332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Варвара Корсарова » Английский для миллионеров (СИ) » Текст книги (страница 25)
Английский для миллионеров (СИ)
  • Текст добавлен: 3 января 2021, 14:00

Текст книги "Английский для миллионеров (СИ)"


Автор книги: Варвара Корсарова






сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 27 страниц)

Она отодвинула чашку и приготовилась встать, но тут скрипнули половицы, раздались шаги и появился Петр.

Он встал в дверях и медленно, очень медленно обвел тяжелым взглядом всех присутствующих.

Марианна напряглась, почувствовав неладное.

На его лице застыло жесткое, почти жестокое выражение. Губы сжались в тонкую линию. В зеленых глазах горел ледяной огонек. Взгляд был непонятный – как будто он колебался и никак не мог решиться сказать то, что изменит все на свете.

– Петр, что ты там застыл? – настороженно спросила Валентина, которой тоже нельзя было отказать в наблюдательности. После паузы она добавила чуть тише: – Случилось что?

В комнате повисла тишина.

– Да, пожалуй, случилось, – медленно ответил Петр. В его голосе клокотал холодный гнев. – Кое-что крайне неприятное.

Он посмотрел в лицо каждому из присутствующих по очереди и задержал взгляд на Даше.

Даша заерзала, потупилась, а потом вздернула голову и посмотрела на отца с вызовом.

Петр молчал и изучал лицо дочери. И та не выдержала. Ее глаза из дерзких стали умоляющими, задрожали губы, и Даша выпалила:

– Папа, я не хотела! Честно! Папа, прости!

– За что простить? – поинтересовался Петр обманчиво спокойным голосом. Но от этого спокойствия у Марианны душа ушла в пятки.

Что происходит? Это как-то связано с Дашей… что она натворила в этот раз? В чем ее хочет обвинить Петр? Она еще никогда не видела его таким взбешенным!

А он взбешен и расстроен. Но и, пожалуй, растерян. Вон как побелели губы, и зрачки стали острые, и взгляд такой, что без дрожи и не вытерпишь. Хочется покаяться во всех грехах, мнимых и реальных!

Он всех словно загипнотизировал – дышать страшно!

Марианна подалась вперед и мягко позвала, чтобы разрушить наваждение:

– Даша…

Даша прерывисто вздохнула и сцепила побелевшие руки на коленях.

– Марианна Георгиевна, и вы простите, пожалуйста… Я вчера решила это сделать… вас разыграть как раньше… но утром передумала, честное-пречестное! И спрятала в цветочный горшок в коридоре… папа, ты нашел, да?

– Что нашел? – спросил Петр, не меняя тона.

– Даша, ты о чем? – изумилась Марианна.

– Так-так… – зловеще вымолвила Валентина и побарабанила акриловыми ногтями по столу.

– Об отрубленной руке, – горестно произнесла Даша.

Петр вздернул брови, лицо его стало на миг озадаченным, но потом приняло прежнее ледяное выражение.

– Какой еще отрубленной руке?! – Марианне казалось, она сходит с ума.

– Резиновой… из магазина приколов, – призналась Даша, глотая слезы. – Я кровь там купила, и шарик со страшной мордой… в онлайн-магазине заказывала, курьер приносил, я его у ворот встречала и забирала… чтобы никто не видел… Я у Артура палку для селфи взяла, и шарик привязала… и на березу залезла.

– Погоди-погоди… тот шарик, который залетел ко мне в окно… и кровь на полу… это все твоих рук дело? – окончательно растерялась Марианна. – И мокрое покрывало, и раздавленная помада? А как ты в комнату ко мне попадала? Я запирала ее на ключ!

– Я же вам говорила, это Дашка пакостит, – досадливо произнесла Валентина и с грохотом отодвинула чашку.

– Ну дает племяшка! – хохотнул Артур, но его веселье никто не поддержал, и Артур неловко кашлянул.

Петр молчал и сверлил дочь взглядом, от которого Даша совсем раскисла, захлюпала носом. По ее щекам горохом покатились слезы.

– Я думала сначала, это будет смешно… мы тогда про ужастики и розыгрыши в лагере говорили, помните? И Артур рассказывал про всякие пранки! – каялась она слабеньким голосом. – Мне захотелось… такое же провернуть. Для Марианны Георгиевны. Я ключ подобрала… это замок вообще просто открыть. Как нефиг делать. На ютубе полно инструкций.

Теперь все уставились на Марианну.

– Это было… не очень смешно… – с трудом произнесла она. – Мне было немного неприятно. Но ты не подумала об этом, я понимаю…

– Да нет, я подумала! – выпалила Даша, упорно отводя взгляд. – Я на вас обижалась, потому что вы с папой стали встречаться. Решила, что вы встанете на его сторону. И будете меня воспитывать, как он скажет. Я подумала… может, вы испугаетесь, уедете из дома и будете реже с папой видеться. Тогда он вас не продавит под себя, как остальных, – закончила Даша уныло.

– Да как тебе такое в голову пришло! – резко произнес Петр. – Взрослая ведь девочка…

Даша сморщилась.

– Папа, я правда поняла, что глупости делала! Вот, последний прикол позавчера хотела… с отрезанной рукой. Но потом передумала! А ты ее нашел… Блин, я знаю, что как дура себя вела!

– Бедный ты мой котенок, совсем запуталась! – сострадательно сказала Марианна.

Она метнула сердитый взгляд на Петра. Это он виноват со своими Аракчеевскими методами! Все-таки верно говорят – горбатого могила исправит. Ничегошеньки он, выходит, не понял! Да он вообще любит ли свою дочь?!

Она хотела подойти к Даше, обнять, увести, но сюрпризы еще не закончились. Петр заявил:

– Я не находил никакой руки. Однако хорошо, что ты призналась. Ладно, приколы я еще могу понять. Но скажи на милость, – его голос опять зазвучал ожесточенно, – скажи, зачем ты взломала мой кабинет и вытащила марку из альбома? Ты понимаешь, что это воровство? Куда ты ее дела?

Даша вздернула голову и застыла, приоткрыв рот – точь-в-точь как птенец, над которым зависла хищная птица, готовясь нанести удар.

– Я… я не знаю. Я не брала…

– Дашка, если уж признаваться, то до конца, – сочувственно сказал Артур. – Подумаешь, марку взяла из альбома! Тоже мне, преступление. Петька, заканчивай. Чего судилище над ребенком устроил из-за бумажки? А Дашку давно пора к психологу сводить. Пусть специалист разбирается. Дашка, не переживай! Все будет пучком. Сейчас все лечат, и клептоманию, и оппозиционное расстройство, и все прочее.

– Да, да, да! – закричала Даша. – Я – шизанутая, я – воровка! И что теперь?!

Даша вскочила на ноги, опрокинув чашку, сжала кулаки и пулей вылетела из комнаты, мимо отца. Тот не попытался остановить ее. А вот Марианну остановил, когда та рванула за Дашей.

– Сядь на место, – резко приказал он. – Я потом сам к ней поднимусь.

Он потер лоб и устало прикрыл глаза. Марианна сжала руки и часто и глубоко задышала. Его тон ужасно ее покоробил.

– Пожалуйста, объясни, что происходит, – попросила она низким от переживаний голосом.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​

– Что происходит? – Петр посмотрел на нее в упор. – Твоя воспитанница отравляла тебе жизнь последние недели. Изощренно пакостила. А ты отказывалась верить.

– Это были безобидные розыгрыши!

– Безобидные? Надпись «Убирайся», мокрая кровать, испорченные вещи – это, по-твоему, безобидные розыгрыши?

– Но все же, почему она это делала? – растерянно произнесла Марианна. – Почему она просто не поговорила со мной, а выбрала… вот такой способ?

Она медленно осознавала масштаб бедствия и собственной слепоты.

Да, бывает – подростки совершают поступки, которые сложно объяснить. Они не осознают последствий своих выходок. Не могут справиться с бурей чувств, потоком событий, которые обрушиваются на них, как ураган, вызванный злой волшебницей Гингемой. Этот ураган выбрасывает их привычного мира детства во враждебный взрослый мир. Где они оказываются сами по себе. Среди притворщиков, говорящих чучел и диких зверей.

У Даши это произошло раньше, чем у остальных детей. Она барахтается, выживает как может. Ошибается и делает глупости…

Все проходят через это! Неужели Петр забыл? Как он мог забыть, как важна в этот момент помощь «доброго волшебника» – любящего родителя, неравнодушного взрослого?

Она попыталась стать такой волшебницей. Мэри Поппинс, Стеллой… плохо, видимо, старалась. Влюбилась в отца ученицы, думала не о том, о чем нужно.

Марианна вскинула голову.

– А марка? Что ты сказал про марку?

– Я отпер кабинет. Зашел. И понял, что там кто-то был. Некоторые вещи лежали… не так. Сложно заметить, но я заметил. Альбом с марками был положен иначе. Я открыл его. Одна марка пропала. Самая ценная. Ценная не в смысле, что она дорога мне как память, а в том смысле, что она стоит на аукционе примерно двадцать тысяч долларов. Редкая советская марка.

– Двадцать… тысяч? – тихо повторила Марианна.

– Даша совершила воровство. Впрочем, не в первый раз, – Петр говорил размеренно, чеканя слоги. – Она воровала в школе – тогда не смогли доказать, но я знал. Воровала не потому, что у нее… психическое расстройство. А потому, что она так хотела отомстить обидчикам. И тогда в магазине была попытка воровства. Просто так, для развлечения. Марианна, у тебя ничего не пропадало из комнаты? Ты проверяла?

– Нет! – яростно выпалила она.

– Все же проверь, – холодно посоветовал Петр. – Выходка с маркой – это уже слишком. Грабеж как есть. Даша хотела мне досадить. Или получить адреналин. Или продать марку и достать деньги? Скажу честно, я не знаю, что думать и что делать.

Петр на миг прикрыл глаза – он действительно растерян, расстроен, ищет решение, поняла Марианна. Он пытается справиться с гневом. Ему тяжело. Он слушал меня, пытался сблизиться с дочерью. Казалось, все получается, все идет на лад, но поди ж ты…

Он по-прежнему ждет от дочери слишком многого. Считает ее поступок предательством. Он не может понять ее, не может встать на один уровень с ребенком.

А кто сможет? Особенно если этот ребенок подбрасывает один неприятный сюрприз за другим!

Нет, все равно она не верит! Не хочет верить. И она будет сражаться за свою ученицу до последнего!

– Когда пропала твоя марка?

– Вчера вечером или сегодня утром. Полагаю, Даша провернула трюк, когда я уехал в офис, перед тем как вы отправились в город. Времени у нее было полно.

– Скорее всего, – с мрачной веселостью подтвердил Артур. – Я видел, что она по коридору шныряла.

Марианна посмотрела на него внимательнее.

Этот-то попугай чего веселиться? Это он запудрил Даше голову своими адреналиновыми трюками, и пранками, и блогами! И теперь как будто радуется, мажор недоделанный! Вот чему, спрашивается, радуется?

И тут Марианну как громом поразило. Кровь сначала отлила от ее головы, потом прилила, щеки вспыхнули, сердце застучало.

Не успев обдумать мысль, которая ударила ей в голову, она торопливо заговорила:

– Это не Даша. Даша не заходила к тебе в кабинет и ничего не брала! Ты… ты ее даже не выслушал!

– Она призналась. Назвала себя воровкой.

– Призналась в детских проделках! А не в краже! Когда ты это сказал, Даша была в шоке от неожиданности. И крикнула это тебе назло! Да-да, так бывает! Уж я-то знаю!

Марианна часто дышала, стараясь взять себя в руки.

Петр выслушал ее с мрачным и зловещим видом. Он резким жестом распустил галстук, сунул руки в карманы и отрывисто потребовал:

– Не кричи, пожалуйста. Ты как себя ведешь? Ты уже ошибалась не раз и не два. Довольно. Теперь я буду принимать решения.

Его лицо стало чужим, беспощадным.

Она смотрела на него и не узнавала. В груди у нее все онемело.

И этот мужчина – любовь ее жизни?…

Да, она любит его! Даже сейчас, когда он ведет себя, как натуральный гестаповец.

Поэтому так больно от того, что он так и не стал своим. Он открылся ей ненадолго, но теперь опять превратился в авторитарного, властного, нетерпимого человека… Который ни во что не ставит ни ее мнение, ни ее саму. Таких мужчин она боялась и избегала всю жизнь.

Ее обескураживал его властный тон. Его немигающий взгляд. Его уверенность в том, что он все делает и говорит правильно.

Неожиданно прилила злость. Гнев бурлил, выплескивался, подогреваемый сознанием собственной глупости, неумением разобраться, излишней доверчивостью.

– Это не Даша! – повторила она так громко, что Петр и Валентина одновременно поморщились, а Олечка, которая маячила на заднем фоне, осуждающе покачала головой.

– И кто же? Привидение усадьбы? – иронически вопросил Артур.

– Это ты украл марку, – с убийственной прямотой сказала Марианна. – Или твоя любовница Олечка.

– Да вы что, Марианна Георгиевна, совсем того?! – взвизгнула Олечка. – За такой базар отвечать надо! Я вообще не при делах и без понятия!

Надо же, какой противный у нее голос, когда она злиться, отстраненно удивилась Марианна. И выражения какие изысканные подбирает! Вот так скромная девушка с русой косой.

– Олька, помолчи, – осадила ее Валентина, которая вдруг утратила царственный вид. Теперь за столом сидела растерянная, злая пожилая тетка.

– Это не Оля, – вступилась Катерина горестно. – У нее вчера выходной был, и сегодня она поздно пришла, и все время у меня на глазах была. Нехорошо обвинять без доказательств! Очень некрасиво!

– Значит, Артур действовал один, – не сдавалась Марианна. – Он пробрался в кабинет вовсе не через дверь. А через окно.

– Окно на втором этаже, – парировал Петр.

– Сначала он забрался в мою комнату. Ее открыть проще, чем твой кабинет. Даша постаралась, подобрала ключ. Затем Артур открыл окно. Я видела ржавчину на подоконнике. Насыпалась с рамы. На раме тугой засов, наверное, Артуру пришлось использовать смазку, типа вэдэшки. В комнате остался запах. А потом Артур прошел по каменному козырьку до твоего кабинета и забрался через окно. Оно у тебя часто открытое и даже без решеток. Артуру такой трюк проделать раз плюнуть. Он же у вас паркурщик.

– Что за бред, мадам? – высокомерно сказал Артур и поправил указательным пальцем очки. Палец слегка дрогнул. – Вы тут все ненормальные, что ли? Мне тебя за клевету привлечь?

Марианна смотрела на него, прищурив глаза. Да, обвинять его было несусветной глупостью. Она действовала инстинктивно. Никаких доказательств у нее не было. Или были? Она смотрела и смотрела, пока не увидела в облике Артура кое-что примечательное…

– Я так думаю, Петр, что это она сама твою марку сперла, – тем временем заявил Артур. – Эта гувернантка. А теперь на меня все валит. Ты вообще, что о Марианне знаешь? Может, она воровка на доверии? Проникла к тебе в дом, а ты и купился на экзотику. Не головой думал, а тем органом, что пониже. Она тебя и раньше обманывала. Ты ее прошлое проверял? Ты проверь, проверь! А я вот узнал кое-что. Не стал тебе говорить, думал, ерунда. Тут писали в одном блоге про учительницу, которую уволили из школы на непристойное поведение. И знаешь, кем была та учительница?

Петр мельком глянул на Артура, а потом перевел взгляд на Марианну.

Она увидела, как его глаза стали настороженными, и мелькнуло в них сомнение. И… презрение?

Да. Единожды солгавши…

Марианне стало так больно, что показалось – сейчас она умрет на месте.

Она расправила плечи. Задрала подбородок. И весомо сказала:

– Артур, у тебя рубашка испачкана известкой. На локте. Тебе стоило переодеться. А на рукаве голубиное перо. И, наверное, голубиный помет на подошвах. На каменном карнизе полно голубей. Ты специально настраивал Дашу. Навел ее на мысль выжить меня из комнаты. Чтобы тебе удобно было забраться к Петру в кабинет. И украсть. Давно, думаю, готовился. Сегодня выпал подходящий момент.

Марианна говорила и леденела от ужаса. Она поступает низко: обвиняет человека, говорит о нем ужасные вещи! Что, если она неправа? Она же не сыщик. Не Шерлок Холмс. Она – добрая волшебница Мэри Поппинс. Но сейчас она превратилась… нет, лучше не думать, в кого она превратилась. В загнанную крысу?

– Тоже мне, доказательства! – закричал Артур, вскочил со стула, сорвал очки и бросил с размаху на пол. – Что за бред! Петр, вызови полицию! Нет, не надо полицию. Зачем тебе огласка? Просто гони ее в шею!

Он замолчал и стоял, красный, как помидор, и тяжело дышал.

– Ах ты сволочь, – тихо сказала Валентина и тоже поднялась. – Ах ты стручок поганый, весь в своего папашу!

Она огляделась, по-хозяйски взяла со стола полотняную салфетку, тяжелым шагом подошла к сыну и наотмашь хлестнула его по шее – раз, другой!

– Мама! Ты свихнулась?! Прекрати!

Артур закрылся руками. Валентина бросила салфетку на пол.

– Петька, это он! Точно он! Я слышала… он по телефону говорил… о том, что товар у него… сумму обговаривал, гаденыш! Это он про марку твою, будь она неладна… Он стащил, да! Марианна правильно догадалась. Я видела, как он вэдэшку в кладовке брал и к ее комнате подходил. Да не поняла, зачем, дура я старая!

– Да пошли вы все! – гордо бросил Артур и широким шагом вышел из комнаты. Когда он проходил мимо Олечки, та шарахнулась от него, как от прокаженного.

Петр проводил его взглядом, но не шелохнулся.

Следом за Артуром выскочила Валентина, некрасиво, по-бабьи, скривив рот.

За ней тихо выскользнули Олечка и Катерина.

Марианна и Петр остались одни, лицом к лицу.

Глава 39

Они молча смотрели друг на друга.

– Марианна, – начал Петр. – Все, что ты наговорила…

Он сделал шаг к ней – она шагнула назад и выставила вперед ладонь, отказываясь слушать.

– Петр, ради бога, поднимись к Даше. Успокой ребенка. А завтра, наконец, сходите вместе к хорошему детскому психологу.

Он дернул щекой и сделал едва заметное движение головой. Марианна хорошо знала, что оно означает.

«Не указывай мне».

Но когда он заговорил, его голос звучал почти ласково.

– Да, я поднимусь к ней. Послушай, тебе не стоило так…

– Стоило.

– Я был…

– Расстроен и растерян, знаю. В таком состоянии ты начинаешь приказывать и искать виноватых, чтобы их наказать. Так делают все начальники и эффективные менеджеры. Издержки профессии.

– Марианна, ну что ты опять несешь ерунду! – мигом рассердился он.

Она горестно вздохнула, и Петр замолчал. Выругался вполголоса, потер лоб.

– Отвратительная вышла сцена, – сказал он с досадой. – Я потерял контроль над ситуацией. Довел Дашу до слез.

– Нанес ей новую психологическую травму. И тебя это расстраивает, понимаю. Ты все же любишь ее – по-своему, как умеешь. Прости, я поднимусь к себе, – она проглотила тугой комок в горле. – Потом, когда ты поговоришь с Дашей, зайду к ней.

Она вышла из комнаты. Петр остался в гостиной, в мрачном раздумье. В глубине души она надеялась, что он остановит ее, не даст уйти, скажет правильные слова… но не сильно рассчитывала.

У себя в комнате она без сил села на кровать и просидела так с полчаса. Нерадостные мысли ворочались в голове, как усталый прибой.

Вот и конец любви ее жизни…

А была ли любовь?

С ее стороны – была. Несомненно.

Она мечтала о нем. Она хотела стать для него самой нужной, самой незаменимой. Превратить его жизнь в сказку. Но сказка – это всегда немного ложь. А Петр не любит лжецов.

Она вспомнила его непреклонный взгляд, полный сомнения, когда Артур озвучил свои обвинения. Нет, Петр до конца не простил ее за то, что она не открыла ему всей правды… он это не забудет.

Она решила, что сможет изменить его, ха! Научить считаться с собой! Вытащить страстного авантюриста из шкуры педанта и зануды!

Короче, сделала ту же ошибку, что и тысячи других женщин.

Она смело говорила ему о своей любви. Ему нравилось слушать ее признания. Наверное, это льстило его самолюбию.

А он? Он ни разу не произнес ответных слов любви. Он говорил, что она нужна ему. Что она важна ему. Он радовался, что нашел ее.

Он говорил бы то же самое фарфоровой пастушке в своем кабинете. Он любит фарфор, редкие марки, любит красивые вещи под старину. Изысканные. Оказывается, еще и экзотику разную любит…

А настоящей любви не было. Правду сказала красавица и умница Илона! Как там она выразилась… «Ему захотелось новых впечатлений. Ему захотелось встряхнуться».

«Он будет вами помыкать», предсказывала она.

«Вы еще не видели его по-настоящему рассерженным», предостерегала она.

И вот теперь Марианна увидела высшую степень его гнева. И узнала, что он никогда не сможет доверять ей настолько, чтобы верить безоговорочно.

Готова ли она остаться с таким Петром Аркадьевичем?

Она всю жизнь страдала от авторитарных и властных людей. Жила на скудном эмоциональном пайке. В какой-то миг поверила, что Петр – тот, кто полюбит ее со всеми ее недостатками, даст ей все, чего она недополучила в детстве!

Вот глупая. Она так и останется для него забавной экзотической штучкой. Он будет ласков, когда его все устраивает. Когда она пойдет поперек, он не станет это терпеть.

Он сказал, что готов к серьезным отношениям. Да, но на его условиях.

Он утверждал, что готов измениться, если она ему подскажет, как…

И где эта его готовность? Она имеет определенные пределы. Весьма узкие.

Новизна приедается. Экзотика пресыщает. Потом Петр обязательно вернется к таким, как Илона. К тем, кто будет спокойно выносить его характер, пропускать мимо ушей его рычание и невозмутимо улыбаться в ответ. Будет играть по его правилам и устанавливать свои правила и требовать их соблюдения – впрочем, не выходя за заданные рамки.

Марианна не создана для таких отношений. Ей нужна настоящая близость, которую он не в состоянии дать. Нельзя требовать от Петра невозможного! Требовать безусловной любви.

А значит… пора расстаться. Ее работа гувернанткой в этом доме закончена. Долг выполнен. Мэри Поппинс оказалась непрофессионалкой. Она не пишет задачи и цели урока в плане и не умеет сохранять хладнокровие в любой ситуации. Она врет и влюбляется в хозяина дома.

Сегодня дует западный ветер. Ветер дорог и расставаний. Отличная погода, чтобы уйти и начать новую жизнь.

Когда въехали в город, уже наступили сумерки, ветреные, тревожные.

В этот раз у Марианны был план, да не один. Особенно радовало, что кроме плана у нее имелись какие-никакие деньги, и на карточке, и наличными. Она не пропадет.

Главный план был таков: переночевать в отеле («Волшебные часы» – отличный вариант. Знакомое место и администратор дружелюбная, а на репутацию плевать…)

А завтра она уедет к бабушке. Ей нужно отсидеться в безопасном месте… успокоиться, проплакаться, решить, как жить дальше.

Стыдно, конечно, что за эти два месяца она звонила бабушке от силы восемь раз, и проведала лишь однажды – когда пару недель назад выдался входной, она съездила в Косулино, отвезла гостинцев, но вытерпела в родном доме лишь час.

Бабушка принялась въедливо расспрашивать ее что и как, и сверлила взглядом поверх приспущенных очков – что-то заподозрила! А напоследок велела ей не терять головы и вести себя, как полагается.

Но несмотря на бабушкины повадки тирана, Марианна знала – случить у внучки беда, Нинель Владимировна придумает, как защитить, одну ее не бросит. Хотя при этом сама устроит ей жаркое время.

Но ведь не случилось у Марианны никакой особой беды! Разбитое сердце и крах мечты – это же такой пустяк… Дело житейское! При этой мысли Марианна легкомысленно улыбнулась, махнула рукой и чуть не разревелась.

Таксист таращился в зеркало заднего вида на ее гримасы и, кажется, раздумывал, не высадить ли странную пассажирку посреди леса.

Марианна выгрузилась возле знакомого отеля с розовыми лампочками и заманчивыми предложениями на фасаде. Уверенно прошла в холл, к стойке администратора. Повезло – за стойкой скучала знакомая девушка, которая при виде Марианны радостно и виновато улыбнулась.

– Вы опять к нам? А у нас номера все заняты … у нас сегодня… кхм… тематическая вечеринка… – она покраснела и едва заметно поморщилась в ответ на раскат аплодисментов, смачный мужской хохот, который донесся со второго этажа, и игривые возгласы постояльцев: «Детка, хочешь, покажу тебе свой большой смычок? Сыграю тебе сюиту Шнитке, тебе точно понравится!»

– Вот видите, – развела руками девушка. – Мальчишник парни отмечают… из союза музыкантов-авангардистов. Творческие люди… с такими всегда хлопот много. Знаете, вам лучше пойти в другой отель. От греха подальше.

Марианна вздохнула. Ничего, не беда. Найдет другое место, где переночевать. Полно в городе нормальных ночлежек.

К Виоле ехать не хотелось – та начнет расспросы с пристрастием, ей сейчас это ни к чему.

– Можно я у вас вещи до утра оставлю в комнате хранения? – спросила наученная горьким опытом Марианна. – Я заплачу.

Администратор согласилась, забрала тяжелые сумки и выдала квитанцию.

Марианна медленным шагом вышла из веселого притона на улицу. Закинула сумку на спину, сунула руки в карманы плаща, постояла, вдыхая густой весенний воздух. И побрела куда глаза глядят, в темноту.

Западный ветер утих, потеплел. Он осыпал Марианну дождем яблоневых лепестков. Они падали с темных деревьев, влетали в круги света под фонарями, кружились, как призраки утраченных надежд. Крохотные, бледные, но каждая важна, и все они составляют смысл жизни… но сейчас они едва слышно хрустят под ногами и превращаются в ничто.

А потом начался настоящий дождь. Марианна порадовалась, что захватила старый «волшебный» зонт. Она раскрыла его и почувствовала себя под черным куполом уютно.

Уютно и невыносимо одиноко… Зонт предназначался для двоих. Для влюбленных пар, которым хорошо вместе и в бурю, и в град – ведь они есть друг у друга, а значит, они выстоят любую непогоду, особенно под волшебным зонтом!

Она представила, как идет под зонтом с Петром, и он обнимает ее, и она чувствует его твердые руки, и слышит его сердце, в сумраке поблескивают его зеленые глаза, и рядом его щека – стоит повернуться, и можно поцеловать, а потом спросить: «А ты влюблен в меня хотя бы немножечко?»

Нет, не так… она бы спросила: «Ты любишь меня настолько, чтобы не считать меня ценным ресурсом? Настолько, чтобы мириться с моими недостатками, и любить меня такой, какая я есть, и прощать маленькую ложь, и смеяться со мной, и утешать, когда я ошибаюсь? И утешать такими словами, которые хочется слышать каждой женщине, а не говорить про трудности, про препятствия, про цели и планы? Обещать счастье, и описывать, каким оно будет – безоблачным, бесконечным, волшебным? Ты мог бы сотворить для меня сказку, а не просто принимать то, что я даю?»

Дождь уныло постукивал по крышам, шуршал в кустарниках, ронял капли. Это была ночь слез… и Марианна тоже заплакала. Всхлипывала громко, никого не стесняясь.

Плакала о том, что ее любовь осталась без ответа. О том, что не всякая сказка кончается свадьбой. Потому что и принц, и принцесса понимают – они не созданы друг для друга… и есть между ними преграды посерьезнее, чем драконы и злые феи-крестницы. Преграды серьезнее, чем даже сословные различия. Самые крепкие преграды – те, что носишь в себе. Их не разрушит не стенобойный агрегат, ни пение волшебной флейты, ни цветик-семицветик…

Марианна споткнулась, покачнулась, и сцепилась с чужим зонтиком. Зонтик вылетел из рук и упал на грязную мостовую. Марианна наклонилась поднять, сверху пронзительный и знакомый старушечий голос сердито заговорил:

– Женщина, вы глаза где забыли? Чего прешь как танк? Не видишь, пожилой человек перед тобой? Идет, махает зонтищем своим… – старуха вдруг замолчала. – Марьяшка, ты что ли? – недоверчиво закончила она.

– Я, баба Соня, – криво улыбнулась Марианна и выпрямилась. Вот счастье-то привалило встретить старую знакомую, век бы ее не видать, квартирную хозяйку!

– А ты чего тут забыла? Ты же вроде уехала за город работать к олигарху?

От бабы Сони так просто было не отделаться. Он почувствовала возможность поживиться сплетней и вцепилась в нее бульдожьей хваткой.

– Уехала и вернулась, – коротко ответила Марианна, отряхивая зонтик. – Та работа закончилась, ищу новую.

И не удержалась – всхлипнула.

– Выгнал тебя, что ли, тот фраер, который тебя тогда подвозил? Помню, весь такой из себя был, строгий как секретарь парткома, на кривой кобыле не подъедешь… эээ, а ты плачешь чего? Марьяшка, ты ж ревешь? Ты не реви, ну, ты что! Поматросил мужик и бросил, да? Вот ведь кобель, все они кобели, сволочи! Ну-ну, тихо, не реви! Хотя нет, поплачь, поплачь, легше будет!

Марианна и сама не поняла, как баба Соня подхватила ее под локоть, обдавая запахом нафталина, отвела к подъезду, под козырек, и утешала как могла. В основном утешения сводились к проклятиям в сторону мужского рода. Иногда она добавляла: «Да ты ж вон красавица какая! И умница! Да ты же себе еще найдешь нормального мужика! Простого, работящего, непьющего! Он тебе букеты будет дарить, ребеночка ему родишь, борщи варить будешь, носки стирать! Заживешь еще как в сказке!»

– Отстаньте от меня, Софья Прокофьевна, я в порядке! – отбивалась Марианна, но вяло. Даже такие утешения падкой на мелодраму старой злыдни принесли кое-какую пользу. Теперь ей было не только больно, но и чуточку смешно.

– Ты куда идешь-то на ночь глядя? Ночевать есть где?

– Найду. В отель пойду.

– Здрааасте, пожалуйста, в отель она пойдет! Пошли домой, говорю. Пошли, ну! Чего упираешься, как кобыла недужная!

Бабка сильной рукой схватила Марианну за локоть. Оказалось, что в бесцельных блужданиях ноги повели Марианну по привычному маршруту, к ее старой съемной квартире, поэтому уже через пять минут она поднималась по знакомой лестнице, пропахшей кошками и жареным луком.

Марианной овладела апатия. Будь, что будет. Переночует на старом месте, у бабы Сони. Измученному сердцу все равно, где провести ночь. Лишь бы уснуть получилось…

Баба Соня отперла дверь ключом, зашла в комнату и проорала:

– Парни! У нас гостья! Живо портки с веревок сняли, штаны надели! Чтоб ни один в семейниках не шлялся!

За время отсутствия Марианны атмосфера в квартире сильно изменилась. К запаху нафталина и старой мебели прибавился запах известки, мужского пота и восточных специй, а в глубине квартиры звучали гортанные мужские голоса и костяной стук нардов.

Значит, поселила-таки баба Соня бригаду Теймура!

Марианна чуть было не рванула назад. Не хватало ей еще приключений с восточным колоритом!

Но бежать было поздно – в коридор вышел сам прораб Теймур Фаридович.

– Салам, здравствуйте, – расшаркался, он, суетливо запахивая цветастый халат. – Гость прыдет – празднык прыведет, как говорил мой дед! А когда гость – красивый женщина – празднык вдвойне!

– А ну цыц, – осадила его баба Соня. – Ты ей в уши свои восточные сладости не лей, Теймур Фаридович. Девочке и без того плохо.

– Да я что! У меня внучка как она… заходи, дорогая. Обогреем, чаем напоим, пловом угостим.

– Я тебе на балконе постелю, – распорядилась баба Соня. – Теймур с ребятами его утеплили, там теперь зимой жить можно. Переночуешь, а дальше посмотрим.

Безвольную от усталости и слез Марианну проводили на кухню, где теперь царил идеальный порядок, налили крепкого чая, попробовали накормить божественным пловом. Теймур и его команда уважительно ходили на цыпочках, изредка переговаривались по-своему, чему-то сокрушались, щелками языками. Баба Соня привычно ворчала.

Марианна вытерла слезы и стала потихоньку улыбаться. Ей было приятно, что с ней так возятся… кто бы мог подумать, что она вернется сюда, в эту квартиру с отставшими обоями!

Впрочем, обои теперь были в порядке, и свежая побелка на потолке, и на продавленных диванах появились ковровые покрытия. Надо полагать, новые жильцы постарались.

Да и баба Соня расцвела. Вместо засаленного халата теперь на ней красовалось крепдешиновое платье времен Московской олимпиады, а волосы были подкручены в букли, и она беспрестанно командовала Теймуром, а тот сладко щерился в ответ золотозубой улыбкой и делал умильные глаза.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю