Текст книги "Предвестник (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 28 страниц)

– Тогда имеет смысл об этом написать. Чтобы народ почу-…

– Денис Владимирович, вы нас недооцениваете! – перебил меня он. – Через несколько минут в каждой отработавшей ветке дискуссии появится уведомление Службы Специальных Операций об аресте разыскиваемого лица, официальная благодарность всем добровольным помощникам и список особо отличившихся лиц, заслуживших по-настоящему ценные подарки!

– А если таких лиц будет много?

Виктор Викторович рассмеялся:

– Не забывайте, мы заблокировали на счетах два с лишним триллиона долларов, а значит, можем позволить себе не мелочиться!

– Определенно, времена меняются… – прибито пробормотал я и, видимо, вложил в эту фразу слишком много чувств, так как пресс-секретарь президента решил меня подбодрить:

– И не всегда в худшую сторону. Поэтому расслабьтесь и идите спать – у вас выдался очень длинный день.

– Пойду. Как только уймется телефон… – пообещал я, попрощался и оборвал звонок. Потом заметил, что Зима спит с открытыми глазами, а Череп и Кречет еле сдерживают зевоту, постучал вилкой по бокалу и обратился к сонному царству:

– Дамы и господа, финита ля комедия. В смысле, пора отправляться баиньки!

– А куда? – не без труда сфокусировав на мне взгляд, спросила Завьялова.

– В ваш гостевой домик, к которому можно пройти во-он по той тропинке.

– Я провожу! – помотав головой, чтобы взбодриться, пообещал Костя и мигом оказался на ногах. После чего нахмурился и повернулся ко мне: – Ты забыл сказать, в котором часу подъем.

– Утренняя тренировка отменяется, а завтрак будет в десять ноль-ноль. Дальше думайте сами.

– Тогда всем приятных снов. А экипажу «Гольфстрима» строиться в начале тропинки!

Завьялова отрицательно помотала головой и заявила, что задержится. Чтобы помочь девчонкам убрать со стола и помыть посуду. Голикова, явно дожидавшаяся именно этих слов, поманила ее к себе, попросила ткнуть пальцем в иконку на экране телефона, дождалась касания и ухмыльнулась:

– Все, помогла! А остальное сделает автоматика.

– Обалдеть!!! – восхищенно выдохнула Александра, потом посмотрела вслед поводырю, уже выдвинувшемуся в сторону тропинки, и изобразила испуг: – Ребят, а может, я переночую тут, на бортике?

– Че это вдруг?

– Ну-у-у, если моя кровать вдруг окажется с такими же прибабахами и вдруг провалится в пол, то я рвану с острова по воде, аки посуху. А мне этого страсть как не хочется…

На этой веселой ноте народ ломанулся к местам постоянной дислокации. Я тоже прошел метра три в сторону особняка, но телефон ожил снова и дал возможность полюбоваться на фотографию Карсанова. Я поднес трубку к уху, услышал голос осетина и многоголосый гомон на заднем плане, обреченно поднял глаза к ночному небу и серией жестов отправил девчонок спать.

Вопреки моим опасениям, этот разговор не затянулся – выяснив, что у нас все в порядке, Тимур, тренера и ассистенты хором извинились за поздний звонок и пообещали набрать нас часов после десяти утра. Я, естественно, обрадовался, снова качнулся в сторону дома и снова тормознул. На этот раз секунд на десять и по просьбе Триггера, попросившего уделить ему несколько минут.

– У нас появился временно исполняющий обязанности куратора… – сообщил он сразу после того, как мы с ним зашли в фойе и расположились в соседних креслах. – Мужик, мягко выражаясь, своеобразный: еще не успев избавиться от приставки ВРИО и не разобравшись в специализации нашего подразделения, он стал хвататься за любую возможность, чтобы пробиться в руководство ССО Объединенной Земли. Не знаю, как это смотрится сверху, а нам уже не по себе: он пихает нас во все дыры, нещадно режет время планирования операций и экономит даже на том, на чем экономить нельзя! Но и это еще не все. В день знакомства с «Яровитом» этот придурок толкнул речь в лучших традициях Генеральных Секретарей ЦК КПСС. И в процессе описания невероятных перспектив, которые нас ждут в ближайшем будущем, дал понять, что любые мысли об увольнении со службы можно задвинуть куда подальше, ибо это – предательство. Причем не Родины, а всего Человечества.

– Круто! – «восхитился» я.

– В тот же вечер он неслабо наорал на Валета. Сначала заявил, что командировка Росянки как-то уж слишком затянулась, и потребовал вернуть ее обратно в течение суток. А когда узнал, что она ушла на гражданку, и у командира нет ни единой возможности заставить ее подписать новый контракт, перешел на визг…

– Фотка этого урода есть? – жестом попросив его прерваться, спросил я.

Снайпер влез в память своего «Амика», отправил мне нужный файл и продолжил говорить:

– Позавчера он откуда-то узнал о том, что за два дня до его назначения мы с Кречетом летали в Москву, к Дорохову, и во время продолжительной беседы с ним и кем-то из правительства согласились уйти к тебе в охрану. Сначала убеждал передумать, упирая на патриотизм. Потом начал гнать пургу на тему зажравшихся бизнесменов от спорта и бабочек-однодневок, которым рано или поздно опалят крылья. А когда понял, что мы не поведемся и на этот бред, переключился на завуалированные угрозы. Ничего конкретного, конечно, не сказал, но нам это очень не понравилось. Ведь под ним не только «Яровит».

Память услужливо напомнила рассказ Мадонны о законспирированной группе, занимающейся ликвидацией лиц, само существование которых чем-то угрожает государству, и у меня резко испортилось настроение, а желание лечь спать как отрезало. Впрочем, последнее помогло включить голову, поэтому я мотнул головой в сторону левого запястья Триггера:

– Блин, «Амик» надо было снять!

– Свои мы сдали. А это – списанная пустышка, которая заменяет отсутствующие часы.

– Понял. Тогда расскажи о «продолжительной беседе с Дороховым и кем-то из правительства». Хотя бы тезисно. А то я про нее ничего не знаю.

Как я понял из следующих слов Михаила, большую часть времени встречи солировал Еремеев. Вопросов обо мне и моих девчонках не задавал вообще. И не запрещал рассказывать нам об этом разговоре. Зато вывернул парней наизнанку, чтобы как следует разобраться во всех нюансах их отношения к нам и к Проекту.

Всему услышанному, реакциям «Яровитов» на неожиданные вопросы и напрашивающимся выводам однозначно обрадовался. После чего заявил, что нам требуется личная охрана. Но не классические мальчики в строгих костюмах, привыкшие к работе в условиях города, а волчары, прошедшие огонь, воду и медные трубы, способные работать в любых условиях и, что самое главное, не признающие никаких авторитетов, кроме охраняемого лица!

Последняя фраза, сорвавшаяся с уст не кого-нибудь, а пресс-секретаря президента, заставила Триггера выпасть в осадок. А Кречет практически потребовал объяснений. И получил. Причем предельно понятные:

«Команда Дениса Владимировича Чубарова абсолютно самодостаточна, влияет на своих подписчиков в том самом ключе, который требуется для объединения планеты, уже сделала для этого процесса намного больше, чем ожидалось, и заслужила безусловное доверие. Поэтому мы хотим оградить этих ребят от любого стороннего влияния, включая наше, и избавить вас от ряда уязвимостей, надавливая на которые манипуляторы добиваются своих целей…»

– И как, избавили? – спросил я.

Миша как-то странно усмехнулся, вытащил из кармана телефон, влез в папку с изображениями и показал фотографию какой-то смутно знакомой многоэтажки:

– Нам передали в собственность по трешке в элитной высотке, расположенной в пяти минутах езды от вашего дома, по парковочному месту, по «Крузаку» с форсированным движком и по миллиону долларов. Младшую сестру Кости устроили на высокооплачиваемую работу, моим родителям купили дом в Подмосковье и так далее. А для того, чтобы мы не цеплялись за своих гарнизонных баб, познакомили с той частью личной жизни этих тварей, о которой противно вспоминать.

– Жестковато, однако… – представив себя на его месте, буркнул я.

– Лучше так, чем жениться по любви на «честной девушке», которая не спала разве что с собственной матерью!

От той мути, которая появилась в его эмофоне, поплохело даже мне. Но Миша достаточно быстро взял себя в руки и махнул рукой:

– Ладно, плевать. Зато теперь мы с Костяном молодые, достаточно состоятельные и совершенно свободные волчары, которые готовы вырвать глотку любому твоему врагу…

Глава 13

21 октября 2042 г.

…Несмотря на очень тяжелый день и поздний отбой, организм, одуревший от недостатка физических нагрузок, вернул меня в сознание в шесть сорок пять утра и напрочь отказался отключаться снова. Не сразу, но все-таки смирившись с этой несправедливостью, я оторвал голову от подушки, огляделся и, не обнаружив в кровати Росянки, вспомнил о том, что собирался показать ей фотографию ВРИО куратора «Яровита».

Танька и Лерка дрыхли, повернувшись ко мне задницами, так что выпутываться из их объятий не потребовалось – я просто сполз к изножью, встал, бесшумно оделся в домашнее, сгреб с кресла «восьмерку» с пистолетом и ломанулся на поиски беглянки.

Начал, естественно, с ванной комнаты и сходу попал в десятку: моя личная блондиночка только-только выбралась из душевой кабинки, накинула на себя полупрозрачный халатик и, встав перед зеркалом, сушила волосы.

– Доброе утро, солнце! – поздоровался я и чмокнул девушку в щечку.

Точка приложения, сосредоточенность на какой-то мысли и отсутствие желания в эмофоне заставили ее подобраться. Но шуточный отзыв все-таки прозвучал. Вместе с забавным продолжением:

– Привет, ясный месяц! Поделись своей кручиной, глядишь, и полегчает.

Я мысленно вздохнул и вывалил на нее все, что узнал от Триггера. Уже к середине рассказа Аня точно знала, о ком идет речь, но тянула с выводами до последнего. Мало того, надеялась, что речь идет о ком-то еще, до тех пор, пока не увидела фотографию. Зато в этот момент скривилась от омерзения и брезгливо процедила:

– Мухомор, с-скотина!!!

Лезть к ней в душу и заставлять вспоминать не самое приятное прошлое очень не хотелось, но проблема требовала решения, и я спросил, кто это такой.

Напарница поиграла желваками, вырубила фен и в сердцах швырнула его в корзину с использованными полотенцами:

– Геннадий Степанович Грибушин. В тридцать восьмом был майором и начальником штаба парашютно-десантного полка, в котором я прослужила четыре месяца. В день моего прибытия в полк заявил контрику, что соблазнит меня в течение двух недель. Проиграв пятьсот долларов, обозлился и начал меня гнобить. Впрочем, от идеи-фикс не отказался, поэтому придумывал все новые и новые способы оказаться со мной тет-а-тет. В какой-то момент мне до смерти надоело спать по четыре часа в сутки, бегать на полигон и обратно по два раза в день, жить в неотапливаемом сарае и шарахаться от каждой тени. Тогда я вломилась в кабинет к Мухомору и процитировала вторую часть статьи пятой закона «О статусе военнослужащих», которую помню даже сейчас: «Оскорбление военнослужащих, насилие и угроза применения насилия, посягательство на их жизнь, здоровье, честь, достоинство, жилище, имущество, а равно другие действия или бездействие, нарушающие и ущемляющие их права в связи с исполнением ими обязанностей военной службы, влекут ответственность в соответствии с федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации…» Грибушин рассмеялся мне в лицо, заявил, что я все равно стану его подстилкой и попробовал завалить меня на стол.

– И ты ему врезала…

– Ага! – злобно ощерилась она. – Вырубила обычной пощечиной. А через полторы недели загремела в «Яровит» по поддельному рапорту. И потихоньку прижилась.

– Судя по всему, характер этого урода не изменился… – буркнул я, нашел в телефоне личный номер Еремеева и ткнул в пиктограмму дозвона.

Виктор Викторович поднял трубку через считанные мгновения, поздоровался и сообщил, что в данный момент может выделить мне всего шесть минут.

Я мысленно скорректировал придуманную речь и выдал получившийся вариант:

– Тогда обойдусь без лирических отступлений. У меня возникла личная проблема, которую желательно решить в ближайшее время. Я могу сделать это самостоятельно, через официальную страничку, но считаю, что использовать батарею РСЗО для выкорчевывания одного-единственного сорняка, скажем так, нерационально: будет слишком много побочных эффектов.

Мой собеседник врубился в намек еще до того, как я закончил говорить, и сходу продемонстрировал готовность договариваться:

– Полностью с вами согласен, но мне нужна конкретика. Я освобожусь через сорок пять минут и буду у себя в кабинете еще полтора часа. Таким образом, если вы доберетесь до своего «Гольфстрима» и наберете меня с рабочего места, то мы обязательно придем к консенсусу. Кстати, такая прогулка абсолютно безопасна – за последние десять часов мы навели в Штатах такого шороху, что какие-либо эксцессы в ваш адрес практически исключены.

– Наберу… – пообещал я, назвал точное время с учетом приличного ефрейторского зазора, оборвал звонок, подключился к «Умному Дому» и быстренько вбил несколько коротких предложений в единственное поле странички «Оповещения». Посмотрев на экран, Анька решила, что текст получился суховатым, отобрала у меня телефон, развернула виртуальную клавиатуру и зашевелила пальчиками. Потом немного поэкспериментировала с тембрами искусственного голоса, выбрала женский, изрядно прокуренный и с хрипотцой, ткнула в иконку «Ввод» и нашла взглядом ближайший динамик акустической системы особняка.

– Спящие красавицы и Иванушки-дурачки… ой, нет, рыцари без страха и упрека! Все, у кого в груди бьется пламенное сердце, а душа горит желанием взять на копье пару-тройку крутых торговых центров Лос-Анджелеса, попировать на костях поверже-… в смысле, позавтракать в каком-нибудь крутом кабаке, и втоптать в землю самолю-… то есть, повеселиться, глядя на ошалелые лица местных папуасов, могут подтягиваться к ангару к семи тридцати: авиакомпания «Ужас, летящий на крыльях любого времени суток» доставит вас на место проведения оргии… нет, не то: на место запланированного веселья и за граби-… нет, совсем небольшой процент от награбленного вернет к месту постоянной дислокации!

Игриво-боевое настроение подруги чувствовалось безо всякой эмпатии, и я решил присоединиться к веселью:

– Забыла объявить о форме одежды!

– Окстись, какая, нафиг, одежда на оргии⁈

– Кажется, мне надо вспомнить о ревности и оставить вас дома…

– Не-не-не, мы будем в коже, с плетями наперевес…

– В своей⁈

– Смилуйся, Повелитель! – взвыла она, бухнулась на колени и уперлась лбом в пол. Шелковый халатик, конечно же, пополз к затылку, но в тот самый момент, когда из-под его нижнего края показались аппетитные ягодицы, за моей спиной раздался возмущенный вопль Рыжовой:

– Та-а-ань, тут Анька Дениса соблазняет!!!

– А почему без нас⁈

– Я не соблазняю, а накосячила и заранее смирилась с наказанием…

– Мы тоже умеем кося-…

– Так, стоп!!! – взвыл я, чтобы прервать начинающийся бардак. – До вылета всего ничего, так что марш умываться, одеваться и вооружаться.

– Все свое ношу с собой! – мурлыкнула Лерка, быстренько накинула на голое тело оперативную «восьмерку», поправила пистолет и провокационно выпятила умопомрачительный бюст.

– Ох, кто-то у меня сейчас дошу-… – начал, было, я, но сообразил, что эта фраза подарит девчонкам море великолепнейших возможностей для продолжения веселья, и поднял руки вверх: – Сдаюсь, вы меня перешутили. И если бы мы собирались только на шопинг…

Правильно подобранная интонация сотворило чудо – мои оторвы посерьезнели, пообещали, что соберутся о-о-очень быстро, и врубили форсаж. В итоге уже через двадцать минут наша четверка вылетела в коридор, подобрала Кнопку и Линду, ночевавших в соседней спальне, и ломанулась в сторону лифтового холла.

Пока бежали по коридору, я раздумывал, на чем лететь: одиннадцать тел влезали либо в два трехместных «Мрака» и один пятиместный «Гнев», либо в один «Мрак» и два «Гнева». Первый вариант был более представительным, но менее безопасным, а второй – наоборот. Тем же вопросом обеспокоилась и Голикова. Но предпочла решить его коллегиально. Только обсуждения не получилось – не успела она заикнуться об имеющейся проблеме, как Росянка выдала вердикт:

– Тань, о чем ты ва-а-аще⁈ «Ужас, летящий на крыльях любого времени суток», обязан внушать священный трепет! В общем, я беру свой «Wrath», а на второй посадим Заката.

С «пассажирами» она разобралась так же лихо. В мой «конверт» загнала Таньку и Триггера, себе забрала Кнопку, Кречета и Черепа, а остальных отправила к Берестову.

Пока рассаживались по машинам, я пытался проанализировать логику этого решения и пришел к выводу, что придраться, собственно, и не к чему. Ведь возможности выделенной мне парочки перекрывали практически весь спектр возможных проблем; Анька, в случае чего, могла посадить за джойстики управления своего «Гнева» свободного профессионального пилота и вырваться на оперативный простор, а в распоряжении Леры, Линды и Заката, не имеющих наработанных навыков работы «на земле», оставалась Зима, обладающая соответствующим опытом. Кстати, одним распределением «личного состава» по машинам Ростовцева не ограничилась – как только между «конвертами» установили конференцсвязь, она напомнила, что в штате Калифорния запрещено открытое ношение оружия аж с двенадцатого года, предельно подробно описала еще несколько важных нюансов местного законодательства, довольно подробно разобрала поведение членов команды при возникновении наиболее вероятных экстремальных ситуаций, а в самом конце «лекции» сочла необходимым сгладить произведенный эффект:

– В общем, вы должны быть готовы к чему угодно. Но только внутренне. Ибо Большая Чистка, этой ночью поставившая на уши всю планету, для Чумы и его свиты не стресс, не сенсация, не повод для гордости, а рядовое событие, приближающее неминуемое объединение Земли в одно государство.

– Говоря иными словами, жизнь продолжается, а наша компания летит развлекаться! – поддержала ее Танька.

– Ань, а что за Большую Чистку ты только что упомянула? – убедившись, что раздача ценных указаний завершилась, осторожно спросила Завьялова.

– Расскажу по дороге…

…Перелет до стояночного места нашего «Гольфстрима» обошелся без каких-либо эксцессов: диспетчера городской службы управления воздушным движением и аэропорта Лос-Анджелеса были вежливы, предупредительны и благожелательны до безобразия, а пилоты конвертопланов, попадавшихся на пути, не слишком навязчивы. Поэтому, выбираясь из салона своего «Астона», я был сосредоточен на будущем разговоре и все необходимые манипуляции с телефоном проделал на полном автомате. Пока опускался трап, посмотрел на часы, сообразил, что до времени «Ч» осталось целых шестнадцать минут, и загрузил Ростовцеву работой. Поручил заглянуть в оружейный отсек, позаимствовать там недостающие гарнитуры скрытого ношения, добавить к уже имеющемуся каналу тактической связи еще как минимум один, разобраться с уровнями доступа и так далее.

Как только она исчезла за дверью второго салона, я огляделся и краем глаза зацепил какое-то движение за иллюминатором. Сделав шаг в сторону, убедился в том, что это свои – Триггер с Кречетом, разглядывающие обводы не самого стандартного бизнес-джета. Потом обратил внимание на девчонок, тусующихся возле конвертопланов, и пришел к выводу, что имеет смысл как-то скрасить им ожидание.

Зима, поднявшаяся на борт вместе со мной и Закатом, обнаружилась в своем закутке рядом с пилотской кабиной и вместо ответа на мой вопрос открыла дверцу холодильника. Мороженое, которое мы приобрели еще в Москве, лежало на законном месте, и я выдал еще одно ценное указание:

– Построй кого-нибудь из ребят и выдай ему упаковку минералки. А то после сладкого захочется пить.

– Будет сделано, шеф! – молодцевато воскликнула она и повернулась ко мне задницей, обтянутой уже знакомыми джинсами.

«Так, Мише с Костей нужны часы, а ей нормальное шмотье…» – отметил я, развернулся на месте и отправился проверять состояние спецсвязи. Само собой, не по памяти – ибо таких знаний у меня отродясь не было – а по пошаговой инструкции, которую перегнал на телефон еще в НЦУОГ. С флешки, полученной из рук Юрия Федоровича.

Идентификация и прогон контрольных тестов прошли штатно, так что за две минуты до нужного времени я заблокировал замок доступ в первый салон со стороны кабины и трапа, опустил спинку рабочего кресла, чтобы она не лезла в кадр, уселся на диван и снова встал, чтобы откалибровать камеру. Не успел закончить с настройками и вернуться на облюбованное место, как в помещение влетела Анька, аккуратно положила на журнальный столик сверток с девайсами и плюхнулась рядом со мной.

В ее эмофоне ощущалось неслабое напряжение, и я ласково прикоснулся к тренированному бедру:

– Мы все решим. Вот увидишь!

Она благодарно потерлась щекой о мое плечо, затем выпрямила спину и развернула плечи:

– Все, я в норме…

Я встал с места еще раз, ткнул в иконку программы дозвона, уселся поудобнее и буквально через пару секунд увидел на экране Еремеева, часть его рабочего стола и портрет президента, висящий на дальней стене кабинета.

Поздоровался, уточнил, может ли он говорить, получил подтверждение и выдал подготовленное вступление:

– Несмотря на то, что мою службу в рядах Вооруженных Сил нельзя назвать долгой, я был, есть и буду «Яровитом». Как для себя, так и для моих сослуживцев. Поэтому регулярно интересуюсь несекретной составляющей происходящего в подразделении, а бойцы, которые меня уважают, точно так же интересуются происходящим со мной. К сожалению, некоторые новости заставляют напрягаться. К примеру, весьма своеобразное отношение нового куратора, задавшегося целью любой ценой прорваться в руководство ССО Объединенной Земли, к специализации подразделения, процессу подбора и планирования операций, определения количества бойцов, требующихся для решения каждой отдельно взятой задачи, и обеспечения их потребностей. Да, я не тактик и, тем более, не стратег. Но очень не хочу, чтобы мои друзья и подруги гибли из-за амбиций какого-то урода!

Виктор Викторович слушал мой монолог, не перебивая и не меняясь в лице. До тех пор, пока не услышал слово «урод». Но и в этот момент лишь едва заметно прищурился. И я продолжил давить:

– Определение, которое я использовал, взято отнюдь не от балды. В день знакомства с «Яровитами» он заявил, что командировка Ани слишком сильно затянулась и приказал в течение суток вернуть ее обратно. А когда выяснил, что она уволилась и обратно не вернется, устроил безобразную истерику. Для того, чтобы вам было понятно, с какого перепугу он вдруг заинтересовался местонахождением рядового бойца, хочу дать вам послушать предысторию…

Монолог Ростовцевой заставил Еремеева разозлиться. Да, его лицо так и осталось спокойным. Но во взгляде появилось бешенство. Так что последние гвозди в гроб господина Грибушина я загонял, усиленно скрывая злорадство:

– Но и это еще не все. В разговоре с Кречетом и Триггером, целью которого было заставить их отказаться от ваших договоренностей, личность, которую сослуживцы на одном из предыдущих мест службы метко обозвали Мухомором, имела наглость назвать меня зажравшимся бизнесменом от спорта и бабочкой-однодневкой, которой рано или поздно опалят крылья…

– О, как!

– Я не присутствовал при этом разговоре и не слышал его записи. Но словосочетание «завуалированные угрозы» запомнил. И основательно разозлился. Поэтому не собираюсь ждать, пока этот урод утвердится на новом месте, превратится во второго генерала Вяземского и решит воспользоваться имеющимися возможностями в личных целях!

Реакция Еремеева на последнее предложение убила не только меня, но и Аньку:

– Ну да, паровозы надо давить, пока они еще чайники!

Тем не менее, я сумел справиться с удивлением и даже выдавил из себя одно слово:

– Однозначно!

Пресс-секретарь президента задумчиво потер подбородок, потянулся к предмету, расположенному вне нашего поля зрения, минуты полторы что-то очень сосредоточенно читал, потом изумленно выгнул одну бровь, как-то странно хмыкнул, гневно раздул ноздри и… заставил себя снова посмотреть в объектив:

– Его ведут. Достаточно толково. Вероятнее всего, на место Дорохова. А если учесть, что оно под ним не шатается, возникают очень интересные вопросы. И не только к господину Грибушину. В общем, я получу все ответы к следующему понедельнику и наберу вас. Впрочем, о том, что этот чайник никогда не станет паровозом, могу с уверенностью заявить уже сейчас…

…Где-то на полпути между аэропортом и домиком, который Большое Начальство арендовало для членов экипажа «Гольфстрима», Берестов вдруг включил голову. В смысле, поинтересовался, а не возмутит ли Москву наше «самоуправство».

– Открою страшную тайну! – замогильным голосом начала Росянка, сделала актерскую паузу и перестала валять дурака: – Чубаров только что уведомил Виктора Викторовича об изменении вашего статуса и сказал, что этот дом нам уже не потребуется. В общем, все путем, можете не вибрировать.

Вот эта троица и не «вибрировала»: сразу после приземления рванула собирать свое шмотье, быстренько закидала три относительно небольшие спортивные сумки в оружейные шкафчики своих «конвертов», пообщалась с подъехавшим домовладельцем и со спокойной совестью разбежались по машинам.

Голикова, взявшая на себя обязанности штурмана, вбила в курсовой компьютер координаты следующей точки анабазиса, и тут в динамиках акустической системы моего «Мрака» раздался жизнерадостный смешок Рыжовой:

– Ребят, а ведь нас спалили!

– И-и-и?

– Цитирую особо интересные перлы с твоей странички:

«Так, кто тут утверждал, что после вчерашнего покушения Чума и его команда забьются в самую глубокую нору своего острова и будут сидеть, поджав хвост? Я лечу прямо за их „Астонами“ и любуюсь аэрографией!!!»

«Фотку сделать можешь?»

«Ловите и завидуйте – я крута!!!»

«Круче Чумы и его подружек⁈»

«Не, они вне конкуренции. Я круче ВАС!!!»

– Ну все, мы попали… – притворно расстроилась Анька.

– Не сказала бы… – хохотнула Лерка и процитировала кусок еще одной дискуссии:

«Они что, летят в аэропорт⁈»

«Наверняка – Чума так долго не появлялся у нас, в Майами, что просто обязан почтить мой родной город своим вниманием…»

«А вдруг он улетит в Россию?»

«За трое суток до поединка Анны Ростовцевой⁈ Не смеши!»

«Может, они собрались в Вегас?»

«Ну, и зачем? Поверь, им хватает адреналина без азартных игр…»

«Ну да. Кстати, окажись я на их месте, в жизни не села бы в eVTOL после того, как по нему выпустили эти ужасные ракеты…»

«Где ты, а где ОНИ! Вспомни лица этих Crazy Russians на записи с церемонии награждения орденами Ямайки: Чуме и его боевым подругам было СКУЧНО! И это – через несколько часов после боя с толпой колумбийских пиратов!!!»

– Сейчас кто-нибудь заметит, что мы летим в центр, и страшно расстроит того парня из Майами… – усмехнулся я.

– Уже! – весело заявила Рыжова. – Зачитываю последние сообщения:

«Читайте и завидуйте: Чума остался в ЭлЭй! Я только что пронесся навстречу его машинам. Сейчас развернусь, догоню и покажу, насколько божественно смотрятся эти модели „Астонов“ в нашем, калифорнийском, небе…»

«Так может поменяешь свое ведро на „Nightmare“ или „Wrath“?»

«Уже заказал и оплатил. Но получу только двадцатого ноября – у дилеров такая очередь, что можно сойти с ума…»

«Когда догонишь, помаши им крыльями! За меня и всех, кто сейчас читает эту дискуссию…»

– Ань, Лень, на счет «три» машем в ответ. Право-лево-право-лево… – скомандовал я, решив и повеселиться, и лишний раз показать, что эта страничка действительно моя. – Раз, два, три…

Реакции на наше приветствие пришлось ждать секунд сорок, но оно откровенно порадовало:

«А-а-а, вы не поверите, но они нас читают! Прямо сейчас!! И только что со мной поздоровались!!!»

«Не может быть!!!»

«Я все заснял и вот-вот выложу…»

«Интересно, а какой из машин управляет пилот, заваливший те два военных eVTOL-a?»

«А какая разница? Я абсолютно уверен, что на Чуму работают самые крутые асы русских ВВС…»

Темно-зеленый конвертоплан от компании «Bell» держался за нами, как приклеенный, до посадочной площадки на крыше торгово-развлекательного комплекса «Gold Flame» оставалось всего ничего, так что я без особого труда предсказал ближайшее будущее и решил принять превентивные меры:

– Танюш, куда вы положили подарочные футболки?

– Во все три машины.

– Тогда задержись в салоне, чтобы не пришлось бегать за нужными размерами, ладно? А ты, Лер, напиши этому деятелю, чтобы садился рядом с нами.

– Умрет от счастья!

– Не от счастья, а от Чумы! – хихикнула Кнопка. – А это существенно меняет дело…

«Деятель», оказавшийся рыжеволосым и довольно упитанным мужиком лет сорока пяти-пятидесяти, не умер. Ни от счастья, ни от лицезрения меня-любимого. Зато улыбался так широко, что я в какой-то момент испугался за его щеки. Позабавил и реакцией на подарок: взяв прозрачный целлофановый пакет реально трясущимися руками(!), он за считанные секунды выдернул футболку размера «больше не бывает» из упаковки, приложил к своему торсу и… издал торжествующий вопль! Потом сорвал с себя пиджак от дорогого делового костюма, избавился от «удавки», передал все это добро своему пилоту, скромненько стоящему рядом с их «конвертом», торопливо расстегнул две верхние пуговицы белой сорочки и натянул «добычу» прямо поверх нее!

«Да уж, такое уже не лечится…» – мысленно вздохнул я, подарил еще одну футболку «скромнику», а потом обратился к фанату, лучащемуся от счастья:

– Могу уделить вам еще две минуты, а потом поведу свою команду дальше: день расписан практически полностью, и нам нельзя вываливаться из графика.

«Деятель» нервно сглотнул, собрался с духом и зачем-то зажмурился:

– Можно я встану между вами и мисс Ростовцевой, а мой пилот нас сфотографирует?

– Можно! – улыбнулся я и под смешки остальных членов нашей команды исполнил эту мечту…

…Как и предсказывала Татьяна, этническим китайцам, работавшим в кафе с не особо оригинальным названием «Шанхай», было не до проблем непонятных лао маоцзы, приперевшихся в их заведение в такой ранний час. Нет, официантки, которых к нам прислала хостес, улыбались и кланялись практически без остановки. Но в их глазах не появлялось даже тени узнавания, что радовало ничуть не меньше, чем уютный отдельный кабинет или дверь с волнистым стеклом, сквозь которое было нереально разглядеть наши лица.

Пока мы изучали достаточно большое меню, на пороге кабинета возник полковник Штайнмайер, которого я незадолго до вылета в сторону центра пригласил разделить с нами завтрак.

Этот мужчина, затянутый в идеально сидящую «парадку» Космических сил США, выглядел в разы представительнее «верного фаната» и, на мой неискушенный взгляд, соответствовал большей части тех основных признаков высшего арийского нордического типа, которые можно было увидеть со стороны.