоэлементов и автоматики, чисто по памяти дошел до джакузи на шесть-восемь персон и сполз в теплую воду.

В какой момент погасли светильники, не скажу даже под пытками, так как впал в забытье чуть ли не раньше, чем сдвинулся вправо, чтобы занять один из подводных «лепестков», и потерялся во времени. Зато среагировал на сдвоенное чувство тревоги, густо замешанной на страхе за меня, шарахнувшее по истерзанным нервам похлеще крепостного тарана. И услышал вопрос, заданный Татьяной:

– Денис, тебе плохо⁈

Желания мотать головой хоть вправо-влево, хоть вперед-назад не было от слова «совсем», поэтому я разлепил ссохшиеся губы и героически выдохнул аж шесть слов:

– Неа. Отхожу от прощальных «подарков» симбионта.

– Так, я – за Леркой! – воскликнула Ростовцева и рванула к выходу.

– Верни ее! – прохрипел я. – Лера тут не поможет.

Ага, так меня и послушали – через считанные минуты эмофон стал в три раза «плотнее», а к вискам прижались две мягкие и обжигающие ласковым жаром ладошки.

Как ни странно, мне почти сразу полегчало, и я смог задать Очень Важный Вопрос:

– Я вас все-таки разбудил?

– Нет, ушел ты тихо… – ответила Анька. – Но мне стало не хватать твоих объятий, я сдвинулась вправо и оказалась на мокрой ледяной простыне!

– А теперь объясни, с какого перепугу ты проснулся в холодном поту! – лязгнул сталью голос Рыжовой.

Я попросил дать мне несколько минут, чтобы оклематься, еще кусочек Вечности провалялся в воде в полной тишине, а потом нашел в себе силы заговорить:

– Вчера вечером «Система», наконец… закончила… анализ информации, собранной с остальных симбионтов… и приступила к выполнению… трех последних пунктов обязательной программы. Сначала протестировала меня, заставив пережить… от первого лица несколько десятков «грехов», наиболее часто… встречающихся у землян. Затем… на остатках аккумулированной энергии отдала команду на устранение… шестидесяти восьми с лишним… тысяч человек. А после того, как получила подтверждение… о начале синтеза какой-то хрени, которая выкосит… только этих уродов, объяснилась со мной… и самоуничтожилась.

– Раз ты жив и здоров, значит, прошел тесты на отлично, верно? – невесть как «вскрыв» обрывки моих воспоминаний о череде убийств, изнасилований, наркотических приходов и т. д., спросила Танька.

Я криво усмехнулся:

– Если я правильно истолковал объяснения, то во мне… нет лишней агрессии, тяги к насилию, алчности, похоти… жажды власти и чего-то там еще, а обретение Дара… никак не сказалось на принципах, вроде как, заслуживающих уважения… этих, сильно цивилизованных, которые из центра Галактики.

В эмоциях Татьяны появились радость, удовлетворение, гордость за меня-любимого и толика любопытства:

– В общем, похвалила. А кого решила завалить, хотя бы намекнула?

– Лиц, тормозящих развитие цивилизации… стремлением к абсолютной власти и жаждой стяжательства; тех, чьи действия негативно сказываются на здоровье, благосостоянии и возможностях к саморазвитию миллионов обычных людей; личностей, использующих психотехники для превращения тупых обывателей в свои марионетки; разного рода маньяков и так далее.

– Охренеть!!! – хором выдохнули девчонки, а Росянка добавила: – Вот это, в натуре, подарок!

– Угу! – подтвердил я, вовремя задавив желание утвердительно кивнуть. – Только дохнуть они начнут буквально дней через восемь-десять. И вымрут от силы за неделю. А ведь в этом списке не только террористы и серийные насильники, но и высокопоставленные политики! Представляете, какой начнется бардак?

– Не такой уж и серьезный… – достаточно спокойно ответила Татьяна. – Да, начнется передел власти на всех уровнях, да, иногда подковерные войны будут выплескиваться на улицы, но все эти разборки продлятся не так уж и долго.

– Как бы там ни было, нам стоит подсуетиться… – почувствовав, что мое состояние более-менее нормализовалось, твердо сказал я. Потом заставил себя открыть глаза и уставился на Рыжову: – К примеру, организовать больничный твоей матушке и забрать ее сюда эдак на месяц. Придумать, как придержать здесь сестричек Тимура. Определиться с причиной переноса места подготовки к его третьему бою с Очарования на Фролиху и вызвать к нам все спортивное крыло команды. Решить, надо ли напрягаться из-за Гориных. Прикинуть, кто еще из наших близких и знакомых недостаточно защищен от неприятных сюрпризов. Затариться продуктами и всем необходимым с хорошим запасом, но так, чтобы процесс закупок и перемещения грузов никого не удивил.

– В общем, отнестись к этому ма-а-аленькому бардаку, как к тренировке перед Большим? – хохотнула Ростовцева.

– Можно сказать и так.

– Все, что ты перечислил, решаемо, а все остальное додумаем сегодня-завтра… – предельно серьезно заявила Таня. – Так что не вижу причин для плохого настроения. Хотя нет, вижу: самоуничтожение «Системы» лишило нас возможности проводить целенаправленные инициации, соответственно, к началу Большого Бардака наш Клан подойдет в раз слабее, чем мог бы.

– Не в разы… – усмехнулся я, отметил отсутствие в общем эмофоне какой-либо реакции на слово «Клан», и вдруг поймал себя на мысли, что мне будет не хватать незримого присутствия симбионта: – «Система» оставила в подарок возможность раз в два месяца проводить инициацию по третьему варианту.

– По итогам тестирования, верно? – опять считав мои мысли, довольно мурлыкнула Голикова.

– Угу. Только предупредила, что это дело может выйти боком из-за того, что мероприятие придется проводить вслепую.

О том, что она посоветовала начинать с импритинга, как выразилась бы Полунина, упоминать не стал. Как и о серьезном усилении этой способности, обещанном симбионтом. Тем не менее, блоггерша как-то почувствовала, что у меня имеется возможность минимизировать риски, но промолчала. Вероятнее всего, решив, что наличие подобной неопределенности чем-то полезно. А Анька, которую окончательно отпустило, продолжила веселиться:

– Одна инициация в два месяца – это шесть штук в год или целый взвод «суперов» к моменту начала Большой Задницы! Ох, мы и оторвемся…

Последнее предложение и дружный смех этой троицы я слышал словно через ватные тампоны. Но потом изображение в глазах мигнуло, по телу прокатилась волна лютого холода, за ней меня обожгло безумным жаром, и все неприятные ощущения как ветром сдуло!

– Что это было⁈ – испуганно воскликнула Лера, в момент прохождения первой волны отшатнувшаяся от меня, как от прокаженного. – Меня только что уда-… нет, не ударило, а переполнило чужой грустью и сожалением!

Я чувствовал намного больше – грусть, сожаление, глухую тоску и даже чувство вины. Но все это рвало душу буквально секунду-полторы. А потом во мне словно лопнула перетянутая струна, и пустота, возникшая на месте последнего «Прости», начала заполняться жгучей горечью.

– Прощание… – мрачно вздохнула Голикова, опять почувствовавшая слишком многое, и вздохнула снова: – Чума пытался ее остановить, но не смог. А жаль…

Следующие полчаса мы провели в тишине. Я смотрел на звезды, просвечивавшие сквозь стеклянные грани пирамиды, мысленно клял уродов, не оставивших симбионту ни единой возможности продолжить существование после завершения миссии, и потихоньку свыкался с пустотой в душе. А девчонки, прижавшись ко мне, щедро делились теплом своих сердец и медленно, но уверенно вытаскивали мое настроение из пропасти, в которую оно ухнуло. Потом я вспомнил о планах на день, понял, что рискую испортить отдых целой куче людей, последний раз посмотрел на ночное небо и заставил себя смириться с очередной потерей:

– Ладно, жизнь продолжается: через пару часов – утренняя тренировка, после завтрака – горные лыжи, после обеда – катание по льду Байкала на снегоходах, а вечером – шашлыки и традиционная сауна.

– О, он снова с нами! – обрадованно выдохнула Рыжова, взъерошила мне волосы и посерьезнела: – Я сваливаю к Полуниной. Заканчивать очередной следственный эксперимент.

Я притянул ее к себе, поцеловал в мягкие губы и благодарно улыбнулся:

– Спасибо! Здорово, что вы у меня есть…

– Будешь должен! – хихикнула она, выскользнула из объятий, выбралась на бортик, на ходу расстегнула мокрый лифчик, свела плечи, поймала соскользнувшую вниз кружевную тряпку за правую чашечку, бросила мне в лицо и унеслась в сторону женской раздевалки.

– Промахнулась… – «расстроено» заявила Ростовцева и нахлобучила «тюбетейку» мне на голову: – Ну вот, теперь совсем другое дело!

– Я уже в норме, можно не отвлекать… – сказал я, потом прислушался к себе и продолжил: – А вот от бутера-другого я бы не отказался.

– Сейчас организую. И тебе, и нам с Танькой! – стартанув из воды подобно ракете, выпущенной из подводной лодки, пообещала она и рванула по той же трассе, что и Рыжова. А я остался сидеть в своем лепестке, вовремя схваченный Голиковой:

– Да я бы и сам сходил.

– Вот еще! – фыркнула она и перебралась ко мне на колени: – Лучше приласкай любимую женщину…

– Я уже в норме, Тань!

– А я еще нет. Ибо оголодала… – вспыхнув, как сухая береста в пламени костра, хрипло выдохнула она, уперлась руками в мои плечи и провокационно-медленно приподняла из воды грудь с уже затвердевшими вишенками сосков. Я сломался еще до того, как правый коснулся моих губ – сомкнул ладони на восхитительной талии, потянул Голикову на себя и очень быстро потерял голову от желания. Через какое-то время нас стало трое, и сорванную крышу разнесло вдребезги.

«Первая психологическая помощь» в исполнении этой буйной парочки окончательно вправила мозги, так что в половине седьмого утра я, выжатый, как лимон, но довольный до невозможности, наскоро ополоснулся, облачился в махровый халат и пошлепал к лифту. До апартаментов Полуниной добрался на расслабоне, вломился в спальню, наткнулся взглядом на сияющее лицо Лерки и чуть не оглох от счастливого вопля Люды:

– Денис, прикинь, я вижу свет!!!

– Врет… – добродушно проворчала целительница. – Только небольшое серое пятнышко в привычной тьме. И только правым глазом. Но тенденция, определенно, радует.

Я сглотнул подступивший к горлу комок и шагнул вперед:

– Ну, и кого подкидывать к потолку первой?