Текст книги "Мастер Трав VIII (СИ)"

Автор книги: Ваня Мордорский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

Глава 17

Я задержался у тяжелой дубовой двери и спросил у Рыхлого, прежде чем мы вышли наружу.

– Сколько их всего? Гнилодарцев, которые пришли с вами. Я видел Клыка на крыльце и эту агрессивную троицу, но их ведь больше? Шурша тоже где-то здесь, раз я чуть не влез в ее сигнальную паутину? Или это не ее, а кого-то другого?

Рыхлый остановился рядом, устало потерев переносицу.

– Да, есть еще, – кивнул он. – А паутина…да, Шурша тут – это ее паутина. Но она сама к дому не подходит, прячется подальше. Я чувствую ее «гнездо» где-то шагах в пятистах отсюда, в зарослях. Она понимает, что чем сложнее ее достать, тем больше она «контролирует» ситуацию в случае чего.

Он умолк и я понял, что она сама никому тут не доверяет, потому и засела подальше.

– Думаю, тут везде ее паучки, Элиас, поэтому я немного спокоен: если что – она прикроет.

– Так остальных-то сколько? – уточнил я.

– Есть еще четверо на заднем дворе, сейчас ты их увидишь, – ответил Рыхлый, понизив голос. – И еще двое ушли сегодня утром – не захотели оставаться именно тут. Подыскивают себе другое место, более уединенное. Не поладили с Шипастой и Ржавым. Да, тут много кто с кем не ладит – слишком уж мы все разные. Но сейчас беда немного сгладила углы.

Я кивнул. Пожалуй, тут ключевое – «немного» сгладила. Значит, помимо Морны и ее детей здесь всего восемь гнилодарцев, включая Клыка. И с каждым из них мне предстоит как-то взаимодействовать. Кроме того, это семь потенциальных…предателей. И вот это совсем нехорошо.

Мы вышли во двор. Троица «пришлых», – Ржавый, Шипастая и Каменный, – всё так же сидели на своих местах, буравя меня тяжелыми, подозрительными взглядами. Словно я не лечить их пришел, а добивать. Да уж, неприятно, когда тебя воспринимают именно так. Но в принципе, их понять можно: добра от других они ждать не привыкли. Особенно от тех, кто из поселка. Так что относиться к ним следует с некоторой долей понимания.

Тем временем, с камня у крыльца с кряхтением поднялся Клык.

– Ну как? – спросил он, кивнув в сторону дома.

Вместо меня ответил Рыхлый:

– Детей подлечили. И Морну. Ей стало намного легче, Элиас…хорошо постарался, и его мазь сильно помогла.

Клык кивнул. Я понимал, что Рыхлый говорил это больше не для Клыка, а для остальных. Правда, вряд ли это сразу заставит их мне доверять.

Я же мысленно прикинул остатки своих запасов. Мази, которую я делал несколько часов, осталось удручающе мало. Ее хватит только на то, чтобы очистить и закрыть самые обширные и опасные ожоги у одного-двух гнилодарцев. Все мелкие царапины, легкие поражения и некритичные участки придется оставить как есть – их организмы должны справиться сами. Помогать, правда, живой я им не могу: только Морна и Рыхлый знали о том, что я могу передавать живу другим. И нужно, чтобы так и продолжалось.

– Клык, давай теперь тебя? – предложил я, делая шаг к костнику.

Тот криво, почти жутко усмехнулся, покачав головой.

– Меня не сильно задело туманом, Элиас, только верхний слой слез, а мои кости эта черная дрянь не берет. Я не такой слабый, каким кажусь. Это всё последствия той дряни… Целителя… А туман…так. Меня Гнус хорошо прикрыл, так что лучше остальными займись, им нужнее.

Я не стал спорить. Остальными так остальными. Посмотрел на Ржавого, Шипастую и Каменного: они напряглись, ожидая моих действий.

– Элиас, пошли на задний двор, – Рыхлый тронул меня за плечо. – Остальных посмотришь. Им тоже досталось.

Я кивнул и двинулся за гнилодарцем. Вокруг меня тут же закружился неплотный, но заметный рой мелких мошек. Я не отмахивался – знал, что это Лира, даже сидя в доме продолжает так меня охранять. От этого на душе стало немного теплее.

Мы обошли дом и на заднем дворе, где была пасека и десятки пней, сидели остальные гнилодарцы. Там были и те крупные камни, на которых когда-то сидел Малик. Все гнилодарцы были уставшими и…расстроенными.

Рыхлый остановился и тихо, – так, чтобы слышал только я, – пояснил:

– Знаешь, вот эти четверо, включая Шуршу в лесу – это те, кто имел хорошие отношения со мной или Морной. Те, кто поверил Клыку и не поверил Хельму и Целителю с самого начала.

– А те трое? – кивнул я на двор.

Рыхлый вздохнул.

– Они чуть другие. Они, мне кажется, вообще никому не доверяют.

Я кивнул.

– Понятно.

Проблема была в другом: максимум Анализов, которые я смогу из себя сегодня выдавить до того, как мой мозг просто отключится от перегрузки, – это пять. Даже шестой, наверное, не сумею из себя выжать. Я уже потратил часть лимита на Морну и проверку черной живы. А незнакомых людей семь. И мне жизненно необходимо выяснить, кто из них чист, а кто может нести в себе скрытую черную метку-контур Целителя. Мне нужно знать, кому можно доверять хотя бы в этом отношении, а кто является потенциальной бомбой замедленного действия.

Да, Рыхлый считает, что эти четверо заслуживают доверия, но так ли это? Может как раз те трое независимых и будут более надежными союзниками, как знать? Ладно, сейчас всё увижу. Проблема еще в том, что я не могу просто подойти к Ржавому, Шипастой и Каменноголовому и пожать им руки – Анализ я могу провести только если буду лечить их.

– Знакомь, – тихо сказал я Рыхлому.

Мы подошли к первому гнилодарцу, который сидел в тени дома Морны, прислонившись к полусгнившему бревну. Вояка из него был, наверное, так себе. Он был щуплый и явно не занимающийся своим телом, которое было покрыто десятками черных ожогов. Некоторые были более глубокими, другие – поверхностными, но все они причиняли ему боль, это было видно по стиснутым зубам и прерывистому дыханию. В чем же его Дар?

– Это Шептун, – представил его Рыхлый. – У него Дар звуков. Он может имитировать любые голоса, сливаться с шумом леса, или оглушать…если нужно. Иногда он издает настолько тихие звуки, что я их даже не слышу, но чувствуют мои черви, а иногда может создавать такие звуковые волны, что посуда трескается.

Я задумался. Любопытный Дар, и несомненно опасный. Главное – знать, как и где его использовать. Но опять же…другим Дарам в боевой мощи он, очевидно, уступал.

Я протянул ему руку в перчатке. Шептун посмотрел на нее с подозрением, но, после одобрительного кивка Рыхлого, нехотя ответил на пожатие и в тот же миг я применил Анализ.

[Объект: Человек Тип дара: Звуковой

Духовный корень: Цел.

Состояние: Стабильное.

Заражение: Присутствуют частицы структурированной темной живы в тканях. Низкая степень заражения черной живой.]

Ясно, метки нет, но описание этого искусственного черного тумана чуть схоже с описанием метки.

– Я бы пожал без перчатки, – оправдался я, отнимая руку, – Но эта черная дрянь может перекинуться, и тогда придется тратить силы на лечение самого себя.

Шептун кивнул.

– Я – Элиас, травник. – представился я.

– Слыш.шал. – тяжело ответил Шептун. Похоже, говорить ему сейчас тяжело. Может, во время бегства он вдохнул черного тумана внутрь?

– Элиас пришел помочь, – сказал Рыхлый.

– Я… пока и так справляюсь… – в этот раз говорил Шептун еще тише, настолько тише, что мне пришлось напрячь слух, чтобы разобрать слова. Он звучал как шелест сухих листьев.

– Как знаешь, – пожал я плечами.

В целом, система отметила низкую степень заражения, значит не считала его состояние критическим.

После мы подошли к подростку, который сидел с краю пасеки. И вот его состояние заставило меня напрячься. Этого, похоже, нужно лечить, и чуть ли не в первую очередь. Мальчишка был тощий и угловатый, рубаха лежала рядом с ним, а на его теле проступали небольшие бугорки – зачатки мягких, еще не сформировавшихся шипов. Точно таких же, как у Шипастой на переднем дворе. Но проблема была в другом…вся его грудь и спина были в черной корке, а на лбу его выступила испарина. Похоже, пареньку было реально дурно.

– Иглыш, – коротко бросил Рыхлый, – Это Элиас, травник.

Тот поднял голову.

– Я слышал.

Смотреть парню было тяжело. Я только хотел протянуть ему руку пожать, – естественно, чтобы применить Анализ, – как меня остановили.

– Не трогай его! – прошипела выскочившая из-за дома Шипастая, – Помощи чужаков нам не надо, сами справимся.

И что этой ненормальной тут надо?

– Арна, – выдавил парень, – Не лезь.

Арна? Вот, значит, как зовут Шипастую на самом деле.

– Думаю, Арна, – повернулся я к ней, следя за ее шипами, – Мы тут сами разберемся.

– Это я решу сама. – отрезала девушка, – Мы тут посидим и уйдем.

Рыхлый вдруг помрачнел.

– Арна, не дури! Хочешь чтобы он сдох просто потому, что тебе не нравится Элиас? А?

Шипастая застыла и посмотрела на брата, потом на меня.

– У него очень тяжелые раны, – заметил я, присаживаясь с Иглышом, – Черный туман въелся глубоко, само оно не пройдет.

– Ты там знаешь, – фыркнула она.

– Другим помог, – ответил я, – И ему помогу. Если никто не будет мешать.

И посмотрел ей прямо в глаза. Она пару секунд не отводила взгляд, а потом сделала шаг назад.

Иглыш выдохнул.

И тут, глядя на них, меня вдруг осенило: Дары их схожи, да и черты лиц тоже. Неужели…

– Это твоя сестра? – спросил я Иглыша, прикасаясь к одной из его ран. Рукопожатие нам сорвали, но Анализ надо было провести.

– Она самая. – тихо фыркнул тот.

Анализ.

Голову будто ударили молотком, но я был к этому готов, и никак внешне не показал этого.

[Объект: Человек Тип дара: Метаморф (слабый)

Духовный корень: Поврежден.

Состояние: Нестабильное. Множественные микротрещины в духовном корне, низкая способность к удержанию живы.

Заражение: Присутствуют частицы структурированной темной живы в тканях. Средне-высокая степень заражения черной живой.]

Он тоже без метки, но вот его состояние…совсем нехорошо. Пусть не настолько тяжелое, как у Морны, но тоже всё довольно плохо. Он тоже слабо удерживает живу, а значит его восстановление идет хуже, чем у других гнилодарцев. Как бы меня ни раздражала его агрессивная сестра, парню нужно помочь. Тем более, он совсем подросток и как будто более адекватный.

– Я займусь тобой чуть позже, – сказал я Иглышу. Тот лишь молча кивнул. – Других осмотрю – и начнем.

Мы двинулись дальше. Возле нескольких кувшинов с водой сидел толстый, откровенно толстый мужик лет тридцати. Его кожа блестела от влаги, словно он только что вынырнул из болота, а между пальцами виднелись плотные перепонки.

– Мокрец… – начал было Рыхлый.

– Да не глухой я! – ответил он и внимательно взглянул на меня.

– А какой у тебя… – начал было я.

– Дар? – не дал мне договорить Мокрец. – Чувствую всё, что в воде или сырой земле. А тебе-то зачем знать?

– Просто интересно, – ответил я, – Дары гнилодарцев очень разнообразны.

– Я бы не прочь иметь какой-нибудь Дар пополезнее, – тяжело вздохнул Мокрец, погрузив свои перепончатые руки по локоть в кувшины.

– Тяжело вдали от болот? – спросил я.

– А ты как думаешь, парень… Я вообще люблю дышать под водой и могу часами не вылезать оттуда. Но тут, у дома Морны, ни одного водоема или болотца…хорошо хоть воды Рыхлый добыл.

Я присел и сделал вид, что осматриваю раны мужчины, а сам осторожно прикоснулся к нему. Пожалуй, это был наименее пострадавший гнилодарец, потому я встал и сказал:

– Ты как будто в полном порядке.

– Потому что вовремя смылся – как чувствовал, что случится какая-то дрянь, – пожаловался он, – А потом деревню как отрезало. Кошмар…страшно было.

Рыхлый покачал головой. А я понял, что этот гнилодарец, похоже, из самых-самых трусливых. Наверняка он прибился к Морне просто потому, что вариантов не оставалось. А один он забоялся быть. Но я понимал, зачем Рыхлый при гнилодарцах рассказывает об их способностях мне, как бы чужаку. Тем самым он показывал, что доверяет мне, и что они могут поступать так же.

Последней на заднем дворе оказалась женщина лет двадцати пяти. Выглядела она жутковато: ее шея была неестественно длинной и тонкой, как у журавля. Вместо ногтей на пальцах росли короткие, загнутые черные когти. Глаза были огромными, золотистыми и…пугающими.

На удивление, она сама протянула свою руку мне и выжидающе уставилась – будто проверяла, пожму я ее или нет, забоюсь.

Я пожал – мне нужно было провести Анализ. И этот Анализ дался очень тяжело. Меня аж затошнило от сильнейшей головной боли.

[Объект: Человек (Мутация 3-й стадии) Тип дара: Приручитель. Птицелов. (Искаженный)

Духовный корень: Поврежден (несколько крупных трещин)

Примечание: Перьевой покров обладает высокой плотностью и частичным сопротивлением к агрессивным энергетическим средам.]

– Не боишься, мальчик? – сипло спросила женщина, не отрывая от меня своих немигающих золотистых глаз. – Это хорошо. Не люблю тех, кто боится и тех, кто испытывает отвращение.

Я выдержал ее взгляд, не отводя глаз.

– Дар не выбирают, – ровно ответил я. – Все мы живем с тем, что дала природа. У кого-то это внутри, у кого-то снаружи.

Я имел в виду, конечно же, внешние проявления Дара при разрушенном или треснувшем духовном корне.

– Правильные слова, травник, правильные… – тихо сказала она.

– А ты…приручитель? – уточнил я, глядя на ее руки, и неприкрытые части тела, покрытые почерневшими перьями.

– Мои возможности чуть шире, – улыбнулась она своими тонкими губами.

– Орла может управлять птицами…многими одновременно, – сказал Рыхлый, – Смотреть их глазами…

– И еще разное, – добавила она, усаживаясь обратно. – Я в порядке, так что займись мальчишкой. Мои перья меня защитили.

Я еще раз взглянул на те самые почерневшие перья и подумал, что видимо их слой был более плотным. Но вопрос в другом: если эти перья действительно могли защитить от черного тумана, пусть и ценой того, что они почернели, то их ценность высока, особенно в текущей ситуации. Такие перья мне нужны.

Я кивнул женщине и вернулся к Иглышу. Все-таки именно его состояние было самым тяжелым.

– Иглыш, пошли внутрь, – сказал я. – Нужно помочь тебе и убрать всю эту черную дрянь с твоего тела. Поверь, сразу станет легче.

– Он будет тут! – снова влезла Шипастая, преграждая мне путь. – Тут делай, на моих глазах!

– Я сам решу, где мне делать свою работу, Шипастая, – устало ответил я. – Если волнуешься за брата, то просто не мешай. Неужели непонятно, что я хочу помочь, а не навредить?

Рыхлый молча взял Иглыша под руку, помогая ему подняться. Подросток поморщился, но встал твердо. Он посмотрел на сестру исподлобья.

– Не мешай, Арна.

– Это ты мешаешь! Если бы не ты, я бы ушла с Хельмом, – рыкнула на него девушка, и иглы на ее руках угрожающе выдвинулись.

– А я сразу сказал, что не уйду с этим старым идиотом, – упрямо ответил Иглыш.

Они вперились друг другу в глаза.

– И я тебя не заставлял оставаться ради меня, – добавил он тише, но с вызовом. – Сама решила остаться. Я бы и один…справился.

– Вижу, как справился, чуть в тумане не сдох, – ответила она и стиснула зубы.

Не обращая внимания на нее мы двинулись внутрь дома. Я же задумался о сестре Иглыша. Шипастая могла быть шпионом Хельма, – агрессивная, недовольная, – но то, что она в открытую заявила при всех, что хотела уйти с Хельмом и осталась только из-за брата… это было слишком честно для шпиона. Они так себя не ведут. Это словно бы отводило от нее подозрения. Впрочем, без прямой проверки системой знать наверняка нельзя.

Ладно, это потом, сейчас лечение.

Я с Рыхлым усадил Иглыша поближе к свету, подальше от лежащей Морны, и приступил к работе.

Нужно было снова повторить то, что мы делали со знахаркой. Вот только у нас не осталось спиртовой настойки, так что в этот раз придется действовать так, полагаясь на чистую воду и на чистый, прокипяченный кинжал. Давать живу парнишке я не мог – он это сразу почувствует. А мази на все его обширные черные раны просто не хватит. Придется экономить и использовать ее только в самых «глубоких» местах.

От каждого движения кинжала Иглыш морщился, но…терпел. Не издал ни звука. Я попытался отвлечь его разговором, а заодно немного прояснить ситуацию.

– Скажи, – негромко спросил я, продолжая работу, – Почему ты не ушел со своей сестрой к Целителю? Она ведь хотела.

Иглыш тяжело сглотнул.

– Потому что я знаю, что это всё обман.

– С чего ты взял?

– Я видел Клыка, – просто ответил парень. – Я хорошо его знаю. Он костник и ему каждый день больно. Каждый! Он привык к боли и он не трус. Он бы никогда не сбежал от Целителя просто потому, что испугался боли лечения. Боли он не боится. Если Хельм соврал нам в этом… значит, он соврал и во всем остальном.

Я удивленно посмотрел на подростка. Кажется, у кого-то мозгов больше, чем у других. Уж точно поболее, чем у сестры. Жаль, что ему так сильно досталось.

– А сестра? – я нанес слой мази на его плечо. – Ты ей доверяешь?

Иглыш нахмурился.

– Почему ты спрашиваешь?

– Ты сам понимаешь почему, – прямо ответил я. – Она агрессивно настроена и открыто говорит, что хотела уйти с Хельмом. Как мне, или Морне, или Рыхлому знать, что ей можно доверять?

Парень долго молчал. А я не торопил его с ответом.

– Я верю, что в спину она не ударит, – наконец глухо произнес Иглыш. – Да, она вспыльчивая и иногда….злая. Но она не предатель. Она хотела уйти с Хельмом просто потому, что все, кого она знала и с кем общалась в деревне, ушли туда. Ей было страшно оставаться с чужими. Но всё же ради меня она осталась.

– Осталась, – согласился я. – Это о многом говорит.

А потом спросил вот еще что.

– Может, есть кто-то, кому из тех, кто остался с ней на переднем дворе, нам точно не стоит доверять?

Иглыш снова нахмурился, поджав губы.

– Послушай, парень. Я не желаю вам зла, – искренне сказал я, – Но Хельм и этот так называемый Целитель ведут охоту на таких, как Морна и Рыхлый. Ты ведь знаешь, что Клыка ночью в деревне пытались убить? Подослали шипоземов. Это уже даже не вопрос доверия – это вопрос выживания. Я не хочу, чтобы Морна, ее дети, Рыхлый или маленький Лорик погибли во сне от удара в спину, понимаешь? Они важны для меня точно так же, как тебе важна твоя сестра.

Иглыш несколько секунд смотрел на меня, оценивая мои слова. Затем он словно сдался.

– Мне не нравится Ржавый, – шепнул он. – Он скользкий.

Да…ничего конкретного – просто «скользкий». Ну…этот тип и мне не понравился, но это не повод сразу записывать его в предатели или двойные агенты

– А этот, каменный?

– Нурл? – Иглыш покачал головой. – Нурл прикрыл меня своим телом, когда мы выбирались из деревни, пусть это и не сильно мне помогло.

Вскоре я убрал большую часть черной дряни с тела парня. Мази, как я и предполагал, на всё тело не хватило. Расспрашивать парня еще больше я не хотел, и так спросил все что меня интересовало. Но…в дальнейшем наладить контакт с другими гнилодарцами определенно стоило. Просто потому, что зависеть от Рыхлого и Морны я не хотел, а те гнилодарцы что на заднем дворе могут быть довольно полезными.

– Пока так, – сказал я Иглышу, вытирая руки. – Мазь закончилась, поэтому…

– Спасибо, —выдавил подросток, – И так стало намного легче.

Я замер, а потом недолго подумав, решил всё же дать ему один эликсир. Сначала я сомневался, тратить ли его на «пришлого», но решил, что этот парень с его наблюдательностью и честностью вполне может стать нашим верным союзником в будущем. Возможно…если я не ошибаюсь в нем. Может это было немного наивно, но он мне нравился – было в нем что-то «другое», не такое как у остальных гнилодарцев.

– Пей до дна. Сразу станет легче.

Иглыш послушно выпил. По его лицу пробежала волна облегчения и он вздохнул.

Я утер выступивший на лбу пот и случайно поднял взгляд. Морна, лежащая на своей циновке, смотрела на меня не отрываясь. Я понял, что с ее звериным слухом она слышала каждое слово из нашего тихого диалога.

Майя сидела в углу с закрытыми глазами, погруженная в транс, а вокруг нее успокаивающе гудели пчелы. Лира сидела рядом с бессознательным Маликом, гладя его здоровую руку.

Во время лечения я вообще перестал обращать на них внимания.

Иглыш же, пошатываясь, встал.

– Пойду наружу… тут душно.

Рыхлый помог ему выйти.

Я остался сидеть в комнате возле таза с грязными тряпками. Честно говоря, после лечения Морны, Малика и этого парня я подустал: сидеть и пытаться сделать всё аккуратно, не причиняя лишней боли и не задевая ничего важного было довольно утомительно.

– Что такое? – спросил я, заметив, как странно Морна продолжает сверлить меня взглядом.

– Да так… – тяжело и хрипло ответила знахарка. – Удивлена.

– Чему?

– Тому, что ты решил помочь… всем. Даже чужим.

Я пожал плечами.

– Они тоже люди и им тоже больно. А этот паренек…как будто хороший.

– Судишь о людях, ничего о них не зная. – заметила Морна.

Ей явно стало легче говорить.

– Пока не ошибался. – ответил я, – Ни в тебе, ни в Рыхлом.

Она что-то хотела ответить, но замерла с открытым ртом.

А я…меня в тот же миг накрыло.

Связь с Виа.

Пока я был погружен в лечение, то совсем перестал контролировать лиану. Более того, мозг как-то сам собой приглушил связь, чтобы она не мешала мне работать. А я и не обратил на это внимания.

Дерьмо!

Сейчас же я почувствовал тревогу, которую передавала мне Виа.

Что-то случилось. Но что?

Мне нужно было срочно использовать глубокую связь и взглянуть ее глазами, но для этого…

– Мне нужно время, – бросил я Морне. – Не позволяй меня никому беспокоить. Это…важно.

– Элиас? Что случилось? – в ее тоне прорезалась тревога.

– Пока не знаю…скоро пойму….

Я моментально отсел в самый темный угол комнаты, и отвернулся лицом к бревенчатой стене, плотно зажмурив глаза. Пусть Морна и знала, что я симбионт, но кроме нее сюда мог войти кто угодно и увидеть сияющие глаза. Тот же Рыхлый про меня знал не всё. И я не хотел, чтобы знал.

Я сделал глубокий вдох-выдох, полностью отрезал себя от внешнего мира и нырнул в Глубокую Связь.

Нужно было понять, что же так встревожило Виа.