Текст книги "Предвестник (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 28 страниц)

Поздоровавшись со всеми сразу и попросив называть его Мартином, он еще раз поблагодарил меня за приглашение, подошел к столу и опустился в кресло рядом с Закатом. Увы, в этот момент со мной решил пообщаться Доулан-старший, и я, извинившись, отошел к окну. Пока мы с отцом Линды обсуждали дату, место и время встречи с владельцами киноконцернов, созревших для переговоров, Татьяна, взявшая власть в свои руки, представила гостю всех членов команды. И даже ответила на вопрос Мартина, кто из присутствующих мужчин является тем самым русским асом, который смог вывернуться из абсолютно безвыходной ситуации и сжег два военных конвертоплана «гражданскими недоракетами».

Увы, английский Леонида оставлял желать лучшего, так что эта парочка была вынуждена общаться через переводчика, роль которого на себя благоразумно взяла Росянка. Потом я вернулся к столу, и полковник переключился с Берестова на меня:

– Мистер Чубарофф, вы не поверите, но вся шестьдесят первая авиабаза пребывает в состоянии грогги из-за того, что сразу четыре наших офицера летят в Вегас смотреть поединок Красавицы и Чудовища!

Последнее словосочетание заставило меня недоуменно посмотреть на Голикову, а она выставила перед собой обе ладони и для пущего эффекта замотала головой:

– Мы с Леркой тут ни при чем! Этот мем придумали с подачи какого-то остряка из Денвера, выложившего на своей страничке последние фотографии соперниц и предложивший придумать самую крутую подпись.

– Этого остряка зовут Роберт Харрис… – подхватил Штайнмайер. – В обсуждении было множество вариантов вроде Анжелики и Жоффрея де Пейрака или Супергерл и Чака Тейна, но подписчикам Роберта больше всего понравился именно этот.

– А кто такой Чак Тейн и чем он знаменит? – спросила Лера.

Линда прыснула:

– Один из самых бесполезных супергероев комиксов, который сдуру выпил суперсекретный химраствор и обрел «невероятно крутую» способность раздуваться, как огромный мяч, рикошетить от стен, бросаться на врагов и убегать, забавно подпрыгивая.

– Прикидываю, как бесится Хофтейзер, если ее сравнивают с одними мужчинами… – пробормотала Рыжова.

Мартин равнодушно пожал плечами:

– Так она и выглядит, как мужчина. И, на мой взгляд, в женских смешанных единоборствах таким мутантам, как она, делать нечего!

Прозвучи эта фраза в России, я бы не удивился. Но в толерантных Штатах она настолько резанула слух, что у меня дрогнула бровь.

Полковник, оказавшийся внимательнее, чем я рассчитывал, пожал плечами еще раз:

– За последние пару лет мы, американцы, здорово изменились. Призывы к толерантности и политкорректности, засилье всякого рода меньшинств и пропаганда «современных» культурных ценностей практически сошла на нет. В одиннадцати штатах запретили однополые браки и усыновление детей однополыми семьями, участников гей-парада в Оклахома-сити забросали гнилыми овощами, у нас и в Колорадо собираются запретить употребление легких наркотиков и так далее. И это правильно: я хочу жить в стране, в которой можно улыбаться красивым девушкам и делать им комплименты, не боясь быть обвиненным в сексуальных домогательствах; не чувствовать себя изгоем из-за приверженности к традиционным семейным ценностям; не платить из своего кармана за миллионы бездельников, получающих пособия только потому, что кто-то когда-то угнетал их предков…

…Общение с Мартином оставило очень приятное послевкусие. И не у одного меня: этот мужчина говорил именно то, что думал, остроумно и тонко шутил, отличался врожденным достоинством и искренне нас уважал.

– Толковый мужик! – заявила Таня после того, как полковник откланялся и вышел из кабинета. И подколола добрую половину нашей компании: – Да, вояка, но не деревянный!

Триггер с Кречетом сделали вид, что обиделись, но я не дал им возможности начать очередную шуточную перепалку и показал народу экран телефона, на который вывел картинку с камеры «Мрака».

– Чувствую, с шопингом мы пролетаем… – вздохнула Линда, оценив количество «конвертов», появившихся на совершенно пустой крыше за какой-то час.

Я покосился на дверь, за которой промелькнула какая-то тень, и озвучил свою идею:

– Не все. Мы с Аней и Лерой примем удар на себя, а вы свалите с фуд-корта и затаритесь всем необходимым.

«Яровиты» попробовали заявить, что не отойдут от меня ни на шаг, но я их заткнул:

– Давайте не будем спорить. Мы прилетели в этот торговый центр не тусоваться, а привести ваш внешний вид к определенным стандартам и лишить моих хейтеров возможности облить меня грязью. Повторю еще раз – это не прихоть, а необходимость! Тань, Оль – вы приведете в божий вид мужиков, а ты, Линда, займешься преображением Александры.

– Дама и господа! – продолжила Голикова. – Ваша единственная задача – примерять то, на что мы покажем пальцем, а ВСЕ ОСТАЛЬНОЕ на нас. Далее, шмотки и аксессуары будут подбираться под несколько стандартных ситуаций и их будет достаточно много. Бюджет на это уже выделен, а предложения сэкономить рассматриваться не будут. И последнее: мелочей в этом деле нет, мы с Линдой ТОЧНО ЗНАЕМ, что и куда НАДО надевать, поэтому заявления типа «А вот это мне подойдет больше!» или «Ой, я к такому не привык!» можете даже не озвучивать.

– Для того, чтобы вас не коробили столь жесткие требования, могу привести аналогию, понятную любому вояке… – усмехнулась Ростовцева. – Представьте себе духов, только что получивших на руки свое первое обмундирование и заявляющих прапору, что «курицу » на шевроне лучше заменить на «Вертолетики»; сам шеврон пришить не на левый рукав, а на правую штанину; голубой берет вообще не нужен, ибо такое носят только педики; армейские ботинки грубоваты, а кроссовки совсем новые и из самой последней коллекции…

Таня, Лера, Оля и Линда аналогии не поняли, а весь остальной народ заулыбался и, судя по расфокусированным взглядам, начал вспоминать нечто похожее. Впрочем, это не помешало им собраться, как только Аня закончила говорить, и пообещать, что с ними проблем не будет.

Я удовлетворенно кивнул, обозначил временной зазор, в течение которого шопоголикам рекомендовалось оставаться в кафе, в сопровождении группы поддержки вышел из кабинета и удивленно хмыкнул: в общем зале не было ни одного клиента, а в эмофоне хостес творилась какая-то дичь!

Ростовцеву это напрягло не меньше, чем меня – она передала Рыжовой рюкзачок со стратегическим запасом подарков, расстегнула молнию на клатче с пистолетом и активировала тактическую связь, чтобы «боевое крыло» команды услышало ее недовольное восклицание и приготовилось к бою:

– Что за хрень? Где все фанаты, хейтеры и папарацци⁈

Подтверждение готовности – три щелчка ногтем по микрофону – мы услышали в ту же секунду, поэтому перестроились «согласно купленным билетам» и продолжили движение. Рыжова загляделась на черно-белые фотки Шанхая начала двадцатого века, развешанные на левой стене, и потерялась на полпути, а я взялся за кованую ручку двери, невесть с чего не оборудованной даже самым примитивным фотоэлементом, дождался, пока Анька изобразит копушу и запустит руку в не самую стандартную кобуру на свете, загнал себя в транс и потянул створку на себя. А когда увидел нереальную толпу из представителей всех трех категорий, упомянутых Ростовцевой, пытающуюся пробиться через заслон из десятка подкачанных подростков в одинаковой спортивной форме, заставил себя расслабиться и изобразил удивление:

– Никогда не думал, что в ЭлЭй так много любителей китайской кухни!

Большая часть собравшихся жизнерадостно расхохоталась, а какой-то журналюга, ожесточенно щелкавший затвором древней «зеркалки», гневно раздул ноздри и выдал тираду, из которой следовало, что на китайскую кухню ему плевать с высокой горки, а на парней, нагло поправших его законное право на свободу передвижения и помешавших ему делать свою работу, он обязательно подаст в суд.

Я оглядел ближайших добровольных помощников и пожал плечами:

– Вы знаете, ради своего кумира я сделал бы то же самое. Ибо понимаю, что интерес фанатов не должен мешать и без того напряженной жизни.

– Да, но…

– Никаких «но»: благодаря этим парням мы нормально позавтракали и пообщались с личностью, заслуживающей глубочайшего уважения, а теперь пребываем в прекраснейшем настроении, которым поделимся с вами.

– Откровенно говоря, мы не рассчитывали провести этот час настолько спокойно! – «призналась» Росянка и одарила повернувшихся к нам пацанов ослепительной улыбкой: – Спасибо, ребят! Вы сделали нам воистину королевский подарок, и с нас причитается…

После этих слов в общем эмофоне полыхнуло безумным сочетанием счастья, гордости, предвкушения, азарта, воодушевления, благодарности и чего-то там еще. Наслаждаться таким упоительным коктейлем можно было бы очень и очень долго, но я не забыл об основной цели появления в этом ТРЦ, поэтому огляделся по сторонам и предложил собравшимся переместиться в центр пассажа, к столикам вокруг фонтана, так как мы перекрываем вход в очень хорошее кафе.

Меня, естественно, услышали, так что толпа качнулась в разные стороны и образовала довольно широкий проход, а добровольные телохранители изобразили «коробочку». Пока шли по обозначенному маршруту, я спросил у ближайшего парнишки, откуда они взялись, такие красивые.

Оказалось, что из ближайшей средней школы. Ответ на следующий вопрос заставил поддаться стереотипам и задать третий:

– Если вы – школьная команда по американскому футболу, то где чирлидеры?

– Переодевались и красились, но уже на подходе.

– Здорово! Такое единодушие достойно уважения…

– Им есть, с кого брать пример! – подал голос наголо бритый крепыш ненамного ниже меня и взглядом показал на Аньку с Леркой.

– А почему вы разговариваете только с молодежью⁈ – взвыл журналюга с фотоаппаратом.

– Разминаемся. И получаем удовольствие… – парировала Ростовцева и шарахнула по толпе из главного калибра: – Ведь эти ребята такие же, как мы. Занимаются спортом, дружат с девчонками из группы поддержки, совершают добрые поступки по велению души и сердца, знают цену данному слову и еще не успели ни очерстветь, ни озлобиться на весь мир…

Глава 14

24 октября 2042 г.

…Пребывание в Вегасе началось сразу с двух приятных сюрпризов. Первый я оценил после того, как вышел на трап нашего «Гольфстрима», наткнулся взглядом на хорошо знакомый «Фалькон», обнаружившийся по соседству, повернулся к его хозяйке и почувствовал эмоции, которыми сопровождались ее объяснения:

– Членам нашей команды не положено мотаться по планете на чем попало! Поэтому я продам этот самолет только после того, как ты завершишь спортивную карьеру и сочтешь, что больше не нуждаешься в помощи тренеров и их помощников.

Линда была уверена, что мы начнем убеждать ее не выбрасывать деньги на ветер, и готовилась отстаивать свою точку зрения до последней капли крови, но не угадала: я приобнял «защитницу обездоленных» за плечи, притянул к себе и благодарно чмокнул в щечку, а «альфа-самка» разродилась скупой, но очень приятной похвалой:

– Наш человек. Без вариантов.

Американка залилась густым румянцем, затем полыхнула желанием и… заинтересованно оглядела кортеж из одного «Ford Mustang Shelby-1300 Ghost Knight», двух «Dodge Destroyer» и простенького «Mondeo», дожидавшийся нас по середине здоровенного ангара.

– Даже не думай… – шепнула ей на ухо Рыжова. – Денис поедет в отель на «Рыцаре»!

Продолжение их беседы прошло мимо меня, так как в этот момент в ангар въехал еще один кортеж. Из двух угольно-черных российских внедорожников «Аурус» модели «Цитадель», которая была представлена публике в начале сентября.

Пока я с интересом рассматривал бронированные машины, которые до этого видел только на фотографиях, они лихо подкатили к нашим тачкам и остановились. «Двустворчатые шкафы» в строгих костюмах, стремительно выскользнувшие из последней, профессионально-цепкими взглядами «сфотографировавшие» всю нашу компанию и взявшие под постоянное наблюдение водителей, застывших возле наших «Фордов», меня интересовали мало. Я смотрел на правую заднюю дверь первого «Ауруса» и пытался дотянуться до эмофона личности, прибывшему по наши души на таких представительных машинах и с такой солидной охраной.

Увы, сквозь столь массивные препятствия моя эмпатия не работала, поэтому пришлось подождать, пока дверь откроется. Зато после того, как это, наконец, произошло, я без какого-либо внутреннего сопротивления ответил на довольную улыбку Министра Обороны и двинулся ему навстречу.

Строить из себя небожителя Юрий Федорович не стал – выбравшись из комфортабельного салона, весело поздоровавшись и попробовав расплющить мне правую ладонь, он поприветствовал остальных членов команды и заявил, что рад их всех видеть в добром здравии. А потом задал мне вопрос, от которого ФСО-шникам конкретно поплохело:

– Денис, подкинешь на своем монстре до отеля?

– С большим удовольствием! – ответил я. – Более того, могу уступить место за рулем.

– Не-не-не, я согласен прокатиться и на пассажирском сидении…

Нет, издеваться над его охраной я, конечно же, не собирался. Наоборот, воспользовавшись абсолютной уверенностью маршала в том, что с нами ему ничего не грозит, я без особого труда поймал специфическое состояние эмоционального контакта, который моя покойная матушка называла словом «раппорт». Продолжая говорить, плавно качнулся в нужную сторону, правильно покосился на «Шелби» и, тем самым, вынудил министра повернуться к этой машине через левое плечо. Что вывело мою правую руку из поля его зрения и позволило «отпальцевать» не на шутку напрягшимся парням обязательство не дурить и присматривать за их охраняемым лицом.

Жестикуляции Росянки я не видел – сообразив, чем я занимаюсь, она сместилась за мою спину и включилась в безмолвную беседу – но ее часть аргументов добавила старшему группы недостающую толику уверенности, и он ответил на вопросительный взгляд Юрия Федоровича утвердительным кивком.

А дальше боевое крыло нашей команды продемонстрировало коллегам, что тоже хлебает щи не лаптями – Росянка, Кречет и Триггер без какой-либо команды с моей стороны одновременно подошли к перегонщикам, забрали ключи и контролировали эту троицу до тех пор, пока она не загрузилась в «Мондео» и не исчезла из ангара. Но на этом «шоу» не закончилось – не успели ФСО-шники слегка расслабиться, как мои вояки позволили им заметить признаки наличия оружия, Таня с Лерой дали понять, что «Доджи» поведут именно они, а Ростовцева в темпе раскидала запросы на подключение к тактическому каналу команды.

В общем, от самолета отъехали не двумя отдельными кортежами, а одним, еще во время движения по территории Шайенн Эр Сентер Хангарс определились с порядком следования и, чуть замедлившись во время выезда на West Cheyenne Avenue, рванули в сторону поворота на Rancho Drive…

…Рассекать по городу на «Шелби» Дорохову «не понравилось»: он заявил, что на таких машинах надо не ездить, а летать. Там, где это разрешено. Или отрываться на гоночных трассах. А вот способности членов команды он оценил на высший балл:

– Твои ребятишки работают, как часы: ни одного лишнего шага, жеста или взгляда. Сразу видно, что волкодавы, каких поискать. Кстати, видно не только мне – мои, вон, молча встроились в вашу вертикаль власти, хотя я был уверен, что они в принципе не умеют под кого-то прогибаться.

Не обошел вниманием и вопрос с Мухомором. Правда, понимая, что машина ни разу не наша, обозначил свое отношение намеками, понятными только мне и Аньке:

– Недавно общался с Виктором Викторовичем. Он так нахваливал ваш остров, что нет слов – дескать, и солнце, и океан, и комфорт по верхней планке, а всякой дряни вроде змей и насекомых нет вообще. Я даже позавидовал, ведь у меня на даче в одном из подвалов обнаружились грибы, жуки-точильщики и крысы! Само собой, выведу. После того, как только вернусь в Москву. И со строителями поговорю… по душам! Но сам факт появления этой дряни действует на нервы…

В эмоциях Ростовцевой, сидевшей на заднем сидении вместе с Кнопкой, появилось злое удовлетворение, но насладиться им она не успела, так как в этот момент мы подрулили к отелю, перед входом в который собралось несколько сотен очень состоятельных фанатов, и Юрий Федорович поспешил озвучить неожиданное Ценное Указание:

– Не торопитесь пробиваться внутрь: в этой толпе находятся специально обученные люди, которые привлекут внимание толпы ко мне и зададут пяток вопросов, на которые необходимо дать правильный ответ. В общем, я работаю первым номером, а вы на подстраховке.

Я хотел поинтересоваться, в курсе ли его «мебельный гарнитур», что эту толпу прессовать не надо, но вовремя сообразил, что мероприятие явно планировали не на коленке, а значит, оно стало сюрпризом только для нас. Ну, а Росянку такие мелочи вообще не волновали – судя по эмофону, она загнала себя в транс и готовилась импровизировать.

Первый нужный вопрос прозвучал из уст афроамериканца, прикинутого по последнему писку высокой моды черных трущоб, таскающего на себе пяток килограммов золота и говорящего на кошмарнейшей смеси английского, испанского и французского языков, щедро приправленной жаргонизмами. Откровенно говоря, я догадался о том, что его интересовало, лишь ближе к концу ответного монолога Юрия Федоровича:

– А что вас так удивило? Да, я министр обороны, но во мне до сих пор живет юный курсант Рязанского высшего воздушно-десантного командного училища, который все свободное время пропадал в спортивном зале и дрался на спаррингах со своими однокашниками, чтобы закалить характер и превратиться в достойного защитника своей страны!

Следующую тираду чернокожего оратора я тоже не понял. Зато восхитился профессионализму спичрайтеров, написавших «партию» маршала и убедивших его обозначать кавычки жестами, используемыми американской молодежью:

– Можно сказать и так. Ведь моя юность уже в прошлом, возраст сказался на возможностях тела не в лучшую сторону, а жажда адреналина и привычка побеждать никуда не делись. Вот я и «выхожу на канвас» вместе со своими бывшими подчиненными, вкладываю душу в каждый их удар или бросок, а потом наслаждаюсь нашей общей победой!

Тут к разговору подключилась молодящаяся «красотка» лет пятидесяти, увешанная бриллиантами с ног до головы:

– А почему мы не видели вас на прошлых боях Чумы?

Дорохов вздохнул:

– У меня ненормированный рабочий график, а свободные «окна» в нем появляются настолько редко, что радуют, как новогодние праздники в далеком детстве. Но не прилететь на единственный бой девушки, которая за время службы в одном из спецподразделений России сделала для своей страны в разы больше, чем иные генералы и министры, было бы бессовестным. По этой же самой причине я обязательно прилечу в Вегас четырнадцатого ноября и поддержу Чуму.

Само собой, большую часть этой мини пресс-конференции народ терзал Аньку и меня, но усилиями неведомых кукловодов мы регулярно касались самых злободневных вопросов дня – начала объединения стран Большой Десятки, противодействия, оказываемого этому процессу, роли сегодняшней молодежи в строительстве общего будущего, реальности инопланетного вторжения и так далее. На первый взгляд, не говорили ничего нового, ни к чему не призывали и обходились без громких лозунгов. Но, судя по плавным изменениям в общем эмофоне, неявно формировали в сознаниях слушателей «единственно верную» позицию, заражали их энтузиазмом и, что самое главное, умудрялись не вызывать никакого неприятия. Видимо, поэтому финал этого «шоу» оказался неожиданным не только для меня и моей команды, но и для Юрия Федоровича – после того, как он посмотрел на часы и напомнил народу, что Ане надо хоть немного отдохнуть с дороги, подготовиться к настоящей пресс-конференции и сохранить силы для боя, до которого осталось всего несколько часов, из толпы раздался голос какого-то пожилого итальянца:

– Мы не будем вас задерживать. Только поблагодарим за время, которое вы нам уделили, и зададим последний вопрос, наверняка волнующий не только меня: сеньор Дорохов, скажите, пожалуйста, а нельзя ли создать сайт, на котором простые бизнесмены вроде меня могли бы найти информацию о том, чем они могут помочь создающемуся государству?

…В отличие от стихийной, с первой и до последней минуты радовавшей нас невероятно теплой атмосферой, настоящая пресс-конференция не обошлась без скандала. Что самое грустное, о том, что дело идет именно к этому, стало понятно в тот самый момент, когда на сцену конференцзала, битком набитого самыми состоятельными фанатами обеих соперниц, вышла мисс Хофтейзер: ее и без того не особо симпатичное лицо кривилось в злом оскале, ноздри гневно раздувались, а пальцы с недавно сбитыми костяшками были сжаты в кулаки. Неслабо напрягло и поведение членов ее команды: взрослые мужики, годившиеся Аннет в отцы, усиленно пытались держать лицо и делать вид, что все путем, но даже без эмпатии было понятно, что они не сошлись во мнениях со своей подопечной и пребывают в расстроенных чувствах. Само собой, это не осталось незамеченным, и зал тревожно загудел.

Появление на той же сцене Ани, Алексея Алексеевича, Линды и меня накалило атмосферу еще сильнее. Для начала, Ростовцева надела на это мероприятие не мешковатый ширпотреб с претензией на оригинальность, а умопомрачительно красивый и стильный, но при этом достаточно строгий деловой костюм от «Prada» и классические туфельки на высоченном каблуке. Волосы, собранные в элегантную прическу, подчеркивали длину и красоту шеи, приталенный пиджак визуально увеличивал и без того внушительную грудь, брючки в обтяжку привлекали внимание к аппетитным бедрам, а шпильки удлиняли ноги и добавляли двенадцать сантиметров к ее «родным» ста восьмидесяти одному. В результате она выглядела той самой красавицей из мема Роберта Харриса, а дрэды Аннет Хофтейзер, пестрое «нечто», драпирующее мужеподобную фигуру, и кроссовки не в цвет превращали последнюю в самое настоящее чудовище.

Еще одним фактором, взбесившим голландку до невозможности, стала овация, которым народ, мгновенно оказавшийся на ногах, встретил появление моей напарницы. В принципе, если бы не мое присутствие, все, наверное, прошло бы нормально, но в какой-то момент Хофтейзер, смотревшая на соперницу налитыми кровью глазами, вдруг заметила, что Анька опирается на мою руку, оценила нас, как пару, вспомнила о своих проблемах с мужчинами и сорвалась с катушек. В смысле, вскочила с кресла, в котором сидела, и, забыв про секьюрити, по определению, готовым к любым эксцессам со стороны особо нервных бойцов, рванула в атаку.

Само собой, добраться до Ростовцевой у нее не получилось, и Хеллфайр заорала на весь Вегас:

– Я вобью тебя в канвас! Поломаю!! Изувечу!!!

Перекрикивать многоголосый гомон, поднявшийся в зале, Росянка не собиралась, поэтому жестом попросила звукооператоров включить гарнитуру, выданную ей перед выходом к публике, постучала по микрофону пальцем, повернулась к Аннет и пожала плечами. Как мне показалось, намеренно сделав этот так, чтобы привлечь внимание Хеллфайр к своему бюсту и лишний раз уколоть:

– Можешь – сделай. Орать-то зачем?

Пока беснующуюся женщину оттаскивали на ее половину сцены, мы с Алексеем Алексеевичем уронили еще пару капель в ту же чашу – подвели своих спутниц к предназначенным им местам, помогли элегантно опуститься в кресла, сдвинули последние на десяток сантиметров вперед, чтобы скорее обозначить, чем выполнить это действие, и сели сами. Логан, все это время изображавший живое воплощение понятия «невозмутимость», поднял правую ладонь, дождался относительной тишины и обратился к залу:

– Каждая личность – это целый мир со своими принципами, отношением к жизни, мечтами и многим, многим другим. Я не собираюсь судить, хорошо это или плохо, ибо каждый из нас вправе выбрать свой путь и наслаждаться каждым отдельно взятым шагом. Я просто хочу отметить, что две личности, в настоящий момент сидящие перед вами, выбрали абсолютно разные пути, поэтому вот так, за одним столом, выглядят, как лед и пламя, жизнь и смерть…

–…Красавица и Чудовище!!! – выкрикнуло сразу несколько человек.

Голландку, которую только-только успокоили, снова начало плющить, но Ричард не дал ей разбушеваться:

– Зря вы так. В том деле, которому Аннет посвятила всю свою жизнь, она добилась впечатляющих успехов и несколько лет радовала вас невероятно красивыми победами! Да что там говорить, даже ее сегодняшняя противница оказалась в этом зале только потому, что искренне считает Хеллфайр самым лучшим бойцом женских смешанных единоборств.

– Так и есть! – подтвердила Анька, повелительным жестом заставив замолчать даже самых непримиримых хейтеров Хофтейзер. – Скажу больше, мне придется нелегко. Ведь Аннет с самого первого дня занятий спортом затачивали на работу по строго определенным правилам, поэтому к сегодняшнему дню практически любое ее техническое действие выполняется рефлекторно, то есть, без участия сознания. Соответственно, освободившиеся ресурсы головного мозга используются для анализа поведения противника и подбора оптимальной стратегии конкретно под него. Ну, а меня учили побеждать. Любой ценой и невзирая на последствия, поэтому спортивные ограничения я ощущаю, как кандалы, и вынуждена чуть ли не каждое шевеление пальца сравнивать с непривычным шаблоном и ломать имеющиеся рефлексы.

Владелец «Овердрайва» не смог не воспользоваться подаренной возможностью потроллить зал и зрителей, оплативших платную трансляцию, и «в страхе» округлил глаза:

– Неужели вспышка Аннет заставила вас передумать, и вы собираетесь с духом, чтобы отказаться от боя⁈

Публика затаила дыхание и прикипела взглядами к лицу Росянки. А она, словно издеваясь, ме-е-едленно повернула голову направо и несколько секунд задумчиво изучала Хеллфайр. Потом перевела взгляд на Ричарда и вздохнула, наверняка ввергнув этим вздохом в пучину отчаяния как минимум половину своих фанатов. Третий поворот головы, уже в мою сторону, заставил зал нервно сглотнуть. И тут эта оторва задала два вопроса, которые породили бурю:

– Чума, он издевается⁈ Что может быть страшного в самой обычной бабской истерике⁈

…Присутствовать при процессе создания боевой прически Аньки нам, мужикам, не разрешили – в массажку, из которой выставили погулять даже врача, вломились только девчонки. И действовали нам на нервы то забойной музыкой, то взрывами жизнерадостного смеха почти целый час! Что интересно, меня мучило только жгучее любопытство, Алферов, Батыров и Грейси, в основном, беспокоились, успеет ли Росянка нормально разогреться, а всех остальных членов команды, включая «Яровитов», периодически плющило от мысли, что она может и проиграть.

Результат трудов Кнопки, как-то умудрившейся превратить буйную гриву моей напарницы во что-то вроде короны с едва заметными зубцами, оценил только я. Да, сначала напрягся, представив, сколько проблем может создать эта хрень во время работы в партере, но потом вспомнил, что бороться Анька однозначно не будет, и показал мелкой сразу два больших пальца.

А мужикам было не до волос – они тихо дурели от боевого прикида, подчеркивавшего красоту фигуры Ростовцевой ничуть не хуже, чем ее любимые бикини, как бы не целую минуту. После чего Грегор Грейси осторожно высказал общее мнение:

– Анья, зал будет лежит в шок и хлебнуть слюна насмерть! Кимоно спасет все без чуть-чуть. Вариант?

– Не вариант! – хором ответили дамы, а «Анья» объяснила, почему:

– Топик, шортики, шингарты и капа подобраны под цвет моих глаз, а в голубом кимоно я буду выглядеть, как дура!

Бразилец ошалело захлопал ресницами, а когда вся команда, кроме него, заржала, сообразил, что она развлекается:

– Женский шутка, да?

– Ага. А если серьезно, то я не хочу рисковать: для любого нормального борца противник в кимоно просто подарок.

– Да, ты правильно! – вздохнул Грейси. – Я хватать, душить, делай боль на рука-нога и еще все-все много. Аннет тоже грепплер. Просто зритель много зависть, хочу-хочу, грязь в голова и я не рад это.

– Спасибо и за комплимент, и за желание защитить! – улыбнулась она. – Ты настоящий мужчина!

– А мы, типа, игрушечные⁈ – «возмутился» Триггер.

– Понятия не имею! Вы же молчите…

Почувствовав, что развеселились и остальные девчонки, поэтому вот-вот подключатся к начинающемуся бардаку, я демонстративно постучал по часам, грозно нахмурился и вытянул указательный палец в сторону двери в небольшой спортивный зал. Ростовцева обреченно вздохнула, ссутулилась, а потом перестала развлекаться и рванула, куда послали.

Во время разминки и работы в паре со мной работала, как говорится, на минималках. То есть, как следует разогрелась, раза по три-четыре прогнала комбинации, подготовленные для противодействия основным коронкам голландки, после чего с моей подачи переключилась на свободный бой на половине скорости… хм… обычного человека.

Тут возле нас нарисовались тренера и порядка четверти часа пытались найти изъяны в ее тактических решениях, благо все это время я придумывал нестандартные связки, бил из невозможных положений и регулярно пытался зайти в ноги. Но докапываться оказалось не к чему – при той скорости восприятия, которая у нее появилась благодаря постепенно раскрывающемуся Дару, Анька успевала не только увидеть движение и понять, что я собираюсь делать дальше, но и выбрать лучший из всех доступных вариантов.

– Ты – уже два бриллиант-талант в команда! – грустно заключил Грегор в какой-то момент. – Я не думать, что смогу делай ты тейкдаун. А в стойка ты быстрый чем меня. Учить не знаю, что. Плохо.

– Не расстраивайся, мы тебя ценим не только как талантливого тренера, но и как близкого друга! – без тени улыбки заявила она, а я, Танька и Лерка подтвердили.

Бразилец растрогался, воспрянул духом, поблагодарил нас за теплые слова и изменил свое отношение к «проблеме» – заявил, что теперь он будет гордиться тем, что приложил руку к нашему становлению мастерами. И ведь начал на самом деле. А когда к нам заглянули Алексей Алексеевич и Юрий Федорович, чтобы поинтересоваться степенью готовностью Аньки к бою, и вышли из ступора, вызванного лицезрением ее боевого прикида, уверенно заявил, что «Хеллфайр уже нокаут. Просто не знаю она будет что…»

Мужики обрадовались и сообщили, что два из трех уже закончившихся боев получились настолько жестокими и динамичными, что зрители не на шутку завелись, жаждут крови и бесятся из-за того, что бойцы предпоследней пары участников весь первый раунд провозились в партере.

Услышав словосочетание «предпоследняя пара», Таня с Лерой утащили Росянку в массажку, а я пожал плечами:

– А чего еще можно было ждать от двух базовых борцов-полутяжей, сначала согнавших килограммов по двадцать пять дурного веса, потом всего за сутки вернувших обратно как минимум пятнашку и не горящих желанием нарваться на случайный нокаутирующий удар?