Текст книги "Предвестник (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 28 страниц)

Глава 23

30 декабря 2042 г.

…Ночка получилась настолько кошмарной, что, проснувшись, я минут десять не мог себя заставить открыть глаза, чтобы посмотреть на часы – сил не было от слова «совсем», голова раскалывалась, а тушку то знобило, то кидало в жар. Однако в какой-то момент все неприятные ощущения сошли на нет, а им на смену пришли какая-то нереальная бодрость и слишком уж четкое восприятие действительности на уровне ощущений. Следом за последним включилась эмпатия, и по нервам шарахнуло двумя абсолютно одинаковыми последовательностями неприятных изменений эмофона! Сообразив, что так нестандартно плющит Голикову и Ростовцеву, я торопливо приподнялся на локте, посмотрел на их лица, оценил одинаковую бледность, капельки пота на крыльях носиков, поймал начало приступа озноба и… обратился к «Системе» с «вопросом», который можно было перевести на русский фразой «Твои проделки?»

Она подтвердила. И без какой-либо просьбы с моей стороны показала пять мини-«фильмов», которые объяснили происходящее и очередной раз заставили задуматься об истинных целях создателей этого симбионта. Что она натворила? Да «всего ничего»: воспользовалась моей нервной системой, как неким биологическим опросчиком и расчетно-аналитическим блоком, а пятерку инициированных девчонок в качестве усилителя исходящего сигнала! В результате за пять с небольшим часов нашего сна скачала некую информацию со всех(!) самореплицирующихся симбионтов, успевших изучить своих носителей, и запустила процесс подведения итогов.

Если я правильно понял смысл нескольких «серий», показанных в середине просмотра, то даже самые негативные выводы ничем особо плохим не грозили. Что чуть-чуть расслабило. Зато финальные утверждения приятно удивили: по утверждениям гостьи из центра галактики, подобная работа на пределе возможностей моей нервной системы должна была вызвать улучшение уже обретенных способностей. Правда, прямо пропорционально текущему уровню их развития, то есть, меня должно было проапгрейдить сильнее всего, Лерку, инициировавшуюся второй – чуть слабее, а Кнопку, только-только начавшую осваивать свой непонятный Дар – по самому минимуму.

Кстати, и выходить из текущего состояния «усилители» должны были по похожей схеме: Рыжова быстрее и легче всего, а мелкая – самой последней и с легкими «шероховатостями». Вот я с кровати и подорвался – натянул шорты на голое тело, заскочил в санузел, наскоро умылся и почистил зубы, добежал до апартаментов Полуниной и плюхнулся на кровать рядом с Рыжовой, мечущейся в наведенном кошмарном сне.

Ждать завершения «прихода» пришлось чуть меньше двенадцати минут, а потом наблюдать за отходняком со стороны и пересказывать все то, до чего допер во время «просмотра». Однако результаты следственного эксперимента, проведенного нашей целительницей на безвольной тушке Мадонны, убили наповал: за каких-то восемь минут Лерка «сгладила» фрагмент самого кошмарного рубца размером с ноготь моего мизинца!

– Да, над этим местом еще работать и работать, но глубина воздействия выросла раза в полтора, качество восприятия существенно выше, а подросшая точность воздействия вообще сводит с ума! – восхищенно выдохнула она, вытерев со лба пот и посмотрев на подрагивающие пальцы. – Впрочем, есть и минусы – устаю намного быстрее. Но это логично, ведь я трачу гораздо больше силы за единицу времени, а выносливость осталась та же. Но она тренируется, а значит, наработаю.

Прекрасно зная ее маньячную натуру, я попробовал немного придушить проснувшийся энтузиазм:

– Лер, ты только не перестарайся, ладно? Ведь о Дарах мы не знаем ровным счетом ничего! Вдруг их можно пережечь или вообще потерять из-за перенапряжения?

Рыжая насмешливо фыркнула, открыла рот и… ушла в себя. Секунд на сорок. Потом сглотнула, облизала пересохшие губы и ошарашенно посмотрела на меня:

– Можно. И пережечь, и потерять – я откуда-то знаю это совершенно точно. А еще чувствую, что где-то рядом есть пласт очень нужных знаний, но мне не хватает чувствительности, чтобы до него дотянуться! Жесть!!!

– Дурить не будешь?

– Нет.

– Тогда дуй к Аньке – она вот-вот придет в себя. Потом объяснишь происходящее Тане. А я возьму на себя Люду и Ольгу…

…К половине восьмого утра все «посвященные» успели оклематься от неожиданного взбрыка «Системы» и усиленно прислушивались к свои Дарам. Хотя нет, не так: за время ожидания я как следует отшлифовал формулировки будущих объяснений, в результате чего Мадонна и Кнопка пришли к выводу, что сбой в самочувствии был вызван завершением подготовительного периода и выходом колоний наноботов на нормальный режим работы. Ну, а мы вчетвером осторожно экспериментировали над своими возможностями. Правда, всего минут двадцать: в семь пятьдесят две «Умный Дом» сообщил об активации ближнего траволатора, и я, подключившись к нужной камере, увидел госпожу Еремееву, бегущую к особняку, чтобы принять участие в приготовлении завтрака.

Да, каюсь, отправив навстречу Голикову и Ростовцеву, я чуточку повтыкал на изображение. Но только из-за того, что помнил слова Афины, сказанные накануне вечером:

«При первой возможности как следует рассмотри лицо и тело Светланы Николаевны, в которые вложено порядка трехсот пятидесяти тысяч вечнозеленых президентов. Веки, ресницы, брови, нос, губы, зубы, сиськи, идеально гладкая кожа на руках, животе, заднице и бедрах, полное отсутствие лишнего волосяного покрова… В общем, куда ни ткни – шедевры современных биотехнологий!»

Вот я и сделал десяток фотографий лица, рук и бедер, чтобы при первой возможности увеличить изображение и разобраться, что такого «старшая сестричка» углядела, скажем, в коже рук.

Рыжова, вдумчиво изучавшая собственное бедро, сидя на том же диване, что и я, почувствовала всплеск любопытства и поинтересовалась, что меня так заинтересовало в этой картинке.

Я объяснил. И получил забавный ответ:

– Женька права, над внешностью Еремеевой поработали очень дорогие пластические хирурги и в процессе использовали чуть ли не весь спектр самых продвинутых биотехнологий. Будет желание – покажу те фотки, которые мы изучали, и помогу увидеть каждое изменение. Но, между нами, девочками, говоря, не вижу в этом особого смысла: возможности, которые уже сейчас дает мой Дар, в разы круче, так что где-то через годик-полтора у тебя будет самый красивый гарем на Земле!

– Вы одурели⁈ – возмутился я, представив реакцию окружающих на радикальные изменения внешности сразу всех моих подруг.

Она растерянно похлопала ресницами, закусила губу, но почувствовала, что переигрывает, и перестала издеваться:

– Мы еще молоды, и те коррективы, которые теоретически смогут увидеть посторонние, однозначно не бросятся в глаза. К примеру, изменение естественного цвета и яркости губ никто не заметит просто потому, что мы пользуемся пома-…

– Ле-ер… – перебил ее я.

Рыжова замолчала, посмотрела в окно и криво усмехнулась:

– Список желаемых косметических процедур, составленный мною и Анькой, редактировала Голикова. Дальше объяснять?

Мне сразу полегчало, а с губ сама собой сорвалась шутка:

– Небось, вычеркнула больше половины?

– Угу, «больше»! – язвительно подтвердила девушка. – Четыре пятых! После чего расписала такие жуткие кары за любое нарушение достигнутых договоренностей, что мы впечатлились до дрожи в коленях. В общем, изменений, видимых со стороны, не будет. По крайней мере, в ближайшие несколько лет.

Я назвал ее умничкой, прижал к себе и поцеловал в лоб, а затем спросил, готов ли список с тем, что необходимо купить в Улан-Удэ.

Лера утвердительно кивнула, сбегала за планшетом, нашла нужный файл и перекинула его на мой телефон. Потом влезла в систему наблюдения, разобралась, где тусуются Кнопка, Доулан и Афина, добавила еще один режим в оповещалку и задала довольно неприятный вопрос:

– Кого еще ты собираешься инициировать?

– Пока Таня не разберется с возможностями своего Дара и не покопается в душах нашего ближайшего окружения – никого. Но первыми в очередь углубленного тестирования поставлю Тимура, Линду и, наверное, Женю. Хотя мысль о том, что последняя будет чувствовать мои эмоции, откровенно пугает: она мне нравится, как личность, и я точно знаю, что на нее можно положиться, но ее стати до сих пор шокируют. А я не собираюсь делать ей больно.

– Значит, с ней все упирается в результаты сгона мышечной массы и биопластики груди? – зачем-то уточнила она.

Я кивнул, почувствовал, что Рыжова полыхнула энтузиазмом и выставил перед собой обе ладони:

– Не торопись предлагать помощь: желание Афины сделать пластику – это классное прикрытие для легендирования изменений во внешности Люды! Ведь если мы ближайшие два месяца будем мотаться по самым лучшим клиникам пластической хирургии и под предельно жесткими договорами о сохранении врачебной тайны будем показывать врачам кого-то, прибывшего с нами на конвертоплане, то создадим иллюзию заботы о Полуниной.

Девушка прищурилась и понимающе хмыкнула:

– Ну да, следующие полгода будут тестовым периодом, позволяющим отследить источники возможных утечек. Потом ты натравишь на самых стойких Таньку, способности которой к этому времени прилично усилятся, и убедишься в отсутствии у них «левых» планов. Поэтому со спокойной душой прогонишь Женьку по трем-четырем процедурам и в разных клиниках, верно?

– Ага! – подтвердил я и усмехнулся: – Думаю, она не расстроится, если мы уберем все растяжки, появившиеся из-за взрывного увеличения мышечной массы, оба шрама от пулевых ранений, родинку на скуле и что-нибудь еще…

…На первый ярус подземного ангара мы вышли из лифта ровно без четверти десять. Ростовцева и ее добровольный помощник Егор унеслись проводить предполетные тесты, а Таня, я и чета Еремеевых двинулись к новеньким «Уничтожителям», радующим взгляд знакомыми аэрографиями.

Машинки оказались заправленными под завязку, бортовые компьютеры радостно мигали зеленью отчетов, поэтому мы с Голиковой по очереди тронулись с места, развернулись и, дождавшись опускания рампы, заехали в грузовой салон задним ходом. Да, не быстро – внедорожники с широченной базой, кенгурятниками, мощными лебедками, шноркелями, люстрами, фарами-искателями и т. д. реально вошли в него впритирку и потребовали включить голову, чтобы обеспечить надежное крепление на специальном настиле. Но первый блин получился отнюдь не комом, так что в двадцать минут одиннадцатого «Вихрь» выехал наружу, а я попрощался с группой поддержки, поднялся на ярус выше, забрался в первый попавшийся «Гнев» и активировал процесс перемещения на оперативный простор.

Конференцсвязь установил еще до того, как оторвал конвертоплан от посадочной площадки, убедился в том, что створки начали закрываться, и был вынужден ответить на вопрос юного почемучки:

– А почему мы летим в Улан-Удэ на двух «конвертах»?

– Зима, мороз, пятьсот километров дикой природы и непуганое зверье, а от аварий никто не застрахован. Ну, и какой смысл рисковать?

– Ну да, согласен… – задумчиво пробормотал он и задал следующий: – Денис Владимирович, а зачем вы взяли с собой столько оружия?

– Да его совсем немного! – улыбнулся я. – А причин целых две. Первую ты уже слышал, а вторая является следствием: в толпе, которая прилетит из Москвы, будут наши сослуживцы, представляющие собой весьма серьезные боевые единицы, соответственно, перед вылетом на Фролиху имеет смысл экипировать их хотя бы по самому минимуму!

– А ваши сослуживцы согласятся лететь обратно в «Вихре», чтобы я мог со спокойной душой перебраться в ваш конвертоплан?

Его эмоций я, естественно, не слышал, но по реакции Росянки понял, что этот юный джентльмен влез в ее «конверт» для того, чтобы, в случае чего, оказать девушке любую возможную помощь:

– Не будут. И… постарайся не очерстветь: поверь на слово, настолько бескорыстную заботу о слабом поле в наше время проявляют нечасто!

Тут «джентльмен» смутился и постарался плавно перевести разговор на менее острые темы, спросив, насколько сложно освоить управление такими «конвертами», как «Wrath» или «Nightmare».

Мы сделали вид, что не поняли причины смены вектора интересов, довольно подробно описали принцип работы адаптивной системы обучения пилотированию от «Оракл», а в самом конце рассказа убили мальчишку сногсшибательным предложением:

– Будет желание – прилетай к нам на остров Очарования на весенние каникулы, и мы поможем тебе освоить самые азы этого дела.

Следующие полчаса Егора плющило не по-детски: он тащился от «сумасшедших перспектив», придумывал весомые аргументы, способные убедить родителей отпустить его в Штаты, восторгался фотографиями наших владений на телефоне Ростовцевой и т. д. Так что большую часть перелета мы просто не заметили. Впрочем, от «тягот» дороги я отвлекался не только на доблестного защитника слабых и угнетенных. Минут через пятнадцать после вылета с Фролихи созвонился с начальником ФСБ Улан-Удэ по номеру, полученному от Виктора Викторовича, представился и офигел от энтузиазма собеседника, получившего ЦУ от «самого» Кононова: вместо того, чтобы отправить в аэропорт кого-нибудь из подчиненных, способных решить два простеньких вопросика, он отправился туда лично, ибо «не мог пропустить моего прибытия в город»! Кроме него, созвонился с Линдой, летящей в нашу сторону, влез на сайт аэропорта, чтобы уточнить расчетное время прилета московского рейса, и ответил на звонок Татьяны, спросившей, какой тортик я бы хотел умять на ужин.

Последние десять минут полета тоже было весело: Фирсов Геннадий Игоревич, местный комитетчик, успевший построить начальство аэропорта «Байкал» и отжать нам охраняемый ангар, скинул мне на телефон схему аэродрома с указанной черным маркером траекторией захода на нужную территорию, состыковал с диспетчером управления воздушным движением и периодически выяснял, где мы находимся, как скоро будем на месте и не нужно ли нам чего-нибудь еще! Впрочем, после того, как мы, наконец, приземлились, загнали оба «конверта» в помещение, рассчитанное на самолет размерами с Боинг-737–300, оделись и вышли наружу, он переключился в рабочий режим. Деловито поздоровался, пожал мне руку, вручил два пропуска для беспрепятственного въезда и выезда на территорию аэродрома, предложил выделить машину с спецсигналами для передвижения по городу, представил погранца, который организует перегон «Фалькона» Линды в этот ангар и поможет встретить у трапа «москвичей», рассказал, как добраться до центра, и так далее. Зато после того, как выполнил обязательную программу и почувствовал, что мы ему благодарны, чуть-чуть расслабился и позволил себе проявить толику любопытства:

– Денис Владимирович, а вы бы не могли показать нам с Ярославом Антоновичем идентификатор-вездеход Объединенной Земли? А то мы видели только лишь изображение в не самом хорошем качестве, а это не дело – мало ли, кто-нибудь попробует предъявить подделку, а мы ни сном, ни духом?

Я расстегнул пуховик, вытащил из внутреннего кармана кусочек пластика с чертовски навороченной защитой и дал мужикам им полюбоваться.

– Блин, выглядит – круче не бывает… – вздохнул младший. Потом покосился на «Гнев» и полыхнул узнаванием: – Денис Владимирович, скажите, пожалуйста, это ведь «Wrath», правда? Тот самый, которым ваш пилот уронил сразу два амеровских «конверта»?

– «Wrath», но другой. Тот, героический, стоит в ангаре на острове.

– Серьезная машина! – уважительно сказал он, а затем коротко описал Фирсову, который был не при делах, тот воздушный бой и пообещал скинуть ссылку на ролик.

В этот момент мне на телефон прилетела смска от Аньки с вопросом «Не пора ли выгонять машины?», и я, извинившись перед аборигенами, ломанулся к «Вихрю». Через несколько минут, когда оба внедорожника оказались на бетонке, мы с Ростовцевой перевели бортовые компьютеры конвертопланов в параноидальный режим, очень подробно объяснили Геннадию Игоревичу и Ярославу Антоновичу, чем закончится любая попытка посторонних подойти к этим машинам на расстояние менее пяти метров, поблагодарили за помощь, загрузились в «Доджи», пристроились к «Крузаку» комитетчика и выехали на мороз…

…Как и обещал Фирсов, сразу после приземления самолета Линды к нему подъехала машина сопровождения и перегнала «Фалькон» к ангару, арендованному на сутки. Когда процесс обмена приветствиями с сияющей американкой был закончен, и второй пилот ее транспортного средства открыл грузовой отсек, погранец, крутившийся неподалеку с момента нашего возвращения из города, мгновенно нарисовался рядом и предложил помощь. Восемьсот килограммов всякой всячины не играли против четырех взрослых мужиков и одного тренированного подростка, так что содержимое этого отсека быстренько перекочевало в аналогичный отсек «Вихря».

После завершения погрузочно-разгрузочных работ мы махнули местами конвертопланы и самолет, а затем Ярослав Антонович усадил экипаж в свою тачку и увез в гостиницу «Полет», расположенную в пятистах метрах от терминала аэропорта. Вернулся от силы через полчаса, доложил, что американцы вселились в номера, что заказанный мною обед уже готов и вот-вот отправится по назначению, и что завтра он лично вернет эту троицу к самолету.

Футболка со Всадником Апокалипсиса, врученная ему в благодарность за помощь, вызвала взрыв эмоций, и следующие полчаса мы с Анькой угорали, слушая спор двух ярых фанатов смешанных единоборств, не сошедшихся мнениями по вопросу личности, которая завоюет вакантный пояс чемпиона «Овердрайва» в тяжелом весе после меня. Спор длился бы и дольше, но в какой-то момент вдруг ожила рация, болтавшаяся на поясе одного из «экспертов», и прокуренным женским голосом выдала два коротеньких предложения:

– Ярик, три минуты! Шевели булками…

Мужик пошел красными пятнами, торопливо убавил громкость девайса и заявил, что можно выдвигаться к месту, куда пригонят самолет.

Мы с Анькой снова поставили «конверты» под охрану, оставив в большом Линду с Егором, попрыгали в тачки и рванули следом за тачкой погранца. Добравшись до нужного места, приняли чертовски интересное предложение аборигена и набрали Триггера.

После обсуждения предложенной идеи встреча «москвичей» прошла намного быстрее и организованнее, чем я рассчитывал: Ярослав Антонович поднялся по трапу еще до того, как стюардесса «Эйрбаса» открыла дверь, вломился в самолет, а уже через две минуты вывел наружу все десять человек. ЦУ типа «Все восторги потом!» и «На посадку по ТРЕМ машинам у нас будет тридцать секунд!» еще не забылись, поэтому народ в темпе закидал свое шмотье в багажники, рассосался по тачкам, и мы рванули обратно к «конвертам».

В общем и целом «восторги» не разочаровали: практически всю прибывшую компанию обуревало любопытство, в эмофоне сестер Карсановых буйствовала безумная смесь из детского восторга, искренней благодарности и предвкушения Чуда, а пассии Миши, Кости и Игоря поглядывали в мою сторону с явно выраженным интересом, но вели себя более чем достойно. Тем не менее, не обошлось и без классической ложки дегтя: эмоции Раисы Стекловой, невесты Черепа, моментами диссонировали с поведением. Да, не так уж и сильно, но я улучил момент, отвел в сторону Триггера и поручил ему приглядывать за этой особой.

Процесс подготовки к вылету занял порядка четверти часа, и в какой-то момент я оторвал «Гнев» от бетонки, подмигнул Ярославу Антоновичу габаритными огнями и бросил машину к чистому, но какому-то серому и уже темнеющему небу. Потом набрал привычные шесть километров, разогнался до шестисот километров в час и обратился к Азе, одной из двух сестер Тимура, напросившихся в мой «конверт»:

– Все, теперь, когда мы в воздухе, можешь колоться до донышка!

«Целый семестр» учебы в московской школе не прошел даром: вместо того, чтобы сдвинуть густые брови к переносице и ограничиться чем-нибудь вроде «У нас все нормально», или покоситься на Егора, которого увидела первый раз в жизни, она открыто улыбнулась и пошутила:

– Нашу Самую Страшную Тайну вы уже знаете – мы летим отдыхать к Самому Чуме! А все остальное такие мелочи, что не стоят внимания.

– Неужели так никому и не сказали? – притворно удивился я.

– Сливать такую информацию нельзя: все наши ровесники повесятся от зависти, а учиться с полной школой одной малышни будет слишком скучно!

– Как я понимаю, вы вписались в коллективы?

На этот вопрос ответила Заира, которой, вроде как, в конце ноября исполнилось пятнадцать. И вполне серьезно:

– Нет, в коллективы нас вписал ваш звонок из Лондона – с тех пор вся школа заглядывает нам в глаза и готова на все ради любой, даже самой мелкой подробности вашей жизни.

– А это не так приятно, как кажется со стороны, верно? – спросила Линда.

– Угу. Я бы предпочла, чтобы нас уважали за наши поступки.

– Достойная позиция! – подал голос Егор. – Я тоже дружу только с теми, кто видит во мне меня, а не чьего-то там родственника.

Карсанова-средняя грустно усмехнулась:

– К сожалению, я проучилась в этом классе всего четыре месяца и пока не разобралась в мотивах поведения всей той толпы, которая набивается в близкие подруги или в друзья. А Азе повезло чуточку больше – она смогла проверить одну девочку в деле и теперь может ей доверять.

– Как говорится в известной поговорке, доверяй, но проверяй! – авторитетно заявил Еремеев-младший и включил режим «Забота»: – Кстати, я бы посоветовал вам снять куртки: лететь еще минут сорок пять, а на Фролихе конвертопланы въедут в теплый ангар, так что вы упаритесь.

Судя по пиктограммам, засветившимся алым на панели управления, первой на этот совет отреагировала Доулан – расстегнула ремни безопасности, сняла пуховку и теплый свитер. Аза последовала ее примеру секунд через пятнадцать, а Заира решила начать с вопроса:

– А тут есть куда положить снятую одежду?

– Конечно! Давайте ее сюда, я отнесу…

На протяжении всех пятидесяти пяти минут полета осетинки приглядывались к Егору, а он приглядывался к ним. Первое время процесс притирки шел ни шатко, ни валко, но стоило мне обмолвиться о том, что Еремеев занимается киокушин-карате, добился максимально высокого пояса, который можно получить в его возрасте, и уже неплох в спарринге, как его статус в глазах девчонок скакнул на пару ступенек вверх, и они признались, что тоже занимаются боевыми искусствами:

– Летом тренировались в зале Чумы и под его руководством, а все время учебы три раза в неделю ездили в «Атлант». Да, тренер там существенно слабее Дениса Владимировича, Али Мавлетовича и Дмитрия Петровича, зато помогает отрабатывать то, что нам уже показали, и не строит из себя эксперта по всему и вся.

– А как у вас с бросковой техникой? – спросил Егор.

– Пока слабенько… – честно призналась Заира. – Но все четыре связки, показанные нам Чумой, мы повторяем минимум по сто раз в день, так что к лету, думаем, освоим на приличном уровне.

Парень расстроился чуть ли не до слез:

– Блин, а мне он показал всего одну. Позавчера. И я чувствую себя таким нубом!

– Ничего, если упрешься – освоишь! – успокоила его Аза. – Кроме того, тебе намного проще отрабатывать такие вещи, чем нам: девочек в том зале нет, а самый легкий мальчишка весит шестьдесят шесть килограммов, что для нас с Заирой пока многовато. Вот мы и варимся в собственном соку.

– Я вешу еще больше. Зато неплохо набит. И если надо, могу поработать подвижной грушей…

Само собой, это предложение Карсановых неслабо заинтересовало, и к моменту высадки из конвертоплана троица окончательно спелась, что неслабо обрадовало. Впрочем, это был не единственный повод для радости: во время все той же высадки я заметил, во что одеты и как держатся Аза с Заирой, восхитился и попросил Линду обратить внимание на те изменения, которые цепляли взгляд сильнее всего. Ответ развеселившейся американки просто убил:

– Кажется, в уроки актерского мастерства ты вкладываешь слишком много души и в упор не замечаешь происходящего вокруг: за последний месяц Тимур slil на сестер чуть ли не четверть гонораров, полученных за рекламные контракты, а мы с Татьяной регулярно консультируем их по всем вопросам, хоть как-то связанным с модой и стилем…

…На обед собрались в большом зале, украшенном зелеными еловыми лапами, мишурой и праздничными гирляндами, так как впихнуть в кухню-гостиную толпу из двадцати трех человека не представлялось возможным. Пока «дежурные хозяйки» и примкнувшая к ним молодежь таскала на безразмерный стол все наготовленное и нарезанное, все остальные знакомились и наводили первые мосты. Что интересно, Еремеевы, явно изучившие досье всех новоприбывших вдоль и поперек, изображали интерес к Черепу, всем Карсановым и тройке девиц, а с Триггером и Кречетом вели себя так, как будто знают их тысячу лет.

Судя по тому, что парни подыгрывали, такое поведение было заранее согласовано, что меня слегка покоробило. Впрочем, делать выводы по одному-единственному факту меня отучила еще матушка, так что я продолжал наблюдать за происходящим, прислушиваться к эмофону и делать выводы.

Первые минуты, в основном, присматривался к сестрам Лебедевым: эта парочка, с которой Миша и Костя, помнится, познакомились в самом первом «увольнении», узнала Виктора Викторовича с первого взгляда, но не изменила своего поведения. В смысле, даже не подумала выделять его из всех присутствующих, во время знакомства уделила ровно столько же внимания, сколько сочла нужным уделить всем предыдущим, очень быстро сообразила, кем ему является Светлана Николаевна, и так далее. В принципе, для девушек, выросших в достаточно состоятельной семье, закончивших МГУ и улетевших в Штаты получать второе образование, это было нормально. Но кое-какие нюансы изменений их отношения к своим кавалерам, Еремеевым и ко мне заставляли уважать и Марию, и Галину.

Кстати, супруга Виктора Викторовича тоже обратила на них внимание, поэтому после того, как мы уселись за стол и отдали должное салатам, спросила у девушек, как они познакомились с «Мишей и Костиком».

Этот вопрос был задан с теплой улыбкой, и Маша, не задумываясь, приняла правила игры:

– Мы учимся в Калифорнийском университете. Как-то субботним утром проснулись с головами, гудящими от избытка информации, полученной накануне, и решили, что готовить себе завтрак не в состоянии. Выехали в город, завалились в какую-то кафешку и заказали всяких вкусностей. Между собой, естественно, говорили по-русски, вот эти гаврики и повелись.

– Если бы повелись только они, вы бы тут не сидели! – ухмыльнулась Еремеева. – Так что признавайтесь, чем они зацепили вас.

Мария посмотрела на Триггера и пробормотала, вроде как, для себя:

– Надеюсь, не возгордятся…

Потом улыбнулась и дала нормальный ответ:

– Если серьезно, то сначала нас удивили хищная пластика, абсолютная уверенность в себе и плохо сочетающаяся с ними исключительная вежливость. А потом эти громилы, которых мы сначала приняли за раскаявшихся бандитов, вдруг проявили настолько широкий кругозор, что мы с Галей захотели понять, где же заканчиваются демонстрируемые плюсы, и согласились прогуляться с этими монстрами по городу.

– И что было дальше? – подключился к завуалированному допросу Виктор Викторович. Правда, не сразу, а после того, как Кнопка поставила перед ним глубокую тарелку с ухой, и он, закрыв глаза, принюхался к аромату: – Для того, чтобы согласиться праздновать Новый Год у черта на рогах, надо по-настоящему доверять тем, кто приглашает, и быть достаточно сильно заинтересованным в отношениях.

– С отношениями сложно! – ничуть не покривив душой, заявила Галина, ради этого ответа оторвавшаяся от тарелки. – Как, впрочем, и с настоящим доверием. Более того, даже после устроенного ими розыгрыша мы не стали соглашаться лететь в никуда. Но эти гаврики оказались настолько нахальными и неудержимыми, что убедили наших родителей дать санкцию на этот отдых. Ну, и пообещали вести себя идеально. Причем и им, и нам.

– А что за розыгрыш, если не секрет? – спросил я.

Мария невольно улыбнулась:

– В самом начале знакомства кто-то из нас поинтересовался, чем они занимаются. Парни сказали, что работают в личной охране, но просьбу назвать фамилию охраняемой персоны технично проигнорировали. Причин сомневаться в истинности первого утверждения мы не нашли, вытрясать ответ на вопрос сочли не обязательным, так что отложили имеющийся факт на дальнюю полочку. Перед началом Рождественских праздников улетели в Москву, к родителям, и вдруг в какой-то момент нам позвонил Миша и предложил где-нибудь посидеть. Узнав, что они тоже обретаются в столице, мы согласились встретиться, приехали в ресторан, в который нас пригласили, зашли в отдельный кабинет, сели за стол, и тут Костик возьми и предложи отметить Новый Год месте с ними… в чумном бараке!

После того, как мы отсмеялись, рассказ подхватила Галина, успевшая умять почти всю тарелку первого и решившая позаботиться о заболтавшейся сестричке:

– Мы, конечно же, решили, что это глупая шутка, и вежливо улыбнулись. Но парни выложили на стол сразу две футболки с изображением Всадника Апокалипсиса, ткнули в них пальцами и задали сакраментальный вопрос: «Эта личность вам знакома?» Про вас, Денис Владимирович, в наше время не знают разве что слепоглухонемые имбецилы, поэтому мы утвердительно кивнули. А Миша радостно ухмыльнулся и заявил, что раз вы Чума, то любое из ваших владений при наличии толики фантазии можно назвать чумным бараком, соответственно, они сказали чистую правду, ибо работают на вас и получили приглашение на две персоны каждый…

Как я понял из дальнейшего рассказа, сестры вежливо поблагодарили «Яровитов» за предложение, но соглашаться лететь в чумной барак или куда-либо еще отказались наотрез. Но эта парочка, проводив их до самого дому, не откланялась, а завалилась в гости. Чтобы пообщаться с родителями. И как-то убедила последних отпустить дочерей бог знает, куда. Что самое забавное, ни Маша, ни Галя не знали конечной точки маршрута, так что в аэропорту, у стойки регистрации, взбунтовались. Но отец, «зачем-то решивший проводить их в полет», заявил, что в курсе всего, что будет дальше, и убедил не ерепениться. Пообещав, что прилетит их забрать после первого же звонка!

– В общем, весь перелет мы пребывали в расстроенных чувствах. Но потом увидели перед трапом слишком хорошо знакомую компанию, поняли, что нас никто не обманывал, и увидели свет в конце тоннеля!

– Света тут одна – я, этот зал на тоннель похож как-то не очень, а в остальном все верно! – хохотнула Еремеева, очень тепло поблагодарила сестер за «честность, которая нынче не в тренде», и переключилась на пассию Черепа.

Госпожа Светлова тоже пыталась шутить, но достаточно часто лгала, приукрашала свои чувства к Игорю и откровенно не понимала, с какого перепугу какая-то непонятная тетка задает ей такое количество вопросов. В какой-то момент количество мелких шероховатостей, чувствовавшихся в ее ответах, сложились в одну большую неприязнь, и я задумался, как бы отправить эту личность обратно в Москву.