Текст книги "Предвестник (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 28 страниц)

– Этот развлекательный комплекс принадлежит моему менеджеру и хорошему другу. Когда найдете свободное время, позвоните на ресепшен, назовите слово «Кремлевка» и сообщите, в какое время сможете приехать в ресторан. Со столиком проблем не будет, а ужин однозначно порадует…

– Мы не сделали ничего особенного!

– Вы нам помогли. И вкладывали душу в каждое действие. Этого вполне достаточно.

– Спасибо! – «сломался» самый старший и протянул мне руку.

– Вам спасибо! – устало улыбнулся я, пожал на удивление жесткую ладонь, пожелал им всего хорошего, затем поблагодарил за помощь ФСО-шника, пообещал, что с ним мы еще сочтемся, и поднялся в самолет.

Зима, дожидавшаяся меня у входа, вопросительно мотнула головой:

– Взлетаем?

Я кивнул, открыл рот, чтобы попросить взлетать и садиться как можно плавнее, но… промолчал. Сообразив, что девчонки, поднявшиеся на борт раньше меня, наверняка довели до пилотов эту просьбу и, скорее всего, не один раз. Но Завьялова все равно сочла необходимым меня успокоить:

– Полоса длинная, взлета даже не заметите. А в Лос-Анджелесе пока дует. Но парни сделают все возможное…

…Отрыв от взлетки и набор высоты получился настолько плавным, что я пообещал себе как-нибудь отблагодарить Заката. Но тратить время на посторонние мысли было некогда, и я, мысленно прокрутив список самых важных дел, увел Афину в оружейку. Закрыв за нами дверь, вытащил из шкафчика два первых попавшихся парашюта, полюбовался на квадратные глаза «старшей сестрички» и пожал плечами:

– Разговор будет достаточно долгий, а сидеть тут не на чем.

Она тут же успокоилась, забрала у меня один ранец, дождалась, пока я определюсь с местом, и устроилась напротив.

Я осмотрел ее прикид, состоящий из черной качковой толстовки «Legal Power», почему-то надетой на голое тело, светло-зеленых штанов от «Baggy» на пару размеров больше, чем требовалось, и новеньких темно-красных кроссовок «Puma», прикинул наиболее вероятные пути обретения всего этого великолепия и хмуро поинтересовался:

– Одевалась где попало и во что попало?

Девушка пожала широченными плечами и начала издалека:

– Нас подняли по тревоге. Тут, в Москве. Когда привезли в Жуковский, оказалось, что половина взвода летит в Рим, еще четверть – в Марсель, а нафиг никому не нужные снайпера, медики и технари остаются ждать у моря погоды.

– Так, что за бред? Что значит, «ненужные»? – возмутился я.

– Чума, не будь ребенком! Любое действие дуроломов вроде тебя, лезущих грудью на амбразуры, запросто можно выдать за героизм и получить бонусы за умелое руководство. Ведь враг постоянно в шаговой доступности, и на записях с нашлемных камер четко прослеживается взаимосвязь: ты отдал приказ, твой подчиненный выстрелил, а какой-нибудь придурок с автоматом красиво взмахнул руками и сложился пополам. Со снайперами, врачами и яйцеголовыми куда сложнее, и связываться с ними себе дороже…

– Как я понимаю, ты сейчас переводишь на русский язык телодвижения Грибушина?

– Это не перевод, а конкретные цитаты! – злобно ощерилась она. – Просто собранные в связный текст.

Я сжал зубы, чтобы удержать рвущийся наружу мат, а Богиня Войны, удовлетворенная моей реакцией, продолжила первоначальный рассказ:

– Когда прошла информация о захвате заложников во флигеле клиники «Парацельс-Эм», Мухомор, конечно же, не смог остаться в стороне и взял решение проблемы на себя. Более того, выехал на место вместе с нами и рулил процессом из КШМ-ки…

О том, как он рулил, мне в двух словах объяснил Дорохов, но мне очень хотелось услышать подробности, и я промолчал. А через пару мгновений воочию увидел то, что описывала подруга:

– Но раздачей ценных указаний дело не ограничилось – он закосил под стратега и тактика в одном лице. Опросил выжившего охранника, выяснил, что он воочию видел всего двух мужчин с холодняком, и заявил возбудившимся аналитикам, что сбор и анализ архивов записей ближайших камер – это пустая трата времени, а несчастные женщины, которых в данный момент вовсю насилуют двое уродов, нуждаются в немедленной помощи…

Объединив ее рассказ с рассказом Министра Обороны, я получил куда более подробную и понятную картину. Как я понял, все началось с того, что один из бывших охранников этой клиники, уволенный за пьянство еще в конце сорок первого года, зацепил своей убитой «Тойотой» внедорожник каких-то «крутых пацанов» и попал на счетчик. Деньги, вырученные за спешно проданную машину, не покрыли и трети долга, а проценты все тикали и тикали. И этот деятель вспомнил о том, что в «Парацельсе» имеется запас медицинских наркотиков. Узнав о том, что он в курсе точного места хранения этих препаратов и в состоянии провести к флигелю кого угодно, ни разу не засветив перед камерами, «крутые пацаны» пообещали, что после экспроприации столь востребованного товара его долг будет погашен. Брать хранилище решили в ночь с пятницы на субботу. Приехали на двух машинах к щели в заборе, через которую охранники частенько бегали за пивом, ширнулись для храбрости, зашли на территорию, без особого труда добрались до вожделенного флигеля и обнаружили, что внешняя дверь не заперта.

Решив, что им благоволит сама Удача, уроды вломились в здание и восхитились еще сильнее: охранник, который должен был бдеть на посту, отрывался в полный рост, распивая пиво с двумя молоденькими медсестрами. Смазливое личико, высокий рост и просушенные мышцы не прокатили против четырех бейсбольных бит, поэтому двое деятелей, воодушевленные очередной победой, вооружились «болгаркой», а остальные занялись девушками.

К глубочайшему сожалению взломщиков, жертва ДТП знала далеко не все. В частности, была не в курсе, что хранилище оборудовано не одним, а двумя контурами сигнализации. Поэтому, дорвавшись до вожделенной дури, сочли возможным провести тестовые испытания прямо на месте. Чтобы насладиться полным комплектом удовольствий не когда-нибудь, а сразу. Тем не менее, бдительности не теряли. Поэтому двое дежурных охранников, примчавшихся к флигелю, чтобы разобраться с причинами срабатывания сигнала тревоги, нарвались на выстрел из дробовика от бдительного часового. Тот, кто вломился в здание первым, погиб на месте. Второй успел откатиться в кусты, несколько раз выстрелил в стальную дверь и связался со старшим смены. А тот позвонил в милицию и все такое…

– Мадонна попробовала прервать полет фантазии ублюдочного Грибушина и напомнила, что освобождение заложников – ни разу не наша специализация, что в его распоряжении нет ни сыгранных пар бойцов, ни милишников, но он заявил, что она бредит. Ибо любой военнослужащий такого элитного подразделения, как наше, обязан рвать обдолбанных бомжей голыми руками по пять тел за раз! Она фыркнула. И снова привлекла к себе внимание в конец разошедшегося героя. Поэтому была назначена переговорщицей и получила восхитительную по своей тупости боевую задачу – привлечь внимание «обдолбанных алкашей» к своим формам, подойти к ним вплотную и быстренько вырубить. А если не получится, то «дождаться появления более подготовленных товарищей и умереть со стыда»!

Эту цитату я не слышал. Зато знал, что «главный специалист по освобождению заложников» быстренько организовал Мадонне рабочий наряд переговорщика, состоящий из полупрозрачной белой рубашки, пиджака, УЗКОЙ юбки, туфелек НА ШПИЛЬКАХ, беспроводного наушника от телефона, тупо вложенного в ухо, и микрофона, приклеенного на живот лейкопластырем!

Увы, к моменту ее появления на крыльце флигеля в фойе собрались все восемь налетчиков. Пребывая в состоянии измененного сознания, они как раз обсуждали планы вырваться за пределы полицейского оцепления, прикрываясь неоднократно изнасилованными заложницами. Вернее, спорили, кому из них нужнее «живые щиты», а кто прекрасно обойдется без такой роскоши. Поэтому появление третьего «щита» сочли очередным подарком Судьбы, втащили Полунину внутрь и… захотели перестраховаться. То есть, поискать микрофоны. А так, как явно смотрели одни фильмы с Мухомором, нашли тот, который был на животе, сели на измену и атаковали. Практически одновременно и со всех сторон…

– Любоваться ее сиськами наркошам было некогда… – вторя моим мыслям, буркнула «старшая сестричка» и скрипнула зубами. – Они готовились к прорыву. Поэтому начали обыскивать Мадонну согласно схемам, используемым в крутых боевиках. Тип с обрезом направил на нее ствол, приказал опуститься на колени и скрестить ноги, а второй эксперт стянул пиджак до локтей, разорвал рубашку, заметил микрофон и тут же ударил. А теперь вспомни про узкую юбку, позу, из которой не стартанешь, обрез, тесак, четыре биты и две стеклянные емкости с кислотой, с помощью которой эти уроды собирались вскрывать особо прочные запоры и замки. Тем не менее, она уклонилась от удара битой, каким-то образом вышибла из рук стрелка обрез и оказалась на ногах. Что было дальше – не имею представления. Знаю лишь, что тесаком ее достали уже после того, как она ослепла. И что даже после этого она завалила на глушняк еще двоих. Ну, а потом началось самое веселье: не успела я закинуть за спину автомат, сорвать шлем и заняться Мадонной, как в фойе влетел Мухомор и устроил истерику. Орал, что во флигель вот-вот набежит народ со всего «Парацельса», а я плюю на режим секретности; что преступников надо задерживать, а не уничтожать на месте; пинал ногами единственного выжившего, не схлопотавшего две пули только потому, что в момент нашего появления в фойе валялся без сознания с пробитой головой; угрожал нам трибуналом и тэдэ. Потом его стало слишком много, и я послала его по известному адресу. Открытым текстом. И заявила, что пойду под трибунал, но только после того, как Мадонну прооперируют.

– И Грибушин взорвался…

– Неа. Я с намеком шевельнула «Амбой», и он куда-то испарился. А где-то через час в хирургическое отделение клиники примчался его личный порученец со свертком, в котором лежало это шмотье, и потребовал сдать все, что имеет хоть какое-то отношение к службе. Вот я и переоделась. Прямо там, где стояла…

Я закрыл глаза, кое-как заставил задавил проснувшийся гнев и позволил себе ненадолго отвлечься на несущественные мелочи:

– После того, как мы закончим, напишешь свои размеры и передашь Татьяне – она купит все необходимое по Интернету и организует доставку шмотья прямо к трапу самолета. Если жизненно необходимо что-то еще – скажешь ей же. А остальное приобретем в начале недели. Вопросы?

– Вопросов нет.

– Отлично… – кивнул я и снова заставил себя собраться. – А теперь поговорим о твоем будущем. Оснащение этого борта оценила?

– Угу. Так же, как и то, что лечу в Штаты без загранпаспорта, визы, отметки таможни и так далее!

– Насколько я знаю, твои новые документы передали тем девчонкам, которые не мотались со мной в госпиталь, и этот вопрос мы еще обсудим. А пока я хочу предложить тебе два варианта будущего…

– Если среди них есть тот, в котором я с вами до глубокой старости, то о втором можешь даже не вспоминать.

– Уверена? – спросил я, хотя чувствовал, что она абсолютно серьезна и ни за что не передумает.

«Старшая сестричка» посмотрела на меня, как на идиота:

– Ты действительно считаешь, что я променяю будущее рядом с вами на порядком надоевшую службу или прозябание в станице???

– Нет. Но будущее рядом с нами может быть разным. Скажем так, в зависимости от того уровня вовлеченности в наши проблемы, который тебе будет комфортен.

Богиня Войны раздраженно поморщилась:

– Блин, Чума, а можно в лоб и без лирики?

Я кивнул:

– Можно. Считай, что есть три уровня вовлеченности. На первом мои тренера…

– Давай дальше – этот точно не устраивает.

– Второй ты видишь в данный момент…

Она заинтересованно прищурилась, озадаченно хмыкнула и выдала чертовски интересный ответ:

– А ты полон тайн, Чубаров! И это интригует. Но мое любопытство всегда под контролем, поэтому давай начнем с этого уровня. Чтобы ты смог убедиться в том, что на меня можно положиться в любой ситуации и перестал задавать дурацкие вопросы. А вообще я готова подписаться кровью под чем угодно и дать любые клятвы!

Она не врала и не кривила душой, что отметила даже «Система», и я отбросил ту часть сомнений, которую мог:

– Что ж, договорились. Перечислять тебе кучу правил не буду – ты уже большая девочка, способна разобраться в нашей жизни без посторонней помощи и вряд ли будешь делать глупости. Поэтому озвучу только один принцип: если ты – с нами, то с нами. Во всех смыслах этого выражения.

– Отличный принцип. Он меня устраивает. Что дальше?

– В данный момент меня больше всего беспокоит здоровье Мадонны. Начиная с понедельника я начну таскать к нам на остров лучших врачей США. Но я в медицине ни бум-бум, а значит, все то, что они нароют, будет проходить через тебя. Ты же будешь контролировать ее эмоциональное состояние, рулить процессом ее восстановления, требовать все необходимое и так далее. Короче говоря, мы всегда рядом, но этим вопросом рулишь ты. И имеешь полное право посылать куда подальше хоть профессоров, хоть академиков.

– Поняла, сделаю. Давай дальше.

– А дальше наступит прямо сейчас: ты отправишь Полунину в медикаментозный сон так, чтобы он гарантированно продлился не меньше восьми часов. Потом переберешься в первый салон и проведешь там весь перелет. Легенда для других членов команды, пребывающих на втором уровне – Мадонной занимается Росянка, чтобы дать тебе выспаться после двух суток без сна.

Она пощелкала костяшками пальцев, встала, качнулась в сторону двери и снова посмотрела на меня:

– Если это экспериментальное оборудование может ей хоть как-нибудь навредить, то не рискуй.

– Не навредит… – твердо сказал я. – Но есть шанс вернуть ей и зрение, и красоту. Да, призрачный, но есть. И я не могу им не воспользоваться. Да, кстати, забыл спросить: ты можешь связаться с Резаком?

– А нафиг он тебе нужен?

– Предупредить, что Люда у меня. А то мужик начнет дергаться.

– Так они ж разбежались! Еще середине марта: он заявил, что не готов к семейной жизни, а она психанула и послала его в задницу. Кстати, не зря. Но об этом мы поговорим как-нибудь потом…

…Приступить к привычной получасовой «медитации» не получалось минут пятнадцать, если не двадцать: приложить ладонь ко лбу Мадонны я не мог по понятным причинам, а в других точках «Системе» никак не удавалось начать считывание из-за недостаточного уровня развития то ли каких-то органов, то ли структур. В итоге я предложил поэкспериментировать не с одной, а с двумя ладонями и, как ни странно, угадал – в какой-то момент симбионт потребовал замереть и ушел в работу.

Стоять на коленях возле верхней части «агрегата», зафиксированного в разложенном кресле, изогнув одну руку так, чтобы ладонь оказалась под крестцом спящей женщины, а другой упираясь ей в темя и не шевелиться вообще, было не очень удобно, так что к концу мероприятия я был весь в мыле. Тем не менее, оправляться в душ, не услышав вердикт, просто не смог, поэтому завалился на ковер, расслабил правую руку и ушел в себя еще на двадцать минут. Увы, врубиться, к чему идеально предрасположена Полунина, мне так и не удалось – судя по всему, наша цивилизация не доросла до этих понятий – зато понял главное: «Система» была готова инициировать Люду по третьему варианту и дала понять, что вероятность полного восстановления кожных покровов стремится к ста процентам, а со зрением когда-нибудь должна справится Лера. Вот я и не стал продолжать разбираться в абсолютно непонятных образах, а решил ополоснуться и как следует наесться, чтобы чуть легче пережить несколько часов изматывающей боли.

Питался в «кабинете». В компании Таньки, Кнопки, Линды и Саши, а Афину, вырубившуюся на диване, и заботливо накрытую пледом, будить не стал. Насытившись, посоветовал девчонкам поспать, вернулся в «спальню» и обнаружил, что Рыжова и Ростовцева уже собрали все кресла, включая то, на котором лежал «агрегат» с Мадонной, в большое ложе.

Я внимательно осмотрел стойку с медоборудованием, пытаясь понять, не отключили ли девчонки какой-нибудь важный приборчик. Затем решил, что в салоне жарковато, и влез в настройки климат-контроля. А когда обнаружил, что стою перед шкафом и размышляю, почему в самолете до сих пор нет сменной гражданской одежды, вдруг понял, что тупо тяну время!

– Все, решился? – спросила Анька, уловив изменения в моем эмофоне.

Вместо ответа я снял ботинки, пошевелил пальцами ног в поисках дырок на совершенно новых носках, сообразил, что пошел на второй круг, забрался на центр ложа, лег на левый бок и задумчиво уставился на простыню, которой была укрыта Людмила.

– Солнечное сплетение доступно… – подсказала Рыжова, приподняла тонкую ткань и взглядом потребовала, чтобы я начинал. А потом села в позу лотоса за моей спиной, приложила обе ладошки к моей тушке и заявила, что попробует разобраться, нельзя ли ослабить неприятные ощущения.

– Да я их как-нибудь переживу… – буркнул я, почувствовав, что по телу прокатилась первая волна озноба.

– А причем тут ты? – усмехнулась экспериментаторша. – Есть ненулевая вероятность того, что инициация прервет медикаментозный сон, и я должна быть к этому готова…

Глава 16

26 октября 2042 г.

…Для того, чтобы припарковать наш самолет на законное место, пришлось отгонять в сторону «конверты», на которых мы прибыли на аэродром перед вылетом в Вегас. Естественно, не сразу, а после проверки на наличие «сюрпризов». Потом экипаж «Гольфстрима» занялся послеполетной подготовкой, а Анька открыла на планшете файл, полученный из головного офиса компании «Астон-Мартин» и с его помощью разобралась, как трансформировать салон «Гнева» под перевозку раненого. Все остальные тоже не бездельничали: Таня и Лера запрыгнули в минивэн с эмблемой Международного аэропорта Лос-Анджелес и умотали на встречу с курьером, Афина готовила Мадонну и медоборудование к переноске, а Линда с Кнопкой организовывали трансфер. Для семи членов команды, прибывших из Вегаса еще накануне, но зависших в каком-то отеле из-за отсутствия доступа на остров. Единственным человеком, который не делал ровным счетом ничего, был я – сидел на верхней ступеньке трапа, невидящим взглядом пялился в бетонку и мысленно убеждал себя в том, что мучения закончились. И пусть получалось так себе, внутренняя дрожь постепенно ослабевала, почему-то уступая место неприятному жару в конечностях.

Тем не менее, в перемещении верхней части «агрегата» и комплекта медоборудования я принял самое активное участие, ибо мужиков в компании было только трое, а заставлять Богиню Войны таскать тяжести было как-то неправильно. Пусть даже эта женщина и была в состоянии завязать морским узлом пару-тройку мужиков типа Заката или Черепа.

Минут через пять после того, как «носилки» с Полуниной, «умное железо» и два больших непрозрачных пластиковых контейнера с красными крестами на боках оказались в салоне «Гнева», вернулись добытчицы и, затащив Афину обратно в самолет, переодели. Ну, что я могу сказать? Благодаря чувству стиля Татьяны и художественному вкусу Кнопки «старшая сестричка» перестала напоминать погрузочный робот или вставшего на дыбы медведя, обрела толику женственности и стала ощущаться чуточку мягче, что ли! Правда, в ее эмофоне царил жуткий раздрай, и бедная женщина пыталась заглядывать во все зеркальные поверхности, но это было более чем логично: по моим ощущениям, до этого дня ее лицо в принципе не знало, что такое косметика.

Кстати, как вскоре выяснилось, Богиню Войны выбили из равновесия не только эксперименты мелкой – наслушавшись моих комплиментов, поверив, что новый образ ей действительно идет, и обретя надежду, она присела рядом со мной, дождалась возможности обменяться парой слов тет-а-тет и еле слышным шепотом задала убийственный вопрос:

– Слушай, Чума, может, мне действительно заняться чем-нибудь вроде стрип-пластики? А то девчонки говорят, что я очень закрепощенная.

Удержать лицо удалось с большим трудом – в самое первое мгновение я среагировал только на первую половину термина, представил себе стриптиз в ее исполнении и ужаснулся. Но потом до меня дошел истинный смысл предложения, и я согласно кивнул:

– Пластики и текучести в движениях тебе действительно не хватает, а Голикова плохого не посоветует. Кстати, как вариант, можешь попробовать Тайцзицюань.

– Попробую и то, и другое! – решительно заявила она, встала со ступенек и ушла в свой «конверт», к Мадонне. А еще минут через десять с пригретого места согнали и меня – экипаж «Гольфстрима» доложил, что все обязательные телодвижения закончены, самолет в полном порядке, и мы можем выдвигаться в сторону дома.

Пришлось перебираться в одно из двух пассажирских кресел своего «Мрака», ибо кресло пилота успела оккупировать Ростовцева. Я попробовал ее легонечко поддеть, напомнив, что у нее есть вожделенный «Гнев», но она меня отбрила:

– Оклемаешься – пересяду. А пока терпи.

Вот я и «терпел». В смысле, опустил спинку до упора, закрыл глаза и спросил, кто поведет остальные «конверты».

– В мой, с Мадонной, сел Закат. В его машину – Череп. Так что можешь смело отключаться и дрыхнуть до прибытия на остров.

Я отрицательно помотал головой, решив проконтролировать встречу с конвертопланом остальной команды, но мир мигнул, и вместо ночного неба над поляризованной крышей обнаружился освещенный потолок ангара!

– Прости, что разбудила, но до спальни я тебя не дотащу при всем желании… – мурлыкнула Рыжова, рука которой все еще лежала на моем плече. – А позволять тебя носить Афине или каким-то мужикам мы не готовы.

– И правильно… – сонно отшутился я. – Вдруг они занесут меня куда-нибудь не туда и забудут к чертовой матери?

Потом прислушался к своему организму, обрадовался отсутствию неприятных ощущений и, конечно же, вспомнил о Мадонне, а Лера, правильно интерпретировавшая изменения в моем эмофоне, выдала развернутый доклад:

– Можешь не напрягаться: Люда уже в свободной гостевой спальне и продолжает дрыхнуть; Ростовцева сидит возле ее кровати и готовится объяснять непонятки с организмом; Афина обустраивается по соседству; «спортсмены» препровождены во второй гостевой домик; «Яровиты» и «Гольфстримы» – у себя; Линда с Кнопкой ушли отдыхать; Голикова заявила, что ты наверняка проснешься голодным, поэтому возится на кухне…

– Толковый гарем – праздник для его владельца! – пошутил я и нарвался на ответную шутку:

– Ага, днем. А по ночам – его же кошмар…

Поржали оба, потом я как следует потянулся, стряхнул с себя остатки сна и определился со своими планами на ближайшие часы:

– Объяснять непонятки лучше мне, поэтому я рулю к Мадонне. По дороге прихвачу с собой пару бутеров, а вы можете отдыхать…

…Полунина пришла в сознание только в шестом часу утра по местному времени, попробовала пошевелить рукой и запаниковала. Слава богу, я уловил момент перехода от сна к бодрствованию, успокаивающе сжал ее предплечье и озвучил объяснения, родившиеся из «догадки» Богини Войны и как следует доработанные во время «совета посвященных»:

– Люд, с тобой все в полном порядке, а тот бардак, который творится с твоим организмом – лишь следствие применения спецпрепарата, которого, де-юре, не существует. Плющить тебя будет порядка недели, а потом введенные тебе наноботы в разы ускорят восстановительные процессы и подарят лишние шансы вернуться к полноценной жизни. Не знаю, что ты сейчас чувствуешь, зато могу перечислить список ощущений, которые на этом этапе считаются нормой…

Первые несколько мгновений девушка меня не слышала. Но абсолютная уверенность, с которой я вещал, и модное слово «наноботы» заставили ее включить голову, так что к концу описания стандартных «непоняток» страх в эмофоне практически исчез, а на его место пришла отчаянная надежда. Само собой, я почувствовал последнюю еще слабенькой искоркой и приложил все силы, чтобы превратить ее в буйный пожар:

– Использовать на тебе какую-нибудь левую хрень я бы не стал, поэтому можешь не дергаться – эта высокотехнологичная мелочь однозначно работает. Причем настолько круто, что любой нормальный олигарх с радостью отдаст за одну подобную колонию три четверти своего состояния. Если, конечно, узнает, что такое средство существует. Но шансы на это равны нулю, ибо продлевать жизнь всяким уродам никто не собирается. Просить тебя держать эту информацию в тайне не буду, ибо ты далеко не дура и прекрасно понимаешь, чем чреват подобный слив. Поэтому расскажу, что будет дальше: всю эту неделю мы будем закупать нафиг не нужные лекарства, таскать к тебе светил американской медицины, давать им проводить осмотры, изучать анамнез и выдавать рекомендации. Все это необходимо для легендирования твоего будущего выздоровления, так что относись к возне вокруг себя философски. И не мешай девчонкам за тобой ухаживать – на протяжении всего срока работы наноботов через поры кожи будут выходить шлаки, которые ты успела скопить за годы небрежного обращения со своей тушкой, а эту дрянь надо будет смывать. Кстати, восстановить пропавшую координацию движений достаточно просто. Надо сосредоточиться на пальцах правой руки и начать их разрабатывать – вот увидишь, минут через десять-пятнадцать ты сможешь заставить их работать в обычном режиме, а потом нащупаешь ручку и блокнот, которые лежат рядом, и получишь возможность делиться своими мыслями. И последнее: сейчас я свалю, а тобой займутся Росянка и Лера. Ибо они тоже девушки. Но я вернусь через полчасика и продолжу тебя веселить…

Вернулся, как и обещал, ровно через тридцать минут, оценил изменения в эмофоне и включил инструментальную музыку. Чтобы Люде, получающей основной объем информации об окружающей действительности через слух, было чуточку повеселее. Потом улегся на кровать так, чтобы видеть блокнот не вверх тормашками, отправил Рыжову и Ростовцеву отдыхать, а сам понес пургу:

– Итак, мы сейчас на одном из островов искусственного архипелага, появившегося в океане километрах в семидесяти от пляжей Лос-Анджелеса. Тут все еще продолжается лето, температура воздуха днем держится в районе двадцати шести градусов, а по ночам не падает ниже двадцати…

«Все, что вы выкл. в блоги, обс. на базе. Я этим и жила…» – накарябала она.

Я усмехнулся:

– Разглядывать картинки и наслаждаться всем этим в реальности далеко не одно и тоже…

«В моем расп. только слух!» – напомнила она и для пущего эффекта попыталась подчеркнуть два последних слова, но промахнулась и провела черту строчкой выше.

– Ты гонишь! Даже сейчас у тебя имеется осязание, и как только Афина разрешит тебе вставать, мы начнем водить тебя в бассейн…

В ее эмоциях опять появилась муть, а рука торопливо вывела в блокноте две коротенькие фразы:

«Я не пойду. Страшная…»

– Во-первых, весь народ купается в том, который перед особняком, а во втором, под стеклянной крышей, только мы. Во-вторых, твои проблемы с внешностью временные, и зацикливаться на них я тебе не позволю. И, в-третьих, твоей жизнью распоряжаюсь я. А я считаю, что в ней не хватает положительных эмоций!

Два последних предложения я произнес, добавив в голос металла, и не прогадал: в эмоциях Полуниной появились нотки веселья, а на почти исписанном листе – еще два слова:

«Ты тиран!»

– Есть возражения? – придвинувшись к ней поближе, игриво спросил я и получил сразу два ожидаемых ответа. Эмоциональный и текстовый:

«Нет!»

Пока я радовался очередной крошечной победе над ее страхами. Люде захотелось продолжить начавшееся веселье:

«Мечт. полюб. так наз. „смелым дек.“? Оно у меня сейч. не оч. апп.!»

С женщинами у меня и так был основательный перебор, и флиртовать еще с одной не было никакого желания. Но я помнил, что Полунина сделала для нас, и понимал, что ей не помешает зацепиться хоть за какое-то сильное чувство, поэтому мысленно махнул рукой на последствия и добавил в голос задумчивости:

– Ну… надевать верх от купальника тебе пока однозначно не стоит, соответственно, я смогу любоваться ослепительной красотой здоровой груди, постепенно привыкну лицезреть половину комплекта и однозначно переживу шок от возвращения полноценной красоты!

«Маньяк! Кст. оч. сексуальный!»

– Тогда начинай кокетничать…

В таком или приблизительно таком ключе мы общались до начала десятого, а потом на пороге спальни возникла заспанная Росянка, убедилась, что Мадонна не спит, и кинула мне телефон:

– Звонил Джеральд. Раз в воскресенье утром, значит, что-то срочное. Но прежде, чем ему звонить, прочти последнюю смску.

Сообщение оказалось от Еремеева – он предупреждал о звонке Миллера и намекал на то, что вопрос, который собирается обсудить АНБ-шник, уже согласован в верхах.

Я вздохнул, накидал, перечитал и отправил ответ, а потом набрал нужный номер и сразу же услышал русскую речь с едва заметным акцентом:

– Доброе утро, Дэнни! Я вас не отрываю ни от чего важного?

– Привет, Джеральд. Все нормально: тренировок в планах нет, так что уже несколько часов усиленно ленюсь. Как я понимаю, вы в ЭлЭй?

– Да.

– Сколько вам нужно времени, чтобы через полчасика приземлиться на моем острове?

Он на пару мгновений завис, а потом расхохотался:

– Хорошая шутка! Думаю, уложусь в полчаса.

– Тогда жду с нетерпением…

Он прилетел через двадцать девять минут. На брате-близнеце тех двух «конвертов», которые сожгла Анька. Сбежал по трапу, белозубо улыбаясь и помахивая тоненьким металлическим кейсом, с интересом огляделся и рассыпался в похвалах всему, что оказалось в поле зрения. Улыбался и по дороге к моему кабинету. Видимо, для тех, кто теоретически мог попасться нам на пути. А когда опустился в предложенное кресло, посерьезнел:

– Дом выше всяких похвал. Единственный минус – находится слишком далеко и от Вашингтона, и от Москвы. К сожалению, по телефону можно обсудить далеко не все, а некоторые проблемы требуют немедленной реакции, поэтому я привез вам ноут программным обеспечением, позволяющим общаться в защищенном режиме. Да, он тяжеловат, и с собой его особо не потаскаешь, но мы на это и не рассчитываем…

Как я понял из дальнейших объяснений АНБ-шника, американская сторона руководства Проекта рассчитывала, что этот девайс будет кочевать с нами по миру, то есть, находиться либо в самолете, либо в нашей московской квартире, либо на вилле в Майами, либо в особняке на острове. Чтобы мне можно было послать смску с просьбой вернуться к нему, а не посылать того же Джеральда через половину страны или планеты.

Кстати, большая часть размеров и веса приходилось на параноидальную систему защиты. Что, в общем-то, было вполне логичным. Зато «сюрпризы» отсутствовали. Ну, или Джеральду о них не сообщили. Отказываться от такого подарка было бессмысленно, и под руководством гостя быстренько прошел весь комплекс процедур в системе идентификации. Потом разобрался в принципах работы… хм… этого «коммуникатора», проглядел список из пяти абонентов, самым высокопоставленным из которых оказался секретарь военно-воздушных сил США. Эту личность я, вроде бы, видел всего один раз и издалека, поэтому вопросительно уставился на Миллера. А он, выполняя некогда данное обещание играть в открытую, рубанул правду-матку: