355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Василий Захарченко » Олег Антонов » Текст книги (страница 22)
Олег Антонов
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 20:56

Текст книги "Олег Антонов"


Автор книги: Василий Захарченко



сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)

ЧЕЛОВЕК НОВОГО ВРЕМЕНИ

Выдающийся писатель и философ Иван Антонович Ефремов, рассуждая об образе человека будущего, высказал замечательную мысль о борьбе двух духовных начал, которые могут быть положены в основу формирования человека завтрашнего дня.

Начала эти определяются двумя очень внешне похожими словами: индивидуализм и индивидуальность.

Корень слов, казалось бы, один. А вот значимость слов совершенно противоположна.

Индивидуализм – до предела доведенная эгоистическая позиция: работать только на себя. Отсюда полное неприятие демократических начал, отказ любому другому мнению, кроме своего собственного, тенденция к накопительству – греби под себя, и никаких… Обнаженный эгоцентризм, как правило, не имеющий под собой оснований.

Ему противостоит индивидуальность – развитие творческого начала, та самобытная непохожесть, которая почти всегда является источником новых мыслей, идей, открытий, изобретений.

Индивидуальность – основа развития человеческого общества, когда через личное мнение, отдельные носители черт нового становятся предтечами эволюции всего общества.

И что поразительно, высказывание Ефремова приобрело сегодня особо острое значение и звучание. Оно оказалось весьма современным, более того – актуальным.

Застой во всех областях жизни, бездуховность, накопительство, полуправда вместо правды, полное отсутствие демократии, черствость и безразличие к чужим заботам и горю – да ведь это и есть те чудовищные черты индивидуализма, против которых мы активно боремся.

Им противостоят выступающие против этих явлений гласность, стремление к правде, альтруизм и то, что мы называем коротким словом «порядочность».

Индивидуализм, как правило, бескультурен и необразован, при наглом стремлении быть законодателем мод для человечества.

Индивидуальность – носитель знаний, морали и культуры. Как правило, индивидуальность скромна и застенчива, а также редко претендует на то, чтобы демагогически поучать окружающих, навязывая им только свое, непреклонное мнение. Индивидуальность разносторонняя прокламирует стремление к красоте и правде.

Исходя из этих критериев, мы невольно убеждаемся в том, что Олег Константинович Антонов является носителем ярких черт человека нового времени, вобравшего в себя самые прогрессивные признаки творческой индивидуальности. Неизменное творческое начало, завидную разносторонность интересов, откровенную порядочность и честность, постоянное стремление к красоте и культуре во всем – в конструкции, в картине, в строке стихов, даже в манере одеваться и говорить.

Все эти качества стали характерным принципом Генерального конструктора, академика, художника и поэта. Антонов не только следовал этим высоким принципам, но и теоретически осмысливал их.

Ранее мы уже говорили о стиле работы Генерального конструктора, о его взаимоотношениях с коллективом, о его эрудиции и разносторонности. Здесь хочется лишь акцентировать внимание на двух положениях, типичных для характера именно Антонова, как человека – его отношении к красоте тела и духа.

«Физически культурный человек должен относиться к своему телу – вместилищу разума и источнику энергии – так же любовно, как хороший механик к своему механизму. „Машина любит ласку, уход и смазку!“ Что же говорить о таком сложном механизме, как человеческое тело!»

Дальше Антонов продолжает: «Я спортом занимаюсь столько, сколько помню себя с раннего детства.

Перепробовал многое: и велосипед, и бокс, и легкую атлетику, и акробатику, и лыжи… Я и сейчас плаваю, хожу на лыжные прогулки, могу сыграть партию-другую в пинг-понг, не прочь сходить в туристский поход, но главная моя спортивная любовь – теннис. Им занимаюсь не один десяток лет, регулярно тренируюсь, выступаю в соревнованиях.

Мне лично регулярные занятия спортом дают прочную психофизическую разрядку для основной моей профессиональной работы, служа одновременно и разрядкой от нее».

Но и в профессиональной работе своей Антонов ищет один из непреложных элементов индивидуальности – красоту. Напомню:

«Если бы мы строили самолеты только по законам техники, игнорируя законы красоты, – то они, вероятно, никогда бы не взлетали. А внешние формы самолета, его гармония, определяются, в свою очередь, математическим расчетом и органической целесообразностью всех элементов машины.

Для меня самолет – не только результат технического мышления, но и произведение искусства!

Его формы должны быть гармоничны и изящны».

Гармонии ищет Антонов и в человеке. Именно таким представляется ему Александр Маноцков, рано погибший соратник Генерального, которого он называет «человеком из легенды».

«Он был обуреваем идеями, далеко опережавшими время, идеями, которые в наши дни едва еще начинают получать всеобщее признание.

…Трагическая гибель при испытании планера прервала его поиски и помешала осуществлению его замечательных планов.

Все хорошо знавшие Сашу Маноцкова никогда не забудут этого человека, полного стремлений, замыслов, горящего новыми идеями и вместе с тем простого и обаятельного».

Но ведь такой же гармонии искал Олег Константинович и в обществе будущего.

Такие же черты искателей будущего находил Олег Константинович среди своих соратников, к которым он относился с величайшим уважением.

Вот что говорил он еще в 1962 году о своих товарищах:

«Не волей случая, а из любви к делу отдал я конструированию самолетов свыше 32 лет. По-моему, интересней профессии нет. В авиации, как в зеркале, отражается технический прогресс, смелые замыслы нашей эпохи – эпохи полета на больших скоростях.

У нас большой творческий коллектив. У каждого отдела своя сфера влияния.

…Знакомлюсь с этими интереснейшими людьми – пожилыми и совсем молодыми, немного застенчивыми, с людьми, которым предоставляется начертать будущее авиации, и думаю: действительно увлекательная профессия у них. Только вход в нее, как заметил один из них, – по пропускам. А пропуск – широкий крут знаний, настойчивый и веселый характер, трудолюбие и терпение. И обязательно надо быть мечтателем».

А каким был он сам? Видели ли окружавшие люди в этом необычном человеке те самые дорогие черты, которые он сам так трепетно отмечал в других?

Встречаясь со многими людьми, близко знавшими Олега Константиновича Антонова, беседуя с ними, перечитывая то, что написано о характере и существе Генерального конструктора, не перестаешь удивляться исключительной разнохарактерности этих суждений.

Неужели он был так духовно богат, что его образа и примера, как говорится, хватило на всех? Ведь в этих суждениях постоянно проявляются все новые и новые черты, дополняющие недорисованный портрет выдающегося человека нового времени.

Среди этих людей близкие Антонова, его друзья, деловые соратники, летчики-испытатели, официальные представители. Из многих мнений и суждений мы отобрали те, что, дополняя друг друга, составляют мозаичную картину, дающую собирательный образ Антонова.

Марина Попович в статье «Жажда высоты», помещенной в украинском журнале «Радуга» в 1977 году, рассказывает:

«Он расспрашивал меня обо всем: о семье, сколько лет я летаю, и был удивлен, когда я сказала, что летаю на многих типах самолетов.

Меня покорила его быстрая и точная речь. Мы беседовали о захватывающем чувстве полета».

«Вот оно, ошеломляющее третье измерение, – говорил Антонов в беседе с летчицей. – Очень хорошо, что вы летаете на „Антее“ и других летательных аппаратах.

Летчик-испытатель должен безбоязненно пересаживаться с одного самолета на другой.

Самолету, как и летчику, надо чаще летать. Самолет стареет в контакте с землей. В воздухе он живет, ибо находится в своей стихии. Нечто подобное происходит и с человеком…

Самолет за свою жизнь должен сделать до 30 тысяч посадок. Это большая нагрузка, но он и рассчитан на долгую жизнь.

Посадка в значительной степени зависит от летчика, от его натренированности, состояния души.

Если летчик не любит запаха бензина, если он не видит красок неба, не научился слушать тишину, он и самолеты сажать не сумеет».

Генеральный конструктор Александр Сергеевич Яковлев, который некоторое время совместно работал с Антоновым, дает ему следующую характеристику:

«С Олегом Константиновичем Антоновым меня связывают десятилетия знакомства и дружеской симпатии. Это позволило увидеть и оценить его выдающийся талант конструктора и организатора.

Мы ровесники и оба начали путь в авиацию в 1924 году в Коктебеле, куда привезли свои первые летательные аппараты для участия во Вторых всесоюзных планерных испытаниях. Планер О. К. Антонова „Голубь“ и мой АВФ-10 были премированы, и это поощрило нас на дальнейшее творчество.

С тех пор наши дороги шли рядом, а порой сливались в одну.

В 1938 году был закрыт планерный завод, которым руководил О. К. Антонов. Я пригласил Олега Константиновича в наше ОКБ. Он работал у нас с 1 августа 1938 года до 17 марта 1940 года и был ведущим инженером.

В 1940 году в НИИ ВВС был испытан полученный из Германии самолет Физелер „Шторх“. В то время я был заместителем наркома авиационной промышленности по опытному самолетостроению. По моей рекомендации Олег Константинович был назначен главным конструктором ОКБ на ленинградском заводе с заданием сделать чертежи „Шторха“. В марте 1940 года он выехал в Ленинград возглавить новый для него коллектив. Он блестяще выполнил это задание. Через 8 месяцев не только были готовы чертежи, но был построен и испытан самолет. Его серийному производству помешала начавшаяся война.

Наш следующий период совместной работы – с 1 февраля 1943 года до начала 1946 года. Олег Константинович был моим заместителем и много сделал для совершенствования истребителей ЯК. Он принимал непосредственное участие в создании ЯК-3. Большой вклад О. К. Антонова в победу был тогда отмечен орденами Трудового Красного Знамени в 1944 году и Отечественной войны I степени в 1945 году.

Со свойственной ему исключительной скромностью Олег Константинович писал впоследствии, что „эти годы ученья принесли мне неоценимую пользу в моей дальнейшей самостоятельной работе“. С просьбой о такой самостоятельной работе он обратился ко мне после окончания войны.

Для начала мы решили, что он возглавит филиал нашего ОКБ на новосибирском заводе. Это было осуществлено в конце октября 1945 года. А уже в марте 1946 года на коллегии министерства мы принимали решение о создании ОКБ во главе с О. К. Антоновым. К тому времени им был разработан проект одного из популярнейших и массовых самолетов отечественной авиации, который в дальнейшем получил название АН-2.

В послевоенное время мы много раз встречались с Олегом Константиновичем, неоднократно бывали вместе на авиационных парадах и выставках в нашей стране и за рубежом. Поддерживали дружеские отношения.

В начале своего пути О. К. Антонов стал лидером советского планеростроения. Затем он создал уникальный многоцелевой самолет АН-2. А после этого руководимый им коллектив на протяжении десятилетий обеспечивал авиатехникой советскую военно-транспортную авиацию – от АН-8 до АН-124. Я уже не говорю о его широко известных пассажирских самолетах с маркой „АН“.

Таков славный жизненный путь выдающегося советского конструктора и замечательного человека Олега Константиновича Антонова».

Ближайший многолетний друг Антонова – Николай Михайлович Амосов, знаменитый хирург, прекрасный писатель, рассказывал мне об Олеге Константиновиче:

«Олег Константинович был многогранен, в нем переплеталось глубокое знание техники с искусством. В чистую науку он не стремился. Ему было важно построить самолет, а не изучить его. Поэтому большой потребности в математизации у него не было – его интересовало только то, что непосредственно нужно для конструирования.

Его самолеты, увы, не всегда были красивы, но он всегда боролся за красоту. У него был потрясающий „нюх“ на технические новинки.

Внешне Олег Константинович был фигурой, не вписывавшейся в свою должность Генерального. Он не был гомополитикусом, он почти не соприкасался с этой областью, да и механизм взаимосвязей здесь был ему неизвестен и чужд.

Более того, своим внешним обликом он протестовал против образа процветающего дельца периода „застоя“. Порой он мог показаться человеком некомпанейским – рыбалка, сауна и другие увлечения руководителей его ранга его просто не интересовали. Он предпочитал работу в саду, много читал, бывал на выставках.

Наряду с этим он был смелым и решительным человеком. Свободно разговаривал на любые темы, чаще всего с научным подходом. Не боялся критиковать руководство, неумелое управление, которое он обвинял в отсутствии „обратных связей“, что, по выражению Винера, нарушает взаимодействие всех элементов производства.

В то же время Антонов всех как бы держал на расстоянии, даже я не мог это полностью преодолеть за многие годы нашей дружбы. Я думал, почему так? Дело не только в его интеллигентности, нет. Такое ощущение возникало от его чрезвычайной ранимости и скромности. Одновременно он был подлинным патриотом, но не архаическим, тянущимся только к прошлому, а крайне современным по своим вкусам. Бывая на выставках, он всегда воспринимал искусство, сочетая меру стилизации с реализмом. Рисуя свои картины, он стремился к тому, чтобы они были бы понятны окружающим, оставаясь в то же время модными, современными.

Двадцать лет мы сидели рядом на заседаниях Верховного Совета Союза, но все эти годы я не переставал удивляться все новым и новым чертам, открывавшимся мне в характере этого удивительного человека.

Ведь мало кто знает, что Олегу Константиновичу приходилось отчаянно бороться за свое здоровье. В пятидесятых годах у него начался активный туберкулезный процесс, заглушенный лечением и вновь обострившийся за два года до смерти. А за пять лет до смерти известный наш хирург Иван Петрович Дедков сделал ему удачную операцию по поводу рака кишечника.

Ведь Антонов скончался совершенно неожиданно, от инсульта».

Елизавета Аветовна Шахатуни – вторая жена Антонова, подарила Олегу Константиновичу дочь Анну, жившую после развода с матерью. Елизавета Аветовна была бесконечно преданна делу Антонова, его идеям, его «сумасшедшим» проектам.

Она – живая свидетельница всех его творческих взлетов и падений на протяжении практически всех лет, во время которых создавались лучшие самолеты Генерального конструктора.

Расставшись с Олегом Константиновичем, Елизавета Аветовна не рассталась с его делом.

Автор бесконечно благодарен Елизавете Аветовне за просмотр ею рукописи и ценные указания по этой книге.

Ее характеристика Генерального конструктора, данная мне при встрече, представляет исключительный интерес для читателей.

«Главное, что характеризует Олега Константиновича, это его безусловная талантливость, исключительная любовь к своему делу и, конечно, интеллигентность Генерального конструктора. Видимо, эти качества в первую очередь определили взаимоотношения его с коллективом. Все, кто приходил работать к Олегу Константиновичу, немедленно заражались его одержимостью. Он умел так расставить людей, чтобы в работе их не подталкивать. Сотрудники сами становились носителями его стремлений, его идей.

Дело в том, что Олег Константинович приглашал в КБ, как правило, людей способных и ставил их на решение конкретных задач.

Будучи по характеру человеком мягким, доверчивым, а порой и наивным, Олег Константинович иногда ошибался – кое-какие „энтузиасты“ пытались провести собственные интересы. Но крупных конфликтов на этой почве не бывало – Генеральный не выгонял людей, они сами подавали заявления об уходе.

Все проблемы и возникавшие вопросы, как правило, обсуждались гласно и в коллективе и в семье. Выслушивались все точки зрения, даже взаимоисключающие. Олег Константинович мог принять и чужую точку зрения, признать свою ошибку:

– Я ошибся – это надо пережить… – признавал он иногда с неожиданной для всех легкостью.

Олег Константинович любил искусство. Мы стремились бывать на концертах. Он очень любил симфонические оркестры, концерты пианистов, бывая в Москве, мы с удовольствием ходили во МХАТ».

Любомир Антонович Пыриг – друг семьи Антоновых, врач по профессии. Многие годы общался с Олегом Константиновичем, неоднократно выезжал с ним в автомобильные поездки в Крым. Он рассказал:

«С Олегом Константиновичем всегда было приятно – он создавал вокруг себя своеобразное положительное биополе.

Может быть, это биополе способствовало тому, что вокруг него сосредоточивались люди, которые его понимали и ценили, а хамы и жулики чувствовали себя в этом биополе неуютно.

А он, уважая человеческое достоинство, никогда не смеялся над кем-нибудь. Более того, когда вокруг было много людей, он скромно тушевался.

С огромным интересом и уважением он встречался с чудаками. Он относился к ним доверительно и как-то по-детски наивно откликался на все новое и необычное. Его внимание могли привлечь фантастические рассказы об НЛО. Особое место заняла известная машина Дина, якобы нарушающая все принципы динамики. Олег Константинович никогда не отрицал возможности существования необычного.

– Это надо проверить, – говорил он, никогда не становясь в позу, – этого не может быть, потому что не может быть никогда.

Олег Константинович любил огонь – живое пламя. В его доме часто горел камин.

– Люблю огонь за вечную изменчивость пламени, – задумчиво мечтал он, становясь сразу затихшим и лирическим.

В такие вечера у него пела обычно певица, друг дома Диана Петриненко, или читала свои стихи, посвященные Антонову, поэтесса Людмила Скирда. К каждому ее стихотворению был подобран эпиграф из книги Олега Константиновича».

Уже после смерти Генерального конструктора в декабре 1985 года в сообщении правительства Украины говорилось:

«Олег Константинович Антонов остался в памяти тех, кто знал его крупным ученым, выдающимся инженером.

Это был патриот родины и гражданин, он считал, что интересы родины, ее престиж – превыше всего для советского человека.

Судьба Олега Константиновича была неразрывно связана с авиацией. В ее истории не найти, пожалуй, примера, когда в одном КБ было создано такое разнообразие самолетов, с таким количеством модификаций.

Главной их чертой была надежность, которую Олег Константинович возводил в ранг государственной задачи. КБ Антонова качественно и в срок выполняло все заказы правительства.

Как личность с индивидуальным творческим почерком, Олег Константинович Антонов внедрил в авиационную практику много по-настоящему революционных решений, создал и воспитал талантливый коллектив единомышленников.

Он был человеком энциклопедически образованным и разносторонним. На высоком профессиональном уровне и по-граждански остро ставил проблемы экономию! экологии, культуры…

…За внешним спокойствием Олега Константиновича таился громадный творческий потенциал, яростный накал действия, удивительная целеустремленность. Эти черты в сочетании с интеллигентной мягкостью и доброжелательностью в отношениях с людьми создали ему высокий авторитет».

Естественно, давая развернутую характеристику Антонову, мы вправе поинтересоваться: видел ли он, понимал ли он, что происходило в те годы в стране?

Его отношение к сталинщине и последствиям культа?

Его борьба против тупости административно-командного стиля руководства.

Прямых высказываний на эту тему нет. Лишь по отраженным мыслям, репликам мы можем предполагать, что происходило в душе Олега Константиновича. Врач Любомир Пыриг, вспоминает:

«Однажды Олег Константинович в каком-то споре о судьбах страны иносказательно бросил фразу, которую нельзя забыть:

– Хорош тот строй, который больше всего ценит человеческую кровь!»

Хирург Николай Амосов однажды сказал о нем: «Он был истинно русским патриотом. Многое в обществе нашем раздражало его и не устраивало. Его постоянная борьба с руководством, Аэрофлотом в лице Бугаева, с тупостью, грубостью и самодовольством о многом говорила».

Обобщая черты, характеризующие Олега Константиновича Антонова, мы невольно делаем вывод:

Да, этот человек был действительно необычен для времени, в которое он жил.

Да, этот человек, безусловно, был прогрессивен и по мыслям своим, и по своей практической деятельности.

Да, этот человек разносторонностью своей близок эпохе Возрождения, но не той, потонувшей в потоке времени, а новой Эпохе, которая должна формироваться на стыке двух тысячелетий – второго и третьего.

Здесь его место. Здесь Антонов типичен и понятен во всех своих ипостасях.

Было бы наивно думать и предполагать, что становление антоновских конструкций, решение проблем, поднимаемых конструкторским бюро, происходило без конфликтов, противоречий и борьбы.

Да, именно борьба была основой жизнедеятельности Олега Константиновича Антонова на всем его творческом пути. Генеральный конструктор не скрывал этого, наоборот, постоянно подчеркивал, увы, сложившийся стиль работы, характерный для этого периода существования государства, и не только в области авиации, но и в других отраслях техники.

Характерной чертой того периода были бюрократизм, а зачастую и некомпетентность всех эшелонов руководства в тех областях, где это руководство осуществлялось. И это при стремлении проявить эту власть над людьми талантливыми, компетентными, одержимыми новыми, как правило, прогрессивными идеями.

Единственным выходом из этого постоянного конфликта оставалась борьба. Она отнимала бесконечно много сил. Вся история становления самого популярного в стране, самого долгоживущего самолета в мире АН-2 – живой тому пример.

Как же надо было не понимать нужд страны и народа, перспектив развития мировой авиации, чтобы на предложение О. К. Антонова о выпуске этой воистину бессмертной машины получить указание сверху, в частности от Института гражданской авиации, о том, что «в машине подобного типа страна не нуждается».

И когда Генеральный конструктор с помощью Яковлева все-таки пробил «Аннушку», у него появились трудности другого характера – по служебной линии. Это один из самых изощренных методов «угробления» инициативы.

Первый заместитель Антонова, работавший с ним на протяжении многих лет, Бал бот не был назначен Олегом Константиновичем на должность главного конструктора. Им стал, по выбору руководителя КБ, Алексей Яковлевич Бело-липецкий.

Балбот же, как это у нас часто бывает, становится заместителем министра авиационной промышленности – то есть непосредственным начальником над Антоновым.

Против запущенного в Польше в серию самолета АН-2 началась при активной поддержке министерства разработка совместно с поляками самолета М-15 того же назначения. Многие видели, что даже принципиальная схема этого самолета уже была порочна: на тихоходной машине применялись реактивные двигатели.

– Но Брежнев обещал полякам совместный самолет, давайте выпускайте! – требовало министерство.

После выпуска нескольких сотен машин выявилась полная несостоятельность М-15 в качестве сельхозсамолета – самолеты были списаны без эксплуатации.

Но наступление на Антонова продолжалось. Как бы препятствуя успеху его самолета АН-28, Генеральный конструктор Бериев получил задание на разработку совместно с чехами аналогичного самолета Л-410.

Потребовался конкурс самолетов, на котором «Пчелка» АН-28 выиграла.

Можно представить себе, сколько нервов отняли у Олега Константиновича все эти «министерские игры».

Это всего лишь один пример, но он характерен для деятельности сильных мира сего, и, может быть, во все времена.

При правительственном осмотре самолета АН-10 Никита Сергеевич Хрущев дает личное указание Антонову сделать, якобы для уменьшения шума в самолете, кольцо вокруг фюзеляжа.

Олег Константинович доказывает бессмысленность этой затеи, однако с него требуют выполнения воли руководителя республики. И так на каждом шагу.

Попробуй докажи министру нецелесообразность проектирования унифицированных (пассажирского и транспортного) самолетов одновременно двумя ОКБ – Ильюшина и Антонова.

Олег Константинович доказывал…

Постарайся отстоять перед ЦАГИ нововведение – серво-рулевое управление «Антея» или фиксированный стабилизатор «Руслана». Такого ведь раньше не было.

Олег Константинович отстаивал…

Да, в каждом случае борьба.

Но сколько стоила победа?

И чем каждый раз приходилось платить за нее?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю