355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Василий Захарченко » Олег Антонов » Текст книги (страница 5)
Олег Антонов
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 20:56

Текст книги "Олег Антонов"


Автор книги: Василий Захарченко



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц)

ПЛАНЕР, ЛЮБОВЬ МОЯ

Итак, первый слет планеристов в Коктебеле. 1923 год. Страна растерзана гражданской войной, разрухой, голодом, но энтузиасты завоевания воздушной стихии уже стремительно рвутся в бой.

Почему Коктебель?

Говорят, вот какая история подсказала это место, ставшее потом традиционным на многие годы для отчаянных энтузиастов, из которых в конце концов выросли и сформировались всемирно известные конструкторы-гиганты С. В. Ильюшин, О. К. Антонов, А С. Яковлев, С. П. Королев, оставившие решающий след в мировом авиастроении и космонавтике.

Было это в 1910 году, когда Коктебель был еще небольшим поселком, прославленным лишь тем, что на пепельно-желтом берегу его залива живет удивительный русский поэт и художник с мировым именем Максимилиан Волошин.

Бородатый гигант с загорелым лицом, в древнегреческой тунике и широкополой шляпе, он бродил по окрестным, выжженным солнцем холмам, опираясь на пастушеский посох.

– Чудак, – говорили о нем местные жители. – У него не все дома.

Но дома были все…

Он писал вдохновенно-классические стихи в стиле французских импрессионистов и рисовал фантастические акварели на мокрых листах бумаги. В день по нескольку штук. К нему изредка приезжали известнейшие братья по перу и кисти – поэты и художники, восторгаясь голубизной залива и драконовидным гребнем Карадага.

В остальное время он оставался один со своей законной спутницей Марией Степановной – женщиной простой и милой.

Приехал сюда как-то из Феодосии от своего прославленного дяди, знаменитого художника-мариниста Айвазовского, его красавец племянник, тоже художник Константин Константинович Арцеулов. Но был он не только художником. Был он уже в то время прославленным военным летчиком и планеристом. Интеллигентный сорвиголова, с профилем английского лорда и аристократическими манерами представителя голубых кровей.

Многое сближало Арцеулова с Волошиным. Они вместе гуляли по окрестным холмам, любовались фантастической природой Коктебеля, спорили об искусстве, о море, о небе.

Повернувшись лицом навстречу теплому ветру, дующему с моря, Волошин из уважения к водной стихии однажды снял свою знаменитую шляпу и с картинным жестом художника чуть подбросил ее в воздух.

Произошло чудо. Вместо того, чтобы упасть к ногам на выжженную траву склона, шляпа неожиданно поднялась вверх и зависла где-то там, высоко над головой, словно не желая падать на землю.

– Черт возьми, здесь же можно запускать планеры, – восторженно воскликнул Арцеулов. – Смотрите, какой мощный восходящий поток!

Не знаю, оценил ли это виновник чуда, прославленный поэт, но Арцеулов безусловно запомнил воздушную загадку Коктебеля.

И когда в кружке «Парящий полет» встал вопрос о месте первого планерного слета, Константин Константинович настоял именно на Коктебеле, пользуясь своим авторитетом руководителя кружка.

Итак, первый планерный слет страны – безусловно, событие.

Желая передать атмосферу того времени, я хочу процитировать отрывок из статьи участника первого слета, летчика и журналиста Е. Ф. Бурче, напечатанной в те дни в газете «Комсомольская правда»:

«Зарождение планеризма относится к 1922 г., когда почти одновременно организовались планерные кружки в военно-воздушной академии и кружок „Парящий полет“ при научной редакции „Воздушного Флота“.

В 1923 году оба кружка приступили к постройке планеров. К осени 1923-го было построено 9 планеров. Надо было завоевать право на существование, преодолеть насмешки, обвинения в бесполезной трате денег. Только в ноябре 1923-го выхлопотали 3 платформы и один товарный вагон. Десятки часов простаивали на каждой товарной станции. Лишь на восьмые сутки приехали в Коктебель. Дни уходили на доводку потрепанных в пути планеров. Из 9 летали только два – А-5 Арцеулова и „Буревестник“ Невдачина.

Наконец Юнгмейстер на А-5 – летит 40 минут и планирует в долину Бараклю. Это был первый парящий полет советского планера. Позже планерист продержался в воздухе 1 час 2 минуты и вернулся на место, с которого взлетел.

На этом закончился наш первый слет. Дело стронулось с места. В 1924 г. я насчитал уже 50 планеров, прибывших на второй слет со всех концов республики. И, кроме одного, все они летали. Это была уже настоящая победа. Полеты производились на северной части горы Узун-Сырт. Ветер „южак“, обтекая крутые склоны горы, создавал динамические потоки, на которых планеры совершали свой полет».

Да, из 9 прибывших тогда на слет планеров летало только два. Но пусть не скажут, что первый блин получился комом. Первый полет планера А-5 Арцеулова под водительством Леонида Юнгмейстера открыл начало невиданным успехам. Ведь именно здесь, на коктебельских склонах, были на протяжении будущих лет поставлены самые выдающиеся планерные рекорды мира, державшиеся десятилетиями. Это понимали многие.

Вот что писал о первом слете ученый-аэродинамик, профессор В. П. Ветчинкин:

«Русские планеры, построенные совершенно самостоятельно, без всякой копировки заграничных образцов, по своим летным качествам не уступают лучшим парителям, а русские летчики за три недели достигли таких же результатов, каких в Германии достигли лишь на третий год планерных соревнований».

Олег Антонов и его товарищи не могли принять участие в первом слете: «Голубь» не был еще готов – его только начали строить. Об этом торжественно сообщала местная печать, немногословно отметив главное.

«Постройка планера в Саратове» – так называлась заметка в «Саратовских известиях» от 29.3.1924 г.

«Саратовское отделение ОДВФ впервые приступило к постройке планера (аэроплан без мотора) по чертежам молодого конструктора О. Антонова. Чертежи планера с одной парой крыльев (тип моноплана) утверждены, и отпущены средства и материалы на постройку, которая производится в помещении техникума под руководством и наблюдением конструктора и при участии студентов техникума».

Дело шло, видимо, неплохо. В последующих номерах читаем:

«Торжественное заседание чествует конструктора мастерских ОДВФ т. Антонова, проделавшего большую работу по организации при мастерских кружков планеристов, самостоятельно построивших планер и несколько моделей, одобренных Москвой.

Планер работы Антонова примет участие в состязаниях планеров в Феодосии».

Да, «Голубь» в те дни уже готовился ко второму слету в Коктебеле, что недалеко от Феодосии. И что интересно, по существу, 65 лет тому назад дело Воздушного Флота страны было общенародным, волновало буквально всех.

Вот краткая заметка об этом, опубликованная в саратовской газете тех времен.

«Сообщение о торжественном заседании в Народном дворце от 13 июля в честь годовщины ОДВФ.

Что мы имеем?

Республика насчитывает 6 тыс. ячеек друзей Воздушного Флота и миллион членов. Собрано более 3 миллионов золотых рублей. Реют в воздухе десятки готовых самолетов – эскадрильи Ленина.

Саратовское общество имеет до 60 ячеек на предприятиях. Завербовано 9 тысяч членов-друзей. Из них 3 тысячи в уездах. Собрано 18 тыс. золотых рублей и от крестьян получено более 2 тыс. пудов хлеба Саратов имеет 2 кружка планеристов; авиамастерскую, которая под руководством 18-летнего беспартийного конструктора т. Антонова построила свой планер.

Много сделано – еще больше надо сделать!

Секретарь Губкома ОДВФ: Голубев».

И саратовцы делали, казалось, почти невозможное. Городской ОДВФ выпускал в 1924 году специальную газету под названием «Авиажизнь». Вот лишь несколько заголовков из этой газеты от 7 ноября 1924 года, передающие подлинный накал авиационных страстей того времени:

«Создание мощной авиации – боевая задача СССР.

Самолет в деревне.

Укрепление авиации – дело рук самих рабочих. Каждый друг Воздушного Флота должен подписаться на журнал „Самолет“».

Вот газетные лозунги тех дней:

Трудовой народ – строй Воздушный Флот!

Воздушный Флот – нашей мощи оплот!

А это авиационный фольклор – частушки, опубликованные в той же газете:

 
Ты, невестушка моя,
Просто клад, не девка,
Потому что летчик я —
Ты – одэвээфка.
 
 
У Ванюхи, слышь, каприз:
Хочет этот леший
С ероплана плюнуть вниз
Нэпочам на плеши.
 
 
Мы научимся на «ять»,
При старанье рьяном,
Поле трахтором пахать,
Небо – еропланом.
 

Что поделаешь, частушечный фольклор, как правило, всегда «работает» на актуальную тему – тем и силен. Отсюда и нэпманы, и пахота, и любовь… А вот рифма: девка – одэвээфка, так это просто здорово!

И еще одна заметка в газете, имеющая прямое отношение к Олегу Антонову.

«„Зачем нужны нам планеры?“ – под таким названием в ближайшее время выходит брошюра, написанная молодым саратовским конструктором О. К. Антоновым.

Брошюра выходит как раз вовремя, так как необходимость знакомства с безмоторным летанием каждого интересующегося делом создания красного воздухофлота – неоспорима».

Брошюра, о которой идет речь, – вторая по счету. Первая под названием «Простейшие модели планера из бумаги» была написана шестнадцатилетним Олегом Антоновым и выпущена молодым издательством Саратовского отдела ОДВФ. В 40 тысячах экземпляров разошлась она по стране.

Вторая брошюра «Зачем нужны нам планеры?», изданная двумя тиражами, представляет для нас особый интерес.

(Дело не только в том, что она иллюстрирована автором, который сам вырезал на линолеуме клише. Она передает интереснейшую концепцию 18-летнего конструктора, кстати, не потерявшую своего значения на протяжении 65 лет, вплоть до наших дней. Удивительно далеко вперед смотрел в те годы юноша-конструктор.)

«…Как будто воздух окончательно и бесповоротно завоеван человеком. Мы можем без труда пролетать огромные расстояния на недосягаемой высоте в 5–8 верст со сказочной быстротой, которую нынешние инженеры обещают довести до скорости звука. Мы перелетаем пустыни и океаны, а перелет через Ла-Манш, который был с таким трудом выполнен Блерио в 1909 году, кажется теперь пустой шуткой. Ежеминутно проносятся над Па-де-Кале белые стальные птицы беспересадочного воздушного сообщения Лондон – Париж, не страшась ни бури, ни тумана, ни ночной темноты.

Что нужно еще неугомонному человеку? Зачем же ему эти хрупкие крылья из дерева и полотна, называемые планерами?

Дело в том, что современные самолеты имеют чрезвычайно сильные моторы, очень тяжелые и поглощающие колоссальное количество бензина и масла. Бешеный темп мировой войны 1914–1918 гг. заставил конструкторов и инженеров непрерывно увеличивать быстроту хода военных самолетов, дальность их полетов, способность поднимать наибольший груз…

Но мир 1919 года поставил на очередь вопрос о мирном использовании авиации, о почтовых, грузовых и пассажирских сообщениях по воздуху. Однако самолеты, оставшиеся после войны, лишь отчасти годились для этой цели.

Летали они, правда, хорошо, но благодаря своим мощным моторам пожирали такое количество бензина и масла, что расходы не окупались даже высокой ценой билетов…

Сколько смеха вызвал бы чудак, запрягший в свой экипаж табун в 100 лошадей?

И вот уменьшить число лошадиных сил мотора на самолете и есть задача планеров.

…Если планеры могут летать безо всякого мотора, то, значит, достаточно придать им двигательную силу в виде легонького, слабосильного мотоциклетного мотора, и они полетят так же хорошо, как мощные многосильные самолеты.

Воздушная мотоциклетка почти в пять раз выгоднее земной. Такую мотоциклетку может иметь каждое село, каждая фабрика. Она будет перевозить в один миг газеты прямо из-под печатного станка, развозить почту, наблюдать лесные пожары, бороться с вредителями, оказывать спешную медицинскую помощь в экстренных случаях, разбрасывать агитационную литературу и т. д.

Такой „самолет для всех“ внесет в жизнь новый элемент.

Вместе с электрификацией, кооперацией и радио они сделают жизнь удобной, легкой и культурной. Они оздоровят крестьянское хозяйство и облегчат работу землемеров, давая с помощью воздушной фотографии идеально точные и наглядные планы любой близлежащей местности. Вот для чего нам нужны планеры и для чего они служат…

Планер – ступень, ведущая в небо.

В случае удачного испытания планер кружка планеристов Саратовского губернского отдела ОДВФ будет также превращен в слабосильный самолет…

Итак: „Даешь небеса!“»

Свои соображения молодой автор подтверждал делом. Еще до начала соревнований журнал «Самолет» писал о конструкции Антонова:

«Саратовский кружок планеристов предоставил в спорт-секцию ОДВФ интересный, хорошо разработанный чертеж планера системы организатора кружка т. Антонова. Планер-моноплан со свободно несущими крыльями умело рассчитан и обещает дать хорошие результаты…

При конструировании принята в соображение возможность установки легкого мотора». Поражаешься тому, что почти такие же слова я слышал от Олега Константиновича более чем через полвека, когда на склонах того же Коктебеля мы проводили совместно Первый всесоюзный слет дельтапланеристов.

Выступая перед участниками слета, Антонов не изменил себе – он за сверхлегкую авиацию в народном хозяйстве, за те же «мотоциклетки» в воздухе для нужд промышленности и сельского хозяйства.

Видимо, сквозь всю свою жизнь пронес Олег Константинович эту добрую идею превращения планеров в мотопланеры, а через полвека – дельтапланов в мотодельтапланы. Читая строки из книги 18-летного юноши, мы удивляемся зрелости его мысли.

Эта зрелость проявилась и в, подходе к первому планеру «Голубь». А всего разнообразных планеров только за период с 1924 по 1960 год было создано Антоновым 47.

Предрешая строительство первого планера, Олег Антонов, Сергей Мошин и Коля Дьяконов построили огромного коробчатого змея по опубликованным чертежам австралийца Лауренса Харграйва. Змей этот с успехом летал над Саратовом, над Кумысной поляной, вызывая удивление и восторг окружающих.

– Ишь какой ящик запустили. Да на нем и летать можно… – Нет, летать ребята собирались на «Голубе». И когда вдруг они получили предложение участвовать во втором слете в Коктебеле, они с радостью согласились.

– Лишь бы успеть закончить планер. Дела еще много.

Олег и Женя Браварский не выходили из зала техникума, ставшего тесным после сборки в нем летательного аппарата.

Две девушки-комсомолки, присланные на подмогу тем же Голубевым, раскраивали полотно. Сами ребята садились за шитье, делали колеса из кругов венских стульев, точили рычаг управления.

В шесть часов к техникуму подъехала подвода, а в восемь отходил поезд. Как и всегда, в последнюю минуту выяснилось, что планер не проходит сквозь широко распахнутые двери техникума. Что делать?

Ребята поднажали и с треском протащили хрупкую конструкцию сквозь дверной проем.

Тринадцать суток под проливным дождем Олег Антонов и Женя Браварский на платформе, едва прикрытой дырявым брезентом, везли свое сокровище в заветный Крым, где ребята еще никогда не были.

Плясали и прыгали от холода, пытаясь просохнуть в редкие перерывы между очередным «поливом». Голодали – о каких буфетах на остановках могла идти речь в краю, где лютовал голод. Но молодость и страсть победили. Поезд наконец почти через полмесяца прибыл в Феодосию.

На крымских мажарах – нескладных повозках, приспособленных перевозить что угодно, кроме самолета, бесценный груз привезли наконец в заветный Коктебель.

Перед глазами юношей предстал неповторимый по диковатой красоте своей горный пейзаж Крыма. Синяя-синяя бухта, отороченная блекло-желтым кружевом пляжей, голубовато-сизые холмы во главе с Узун-Сырт – Столовой горой, с почти отвесным обрывом в сторону бухты и пологим склоном к северу, густо поросшим травой и мелким кустарником.

И над всем этим царственно парил, вздымаясь в небо базальтовыми столбами и пиками, неповторимо красивый, одновременно грозный и пленительный Карадаг – Черная гора.

Словно врубив в голубую толщу неба каменный силуэт профиля Пушкина, Карадаг показался ребятам колдовским и прекрасным.

Как заколдованные замерли они, когда экзотическая повозка остановилась наконец на заветном склоне Караоба. Здесь разместился лагерь и техком, определивший, кому предстоит впервые подняться в воздух, устремляясь туда, в сторону голубого залива.

А что за люди здесь собрались?

Сегодня их имена знает вся страна, но ведь тогда-то многие из них были неизвестны.

Ильюшин, Арцеулов, Тихонравов, Пышнов, Жабров, Толстых, Невдачин – все они создатели оригинальных планеров второго и первого слетов.

Только сейчас заметил Олег, какой жалкий вид приобрел его «Голубь» после почти полумесячного путешествия по железной дороге. Картон облицовки (передняя кромка крыла) под дождями промок и потерял форму. Полотно провисло. Рулевое управление производит жалкое впечатление.

– Бог мой, что делать? Техком не допустит к полетам.

– Конечно, не допустит, – грустно констатировал Браварский.

– Ничего, будем бороться. Надо реставрировать «Голубя».

У москвичей все было побогаче. Вместо картона – тонкая, выгнутая фанера; прекрасные стальные тросики.

– Порядок, – констатировал Олег…

Киевляне, возглавляемые одержимым и страстным планеристом и летчиком Якимчуком, привезли чудесный аппарат УПИ – Киевского политехнического института. Планер сделан добротно – по-самолетному, и не зря он завоевывает позднее первое место.

Один бог знает, как удалось двум саратовским юношам довести до кондиции свой изрядно потрепанный в дороге планер.

Выручил вконец разбитый «Комсомолец», на котором погиб летчик Клементьев. В честь пилота и гору эту по единодушному решению планеристов впоследствии так и назвали горой Клементьева. С разбитого «Комсомольца» Олег переставил на «Голубь» управление. Подошло…

Планер выдержал и нехитрую проверку на прочность. Что поделаешь, первые шаги. Шесть, человек брали летательный аппарат за крылья, трое забирались в кабину. Аппарат встряхивали. Если он не ломался – можно летать!

С ужасом вспоминали Олег и Женя, как трещал их планер, когда его вытаскивали в Саратове из помещения техникума Ведь что-то лопалось тогда с треском… Но нет, запас прочности не подвел. Планер выдержал все испытания.

Разрешение на вылет дано. Профессиональный летчик Валентин Михайлович Зернов садится за управление. Ребята натягивают резиновый трос и…

«Голубь» не взлетает. Он делает несколько коротких прыжков и скользит по траве пологих склонов.

Никогда не забыть этих трех недель страданий и радостей.

– Не унывайте, ребята, – говорит им опытный летчик-испытатель, «обкатывавший» «Голубя». – Все еще впереди. Эта птичка хороша, но будет у вас и получше.

Зернов не ошибся. За удачную конструкцию планера Олег Антонов получает официальное признание – грамоту. Таких было выдано на слете девять.

Но разве это главное? Саратовские ребята приобщились к себе подобным энтузиастам, рвавшимся в небо. Приобщились теперь уже на всю жизнь.

Поразило их и другое. Необыкновенное внимание к планеризму со стороны простого народа. Люди, никогда не видевшие так близко летательные аппараты, усмотрели и нечто новое, что они могли унести с собой, – новые человеческие отношения и память о них.

Не потому ли именно об этом в первую очередь рассказывали ребята, вернувшись со слета.

Из беседы с участниками II Всесоюзных планерных испытаний тов. Антоновым и Браварским(«Саратовские известия» от 23 октября 1924 г.):

«Во все время состязаний местное крестьянство проявляло к нам громадный интерес. На месте испытаний в числе зрителей большинство были крестьяне.

Один из них, крестьянин деревни Изломовки Гнездилов, 57 лет, заявил: „При царском режиме нам не разрешали даже смотреть на такие вещи. Теперь же, при советской власти, и мы полетим“. Он начал строить планер.

Ему после состязаний был оставлен материал для постройки планера и указания, как его строить».

Видимо, первая встреча с Коктебелем навсегда врезалась в сознание и сердце Олега Константиновича Антонова.

Шли годы, он был постоянным участником, а затем одним из руководителей всех слетов, проходивших здесь.

Во время этих слетов были в те годы завоеваны почти все мировые рекорды в планерном спорте. Более того, здесь выкристаллизовывался и развивался талант впоследствии самых прославленных авиаконструкторов нашей страны.

И когда в один знаменательный день 1937 года Коктебель, да и сам планеризм, как таковой, были «закрыты» волевым решением сверху, Антонов был первым, кто ратовал за возрождение былой славы этого святого для отечественной авиации места.

Перед нами один из многочисленных призывов ветерана. «Комсомольская правда» от 2.11.59 г. Название: «Школа горных орлов». Подзаголовок: «Возродить центр советского планеризма в Коктебеле».

Из статьи О. К. Антонова:

«…Пора возродить былую славу горы, носящей имя погибшего на ней в 1924 году энтузиаста-планериста Клементьева.

Именно здесь самой природой созданы исключительно благоприятные условия для парения. Потому у горы Клементьева и надо создать Центральную всесоюзную школу парящего полета, которая могла бы готовить за одно лето сотни молодых спортсменов».

Сюда, в Коктебель, возвратился Антонов спустя годы и годы после войны, тогда, когда на смену планерам пришли удивительно простые по конструкции и надежные летательные аппараты – дельтапланы.

Изобретенные в семидесятых годах конструктором Рогало, дельтапланы предельно просты – они состоят из легких алюминиевых трубок, на которых укреплены не крылья, а своеобразный парус из тончайшей и легкой синтетической ткани. Когда дельтапланы появились в нашей стране, Антонов первый приветствовал их создание и немедленно вместе с журналом «Техника – молодежи» поддержал предложение организовать всесоюзный слет дельтапланеристов.

– Только Коктебель – нигде больше, – сказал он. – Здесь родилась наша планерная школа. Здесь возродится планеризм на новой основе.

И он стал одним из организаторов смотра дельтапланов. Осуществилось это в 1981 году, естественно, в Коктебеле.

Казалось, былая слава вернулась к подножию Карадага – ведь на слет собрались сотни дельтапланеристов со всех кондов страны. Многие старики-планеристы были еще живы… Слет прошел как праздник. Но увы, до сих пор не восстановлена многолетняя слава Коктебеля. Так и не был создан здесь Всесоюзный центр планерного спорта и клуб авиаумельцев. Борьба за Коктебель продолжается.

Возрождение словно не коснулось этих святых для советской авиации мест. Вот обращение летчиков и литераторов, опубликованное в газете «Правда» 31 января 1989 года под красноречивым названием «Снимите решетки!»:

«Коктебель… Название этого небольшого курортного поселка на Черном море прочно вошло в сознание нескольких поколений советских людей. В 30-е годы он стал колыбелью отечественного планеризма. Именно здесь, на склонах горы Клементьева, названной так в честь планериста, погибшего в борьбе за завоевание воздушной стихии, выросли гениальные конструкторы и летчики.

И вот мы снова на берегах Коктебеля. Недавно здесь проходили Всесоюзные соревнования мотодельтапланов. На склонах горы Клементьева и на площадке „Карагоз“ состоялась встреча любительских летательных аппаратов, привезенных сюда со всей страны от Риги до Владивостока.

Что произошло за эти годы с Коктебелем и „колыбелью авиации“? Все побережье огорожено железными решетками в два человеческих роста. Они поднялись и на историческую гору Клементьева, растянулись на километры по безлюдному плато. Здесь вот уже десятилетие расквартировалось одно из хозяйств ЦАГИ. Авиаумельцам ходу нет – они жмутся на продувном ветру, возле железных решеток. Как могло произойти такое?

Однажды, в пятидесятые годы, инструктор планерной школы в Коктебеле улетел на ПО-2 в Турцию.

Он узнал, что его отец репрессирован, ему не хотелось разделить печальную судьбу родителя. И вот тогда-то, после одного-единственного случая, и начался разгон планерного движения.

На слете 1933 года в Коктебеле участвовал 61 планер – из этого числа 41 был новой конструкции, созданной будущими гигантами авиастроения. Перед войной на одном только подмосковном заводе О. Антонова планеров выпускалось до 3 тысяч экземпляров. А сегодня лишь один заводик-мастерская под Вильнюсом выпускает ничтожное число планеров.

…У железной решетки ЦАГИ сгруппировались дельтапланеристы, чуть поодаль, на площадке „Карагоз“, в небе гудят десятки мотодельтапланов. Вновь в небе Коктебеля свыше 50 летательных аппаратов нового поколения. Они нужны народному хозяйству: геологам, селъскохозяйственникам, связистам, пожарникам, охотоведам. Вот почему мы обращаемся к руководству ДОСААФ, к Министерству авиационной промышленности, к ЦК ВЛКСМ с горячей просьбой немедленно снять железные решетки с Коктебеля. Пора восстановить здесь Центр всесоюзных соревнований планеристов, создать творческий центр авиаумельцев.

В. Джанибеков, дважды Герой Советского Союза, космонавт;

В. Гризодубова – Герой Советского Союза, заслуженный летчик-испытатель;

В. Колошенко – Герой Советского Союза, заслуженный летчик-испытатель;

В. Аккуратов – заслуженный штурман СССР;

В. Захарченко – заслуженный работник культуры РСФСР, писатель.»

О. К. Антонова уже нет в живых, но борьба за Коктебель – родину советского планеризма – продолжается… Сейчас это уже зарубежье. Странно звучит это слово.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю